Пропущенные Похороны

      Маггловский кемпинг, на котором три года назад проходил Чемпионат Мира по квиддичу, был заполнен примерно на треть, и им не составило большого труда выбрать себе уединенное место в пустом, хотя и не слишком удобном, углу. Волшебной палатки у них не было, так что сестренок Пенни уложили прямо в довольно просторной изнутри машине, рядом с которой Дин растянул наскоро трансфигурированный тент. Сами они намеревались спать в сундуке Дина, по очереди.       Сейчас Гермиона готовила ужин (честно говоря, только разогревая готовую еду из магазина, на большее ее кулинарных талантов не хватало: вероятно, все ушли к Гарри), а Дин, повесив на ствол сосны сразу несколько фонариков, проявлял свои таланты художника.       — Э! — воскликнул он, подняв голову. — Ты чо? Ошалел что ли?! Палишь же!       «Фордик» виновато мигнул фарами и сменил надпись на борту с «Кудесник Томас: Подделка Документов» на «Кудесник Томас: Качественная Полиграфия».       — Ну, Канал-то мы по воздуху и под невидимостью перелетим, но там во Франции мало ли что, — пояснил он.       — Ты извини, что я с вами не лечу, — вздохнула Гермиона. — Но… мне обязательно надо найти Гарри.       — Согласен, — кивнул Дин. — Что он тебя в аэропорту не встретил — не беда, а вот то, что его с нами в Ньюэме не было — странно. Ты помнишь, чтобы хоть одна заварушка без него обходилась? Хотя заварушки-то и не было, — добавил он, подумав. — А что не летишь — так даже проще будет. Мы с Перкс старящего выпьем, девчонки — омолаживающего, ну и с меланинами поиграем. Будет обычная типа европейская семья. Главное, чтобы нас там встретили.       — Директриса Бэгшот обещала кого-то прислать, — ответила Гермиона. — Подумать только — еще лето, а уже война. Профессора Люпина жалко. И Главного Аврора. И Флоренца, конечно, но я его совсем не знала, он только с Гарри встречался.       — Ну, Том же не дурак, — резонно заметил Дин Томас. — Планы-то его мы обычно в начале лета обламывали — ну, кроме второго курса, там пораньше было. Вот он, видимо, уловил закономерность и принял меры заранее.       — Насчет мер, — еле слышно сказала Гермиона, — на всякий случай. Я… мы… В общем, если вокруг меня начнет крутиться кто-то кроме Гарри — значит, это и есть Том.       — Ты ему валентинку послала, что ли?       — Вроде того. Так надо было.       — Надо так надо. Германа тебе оставить? Неохота его на континент тащить, у него ж оттуда плохие воспоминания.       — Оставь, — согласилась Гермиона. — Унесу как-нибудь.       — Я его облегчил дополнительно, — кивнул Дин. — А Гарри как бы не лучше меня знает, что с ним делать. Ну и думаю, похороны Дамблдора он никак не пропустит.       — Том тоже не пропустит. Потому и остаюсь в том числе.       — Я, пожалуй, все-таки в Хогвартс вернусь, — почесал кудрявый блондинисто-рыжеватый затылок Дин. — Салли-Энн, наверное, останется, а за остальных не скажу. Так что, если кого незнакомого встретишь — сделай поправку на цвет кожи, мысленно.       — Закажи побольше маггловских синтетических галстуков в цветах Рэйвенкло, — предложила Гермиона. — Ну и десяток гербов на мантии.       — Как Фред с Джорджем на третьем курсе сделали? Хорошая мысль. ВорОны-то клювы свои от книжек отрывают только чтобы пожрать — ну, кроме Луны разве что. Ладно, иди уже спать, что ли. Разбужу часов через шесть. А там утром, как Салли-Энн придет — уже ты меня разбудишь.

