Глава 12. Кровь и коленки

      Прошла неделя с их встречи на море. И боль Сэма исчезла. Бодро и легко, впервые за долгое время, парень зашел в салун. Его уже ждали. Это окрыляло.       Сэм пересёк зал «Звёздной капли» ровным, уверенным шагом. Его взгляд спокойно скользнул по интерьеру, остановившись на столике у окна. Он направился туда с мягкой целеустремлённостью, заметно оживившись. Он опустился на стул напротив Пенни. Его рука легла на столешницу, пальцы расслабленно постучали по дереву. Пенни подняла голову от книги. Её лицо осветилось тёплой, ясной улыбкой.       Сэм ответил ей таким же спокойным, светящимся взглядом и еле слышно о чём-то спросил. Он наклонился вперёд, чтобы разглядеть обложку её книги. Его поза выражала расслабленное внимание. Пенни что-то прошептала в ответ, указывая на страницу. Он кивнул, его глаза следили за движением её пальца по тексту. Он мягко взял книгу из её рук, перелистнул страницу. Его губы шевельнулись, читая строфу про себя. Потом он прочёл строку вслух, тихим, ровным голосом. Пенни слушала, подперев щеку ладонью. Её взгляд нежно бегал по Сэму. Она млела от его голоса, от его лучезарно улыбки и сияющих глаз.       Он вернул ей книгу, его пальцы ненадолго коснулись её. Он откинулся на спинку стула, слушая её тихий комментарий к стихам. На его лице играла лёгкая, доброжелательная улыбка. Он что-то сказал, и она рассмеялась — тихим, счастливым смехом, слегка краснея. Следом засмеялся и он.       Заходящее солнце заливало их стол золотистым светом. Он поправил прядь её волос, выбившуюся из-за уха. Её плечи расслабились. Они продолжили разговор, их голоса сливались в тихом, ровном гуле. Он слушал, его взгляд был полностью сосредоточен на её лице. Совершенная, тихая гармония. И хруст костяшек, сжимающих хрусталь винного бокала немного поодаль.

Он выбрал не её.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Прошла неделя. Неделя молчания, взглядов в спину и тягостных встреч в городе, где нельзя спрятаться. Боль не утихала, она лишь меняла форму. Из острой обиды она превратилась в глухую, ноющую пустоту, которая разъедала всё изнутри. Он пытался её ненавидеть. Но ненависть требовала энергии, а у него оставались только усталость и тягостное, унизительное понимание…

Он всё ещё хочет её.

      Даже после тех жутких слов в магазине, даже после этого ледяного презрения. Она вычеркнула его. Сделала невидимкой. А он этого так и не смог. Джульетта была повсюду: в солнечном свете, бьющем в глаза, в шуме волн на пляже, в каждой девушке со светлыми волосами вдалеке. Сэм ловил себя на том, что всё ещё ищет её силуэт в толпе. И от этого ненавидел себя.       Он не мог достучаться до неё прямо. Его слезы, его гнев, его вопросы — всё разбивалось о её броню равнодушия. Но что, если… что, если перестать стучать? Что, если показать ей, что он не сломлен? Что он не тот жалкий, прилипчивый щенок, каким она его решила считать. Что он может улыбаться, смеяться, быть… нужным кому-то другому.       Идея, что можно вызвать её ревность, родилась из доведенного до абсурда отчаяния.

Она отреагировала тогда, на озере… Значит, это работает.

