11.

      Мне обидно до слёз.       Идя в семейное маруи, я стараюсь не накручивать себя. Хотя очень и очень хочу сделать это. Хочу понять, почему Ао’нунг так поступил. Почему не пришёл.       — Наэла? — удивлённо спросил Тоновари, стоило мне прийти к ним домой. Его чуть хмурый взгляд прошёлся по моей фигуре в поиске каких-то повреждений: мужчина наверняка подумал, что если я и могла прийти к ним после заката, то только потому, что что-то случилось. — Почему ты не дома? Уже поздно.       Я сглотнула ком, едва сдерживая себя, чтобы не разрыдаться от растущей обиды. Посмотрела за спину вождя и увидела, как тсахик встала с гамака. Она была удивлена не меньше мужа.       — Ао’нунг дома? — спросила я, не то у Ронал, не то у Тоновари.       Ответили мне не они, а я. Сама себе, когда мой взгляд случайно наткнулся на юношу.       Мои уши тут же прижались к макушке, а во взгляде мелькнуло разочарование.       Потому что Ао’нунг спал на своём гамаке, закинув руки за голову, и казалась эта поза такой беззаботной, что мне стало не по себе. А точно ли он хотел прийти на берег?       — Он… Устал за день? — мой голос задрожал, когда я обратила к вождю в попытке оправдать его сына. Тоновари нахмурился пуще прежнего, явно до сих пор не понимая, почему я была у них в маруи, а не в нашем, и почему задавала такие вопросы. — Вы же были вместе весь день, да?       — Только до обеда, — оло’эйктан обернулся к сыну. — Потом он был с друзьями. Вернулся не так давно.       Вот оно как.       Хвост начал вилять в воздухе сам по себе.       — Ясно.       Я старалась изо всех сил, чтобы не показать свою нервозность. Но что-то мне подсказывало, что все и так всё поняли. Как минимум поняла Ронал, которая сложила в голове пазл и вспомнила заданный мне в лесу вопрос.       Она поняла, что я по каким-то причинам расстроилась.       Я останавливаюсь у нашего маруи и облокачиваюсь на стену, стараясь выровнять дыхание. В конце концов, наверное, мне стоит сначала поговорить с Ао’нунгом.       Хотя в данный момент я совершенно не горю таким желанием.       Выдохнув, я решаюсь войти в дом. Все, на удивление, спят, но мне это только на руку. Я прохожу к своему гамаку, как никогда злясь из-за того, что он находился дальше всех, и стараюсь уложиться как можно тише.       И в момент, когда я переворачиваюсь на бок к семье спиной, я слышу отцовский голос:       — Всё в порядке?       Сглатываю. Папа спрашивает без нажима и агрессии, но в виду он имеет физические увечья, которые я могла получить, пока «непонятно где шлялась», а не что-то на моральном и духовном уровне. Я тут же положительно киваю и затем говорю ответ вслух для убедительности:       — Да. Всё в порядке.       Отец недолго молчит, и я слышу, как он укладывается обратно, поближе к матери.       — Хорошо.       Засыпаю я с маленькой ноткой облегчения, перед этим услышав от отца тихое: «Но в следующий раз предупреди, если решишь вернуться позже».       На лице моём улыбка, пока на душе скребут танаторы.

