Под Гром Аплодисментов

      Рита Скитер имела достаточно острые локти, чтобы расчистить на Галерее Визенгамота достаточно места не только для себя, но и для трех пергаментов сразу: над одним плясало ее новое Прытко Пишущее Перо, над вторым — резюмирующее, а над третьим — обычная «Дикта».       Разумеется, на нее косились, но склочный характер самой скандальной репортерши Магической Британии вкупе с ее мстительностью и связями удерживал соседей от выражения возмущения.       — …На столе в гостиной дома Клируотеров было обнаружено Уведомление о последней инициативе Мученика Магии Амоса Диггори о более тщательном контроле лицензий на торговлю немагическими товарами, — отчитывался под недовольный шум как зала, так и галерки глава Департамента Магического Правопорядка Пий Тикнесс. — Допрос мисс Клируотер показал, что она не читала самого документа, но была в курсе его смысла и отметила угрозу, которую может представлять для их семейного бизнеса инициатива Мученика Магии в случае нарушения закона.       — Были ли обнаружены таковые нарушения в работе «Клируотер Констракшнз», Директор Тикнесс? — вопросила занимавшая место Защитника Августа Лонгботтом.       — Обследование трех построенных и реконструированных компанией Клируотеров домов таковых нарушений не выявило, однако в самом доме Клируотеров обвиняемой был раскрыт защищенный «Фиделиусом» чулан, Хранительницей Секрета которого была сама обвиняемая.       — Было ли раскрытие добровольным, Директор Тикнесс?       — Да. Однако в иных случаях Хранителем Секретов в маггловских домах мог быть кто-то другой, и обвиняемая просто не могла бы раскрыть этот секрет, не исключая и допрос под Веритасерумом, даже если бы пожелала, а не скрывала бы свои возможные противозаконные действия.       — Защита заявляет протест! Возможности и домыслы не могут быть приняты в суде в качестве доказательств!       — Протест отклонен. Вопрос возможного наложения обвиняемой нелегального «Фиделиуса» может быть важным в случае, если инициатива покойного Чародея Диггори угрожала благополучию семьи Клируотер. Итак, Чародеи и Чародейки, кто считает наличие мотива у обвиняемой доказанным? Секретарь, проведите подсчет.       Рита скосила глаза на рыжего секретаря, который сегодня был бледнее обычного. Ну да, ходили слухи о школьном романе Уэзерби с этой Клируотер… Нет, этого недостаточно для сенсации, хотя как пикантная деталь пойдёт. Она еще немного поразмышляла, пропустив финал безнадежных боданий Защиты и Обвинения — ничего страшного, перья все равно делали свою работу.       — Итак, кто еще хочет выступить в защиту обвиняемой? Чародей… Диггори?!       — Да, Временный Верховный Чародей.       А вот это была сенсация.       Молодой красавец с пламенеющим шрамом на щеке подошел к месту свидетеля, опираясь на трость, явно болезненной походкой. Защелкали фотокамеры с галереи.       — Чародеи и Чародейки. Я видел смерть моих родителей. Я наблюдал, как мой отец и моя дорогая мать умоляют разбушевавшегося маггла образумиться и остановиться, даже не поднимая палочек. Я видел, как они падают, все в крови, пораженные грубым маггловским оружием.       Он сделал паузу.       — Это оружие оставило шрамы и на мне. Я обезображен.       Рита подумала, что ей стоило бы использовать этот момент в ее только начинающемся, но уже внезапно ставшем довольно денежным сотрудничестве с простецами — может быть даже, ей удастся продать его сценаристам какой-нибудь маггловской киносказки.       И кстати… Получается, что бредовые слухи о грядущем выдвижении Седрика Диггори на пост постоянного Верховного Чародея — вовсе не бредовые и не слухи. Иначе молодому Диггори незачем было сохранять этот шрам: раны от маггловского оружия при всей его смертоносности прекрасно лечатся безо всяких следов. А сейчас вся женская половина Визенгамота будет готова проголосовать за красавчика не только поднятыми вверх руками, но и задранными ногами тоже. Этого, конечно, недостаточно для избрания, но если у Диггори есть поддержка…       — Тем не менее я намерен указать на некоторые обстоятельства, заставляющие меня усомниться в вине подозреваемой. Да, на ее палочке зарегистрированы три Смертельных Проклятия. Одно из них попало в меня — но я выжил! Единственный известный до этого случай такого же результата — случай Гарри Поттера.       