      Ему не нужна была месть. Только отклик. Любой. Злость, раздражение, презрение — что угодно, лишь бы не это безразличие. Если он больше не «тот парень, который везде преследует Джульетту Вайнвуд», может, тогда она… взглянет на него по-другому? Может, в её глазах промелькнет хотя бы искра удивления? А там, глядишь, и ревность… И тогда она поймёт, кого потеряла. Ну или заметит, как минимум.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

            

      Сэм вошёл в салун с таким видом, будто заходил на эшафот. Его взгляд сразу же, по старой, извращённой привычке, нашёл её. Джули сидела в новеньком изумрудном бархатном платье с Эбигейл и Хейли, с которыми теперь не расставалась, кажется, ни на секунду.       И тогда его взгляд упал на Пенни. Она сидела одна в углу, с книгой и чашкой чая, и её рыжие волосы показались островком стабильности, которой так не хватало. Он подумал о её тихой, ненавязчивой доброте. Использовать эти чувства было подло. Он это знал. Но отчаяние заглушало совесть. Это была плохая идея, последняя идея загнанного в угол человека. Но другой у него не было.       — Привет, Пен, — его голос прозвучал нарочито бодро, и он упал на стул напротив, одаривая её той самой улыбкой, которую она так ждала все эти годы. Его рука легла на столешницу, пальцы ритмично постучали по дереву, скрывая внутреннюю дрожь. Пенни вздрогнула, уронила закладку и покраснела до корней волос.       — С-Сэм? Я… не ожидала.       — Соскучился по умным разговорам, — он солгал, глядя куда-то поверх её головы, невзначай скользя по изумрудному пятну за барной стойкой. — Ты сегодня… хорошо выглядишь. Милое платье…       — О, это… просто старый сарафан, — она смущённо поправила прядь волос, но глаза её засияли. — Ты часто читаешь? Я имею в виду, кроме комиксов? — добавила она поспешно, показывая на свой потрёпанный томик любовной лирики.       — Иногда, — Сэм наклонился вперед, имитируя интерес, но ответил автоматически, едва взглянув на обложку. Его всё внимание было приковано к тому, как Джули медленно, словно невзначай, повернула голову в их сторону. — Ты ведь любишь… э… стихи о море?       — О да! Особенно о бурях, как здесь… — Пенни оживилась, сочтя его рассеянность причудливой формой заинтересованности и принялась водить пальчиком по строчкам и зачитывать вслух. Он кивнул расплывчатым буквам, сжав челюсть, когда Пенни продолжала нахваливать поэзию. — Они же такие… сильные. Полные страсти и отчаяния.       — Ага, прямо как я сейчас, — он пробормотал себе под нос, заставив девушку смущённо хихикнуть, приняв это за шутку. — Ты часто сюда приходишь? — тихо спросил он, возвращая улыбку. Зелёные глаза мерцали ровно настолько, чтобы заставить её поверить, что этот момент действительно может быть реальностью.       — Д-да! То есть… по вторникам в библиотеке — поэтический вечер, так что я обычно захожу после… — Потом, точно спохватившись, Пенни осеклась и нервно засмеялась. — О боже… звучит так скучно.       Сэм тут же покачал головой.       — Ни капли, ты чего, — мягко ответил он, подпирая подбородок рукой, словно она — самый обворожительный человек в комнате. — Поэзия — это глубоко, — Он бросил взгляд на потрёпанный экземпляр «Любовных писем из иного мира». — Тебе нравятся стихи о любви?       Пенни смущённо прикусила губу, не в силах скрыть своего восторга.                    — Они… мои любимые…       Парень взял книгу из её рук, перелистнул страницу, его губы зашевелились, читая строку вслух, ровным голосом, в который вложил всю натренированную теплоту. Пенни слушала, подперев щеку, и таяла.       Вскоре Сэм вернул книгу, задержав касание пальцев на долю секунды. Откинувшись на спинку стула, он сделал вид, что слушает её комментарий, кивая в такт. На его лице играла улыбка. Он выдал заготовленную невинную реплику. Она рассмеялась счастливым смешком и покраснела. Он тут же присоединился смехом — правильным, ободряющим, который она так ждала. Он чувствовал себя отвратительно.       Дежурные фразы считывались Пенни как неприкрытая и долгожданная заинтересованность, уносящая на седьмое небо. Девушка была далеко не глупой, но до последнего не готова была поверить, что её Сэм, может поступить так жутко. Не когда он ведет милую беседу о поэзии, так очаровательно улыбаясь… Она слегка путалась в словах, не могла разобрать куда деть руки, сходя с ума от счастья.

