Глава 13. Терапия

      Воздух в спальне Джули был густым и сладким. Пахло дорогими свечами с ароматом персика и жасмина, лаком для ногтей и сладким карамельным попкорном, который Эбби и Хейли уплетали из огромной миски. На роскошном ковре, вперемешку с подушками, сброшенными с кровати, расположились три фигуры в одинаковых шёлковых пижамах. Это был «заботливый» подарок Мод, декоративный жест, призванный создать видимость материнского участия, когда та узнала, что подружки Джульетты останутся на ночь.       Эбигейл, развалившись как султанша, методично заедала попкорн привезенными отцом Джульетты из Зузу конфетами, и с интересом разглядывала свой свежий маникюр цвета хаки. Хейли, скрестив безупречно гладкие загорелые ноги, листала фотопленку с тысячей кадров лепнины, красного дуба и мрамора. Она сфотографировала, кажется, каждый миллиметр особняка. Джули сидела, обняв колени и уткнувшись в них подбородком, и смотрела в окно. За ним, под бледным светом луны, терялись в темноте силуэты ровных и бесконечных рядов виноградника.       Тишину нарушила Эбигейл, швырнув смятый золотистый фантик в корзину для бумаг из полированного оникса. Туго скомканный шарик, шелестя, прокатился по краю мусорки и угодил точно в цель.       — Ладно, раз уж мы тут собрались на сеанс групповой терапии, начну я. Себастьян — законченный мудак, зацикленный на себе и весь его «загадочный ореол» оказался банальным неумением говорить о чём-либо, кроме своего тупого программирования и сигарет. Я ему благодарна. Он помог мне развеять розовые очки, в которых я ходила полжизни. С ним было скучно. Ужасно скучно. Все его «глубины» оказались дном мелкой лужи. А ещё он обращался со мной как с мусором. Видели бы вы его рожу, когда я уходила. Видимо думал, я что угодно стерплю, раз столько лет по нему сохла. — она перевела дух и ухмыльнулась. — Ни капли не жалею, что рассталась с ним. Доказательство: я здесь, а не плачу в его затхлом подвале. Следующий парень будет веселым, без унылой трагедии в глазах. Или девушка… Я ещё не решила.       Хейли фыркнула, удаляя, неудачный кадр пушистого ковра из натурального меха.       — А мой «альфа-самец» оказался примитивным хрюкающим кабанчиком с интеллектом амебы и амбициями петуха на птичьем дворе. Я не ревновала его, давая карт бланш всем вокруг на сплетни о том, что я тряпка и не могу удержать рядом мужика. Но позволить себя использовать, как одноразовую игрушку, на глазах у всего города? — она с силой нажимала кнопки на мыльнице. — Он просто конченый. Я достойна кого-то, кто будет ценить мою утонченность, а не пялиться на каждую юбку.       Обе перевели взгляд на Джули. Та продолжала молча смотреть в окно, её лицо в полумраке было бледным и отстранённым.       — Не переживай из-за Сэма. Он, как видишь, просто ещё один экземпляр в коллекции местных мудаков. На нём свет клином не сошёлся. — мягко подтолкнула Эбигейл, пиная её носком. — Ты была на высоте в салуне.       — Да, да, а Сэм — придурок, который чуть не разнес бар в щепки, — закончила Хейли, откладывая наконец фотоаппарат. — Это было… дико.       Джули медленно обернулась. В её глазах, обычно таких холодных, стояла настолько бездонная тоска, что улыбки с лиц подруг мгновенно сошли.       — Вы не понимаете, — её голос прозвучал тихо и сдавленно. — Это не он поступил как мудак, а я.       Слёзы наконец выступили на глазах, медленно скатываясь по щекам.       — Я ненавижу себя, — тихо выдохнула она. И это прозвучало так искренне, так по-детски беспомощно, что Эбигейл и Хейли переглянулись. — Он… он такой искренний. И добрый…. А я… Я веду себя как последняя стерва. Я использую людей, я ломаю его… Я втаптываю в грязь единственное, что за последние месяцы казалось… настоящим. Простите, что не рассказала раньше… Блять, вы же думали Сэм виноват… Не стоило мне просить вашей поддержки.       Она замолчала, снова уставившись в окно, а девочки окончательно запутались.       — Ну ты чего, Джул, — Эбигейл придвинулась ближе, мягко положив руку на плече подруги, её голос утратил привычную ехидцу. — Мы же твои подруги. Тебя никто не осудит. Уверена, и он не без греха.       — А что плохого он сделал, м? Кто вел себя грубо с первой встречи? Я. Кто Давал надежду и потом делал вид, что всё привиделось? Я! Кто был его первой, а потом отказался даже поговорить? Снова я!       — Вы переспали? — удивленно воскликнула Хейли, тут же смущенно прикрыв рот рукой. — прости, перебила…       — Да. В заброшенном клубе. После той вечеринки у Себастьяна, — слова вырывались рывками, сквозь слёзы. — И это было… Невероятно… самое настоящее, что было со мной. Никакой фальши. Только он и я. Я никогда так не чувствовала себя. Никогда. — она вытерла лицо тыльной стороной ладони, оставляя размазанные чёрные следы туши. — А наутро я решила, что он не из моего круга. Что мама убьёт меня, если узнает. Или лишит наследства, что для неё, наверное, одно и то же. Она косо смотрела даже на ранку от прокола. А если бы она узнала… — Джули зажмурилась. — Сэм… он не из нашего круга. Он младше меня, работает уборщиком, у него нет связей. Так что… Я внушила себе, что он — ошибка. И сделала ему больно. Нарочно. Я думала, если буду вести себя как стерва, то и чувствовать перестану. Но это не работает. Я просто всё испортила.       