Зал возбудился, ведьмы ахали и охали. Прикладывая легенду к себе и одновременно лишая уникальности Поттера, Диггори неизбежно становится героем многочисленных сплетен и дискуссий, и стоит ему действительно проявить милосердие, на которое так падки овцы волшебного мира…       — Ряд исследователей утверждают, что для успешного применения Смертельного Проклятия требуется настоящая ненависть и истинное желание убить. Учитывая, что магглу понадобилось задействовать свой страшный многозарядный мушкет, потому что мои дорогие родители тоже выжили после того, как проклятие мисс Клируотер поразило их, и пали лишь после применения маггловского оружия — я сомневаюсь, что обвиняемая действительно имела в душе достаточно ненависти и действительно желала смерти моей и моих родителей.       Рита слышала подобную версию относительно Смертельного Проклятия, она выглядела вполне правдоподобной. Хм. Будет забавно, если Диггори и вправду будет избран благодаря магглорожденной.       — Я помню обвиняемую по совместным годам учебы в Хогвартсе. Она училась на два курса старше меня и была очень отзывчивой и готовой помогать младшим, кем бы она ни была: просто ученицей, Префектом или Старостой Девочек. Несмотря на ее синий с бронзой галстук, она вполне могла бы быть и хаффлпаффкой.       Отсылка к авторитету Дома Барсуков была еще одним мастерским ходом.       — И мы действительно должны понять, почему столь добросердечная ранее девушка решилась на это злодеяние. Возможно, возвышенная атмосфера Цитадели Магического Образования и Культуры — Хогвартса — смягчила ее и раскрыла все лучшее, что дала ей вместе со своим Даром Мать-Магия. Но ее возвращение, пусть и частичное, в маггловский мир могло вновь ожесточить ее сердце.       Это был еще один шажок в продвигавшемся в последнее время определенными кругами ограничении контактов с миром магглов. То есть Седрик действительно выступал не сам по себе, а с поддержкой достаточно серьезных сил, и победа этих сил (как, собственно, и Седрика Диггори на выборах Верховного Чародея в качестве их ставленника) после такого выглядела весьма вероятным делом. Ну что ж — ей всего лишь придется проявить больше осторожности при контактах с издателями и агентами «на той стороне» — уж слишком привлекательной выглядела гигантская маггловская аудитория.       — И я вновь призываю вернуться к вопросу «Империуса». Да, уважаемые эксперты Визенгамота не подтвердили, что обвиняемая находится под действием этого ужасного заклинания. Но я уверен, что дополнительные исследования как в этом печальном случае, так и в других запутанных делах позволят нам как избежать ужасных ошибок, так и исправить уже совершенные.       Так, а вот и цена за выдвижение и поддержку. Или, скорее, часть этой цены. Старые Семьи пытаются вновь разыграть старую карту и вытащить из Азкабана неудачников, угодивших туда около года назад. Не исключено, что эта ситуация была подстроена специально, хотя копать в ту сторону смертельно опасно: можно ведь и докопаться…       — Кроме того, хотя свидетельства магглов и не принимаются этим Высоким Органом, я прошу вас все же учесть показания соседки Клируотеров о том, что те покинули свой дом и отправились вершить свое черное дело в сопровождении агентов маггловского правительства.       Да уж — обвинить правительство магглов, ссылаясь на не принимаемые обычно во внимание маггловские же показания — это не менее сильный ход.       — Поэтому я предлагаю не выносить сейчас никакого вердикта, особенно учитывая постигшее истинного убийцу моих родителей воздаяние: его собственное сердце не выдержало его злодеяний и остановилось. Я предлагаю поручить Отделу Тайн исследовать загадки как этого дела, так и дела мистера Тремелетта. В случае же, если по Закону мы обязаны вынести вердикт — особенно учитывая убийство мистером Тремелеттом как нынешнего, так и бывшего Министров — в любом случае поручить Невыразимым расследование причин столь катастрофического изменения нравов и намерений двух хаффлпаффцев — одного бывшего и одной — по духу. Милосердие, Чародеи и Чародейки. Вот что отличает нас от магглов и именно его — Милосердия — прошу я для обвиняемой.