***

      Утром мне хочется плюнуть на собственную гордость и пойти в маруи вождя. И понимаю, что после обеда я в любом случае двинусь к тсахик, однако желание разбудить и увидеть Ао’нунга, даже если тот не выспался, никуда не уходит. Оно только растёт, когда я выхожу из маруи погреться под яркими лучами, и замечаю вдали фигуру Роццо.       А после, с желанием наведаться к вождю, внутри растёт желание зашипеть, стоит Роццо окликнуть меня и двинуться в мою сторону.       Я более, чем уверена, что Ао’нунг вчера был именно с ним.       — Привет, Наэла! — с широкой улыбкой приветствует парень, не забыв приложить пальцы ко лбу.       Я отвечаю ему тем же, но более неохотно. Мы как минимум были не близки, поэтому мне совершенно не был понятен его тёплый взгляд в мою сторону.       — Здравствуй.       — Погода хорошая, да?       — Что тебе нужно, Роццо?       Я хмурюсь и отвечаю на глупый вопрос сразу. В самом деле, что нашло на Рара?       Парень, к счастью, под моим тяжёлым взглядом сдаётся. Мы совершенно не знали друг друга, но нужно было быть полным скауном, чтобы считать мою хмурость как-то по-другому.       — Ты не видела Ао’нунга?       — Нет.       Мои ответы резкие и местами грубые. И, возможно, в глубине души мне будет стыдно за них. Но это потом. Сейчас одно только упоминание старшего заставляет меня закипать. Упоминание старшего, который до сих пор не соизволил прийти и извиниться. Да я бы на его месте ещё ночью прибежала с объяснениями!       — Роццо!       Беда приходит оттуда, откуда её не ждали.       Я, злящаяся на Ао’нунга и совершенно не желавшая его видеть, прямо сейчас замираю, услышав его громкий голос. Только ему, конечно, знать, что я его ждала, необязательно. Не хватало, чтобы снова зазнался.       Что меня удивляет, так это то, что вид у сына вождя хмурый и даже в какой-то степени свирепый. На секунду кажется, что злится он не меньше моего. Только на что?       — Ао’нунг! Почему твоя мама прогнала меня, когда я пришёл к вам? — Роццо складывает руки перед собой. — Она сказала, что ты занят. Но чем? Неужели всё-таки решил сплести тот брас…       — Замолкни, — Ао’нунг отвечает с нескрываемой хмуростью в глазах. Я выдыхаю и отвожу взгляд с него на воду. — Сегодня не пойдём на рыбалку. У меня планы.       — Но ты же обещал.       — Я вчера тоже кое-что кое-кому обещал.       Я тихо ухмыляюсь, боковым зрением заметив, как парень смотрит в мою сторону.       Роццо цокает и решает уйти.       — Оборвать бы тебе твой длинный язык, Ао’нунг.       — Кто бы говорил.       Сын вождя толкает друга вбок, и тот, посмеиваясь, уходит.       А я понимаю, что мы остались вдвоём. И неожиданно для меня голос Ао’нунга вновь становится спокойным и тихим. Я даже теряюсь.       — Привет.       Что ответить я не знаю, а потому решаю пойти в наступление. Как я уже делала это единожды.       — Почему ты не пришёл вчера? Я ждала. Долго ждала!       Старший выдыхает и улыбка с его лица спадает. Делать вид, будто ничего не произошло, не удалось.       — Мне есть что сказать на это.       — Так говори.       — Пошли за мной.       Он говорит это так легко, что я замираю. А после и вовсе опускаю руки от удивления, стоит парню пройти мимо меня и беззаботно двинуться в сторону леса.       Ао’нунг даже не стал ждать моего согласия. Потому что прекрасно понимает, что я пойду следом.       Чёрт возьми, взять бы, да развернуться и уйти в маруи, чтобы знал! Но ноги сами несут следом, пока я шумно выдыхаю и сжимаю челюсть. Скаун, терпеть его не могу.       Мы молчим всю дорогу. Ао’нунг ведёт меня куда-то вглубь тропиков, а я плетусь сзади и ловлю дежавю. К счастью, на этот раз парень любезно отодвигает ветки, давая мне пройти, а не отпуская их прямо мне в лицо.       И на том, как говорится, спасибо.       Сын вождя останавливается, и мои ноги чуть не путаются меж собой.       Неужели я всегда была такой неуклюжей?       Ао’нунг только посмеивается на это, но любезно придерживает меня за руку, хотя я даже не прошу. А после отпускает, переводит взгляд с меня на горизонт и улыбается. Искренне так, по-живому, и я ловлю себя на мысли, что в голове уже давно его простила.       Только об этом ему тоже знать не обязательно.       Сын вождя привёл меня на то самое место, где не так давно мы с ним нашли панопиру. Я сглатываю: сначала от красоты озера недалеко от нас и песка вокруг него, а после и от страха. И Ао’нунг причину моей тревоги и оглядывания понимает без слов, потому тут же успокаивает:       — Не бойся, танаторов здесь точно нет. Я поэтому и решил зайти с другой стороны.       