***

      Они были в бешенстве. Гроб с телом старика стоял в церкви Годриковой Лощины, ярко освещенный многочисленными огнями, и через открытые настежь двери Они прекрасно видели зажатую в пальцах старика узловатую палочку, действительно похожую на сорванную с куста бузины ветку.       Однако Они просто не могли заставить себя сделать шаг к дверям. Не то чтобы Они верили бредням священников, особенно после регулярных визитов некоторых из них в приют Вула в целях должного окормления бедных сироток, но панический страх лишиться последней привязки и отправиться то ли в Неизведанное, то ли в Ничто парализовал Их ноги при попытке сделать хотя бы один шаг туда, к льющемуся из дверей свету.       Они попятились и уперлись спиной в ограду, затем бочком-бочком добрались до калитки и, лишь покинув церковный двор, успокоились.       Что ж, гроб с телом старого дурака все равно понесут к могиле — или, скорее, отлевитируют — а Мантия Смерти на Их плечах и в самом деле работала превосходно: даже убийство взбесившейся снежной совы, сначала подлетевшей было к ним с номером «Пророка», а потом попытавшейся выцарапать Им глаза, осталось никем не замеченным.       Прилегающие к кладбищу улицы постепенно заполнялись ведьмами и волшебниками; служба в церкви тоже подходила к концу. Наконец, гроб сдвинулся с подставок и поплыл в сторону разверстой могилы. Над ямой высилась трибуна, рядом с которой переминался с ноги на ногу министр Скримжер. Толпа подхалимов рядом с ним изрядно уменьшилась — остались только самые стойкие, к каковым примкнул и бывший министр Фадж; его зеленый котелок был хорошо заметен.       Они обошли неопрятного молодого человека с остановившимся взглядом, лелеющего что-то под плащом, и протиснулись за первые ряды — на расталкивающее толпу пустое место никто не обратил внимания.       Подмена палочки оказалась разочаровывающе-будничной сразу во многих смыслах: во-первых, никто не заметил этого и не помешал Им, во-вторых — не прогремел с небес гром, молнии не объяли Их тело, напитав упоительной силой, достаточной, чтобы испепелить всех этих жалких червей, посмевших усомниться в Их величии…       А в-третьих, палочка ощущалась… никак. Ни тепла, ни холода, ни радости обретения хозяина, ни гнева на наглого вора — абсолютно ничего. Неужели старик не лгал, и Палочка Смерти потеряла силу?!       Они медленно отступили обратно сквозь толпу, чтобы без необходимости не рисковать быть обнаруженными. Возможно, Им следовало вернуться в номер и вызвать уже не старого дурака, а самого создателя Палочки, благо коварный камень в кармане напоминал о себе почти неосязаемым прикосновением древней магии.       Внезапно Они увидели одинокую фигуру, стоящую у калитки рокового для Них дома.       Невысокая девушка с длинным чехлом на плече (что в нем? Посох?) блуждала взглядом по толпе, явно разыскивая кого-то. И один из Них твердо знал, кого. Это была та самая невыносимая грязнокровка, которая бросила ему вызов на шахматной доске и, с помощью крючкотворства и его предательства его собственными фигурами, избежала участи хуже смерти. Что ж, Они не были намерены упускать такой шанс.       Они втроем попытались вспомнить ее полное имя — носитель одного из Них называл ее исключительно по фамилии, считая иное умалением собственного достоинства. Разумеется, бывший хозяин тела это имя знал (и не только имя), но попытка всех троих выдернуть из него информацию увенчалась неудачей: после долгой осады остатков его памяти он словно растворился в темноте, почему-то напомнившей Им тесный чулан под лестницей.       Что ж. Им требовалось всего лишь увести ее подальше от толпы, а дальше ее жалкая воля не сможет противостоять Их объединенному напору, раз уж тогда, в хижине одному из Них почти удалось завладеть ей.       — Мисс Грейнджер! — позвали Они, скидывая капюшон.       Она резко обернулась и улыбнулась ослепительной улыбкой (на мгновение Они испугались, что ошиблись — там, на шахматной доске ее передние зубы были значительно больше, да и палочка в ее руке вызывала у двоих из Них жутковатые воспоминания).       — Гарри Джеймс Поттер, где ты… — нет, это все же была она. Тогда откуда у нее палочка этой фурии Лили Поттер?!       — Тише, милая! — Отойдем в с-сторонку. — Мне нужно сказать тебе…       Они приоткрыли полу плаща, и она нырнула под него, прижавшись к нему всем телом. Ее прикосновения, даже через одежду, вызывали у Них дискомфорт, сравнимый с неприятным ощущением от кольца. Но с этим Они разберутся позже.       Они скрылись вовремя: сзади послышалось два хлопка, и мимо, чуть не столкнувшись с ними, пробежала пара крайне озабоченных авроров.       — Дорогая, тут слишком оживленно. — А то, что я хочу сказать тебе… — Очень важно и очень с-секретно.       — Ты же помнишь? — Они почувствовали ухом ее смешок. — Умолчания допускаются только по вопросам жизни и смерти.       — Конечно, милая!       Авроры — не иначе с каким-то экстренным и очень неприятным докладом, уж больно физиономии у них были мрачно-озабоченные — врезались в толпу, пытаясь пробиться к трибуне, с которой самозабвенно вещал Скримжер: игнорирование Министром предупреждений Дамблдора встало ему боком, и теперь он пытался минимизировать ущерб.       — Итак, почему ты не пришел меня встретить, Гарри Джеймс?       — Дорогая, я узнал нечто очень важное. — Оказывается, Лорд Волдеморт…       Их рука уже была готова вздернуть палочку, а на языке крутился мощный подавляющий любую волю «Империус». Но мир внезапно вспыхнул алым и выключился.