Сэм выбрал её.

      Он потянулся и поправил её прядь волос — рассчитанный жест близости, который должен был быть хорошо виден из центра зала. И он следил краем глаза, как Джули делает глоток вина. Девушка, казалось, не смотрела на него, однако пальцы сжали ножку бокала чуть сильнее. Слегка. Так, что хрусталь готов был треснуть, ведь костяшки её пальцев стали белее стопки салфеток, услужливо лежащей рядом.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Джульетта наблюдала за этим фарсом с нарастающим холодным бешенством. Его дешёвые уловки, его фальшивый смех… и этот взгляд Пенни — полный обожания и надежды. Это было омерзительно. А может он правда уже переключился и понял, что ему нужна Пенни, а не стерва, разбивающая его сердце из раза в раз?       — Иоба, какой мудак, — тихо выругалась Эбигейл.       — Он просто пытается тебя задеть, Джульетта, — проницательно добавила Хейли, потягивая маргариту через соломинку. Она наблюдала за сценой с видом опытного стратега. Затем наклонилась ближе, и её голос стал тихим и убедительным. — Но знаешь что? Не позволяй так с собой поступать.       — И что ты предлагаешь? Устроить истерику? — Джули скептически подняла бровь.       — Боги, нет! — Хейли фыркнула. — Действуй изящно. Вон, смотри, — она кивнула в сторону стойки, где Алекс, уже изрядно выпивший, с самодовольным видом рассказывал что-то Эмили. — Он подойдет. Красивый, пустой и вечно голодный. Подойди, улыбнись, повисни на его бицепсе. И наблюдай, как твой щенок сдохнет от зависти.       — А ты не будешь ревновать? — подозрительный скептицизм в голосе только усилился, она решительно не понимала с чего вдруг блондинке пихать её к своему ухажёру.       — Разве что к тебе, зайка, — Хейли хихикнула, подмигнув. — Пусть мальчик хоть ненадолго отвлечется от флирта с моей сестрицей…       — Да, Джул, вали его! Покажи этому придурку, что ты можешь заполучить любого, не моргнув глазом.       Поддержка подруг заряжала адреналином и придала Джули решимости. Она отставила бокал, её движения вновь обрели ту кошачью грацию, что всегда была её оружием, в последнее время пылившееся в ножнах.       Плавно покачивая бедрами и двигаясь достаточно медленно, чтобы нельзя было пропустить её представление, Джульетта подошла к шатену, уловив, как выпрямился Сэм. Пара щелчков пальцами прямо перед лицом Алекса, нежное прикосновение к плечу, завлекающий кивок в сторону танцпола, где сейчас неумело дергается одинокая Мару, и кружатся в неспешном танце Робин и Деметриус.       — Научишь танцевать? — её голос мягко мурчал, а ресницы хлопали так часто, словно ей в глаз попала соринка.       Тот, польщённый вниманием, тут же воспрял духом и надул грудь.       — Конечно, детка. Покажу все движения.       Джули слегка наклонила голову — обращение неприятно, глаз дернулся, но на губах играла милая улыбка.       — Хочу подвигаться, знаешь, — ворковала девушка, вновь переводя взгляд на танцпол, где Деметриус неуклюже кружит перед женой. — А ты, кажется, хорош в этом, м? — глаза в хитром прищуре, игривый тон, повисший в спертом воздухе бара намек.       Это было даже проще, чем она ожидала. Хейли определенно не повезло с парнем. Не говоря больше ни слова, Джульетта поднялась с места… изящная, как всегда… рука всё ещё протянута, словно королевская особа, дарующая аудиенцию.       Алекс не колеблется, мгновенно поднимаясь на ноги, ухмыляясь и не переставая красоваться и распускать хвост. Он басисто отвешивал пошлые комплименты, которые девушка пропускала мимо ушей, чтобы не начать злиться.       В воздухе разливается нежный джаз — мягкий перелив саксофона окутывает каждый уголок салуна, привлекая внимание к танцполу. Джули выходит в центр, Алекс следует за ней… и сразу же занимает место под люстрой, где все их видят, особенно один скейтер с торчащими соломенными волосами, который теперь смотрит мёртвым, потухшим взглядом через всю комнату так, будто его только что ударили под дых.       — В общем… я говорила о метафорах…       Но Сэм больше не слушает. Его обаяние испаряется, как утренний туман — он видит Джули. Прикасающуюся к Алексу, этому напыщенному перекаченному павлину, которого не волнует ничего кроме собственных бицепсов. Его девчонка улыбается Алексу, словно её всё это абсолютно устраивает.