Я ему неосознанно верю.       Вместе мы подходим прямо к озеру. Оно отдалённо напоминает наше море возле деревни. Отличает его только то, что здесь вокруг растёт очень много листвы, кустов и деревьев. В самом деле, безумно красивое место, отделённое от чужих глаз.       — Почему ты решил привести меня именно сюда? — тихо спрашиваю я.       Мы присаживаемся на песок, и волны мгновенно мочат наши ступни. Ао’нунг обнимает свои колени, пока я присаживаюсь на ягодицы, подогнув под себя ноги. Оба шумно выдыхаем.       — Тут красиво. А ещё я надеялся, что мы тут увидим икрана.       Я хмурюсь и перевожу на парня взгляд.       — Икрана?       — Да. Нетейама.       Мои уши прижимаются к макушке.       — О чём ты говоришь?       — Я вчера был здесь с Роццо. Мы видели его икрана. И твоего. Они были вместе.       В глазах чуть щиплет. Совершенно немного, но всё равно ощутимо.       — Они вместе воду из озера пили. Мне показалось, что тебе будет важно знать, что с ними всё в порядке. Дай воля Эйвы, когда-то прокатишь меня на Сайре, — парень посмеивается и поворачивает ко мне голову. — Наэль.       — М?       — Ты всё ещё скорбишь?       Я замираю и задумываюсь. Очень хороший вопрос, на который ответ я даю почти мгновенно. Ответ, который удивляет даже меня.       — Нет.       Если бы у Ао’нунга были брови, они бы непременно изогнулись.       — Нет?       — Нет, — говорю и тихо посмеиваюсь. — Я…       Собраться с мыслями тяжело. Я облизываю губы, закусываю нижнюю и всё-таки решаюсь сказать:       — Из-за тебя уже нет.       За сегодняшнюю встречу до этого момента мы почти не смотрели в глаза друг друга больше трёх секунд. Если вообще смотрели. Но сейчас мне хочется увидеть блеск в чужих глазницах, и потому я поворачиваюсь к парню. Ао’нунг уже смотрит на меня. Без давления, без упрёков. Только с любопытством и нескрываемой симпатией.       — Почему из-за меня? Что я такого сделал?       — Просто был рядом.       Я пожимаю плечами, невольно стесняясь, но тут же прихожу в себя, вспоминая, как старшему важны такие слова. Он как никто другой хотел заработать признание и ощутить чувство собственной значимости. И сейчас я призналась в том, что он действительно важен. Для меня и мне. Всецело.       Решаюсь продолжить:       — Я и думать о Нетейаме не могла… — сжимаю песок в руке. — Когда Нетейам поднялся на корабль, чтобы спасти меня, Ло’ака, Цирею и Тук из плена, девочки сразу уплыли, а мы… Ло’ак предложил спасти Паука. И мы пошли…       Голос становится тише, пока я невольно погружаюсь в больные воспоминания. В воспоминания, которые я избегала до этого самого момента.       — Потом началась перестрелка и… Нам надо было уходить, но мне вдруг показалось важным спасти не только Паука, но и Кири, — уши снова прижимаются к голове, и я отпускаю взгляд. — Ринулась с автоматом, которым даже пользоваться не умею, вперёд. Надеялась, что не заметят, — я грустно ухмыляюсь. — Меня-то не заметили. А Нетейама, что решил меня прикрыть — ещё как.       Боковым зрением вижу, как Ао’нунг невольно повторяет мой взгляд. Сочувственный и грустный. И потому продолжаю:       — Его подстрелили, и парни упали в воду. А меня снова взяли в плен, — мой голос срывается на тихий истеричный смех, пока я перевожу взгляд на старшего. Никогда не видела его… Таким. — Нетейам умирал, а меня даже не было рядом.       Слёзы начинают душить.       — Мне удалось увидеть его только под утро, когда всё закончилось. Когда он уже был мёртв, — губы дрожат. — Я даже не успела попрощаться с ним.       Я перестаю что-то видеть. Но не потому, что слёзы застилают картинку перед глазами. А потому, что Ао’нунг притягивает меня к себе и утыкает моё лицо в своё плечо. И поглаживает по голове так неспешно и аккуратно, что мне неосознанно становится легче. Я точно смирилась со смертью сиблинга. И плачу я, вероятно, не потому, что задела рану в сердце.       А потому, что Ао’нунг первый, кому я рассказала эту историю полностью.       — Ты не сделала ничего плохого, Наэль.       Я улыбаюсь от милого обращения к себе, едва слышно хмыкнув.       — Я знаю…       Отстраняюсь от парня.       — Сейчас знаю.       Мой голос переходит на шёпот.       — Всё это время я винила себя в его смерти. Была уверена, что если бы не моё лишнее геройство, Нетейам был бы жив.       — Это не так… — сын вождя хмурится и берёт мои руки в свои. Я закусываю губу. — В этом нет ни чьей вины, кроме того, кто стрелял в него.       — Я поняла это не так давно. Наверное, когда поговорила с Ло’аком и тот сказал, что винит в смерти Нетейама себя.       Ао’нунг не весело ухмыляется:       — А вы любите брать на себя ответственность, да?       Мы тихо посмеиваемся, после чего старший аккуратно спрашивает:       — Поэтому ты так и не установила с Нетейамом связь в Бухте предков.       Я киваю.       — Да… Мне страшно, что он будет злиться. Страшно, что сейчас я убедила себя в том, что не виновата, а Нетейам скажет обратное. Упрекнёт меня… Он ведь… Он ведь и пожить не успел. А тут…       — Тише.       Ао’нунг обрывает поток моих слов, и я за это ему очень и очень благодарна. Парень обхватывает моё лицо руками, поднимает мою голову и говорит:       — Я понял тебя. И я рад, что ты поделилась.       Улыбаюсь одной стороной губ, чувствуя, как слёзы больше не катятся по щекам.       — Обсудим это в другой раз, когда будешь готова. Ладно?       Я киваю в ответ, и сын вождя зеркалит мою улыбку.       — Если честно, не хотел теребить тебя за душу. Я по-другому поводу тебя сюда позвал.       Разговор, давшийся нам обоим легко и непринуждённо, даже поднимает мне настроение, несмотря на пролитые слёзы. Потому я театрально хмыкаю:       — Наверное, хотел извиниться за то, что бросил меня одну вчера вечером?       Ао’нунг посмеивается, и я смеюсь вместе с ним. В самом деле, я не могу злиться на этого скауна слишком долго.       — Можно и так сказать. Но извиняюсь я не за то, что не пришёл, а за то, что обидел тебя этим. Вообще, у меня правда были причины не прийти.       — Ох, конечно, прогулки с друзьями куда важнее встречи с девушкой, которую ты иногда целуешь.       Ао’нунг тут же прижимается к моим губам своими на несколько секунд. Когда он отстраняется и говорит, я чувствую, как пунцовеют мои щёки:       — Помолчи, глупая женщина. Я не просто так с ними виделся. Мы кое-что искали.       Спросить «что именно» не успеваю. Не проходит и пары секунд, как Ао’нунг достаёт откуда-то из-под бока плетённый коричневый браслет с красными кораллами и маленькими ракушками. Я застываю и даже не понимаю, действительно ли сын вождя краснеет или мне просто кажется. Только и могу, что смотреть на незамысловатую побрякушку, да хлопать ресницами.       — Это что?..       Старший неловко почёсывает затылок.       — Если что, я не забыл наш разговор позавчера. И то, что по пьяне сказал… Не по пьяне особо-то и было.       Я хмыкаю. Слава Эйве.       — И я помнил, что вечером пригласил тебя на берег. Но подумал, что будет некрасиво прийти… Без подарка?       Так вот оно что…       Сын вождя берёт мою руку, и я позволяю ему надеть на своё запястье браслет, который сразу же кажется мне невероятно правильным на своём месте.       — Мы с Роццо и другими парнями вчера возились тут и в океане. Искали кораллы.       — Так долго?       Клянусь, Ао’нунг краснеет ещё больше.       — Мне все не нравились. А я хотел, чтобы браслет получился… Идеальным что ли? — парень хрустит шеей от волнения. — Пришёл домой, да почти сразу вырубился. А утром мама сказала, что ты приходила. Обиженная. Вот я и запряг Цирею: она мне быстро браслет сплела, — на секунду замолкает. — Я просто не умею.       И всё вдруг кажется таким незначимым. Какие-то обиды, отсутствие навыка плетения украшений у сына вождя. Абсолютно всё. Потому что браслет очарователен до одури.       — Красивый?       — Красивый.       Я наконец перевожу взгляд с подарка на парня. Тот неожиданно становится серьёзным, и я даже пугаюсь.       — Я рад. Потому, что, если честно, у нас подобными подарками… — мнётся. — Права заявляют.       Теперь уже краснеют мои щёки. От одного только осознания серьёзности чужих намерений. Сын вождя, тем временем, продолжает:       — Ты сама-то помнишь наш разговор?       — Помню.       — Наверное… Понимаешь, что нужно что-то мне ответить?       — Понимаю.       Ао’нунг хрипло смеётся и пересаживается на ягодицы, повторяя мою позу.       — Хорошо, что ты понимаешь. Потому что права заявить я хочу не только браслетом…       А после он неожиданно тянется к своей косе и раскрывает её наконечник, являя взору отросток.       По моему телу пробегает ток, когда в моменте понимаю, что Ао’нунг желает установить со мной тсахейлу.