***

      Гермиона бережно опустила тело Гарри на землю и огляделась. Они успели свернуть в маленький переулок, ограниченный не слишком ухоженными живыми изгородями. Авроры пробились сквозь толпу; Скримжер прервал свою пафосную речь и с обеспокоенным видом слушал их сбивчивый доклад. А совсем рядом, на углу, отклячив задницу, выглядывал из-за кустов на улицу домовой эльф в такой разноцветной ливрее, что никаких трудностей в опознании его даже со спины не было.       — Добби! — позвала она, откидывая полы плаща.       — Добби здесь, Гренжи Великого Гарри Поттера, сэра! Чем Добби может слу… Что случилось с Могущественным…       — Добби, Гарри плохо. Очень плохо. Ты мог бы унести нас в Хогвартс? Только не к мадам Помфри, — быстро добавила она, — а в коридор второго этажа?       Краем глаза она заметила, как Скримжер спускается с трибуны и, в сопровождении авроров и зеленого котелка, начинает пробиваться через толпу.       — Добби удивляется, почему мисс Гренжи не хочет нести Великого Гарри Поттера, сэра, к Доброй Страшной Поппи, но Добби сделает.       Добби протянул руку, схватил тело Гарри за запястье, а Гермиона вцепилась в тонкую кисть эльфа сама.       — ДОББИ ПОШЕЛ! — и, прежде чем ее закрутило в эльфийской аппарации, Гермиона успела услышать два гулких выстрела из дробовика. Или, скорее, из обреза.

