Глава 15. Ромашковый чай

      Джули вторые сутки торчала в своём склепе. Ни с кем не говорила, почти не ела, просто лежала в постели, уставившись в потолок. Телефон временами пиликал сообщениями от подруг. Но его дурацкий экран с «сообщение не доставлено» стал её единственной реальностью. Она старалась не моргать, ведь каждый раз, закрывая глаза видела лишь его. И Пенни рядом.       Телефон завибрировал. Один раз. Потом снова. И ещё. Настойчиво. Вяло включив телефон, девушка увидела имя подруги и вздохнула. Эбигейл: Эй, труп. Не сгнила ещё? Эбигейл: Ладно, прости Эбигейл: Надоело смотреть на твою депрессивную жопу Эбигейл: Мне покоя не даёт их странное поведение. Я ж Сэма сто лет знаю — не мог он так резко на эту давалку переключиться Эбигейл: Короче, я пошла разбираться. Не благодари.       Джули медленно повернула голову, прочитав сообщения. Сил ответить не было. Пусть сама развлекается. Ей уже всё равно.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      

      Библиотека встретила Эбби старой бумагой, скукой и тишиной, которую бесстыже нарушил фиолетовый ураган. Пенни, расставлявшая книги на полке, вздрогнула, увидев её.       — Эбигейл? Ты чего…       — В подсобку. Сейчас же, — Эбигейл прошла за стойку, отрезав Пенни путь к отступлению.       — Я не могу просто… У меня работа… Читатели…       — Какие, нахуй, читатели? — Эбигейл окинула взглядом пустой зал. — Вижу только одну книжную моль, которая портит всем жизнь. Пошла.       Она взяла Пенни за локоть и практически втолкнула её в крошечную подсобку, пахнущую пылью и клеем. Притворила дверь.       — Слушай сюда, — Эбигейл встала так близко, что Пенни вжалась в стену, защищаясь стопкой книг. — Ты сейчас всё мне расскажешь. Что у тебя с Сэмом?       — С- С… С-Сэмом? Н-Ничего…       — Вау, да что ты? Что произошло после того пиздеца, что вы устроили в салуне? И не вздумай врать про «просто поговорили».       Пенни покраснела, её пальцы нервно теребили корешок книги.       — Я не… Мы просто…       — В моих ушах уже звенит от твоих «просто»! — Эбигейл ударила ладонью по стойке, заставив Пенни вздрогнуть. — Джули не выходит из комнаты, Сэм ходит как зомби, а ты типа не при делах? Говори. Что. Произошло. Я всё равно выбью это. Лучше по-хорошему.       Пенни нервно икнула и прижалась к стеллажу, её пальцы судорожно сжали край полки.       — Он… Он был сам не свой. После той истории с Алексом… Я просто подошла его утешить…       — Утешить? — Эбигейл фыркнула, взвив брови тонкими дугами. — Это как? Чайком с ромашкой? Или как-то иначе?       Пенни покраснела до корней волос.       — Нет… Я… Он был такой потерянный… Говорил, что все его предали, что… — девушка, завывая, всхлипывала, не в состоянии строить предложения. — А я…       — А ты что? Решила, что твой звёздный час пробил? — Эбигейл шагнула ближе. — Что, наконец-то, после всех этих лет он обратит на тебя внимание? Ну и? Получилось?       Слёзы брызнули из глаз Пенни. Книги в её руках беспорядочно попадали на пол.       — Нет! Всё было не так! Он… он даже не смотрел на меня, пока я… — она смущенно промолчала, облизнув пересохшие губы. — Стоял, упершись в стену, и шептал её имя. Вот и всё, что он говорил. А я… я пыталась его обнять, прикоснуться… Но он был как мёртвый. Как будто я была невидимкой… Хуже! Как будто меня вообще не было.       Она заревела с новой силой, вытирая лицо рукавом.       — А потом… потом он просто ушёл. Даже не взглянул. А я осталась на коленях в грязи, чувствуя себя последней дурой. Понимаешь? Я была просто… тряпкой для слёз.       Эбигейл слушала, скрестив руки на груди.

Хотя бы в чём-то Себастьян не соврал… Она и правда это сделала.