В комнате воцарилась тяжёлая тишина. Эбигейл и Хейли обменялись ещё одним красноречивым взглядом. Их подруга, казалось, разбита. И их первоначальный план — прийти, посмеяться над мужской несостоятельностью и поднять Джули дух — рассыпался в прах. Они видели настоящую боль. И безмолвно, по-сестрински, перестроились. Что бы там ни натворила Джули, сейчас она нуждалась не в осуждении, а в поддержке.       — Ладно, — мягко сказала Эбби. — Давай начистоту. Твоя мама… это отдельная история. Но правда, она убьёт тебя за что угодно, что выходит за рамки её плана. Не только за Сэма. Не всё же под её дудку плясать…       — Если любишь, чего же ты мучаешь и себя, и его? — вступила Хейли, её голос звучал успокаивающе, но настойчиво. — Твои родители — это твои родители. Твоя жизнь — это твоя жизнь. Ты действительно готова променять вот это «невероятно» на одобрение матери, которая смотрит на тебя как на экспонат?       — Она уничтожит его, — повторила Джули с отчаянием. — Ты не понимаешь. Он просто помеха на пути к моему «блестящему будущему».       — А он слабак? — резко спросила Эбигейл. — Он, по-твоему, сломается? Джули, он только что на глазах у всего города вломил Алексу за то, что тот прикоснулся к тебе. Парень из-за тебя как в трансе. Думаешь, его испугает твоя мамаша? Да он ради тебя и с драконом сразиться готов! Твоя мама — это просто ещё одна проблемка.       Джули смотрела на подруг, и в её глазах читалась борьба. Страх и надежда.       — А вы не думаете, что он теперь с ней, м? Ну… С Пенни? Он сидел с ней. В баре.       — Ага, конечно, — фыркнула Хейли. — После того как он на её глазах устроил мордобой из-за тебя? Сомневаюсь.       — Джул, да он просто использовал её, чтобы ты ревновала! Готова поспорить на свою приставку, что они не вместе.              — А почему бы и нет? — голос Джули прозвучал глухо. — Она… Нормальная. — Джули произнесла это слово с таким отвращением, будто это было ругательство. — Добрая предсказуемая тихоня. Она не будет пудрить ему мозги и разбивать сердце каждые пять минут. После всего этого он, наверное, только и мечтает о такой.       — Ой, брось, — Эбигейл откинула фиолетовую прядь. — Если бы он хотел быть с Пенни, он бы тихонько сидел с ней в углу и не отсвечивал, а не тащил её на танцпол, чтобы что-то доказать «бывшей».       — Может, теперь одумался. Понял, что я — сплошная проблема. А она — нет. И решил выбрать полегче.       — Выбрать? — Хейли покачала головой. — Зай, а он мог выбрать? Он был в отчаянии. В которое ты его, опять же, и загнала. Извини конечно, но это так. Ты ему не то чтобы выбор оставила.       — И что теперь, м? — голос Джули дрогнул, выдав напряжение. — Я должна бежать к нему, когда он, возможно, уже решил, что с него хватит? Или сидеть тут и представлять, как он берёт её за руку, ведёт… В библиотеку, или куда там эта пизда ходит? Я же сама всё сломала. Может, так и надо.       — Ну кому надо то? По-моему, тебе не это надо, Джул, — резко заключила Эбигейл. — И, если хочешь его назад, перестань ныть. Да, ты накосячила. Жестко. Но он тоже вёл себя как идиот. Вы квиты. Теперь либо заканчивай с этим театром жертвы, либо отпусти и не драматизируй.       Джули вспыхнула, но, подняв на неё взгляд, не нашла, что возразить. В груди всё сжалось от знакомой, едкой ревности. Мысль о том, что Пенни может получить то, что она сама оттолкнула, была невыносима.       — Я ненавижу себя, — снова выдохнула она, заставив подруг тяжело вздохнуть, решив было, что их старания улетели в злосчастную корзину для бумаг из полированного оникса прямо к скомканной золотистой обёртке. Но теперь Джульетта убивалась уже по другой причине.       — Потому что даже сейчас, думая о том, как будет лучше для него, я на самом деле думаю только о себе. Я не хочу его отпускать. — И мысль о том, что он будет с кем-то другим… с ней… это хуже.       — Вот теперь звучит честно! — Эбигейл хлопнула её по коленке. — Никакого самопожертвования. Ты хочешь его. Он с ума сходит по тебе. Всё остальное — шелуха.       — Но как, м?       Хейли закатила глаза и изобразила печатанье на клавиатуре. Джули вспомнила ледяной взгляд матери, слёзы Винсента на пляже, окровавленное лицо Алекса… и его зелёные глаза, полные такой боли и такого желания, что перехватывало дыхание. И тихоню, улыбающуюся Сэму. Её Сэму.       Она потянулась за телефоном.       — Я не знаю, что из этого выйдет. Но я не допущу, чтобы он был с ней. Я хочу, чтобы он был со мной. И если это делает меня эгоистичной стервой… пусть.       Эбигейл и Хейли снова переглянулись, на этот раз с одобрительными ухмылками.       — Ну, наконец-то! — выдохнула Эбби. — Узнаем Джульетту Вайнвуд!       Они поднялись, делая вид, что идут за попкорном, чтобы дать ей немного пространства. Джули осталась одна с телефоном в руках. Экран светился в темноте. Она зашла в чат, где всё ещё висели его старые, неотвеченные сообщения. Её пальцы дрожали.