***

      Их выбросило почти прямо напротив входа в туалет Миртл, и Гермиона, пробормотав «Слава Живоглоту», открыла дверь и отлевитировала тело Гарри внутрь. Она освободила его от плаща-невидимки и с недоумением уставилась на вторую, хорошо знакомую ей палочку в левой руке юноши.       — ФИНИТЕ ИНКАНТАТЕМ! — то, что казалось узловатой грубой волшебной палочкой, превратилось в шикарное орлиное перо, вполне достойное кабинета профессора Дамблдора.       Ни секунды не колеблясь, она обыскала карманы юноши и замерла, вытащив из одного из них маленький черный камень с рисунком в виде перечеркнутого треугольника и вписанного в него круга. На ее глаза навернулись слезы.       — ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР РЕВЕЛЛИО! — крикнула она, указывая на тело. Ничего не произошло.       — ТОМ… — у нее перехватило дыхание, она несколько раз вдохнула и выдохнула, и затем повторила попытку, твердо и решительно: — ТОМ ОРВОЛ РЕДДЛ РЕВЕЛЛИО!       Тело юноши озарилось неяркой синей вспышкой, затем сияние скачком потускнело, потом потускнело еще раз — и исчезло.       — Три, — прошептала она. — Теперь их три… И Гарри… Гарри…       Девушка без сил опустилась на пол и зарыдала, уронив на пол подаренную ей Гарри палочку его мамы.       Она не помнила, сколько просидела вот так, прижав ладони к лицу, но внезапно почувствовала, как маленькая ручка дергает ее за запястье.       — Добби виноват, — услышала она озабоченный робкий голос. — Но Добби должен спросить. Великий Гарри Поттер, сэр, теперь не Великий Гарри Поттер? Добби не видит заклинания обмана-обмана, Добби не чует зелья обмана-обмана, но Магия видит, что Великий Гарри Поттер, сэр, теперь не Великий Гарри Поттер.       — Да, Добби. Это теперь не Гарри.       — Тогда Добби должен сказать Гренжи Гарри Поттера, мисс, что тот-кто-выглядит-как-Гарри-Поттер-сэр, скоро проснется.       — Добби, — она вскочила с палочкой наготове. — Ты… можешь принести мне Напиток Живой Смерти?       — Добби может!       Маленький эльф исчез с громким хлопком, и почти сразу же вернулся, держа в руке хрустальный флакончик.       — Это зелье варил сам Гарри Поттер, сэр, когда Гарри Поттер, сэр выиграл Удачную Удачу. Добби знает: это хорошее зелье!       Она сунула палочку за ухо, выдернула из флакончика пробку, присела рядом с уже потихоньку шевелящимся телом и зажала ему нос. Рот немедленно открылся в попытке вдохнуть, и она вылила в него содержимое флакончика. Конвульсии прекратились, тело расслабилось, а его дыхание стало редким и очень слабым.       — Теперь он не проснется, — мертвым голосом сказала она. — Теперь он не проснется, пока я не дам ему противоядие.       — Добби снова виноват, — прошептал эльф, — Но Добби знает, что если тот-кто-выглядит-как-Гарри-Поттер-сэр будет спать так слишком долго, то тот-кто-выглядит-как-Гарри-Поттер-сэр умрет.       — Я тоже это знаю, — кивнула Гермиона. — Но… Ты поможешь мне, Добби? Мне нужно, чтобы он спал… пока мы не найдем одну очень злую вещь.       — Добби помнит такую злую-злую вещь-книжку. Гренжи Гарри Поттера, сэра, хочет уничтожить другую такую вещь?       — Да. И когда мы уничтожим эту вещь… и еще одну… Тогда мы сможем освободить тело Гарри… И может быть, тогда он вернется, если он не… Стоп! Я дура!       Она схватила валяющийся на полу камешек, трижды прокрутила его в руке и крикнула:       — ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР!       Ничего не произошло. Снова.       — Он… не там. Хотя и не здесь. А значит… А значит, надежда остается. Добби, ты можешь никому не говорить, что видел Гарри или где он сейчас?       — Добби не может. Добби должен отвечать Директору Хогвартса, сэру, или Директрисе Хогвартса, мэм. Но ведь это не Гарри Поттер, сэр?       — А если тебя спросят, где ты видел не-Гарри…       — Добби будет отвечать долго, очень долго! Потому что Добби видел много-много не-Гарри, и даже несколько не-Гарри, которые похожи на Гарри Поттера, сэра!       — Тогда… Можешь отнести меня в Кроули, к клинике моих родителей?       — Добби не может. Добби не знает. Добби виноват. Но Добби может вывести Гренжи-мисс из Хогвартса, и если Гренжи-мисс отведет Добби куда надо…       — Пошли!

***

      Примерно через полчаса эльф и волшебница вновь появились в женском туалете, держась за руки, нагруженные до предела.       В свободной руке мисс Грейнджер держала стойку под капельницу, а ее сумка была набита медицинским оборудованием: даже у дантистов в практике случаются чрезвычайные ситуации вроде непереносимости наркоза, шока или сердечного приступа у пациентов, так что необходимый минимум на такие случаи у родителей мисс Грейнджер был. Разве что дефибриллятор не годился: для работы в Хогвартсе нужен был старый военно-полевой, без электроники. Но она такой найдет.       Первым делом она проверила дыхание и пульс тела Гарри. В наличии.       — Слушай, Добби. «Секретная Лаборатория Грейнджер-Поттера находится в заброшенном женском туалете на втором этаже Хогвартса, в трех кабинках правее умывальников».       — Добби… Добби видит! — она открыла дверь в одну из бывших туалетных кабинок — в ту, где лежали на полу памятные им диванные подушки. — Гренжи-мисс — Самая Великая Ученица Хогвартса, мэм!       — Можешь принести сюда медицинскую кровать, Добби? Только так, чтобы мадам Помфри не заметила?       — Добби может! — кровать из Больничного Крыла, та самая, с проплавленной когтями феникса спинкой, с легким грохотом встала у дальней стены. — Добби думает, что подушки, которые пахнут Доброй Магией Великого Гарри Поттера, сэра, будут лучше, чем обычный глупый матрас! — щелчок пальцев — и подушки прыгнули на кровать и выровнялись, образовав гладкую и в меру мягкую поверхность. — Добби сам будет менять белье на кровати и подушках Великого Гарри Поттера, сэра, и освобождать писятельный пузырь тела Великого Гарри Поттера, сэра! Добби даже будет делать телу Великого Гарри Поттера, сэра, массаж, чтобы, когда Великий Гарри Потер, сэр, вернулся, тело Великого Гарри Поттера, сэра, было в порядке! Добби умеет! Добби делал так для пленников Доброй Страшной Поппи, мэм! Только… — маленький эльф запнулся, — Только пусть Гренжи Гарри Поттера, сэра, Самая Великая Ученица Хогвартса, мэм, сделает так, чтобы Великий Гарри Поттер, сэр, вернулся!       — Обязательно, Добби, — кивнула она, пристраивая на стойку капельницы флакон с питательным зельем и присоединяя к нему свежую систему.       — Добби верит.       — Я тоже.