      Её гнев постепенно сменялся чем-то вроде брезгливости.       — И много таких «утешений» у тебя в практике?       — Это был первый раз! — отчаянно запротестовала Пенни. — Я думала… Я надеялась… Но он даже не заметил меня! Он был не там…       Она опустилась на коробку с бумагой, давясь слезами.       — И теперь ты думаешь, я счастлива? Сэм ненавидит себя, да и меня, скорее всего, а я… я просто хочу провалиться сквозь землю. Скажи ей… Скажи Джульетте, что она выиграла. Что он даже тогда не смог увидеть никого, кроме неё. Даже когда его уговаривали её забыть.       — А когда Джули увидела вас в салуне? Что же твоя ручонка забыла на его плече?       — Ему… Ему опять было… Плохо.       — И ты опять его утешала?       — Да, утеша… Нет! — Пенни догадалась, к чему клонит Эбигейл. — Эбби, ничего не… не было! Он… Он просто… ушёл! — она надрывно завыла.       Эбигейл несколько секунд молча смотрела на эту истерику. Пазл сложился. Уродливо, мерзко, но окончательно.       — Ладно, хватит соплей, — она развернулась к выходу. — Сиди тут и не отсвечивай. И если ещё раз сунешься к нему… — Эбигейл оставила угрозу неозвученной, просто бросив на Пенни тяжёлый взгляд. — Лучше не надо.       Она вышла, прикрыв за собой дверь. Правда оказалась даже грязнее, чем она предполагала. Но теперь у неё было всё, чтобы расставить все точки над i.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Правда, которую Эбигейл вынесла из библиотеки, оказалась мерзкой и липкой и чести не делала никому: ни Пенни, ни Сэму. Ни Джули. Не красивая драма, не роковая страсть, а жалкая сцена с участием плаксы и овоща, который был настолько не в себе, что даже не заметил её «утешений». Но этого было достаточно.       Она знала, где его искать. Не на рампе, не с гитарой в руках. Он увязал в трясине, и трясина эта находилась прямо у его порога.       Так и есть. Сэм сидел на крыльце своего дома, поджав колени. Его скейт стоял у стены, покрытый тонким слоем пыли. Гитара, наверняка, так и осталась валяться у Себастьяна. Он просто сидел, уставившись в какую-то точку на противоположной стороне улицы, его взгляд был потухшим и выцветшим, как пепел.       — Ну что, герой? Удобно устроился?       Сэм с трудом сфокусировал на ней взгляд с усталой аморфной апатией.       — Эбби… — его голос был хриплым и пресным. — Не сейчас.       — О, именно сейчас! — она подошла так близко, что её тень накрыла его. — Пока ты тут сидишь, изображая из себя самого обиженного мальчика на свете, Джули вторые сутки не вылезает из своей комнаты. Не ест, не спит, не говорит. Просто лежит и смотрит в потолок. Знаешь, почему? Потому что её парень вдруг начал похабно флиртовать с убогой тихоней на глазах у всего города!       Сэм вздрогнул. Лицо сковала судорога, заставляющая глаз дергаться.       — С какой стати её ебет это? Блять, мы даже не встречались! И… Я не… Это было не так…       — А как, блять? — Эбигейл наклонилась к нему, осыпая градом слов и обвинений. — Объясни же мне, как это было? Потому что я только что выслушала версию Пенни! О том как она тебя утешала.       — Я не думал… — Сэм сжал виски, его лицо исказилось гримасой отчаяния, а в голосе пробилась хриплая нотка давно копившегося раздражения. — После Алекса… После всего этого пиздеца… Мне было так плохо, я был так зол на всех… А она подошла, и я…       — Почему ты не оттолкнул её? Почему позволил всему этому случиться? У тебя что, язык отсох? Руки отвалились?       — Да мне похуй было, Эбб. Всё. Равно. Ясно?       — ВСЁ РАВНО? Тебе похуй, что та, кого ты вроде как любишь, сходит с ума от боли? Она и так была на грани! А ты своим ебучим спектаклем добил её окончательно! Она сейчас сломлена, Сэм! А ты сидишь и жалеешь себя! Ведёшь себя как последний мудак и конченный эгоист!       — Она сама начала эти конченные игры и добавила меня в черный список тоже первая! Какого хуя эгоист я? Твоя ебанутая подружка сначала целует и вся такая дохуя влюблённая, готова ебаться со мной, а потом я ещё чёто не так понял. Это жестоко! — Сэм не на шутку завёлся и надрывно возмущался, а Эбигейл парировала и кричала в ответ.       Скрипнула дверь, и на пороге появился Винсент. Мальчик смотрел на них широко раскрытыми глазами, в которых по началу плескался интерес, а потом, по мере того как он впитывал смысл криков, нарастающее возмущение. Его розовое личико стало серьёзным.       — Сэм… — тихо произнес Винсент. — Ты… ты обидел Джули?       Сэм закрыл лицо руками, не в силах ответить и смотреть в глаза младшему брату. Этот тихий вопрос из уст ребёнка ранил больнее любого крика Эбигейл.       — Винс…       — Он не просто обидел! — повернулась к Винсенту Эбби, всё ещё кипя. — Она больше не улыбается. Вообще.       — Не впутывай сюда хотя бы его… — горько простонал Сэм, чувствуя, как внутри начинает клокотать злость.       Лицо Винсента покраснело. Джульетта всегда была для него не просто подругой старшего брата. Она была героиней, принцессой из сказки, которая угощала мороженым и никогда не смеялась над его детскими проблемами. В его мире всё было просто: есть хорошие и плохие. И тот, кто обижает хороших, — плохой.       — Я тебя ненавижу! — выкрикнул он, голос дрогнул от обиды и гнева. — Джули добрая, а ты… ты гад! Я с тобой больше не разговариваю!       С этими словами Винсент развернулся и с силой хлопнул дверью, оставив Сэма наедине с гневом Эбигейл и с гнетущей тишиной, которая обрушилась на крыльцо после детского, но безжалостного приговора.       Он посмотрел на Эбигейл. Немое чувство несправедливости душило подростка, но у него уже не было сил возражать. Его эмоциональный ресурс давно был исчерпан. Одновременно с этим в голове крутилась мысль, выуженная из монолога бывшей подруги через туман и абстракцию.