Разблокировать.

Джульетта: Не спишь?

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Себастьян развалился на диване и бесцельно теребил в руке старенький геймпад, даже не включая приставку. На экране застыла незавершённая музыкальная какофония — агрессивный и бесформенный набор звуков, идеально отражающий его внутреннее состояние.       Скрип двери нарушил гнетущую тишину. На лестнице, съёжившись и засунув руки глубоко в карманы шорт, стоял Сэм. Он выглядел так, будто его переехали катком — волосы всклокочены, под глазами фиолетовые тени, а во взгляде читалась знакомая Себу пустота.       — Телек сломался, — хрипло бросил он, спускаясь вниз, словно это объясняло его появление в третьем часу ночи.       Себастьян медленно перевёл на него взгляд.       — Ага, — его голос прозвучал глухо. — А у меня сервисный центр? — колючий сарказм, который спустя пару минут напряженного молчания сменился сухой, но понимающей фразой. — Опять она, да?       Сэм промолчал, тяжело опускаясь на пуф рядом со столиком, за которым они втроём, когда-то очень давно, когда ещё дружили с Эбби и не думали ни о каких блондинках с винодельни, играли в «Хроники Соляриона». Его пальцы сами потянулись к пачке сигарет, валявшейся там же среди пылящихся фигурок и комиксов. Он выдернул одну, зажал в губах.       — Ты ж не куришь, — заметил Себ, слегка приподнимаясь. — Громче всех орал, что это вредно, а скейтеру нужны легкие.       — Да нахуй этот скейт, — Сэм чиркнул зажигалкой, рука заметно дрожала, — Она больше на нём не покатается, — он затянулся, тут же заходясь в сухом кашле. Сэм выпрямился и с отвращением посмотрел на тлеющую сигарету. — Ну и хуйня.       — Эксперт, блять, — буркнул Себастьян, но в его голосе не было прежней колкости. Он видел состояние друга. — Так чё? Опять игнорила?       Сэм выдохнул дым, изучая его, будто впервые видел.       — Не только, — прохрипел он. — Пенни.       Себастьян медленно поднял бровь.       — Пенни? — переспросил он, как бы проверяя, не ослышался ли. — Она тут вообще причем?       — Ну она ко мне подошла, — голос Сэма стал тише, сдавленнее. — Типа после всего этого пиздеца в салуне… Я типа Алексу ебало разбил… Ну долгая история. Короче. Пенни. Говорит, видит, как мне херово… Говорит, не хочет, чтоб я один был… — он с силой затушил споро выкуренную сигарету о подошву кеда. Лицо его исказила гримаса. — И… она передо мной на колени встала. И отсосала.       В подвале повисла затяжная пауза. Себастьян медленно запустил руку в волосы, тяжело выдыхая.       — Ты серьёзно? И чё? Понравилось?       — Да ничё. Я нихуя не почувствовал, — Сэм провел рукой по лицу. — Вообще. Ни-че-го. Она там шевелилась, а я на звёзды смотрел и про Джули думал… Какая же я мразь конченная. Не остановил её сразу… А она на меня так смотрела… Блять! — он сжал кулаки и обреченно застонал. — Я стал таким же, как она.       Себастьян молча достал из пачки ещё две сигареты. Одну сунул в рот, вторую протянул Сэму.       — Ну поздравляю со вступлением в клуб мудаков, — хрипло произнёс он, прикуривая. — Все тёлки такие. Сначала делают вид, что ты им нужен, а потом либо сливаются, либо сливаются, а потом делают вид, что нужен…       — А у тебя что? — Сэм скептически выгнул бровь. — Эбби типа…?       Себастьян поморщился.       — Ушла. Окончательно. Сказала, что я — ходячая депрессия, — он передразнил её голос. — И что она устала биться о мои ледяные стены. И что я отношусь к ней как к мусору.       — Ну и хуй с ней, — неучастливо бросил Сэм, снова затягиваясь.       — Ага, — Себастьян усмехнулся беззвучно. Вот только… Раньше Эбигейл всегда была где-то рядом. Надоедала, лезла не в своё дело… А теперь тишина. И эта тишина оглушала. Парень привык к её шуму. Думал, она всегда будет, пока он сам не решит всё закончить. А оказалось, что она может уйти сама. А так да. — Ну и хуй с ней.       Они помолчали, дым затягивал пространство между ними серой пеленой.       — Все они одинаковые. Заставляют страдать. И Вайнвуд ничем не лучше. Смотри, до чего тебя довела. Даже курить начал… И чем дольше ты за ней бегаешь, тем меньше от тебя самого остаётся.       Сэм молчал, сжимая сигарету так, что та грозила переломиться. Пепел осыпался на джинсы, но он не придал этому значения.       — И что делать? — вопрос прозвучал так глухо.       — Поставить точку, — безжалостно парировал Себастьян. — Заблокируй её. Прямо сейчас. Пока не поздно.       Сэм недоверчиво поднял на него взгляд.       — Нахуя? Она меня сама блокнула ещё давно. Она не собирается мне писать.       — Не для Вайнвуд. Для себя, — Себ наклонился вперёд. — Чтобы, когда в следующий раз полезешь проверять телефон, упёрся в стену. Свою собственную. Чтобы мозг наконец просек — всё. Точка. Хоть какое-то самоуважение сохранишь. Иначе так и будешь по кругу ходить. Хз, понял ли ты мою мысль… Но это нужно, если хочешь жить дальше.       Кажется, друг, как всегда, был прав. И почему он такой умный?       Сэм медленно достал телефон. Палец повис над экраном.       — Блядь…       — Давай.       Палец дрогнул, коснулся экрана. Она улыбалась с фотографии на своей аватарке, и Сэм с большим усилием перевел взгляд с её лица на кнопку блокировки.

После блокировки этот абонент не сможет звонить Вам и отправлять сообщения. Подтвердить?

      Сэм замер. Его мозг лихорадочно прикидывал, а вдруг она всё-таки напишет? А вдруг это была ошибка, и она сейчас так же сидит и мучается? А вдруг… Он посмотрел на Себастьяна. Тот не отводил взгляда и ожидал.

Нет. Она не напишет. Она уже всё решила. Она даже не узнает.

И я теперь тоже не напишу.

      Несколько быстрых, безжалостных движений. Всё. Сэм отшвырнул телефон на диван, будто он обжёг ему пальцы. Он сидел, опустив голову, и дышал тяжело и прерывисто, толком не понимая, чем это должно ему помочь.       — Всё. Ты свободен.       Они сидели в гробовой тишине, курили и смотрели в одну точку. Два сломанных идиота. Один из них был умён. Но отчего-то сам сидел в яме.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Джули, сжав в дрожащих пальцах телефон, наконец набрала сообщение. Но он его никогда не увидит.

Сообщение не доставлено.