Нет. Нет, нет, нет! Этого не должно было случиться.

      Его пальцы сжимаются в кулаки под столом… Внутри кипит гнев, ярость, ревность и что-то ещё, кажется страх, но он так глубоко, что распознать его не представляется возможным.       Пенни быстро моргает, переводя взгляд с танцпола и Джули на совершенно разбитого мальчика, у которого в мгновение ока сползла с лица та теплая улыбка, которой он грел её ещё пару минут назад, радуясь глубоким познаниям девушки в литературе… Сердце пронзает неприятная догадка, а к глазам подступают слёзы… Для неё все было по-настоящему.       Джули кокетливо улыбается Алексу, смеётся над его несмешными шутками и проявляет крайнюю степень заинтересованности.       Он не может этого вынести.

Ни секунды больше.

      Сэм резко встаёт, стул громко скребёт по деревянному полу.       — Пойдём танцевать, — он требовательно протягивает руку, даже не глядя на девушку. Его взгляд сверлит Джули и Алекса. Он с удовольствием свернул бы ему шею при первой возможности, похуй что Алекс выше, похуй на его перекаченные руки, способные не оставить от Сэма и мокрого места. Лишь бы он не смел больше касаться её.       — Пошли танцевать, — повторяет он громче. Это не приглашение.       Пенни слегка вздрагивает от его тона. Тепло, царившее в ней несколько мгновений назад, сменяется чем-то натянутым и пустым. Но всё же… он просит. Сэм наконец-то приглашает её на танец после стольких лет… Должно быть, она неверно оценила его взгляд… Может, он сердится, потому что не додумался позвать её на танец раньше? Она быстро кивает, её лицо пылает румянцем, несмотря на внезапную холодность в его поведении, и без колебаний вкладывает свою руку в его.       Он вёл её через зал грубыми, несогласованными толчками, чтобы встать в паре метров от Джули и Алекса. Его хватка, сжимающая девичью руку, была жесткой, как тиски.       — Сэм, что происходит? — тихо, почти плача, спросила Пенни, пытаясь угнаться за его движениями. — Твои глаза… Не на мне… Это всё из-за неё, да?       Он не ответил. Джаз сменился медленным, томным блюзом. Алекс притянул Джули ближе, его рука скользнула опасно низко по спине. И тогда Джули, поймав взгляд Сэма через плечо Алекса, медленно наклонилась и оставила яркий след помады на щеке шатена.       — Спасибо за танец, — прошептала она ему, глядя с томной поволокой.       — Может, ко мне? Мои старики ничего не услышат, — вдохновленный Алекс вульгарно прошёлся глазами по её декольте и опустил руку прямо на задницу.        Сэм шумно выдохнул, не веря своим глазам.       — ЗАТКНИСЬ! — его рёв оглушил салун. Музыка захлебнулась. Даже Робин и Деметриус замерли. — И БОЛЬШЕ НЕ СМЕЙ ЕЁ ТРОГАТЬ!       Он моментально отпрянул от Пенни, и его кулак со всей силы врезался в самодовольное лицо Алекса. Раздался отвратительный хруст. Алекс с стоном рухнул на пол, хватаясь за нос, из которого хлестала кровь. Эмили вскрикнула и бросилась к нему с салфетками. Гас за стойкой вздохнул так, словно это была обычная среда.       — Вот чёрт… — пробормотал кто-то в толпе.       Джули отступила, её лицо выражало лишь леденящее презрение. Она даже не взглянула на Алекса. И на Сэма. Она вообще предпочла оставить разборку за спиной и преспокойно устремилась к подружкам, под их одобряющие взгляды. Эбигейл и Хейли, подтолкнули к подружке недопитое вино и захихикали, вдоволь насладившиеся драматичным шоу. План Хейли сработал даже лучше, чем они могли предположить.       Сэм стоял, тяжело дыша, его рука горела от удара. Он чувствовал на себе с десяток глаз — осуждающих, любопытных, жалеющих. Он был дураком на ярмарке.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Парень вылетел на улицу, в прохладную ночь, и его тут же начало трясти. От ярости, стыда и осознания полного бесповоротного провала.       И тут он услышал тихие шаги.