Джульетта… страдает по нему?

Зачем тогда сосала Себастьяну?

Какой бред.

      Эбигейл сбила дыхание и молча смотрела на него, пытаясь восстановиться. Её гнев начал остывать, уступая место странной усталости. Пункт «наорать» был выполнен. Правда она не была уверена, что добилась того, чего хотела. Возможно Джули не так уж и невинна. С другой стороны это не ей сосала Пенни…       — Ладно, — выдохнула она, разворачиваясь. — Концерт окончен. Теперь, когда ты всё знаешь, можешь и дальше сидеть, и гнить тут. А можешь, наконец, перестать быть мудаком и что-то исправить. Твоё дело.       Она ушла, не оглядываясь. Теперь всё было на его совести.

˚⁺₊✧⁺˚₊⋆ ♡ ⋆₊˚⁺✧₊⁺˚

      Эбигейл шла к особняку Вайнвуд, по пути с наслаждением перемалывая в голове жалкое лицо Пенни и потухшие глаза Сэма. Картина была ясна, как божий день. Оставалось донести её до главной пострадавшей, которая упорно культивировала безрадостные мысли, основанные на преждевременных выводах.       Дверь ей открыла горничная, но Эбигейл, не церемонясь, прошла мимо, бросив на ходу: «К Джульетте. Дело важное». По лестнице она взлетела за пару секунд и без стука ввалилась в спальню.       Комната была погружена в полумрак, шторы затянуты. Джули лежала на кровати, завешанной балдахином, закутавшись в одеяло, и так же безучастно смотрела в потолок.       — Ну что, похороны отменяются, — оглушительно заявила Эбигейл, щёлкая выключателем.       Джули зажмурилась от яркого света и медленно повернула к ней голову. Лицо было бледным и осунувшимся, под глазами залегли синяки.       — Уходи, Эбби.       — Сейчас, моя дорогая аристократочка, ты встанешь с кровати и выслушаешь меня, — Эбигейл подошла и села на край матраса. — Я только что провела небольшой опрос общественного мнения. Сначала у книжного червя, потом у твоего скейтера.       Джули никак не отреагировала, просто уставилась в стену.       — Пенни, если что, сейчас рыдает в подсобке библиотеки, — продолжала Эбби, наслаждаясь моментом и смакуя каждое слово. — А знаешь, почему? Потому что твой ненаглядный Сэм, когда она попыталась его «утешить» после всей истории с Алексом, был настоо-олько погружён в мысли о тебе, что даже не заметил её стараний, — девушка заговорщически хихикнула, пребывая в абсолютном восторге от сплетни, которую она сама и разузнала.       Джули медленно перевела на неё взгляд. В её потухших глазах дрогнул луч интереса.       — Что?       — А то, что «флирт» этот был напускной, как мы и говорили. Чтобы вывести тебя на ревность. А когда ты отплатила этому идиоту той же монетой, он загнался и… Стал участником самой жалкой сцены, которую только можно представить. Он подпирал стену, и шептал твоё имя, пока эта шлюха делала ему худший минет в жизни, а у него даже не встал. Потом просто оттолкнул её и ушёл, оставив эту дуру в грязи. В прямом и переносном смысле!       Джули приподнялась на локте. В её позе настороженность сменялась надеждой. Уже вторая живая эмоция за последние двое суток.       — Ты… ты врешь.       — Не-аа! — фыркнула Эбигейл. — Нет, и нет. Вся драма в том, что он и не переставал дрочить на тебя по ночам. А он не то, что не воспользовался Пенни… Он, типа… Даже не собирался этого делать.       Джули села, обняв колени. В её карих глазах, таких мертвых ещё минуту назад, зажигались огоньки — сначала недоверия, потом осмысления, а потом… горького, но торжествующего удовлетворения. Под конец в них плясали чёртики.       — Он… говорил моё имя?       — Да-да! Шептал, как мантру, — подтвердила Эбигейл с самодовольной ухмылкой. —Понимаешь? Он, даже когда ему сосала другая, не видел никого, кроме тебя. А сейчас он сидит на своём крыльце, покрывается пылью вместе со своим скейтом и выглядит так, будто мир рухнул. И знаешь, почему? — Эбигейл наклонилась ближе. — Потому что ты его заблокировала. Потому что ты от него отказалась. Парень не выдержал твоего молчания и просто сломался.       Джули опустила голову на колени, но плечи её уже не были такими безжизненными.       — А я думала… Я видела, как она к нему прикасается… и он не отталкивал…       — Он даже двигаться лишний раз смысла не видел, тем более отталкивать! — парировала Эбигейл. — Он был в отключке. А ты, вместо того чтобы встряхнуть его за шкирку и привести в чувство, устроила тут истерику и похороны вашим и без того хрупким отношениям.       — Он должен был… — начала Джули, но голос её дрогнул.       — Должен был что? Прочитать твои мысли? — Эбигейл встала и зашагала по комнате. — Он — простой парень. Ему нужно всё разжевать и в рот положить. А ты — загадочная, сложная, недоступная принцесса, которая сегодня разрешает всё, а завтра шлёт в чёрный список. Он запутался в твоих играх, не будь так строга.       Джули подняла голову. Слёзы высохли. Теперь в её взгляде читалась привычная твёрдость, смешанная с новым, хищным блеском.       — Так что теперь?       — А теперь, моя дорогая, — Эбигейл остановилась напротив неё, скрестив руки на груди, — ты прекращаешь эту трагедию, встаёшь, приводишь себя в порядок, и идешь к нему.       — И что я ему скажу, м?       — Не глупи. Скажешь, что была дурой. Что накосячила. Что ты… скучала. Немного всплакнешь… Этого будет достаточно. Он настолько изголодался по твоему вниманию, что… Да ладно! Не мне тебя учить, Джул.       Уголок губ Джульетты дрогнул в слабой, но уже уверенной улыбке. Она откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Затем встала, потянулась, и её поза вновь обрела ту самую, надменную королевскую выправку.       — Да, — сказала она твёрдо, оценивая своё отражение в тёмном экране телефона. — Пора заканчивать.       Эбигейл одобрительно хмыкнула. Джули Вайнвуд выздоровела и возвращалась в строй.

И Сэму можно только посочувствовать.