***

      Обстановка в доме Блэков была напряженной.       И даже не из-за Молли Уизли, которая никак не могла согласиться, что вдова с ребенком, да еще и француженка, может быть достаточно хороша для ее старшего сына. Джинни, впрочем, тоже пофыркивала.       После тоста в память Ремуса все, наконец, нашли силы перейти к главной теме собрания.       — Гризельда написала мне, — начал отставной аврор Грюм, — что в Школу Удачи прибыло семеро магглорожденных учеников и двое кандидатов в профессоры — Тед и Андромеда Тонкс. Андромеда Блэк — неплохой боец, как и Нимфи, и с выделенным старым псом Мишелем нарядом французских авроров они должны отразить возможное новое нападение. Однако Делакуры вместе с… другими семьями рассматривают вариант экстренной эвакуации школьников, который можно при желании распространить и на Хогвартс. Что-нибудь с твоей стороны, Билл?       — Мистер Крессвелл отказался занять предложенный ему пост профессора Волшебной Экономики в Сольдеу, поскольку сложная ситуация с бюджетом Министерства требует его присутствия в Британии. Гоблины чем-то обеспокоены, но чем — понять пока не удается.       — Еще две семьи не имеют детей школьного воз`аста, но п`иняли п`едложения по `аботе в магическом `айоне Ма`селя, хотя языковая п`облема изрядно им мешает, так что одна из этих семей подумывает о пе`еезде в Авст`алию, — добавила Флер.       — А что у нас?       — Патрули из двух авроров и Невыразимого побывали во всех семьях магглорожденных — как учеников, так и выпускников Хогвартса. Формальный повод — контроль соблюдения Статута о Секретности, законов «О Маггловских Артефактах» и «О Разумном Ограничении Колдовства Несовершеннолетних».       — Теперь понятно, почему в невыразимые перевели именно Хмелкирк, — заметила мисс Грейнджер.       — Она-то как раз и зверствовала больше всех, придиралась ко всему, к чему можно придраться, и немного к тому, к чему нельзя. По-моему, она просто не может поверить в такое повышение и жутко боится, что ее отправят обратно. Вот и проявляет рвение.       — Это было до… убийств или после?       — Еще до.       — Тогда это точно была провокация, — вздохнул Грюм. — Не бывает такого совпадения — такая вот проверка прямо перед такими громкими нападениями. Я понимаю — после: хвататься за жопу, когда ее уже откусил дракон — обычная практика бюрократии. Но перед… Это, с одной стороны, прикрытие задницы Министерства — «мы старались, но не успели», а с другой — повод еще ужесточить контроль.       — Наш магазинчик тоже проверяли… — заметил Фред.       — …Только по другому поводу, — закончил за него Джордж.       — К нам кавалер Флер приходил…       — …РОДЖЕР ДЭВИС, — мадам Блэк-Уизли фыркнула.       — Он теперь в Отделе Экспериментальных Чар невыразимствует…       — …Вот и обнюхал все наши товары на предмет…       — ИЗЛИШНЕЙ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОСТИ.       — Надеюсь, обошлось без «Конфундуса»?       — КАК ВЫ МОГЛИ ПОДУМАТЬ?!       — Головой, парни. Головой.       — Значит, за вас тоже возьмутся. Видимо, Томми решил оборвать все связи с маггловским миром.       — Или замкнуть их исключительно на себя.       — И что мы можем сделать?       Как обычно после этих слов, Орден Феникса свалился в малоосмысленную дискуссию, и Гермиона отозвала Фреда и Джорджа в сторонку. Грюм, тоже ненавидящий пустопорожний высокопарный треп, увязался за ними.       — Мне… надо знать вот что: имеете ли вы отношение… вот к этому?       Она положила на столик обычную маггловскую фотографию.       — Это… рука Гаррикинса? — спросил Фред.       Почти всю площадь фотографии занимала мужская рука с аккуратно подстриженными ногтями и следом от недавно снятого кольца на пальце.       — Если ты вот про этот след — то да, — серьезно сказал Джордж. — Это… Кольцо Мертвой Руки. Гарри… хотел, чтобы в случае его смерти змея Волдеморта умерла, ну и заказал нам колечко, которое должно было рассыпаться, если потеряет контакт с живой кожей — там мы кое-что из алхимической части Оборотки позаимствовали.       — Слышал я про такие кольца, — заметил Грюм. — Но их уже давно не делают.       — А уничтожение кольца посредством Протеевых Чар воздействовало на капсулу с уменьшенными ножами и вилками из семейного сервиза Блэков, которые нам пожертвовала Флер, и которые мы пропитали ядом василиска из клыка, который нам отдал Гарри. А капсулу Гарри как-то скормил змее.       — Ну и… Джастин написал нам. Когда змея Томми ворвалась в их комнату, они со Сьюзен ничего не смогли с ней сделать, как и профессор Люпин до того, и уже собирались обняться покрепче, чтобы тварь подавилась, пытаясь проглотить их обоих одновременно…       — Но внезапно ее разрезало пополам и искололо…       — …Теми самыми ножами и вилками.       Грюм хохотнул.       — То есть, мы думаем, Гарри снова видел нападение глазами этой твари, как и тогда, когда она напала на папу…       — …И решил прикончить ее досрочно, просто сняв кольцо. И… с Гаррикинсом все в порядке?       — Нет. Ему это… дорого обошлось.       — Он говорил о чем-то подобном, когда мы обсуждали эту идею. Но… Ты позаботишься о нем?       — Поскольку ты сфотографировала его руку, то остальной Гарри тоже у тебя, не так ли?       — У меня, — согласилась она. — И да. Я, конечно, позабочусь, но… дальше нам придется справляться без него.       — Мы можем припомнить пару таких случаев, — пожал плечами Фред.       — Справимся, — подтвердил Джордж. — Не впервой.