Пенни.

      Она стояла, обняв себя за плечи, слёзы катились по её щекам, смывая всю наивную надежду.       — Ты пригласил меня не потому что хотел, верно? — её голос дрожал, но был твёрдым. — Ты сделал это… из-за неё. Ты использовал меня ради… неё.       Он мог солгать. Но не стал. Лишь стоял и молчал, подтверждая худшие её опасения.       — Я знала, — она прошептала, подходя ближе. В её глазах была бесконечная, всепонимающая жалость. — Я всегда видела, как ты смотришь на неё. Я просто… так надеялась, что ошибаюсь.       Она коснулась его щеки, и её пальцы были холодными. Сэм не реагировал, остекленело гипнотизируя пустоту.       — Тебе так больно… — её голос сорвался. — Я вижу. И я… я не знаю, как это остановить. Но я не хочу, чтобы ты был один, — она сделала шаг, сокращая дистанцию, её дыхание стало частым и неровным. — Может быть… может быть, если я буду рядом… ты перестанешь смотреть туда, где тебе причиняют боль? И посмотришь на меня?       Он молчал. Его молчание было тягучим и густым, как смола. В нём не было ни согласия, ни отказа. Была только дыра, в которую он проваливался.       Пенни интерпретировала это молчание как разрешение. Как шанс. Её сердце колотилось где-то в горле, посылая в уши приливы крови. Она думала о Джули — красивой, уверенной, ядовитой. О том, как Сэм смотрел на неё. С таким голодом, с такой отчаянной готовностью быть растоптанным.

Она даёт ему только боль. А я… я могу дать ему всё. Себя. Всю, без остатка. Может, тогда…