***

      «Джип Чероки» стоял на холме примерно в миле от маленького сельского кладбища в шотландском Лоулэнде.       — Я… его не вижу, — прошептала пожилая леди не вполне британского вида, опуская бинокль. — А он обязательно был бы здесь.       Церемония почти закончилась, все четыре могилы уже были засыпаны.       — Он воин, — ответил сидящий рядом пожилой мужчина, которому кожаная рубаха с вышивкой и головной убор из орлиных перьев подошли бы значительно больше легкой куртки и бейсболки. — Воин может позволить себе оплакать ушедших, только когда битва закончится… И если сам он останется среди живых.       — Чернота ночи — хорошее время, чтобы спрятать Зло среди Смерти, — вздохнула пожилая леди. — И судя по тому, что ты услышал только высокопарную чушь — Гарри пока не мертв. Возможно, он просто не показывается на глаза.       Еще один мужчина, помоложе, одетый в худи с капюшоном и мягкие штаны приглушенных тонов, появился рядом с машиной словно из ничего.       — Там были два Прячущихся в Тенях, Вождь, — сказал он, приложив руку к сердцу и поклонившись, — но Молодого Воина среди них не было. Возможно, он знал о том, что Прячущиеся ждут его.       — Возможно, — вздохнула Пожилая Леди. — А возможно, он в плену или что-то вроде… Боюсь, мне придется самой идти… туда, куда надо идти, и достать то, что должно быть уничтожено.       — Хороший охотник не торопится добить зверя, раненного другим, чтобы не испортить тому охоту. Но и не даст уйти подранку, чтобы тот не терпел страданий. Мы ждем четыре луны, — постановил пожилой. — Если Молодой Воин не объявится, или его смерть не освободит его Слово… Через четыре луны звездная тропа до Великих Равнин будет короче всего, и нам будет легче отправить к Великому Духу То-Чего-Не-Должно-Быть-Под-Этим-Небом.       — Ты уверен, что я доживу до этого времени, Вождь?       — Ветры говорят мне, что ты встретишь ту Молодую Луну, которая нам нужна, Защитница Слабых и Наставница Сильных.