      — Позволь мне помочь, — её шёпот стал настойчивее, она взяла его за руку. Его пальцы были безжизненными и холодными. — Дай мне почувствовать, что я хоть кому-то нужна. Тебе. Хоть на минуту.       Она потянула его, и он пошёл за ней, как зомби, в тень за углом салуна, где пахло влажной землёй и перезрелыми ягодами с куста смородины. Его спина упёрлась в шершавую деревянную стену.       Пенни встала перед ним на колени. Отсыревшая трава тут же промочила подол её сарафана, но она не обратила внимания. Её руки дрожали, когда она потянулась к пряжке его ремня. Металл издал глухой щелчок. Она никогда этого не делала. Помнила только смутные картинки в учебнике по биологии и слышала похабные шутки от деревенских парней. Теперь она благодарила все эти сплетни — они давали ей хоть какое-то теоретическое представление.       Главное — не показать, что я боюсь. Главное — сделать это так, чтобы он понял, что я не хуже. Что я могу быть такой же… желанной.       Её пальцы наткнулись на ширинку. Она потянула молнию. Звук показался ей оглушительно громким в ночной тишине.       Сэм стоял, не двигаясь, глядя куда-то поверх её головы. Он не помогал, но и не останавливал. Внутри него не осталось ни ярости, ни боли, ни даже стыда. Только тяжёлое, безразличное оцепенение. Он чувствовал прикосновение её пальцев, слышал её сосредоточенное взволнованное сопение, но это было будто не с ним. Будто он наблюдал за происходящим со стороны, через толстое, звуконепроницаемое стекло.       Пенни, наконец, освободила его. Его тело оставалось вялым и безответным. Она сглотнула комок в горле, её охватила паника.       Почему?.. Почему он не…? Так же не должно быть, верно? Со мной что-то не так? Я недостаточно…?       Но отступать было поздно. Она наклонилась, чувствуя, как её щёки пылают. Её губы коснулись его кожи. Движения её были неумелыми, робкими, лишёнными какого-либо намёка на уверенность или страсть. Она хотела его, но, разумеется, не так. Только альтернатив не было, лишь эта неловкая попытка хоть что-то изменить и обратить на себя его внимание. Она пыталась, подражая смутным образам из своей фантазии, но получалось нелепо и жалко.       Сэм не чувствовал ничего, кроме странного, отдалённого давления и слюнявого тепла. Он смотрел в тёмное небо, на тусклые звёзды, и думал о том, как Джули, наверное, уже дома, стирает с губ следы помады и смеётся над ним со своими подружками. Эта мысль была острее и реальнее, чем всё, что происходило с ним сейчас.       Пенни чувствовала, как слёзы снова подступают, стекают по щекам, смешиваясь с её слюнями. Она не понимала, правильно ли это. Не понимала, почему он молчит и не двигается. Может, ей всё равно не стать для него той, кем она хочет? Но она уже зашла слишком далеко.       Остановиться сейчас — значило признать своё полное поражение, осознать всю унизительность этой затеи.       Она тебя бросила. А я здесь. Я всегда была здесь. Посмотри на меня, черт возьми, хотя бы сейчас!       Она продолжала, уже почти механически, движимая лишь слепой, отчаянной надеждой, что в какой-то момент он дрогнет, вздохнёт, проведёт рукой по её волосам — что-то почувствует. Любое подтверждение, что она здесь, что она не просто невидимка, не просто фон для его драмы с другой, хоть какую-то реакцию.       Но реакции не было. Совсем. Он был как мраморная статуя. Пенни делала это ещё минуту, может, две, а может и целый час — время потеряло смысл. Слёзы душили. Она чувствовала только ледяное безразличие его тела и нарастающую волну собственного унижения.       Внезапно он пошевелился. Его руки, до этого безвольно висевшие по бокам, взяли её за плечи. С усталой, почти раздражённой силой, без капли нежности, в которых так нуждалась девушка. Он отстранил её от себя.       — Перестань.       Пенни с мерзким причмокиванием выпустила его и запрокинула голову, глядя на Сэма снизу вверх, с мокрым от слёз и слюны лицом. Она отчаянно искала в его глазах хоть какой-то намек, что ему понравилось, что она ему понравилась. Но там была пустота, которую она пыталась заполнить и лишь расширила до бездны.       Сэм медленно, словно сквозь силу, опустил на неё пустой, безжизненный взгляд. Он потянул молнию, застегнул пряжку. Движения были медленными, автоматическими.       — Сэм, я… — быстро, почти испуганно, пискнула она, поднимаясь на ноги и отряхивая онемевшие и грязные от влажной земли колени. Её сердце бешено колотилось, но теперь это был стук паники.

      Она всё испортила. Она была ужасна. Он теперь точно её презирает.

      — Я… Я просто хотела быть… интересной…       Он ничего не ответил, просто повернулся и, не глядя на неё, зашагал прочь, растворившись в темноте.       Пенни осталась одна у стены салуна, с горьким привкусом во рту и леденящим холодом внутри. Она вытерла рот тыльной стороной ладони и тихо всхлипнула. Он даже не счёл нужным ей что-то сказать. Не счёл нужным что-либо почувствовать. Она пыталась стать для него Джули, а стала… ничем. Просто ещё одним унизительным эпизодом в его ночи позора.