***

      Сличение всех трех записей Рита провела уже на своей квартире.       Вердикт был ожидаемым: Тремелетт осужден к пожизненному заключению, Клируотер оставлена в подозрении (тут сыграли роль обнаруженные судом лакуны в ее памяти — ну и заступничество одной из жертв)… и оба были переданы Отделу Тайн для квалифицированного исследования их мотивов.       То есть, по сути, разницы никакой, что и было отмечено Резюмирующим Пером. Чистым выходом стал резкий рост популярности… будущего, теперь уже вне всяких сомнений, Верховного Чародея Диггори.       Рита знала только троих волшебников, способных провернуть такую комбинацию. Но Дамблдор был мертв, Темный Лорд… Ходили слухи, что, несмотря на очередную потерю тела, он вновь возродился. А Поттер… Нет, конечно, это был не Поттер — хотя бы потому, что не в его интересах было разжигать у волшебников чувство страха перед маггловским миром, в котором сам он, как знала Рита, чувствовал себя как рыба в воде. Но не учитывать его в дальнейшем было бы большой ошибкой.       Поттера никто не видел с самого дня после смерти Дамблдора. При этом хрустальный шар уже давно демонстрировал какую-то жемчужную пустоту с еле различимым в ней неподвижно лежащим силуэтом, а карты Таро с одной стороны неизменно показывали Короля Жезлов мертвым, хотя его связь с Королевой Мечей почему-то не прервалась, с другой же — его определяющее влияние прослеживалось во всех мыслимых раскладах, причем не только и даже не столько через Королеву Мечей, сколько через почти каждую комбинацию, в которой он участвовал.       Внезапно она вспомнила одну свою старую мысль — о том, что Поттер опасен не только смертельно, но и засмертельно — и один разговор с ним, состоявшийся в безликом маггловском домишке. Она решительно освежила себе память. Что он сказал тогда? «Мне бы лучше «там», в этом случае хлопот меньше, ну и не заденет никого лишнего». И Гримм. Сопровождавший Поттера Гримм.       Неужели Поттер решил перенести схватку на Ту Сторону?       Ей следовало быть очень, очень осторожной: помимо вполне понятного желания еще немного насладиться радостями этого мира, она не простит себе, если вследствие безвременной смерти не сможет раскрыть публике эту действительно сенсационную историю. Правда, это потребует от нее ежесекундного балансирования на лезвии бритвы — но это было для нее привычным и крайне, крайне возбуждающим.       Пожалуй, ей следовало навестить ту молоденькую маггловскую продавщицу: она была такой милой и смущающейся вначале и такой необузданной и страстной в конце…

***

      В учительской Андоррской Школы Удачи, временно превращенной в эвакуационный штаб, хрипело с трудом настроенное на британскую волну колдорадио.       «И вот, Чародеи и Чародейки, сегодня мы пользуемся плодами нашего милосердия. Именно милосердие, проявленное нами в отношении мисс Клируотер, позволило нам исправить ужасающие ошибки, допущенные прежней Администрацией. Чародей Мальсибер. Лорд МакНейр. Лорд Эйвери. Мистер Джагсон. Мистер Крэбб. Мистер Гойл.»       — Ну вот и прояснился смысл «милосердия» Диггори. Они просто освободили слуг Тома, — вздохнула Сьюзен Боунс. — А скорее, вся эта история на это и была направлена.       — НЕ ТОЛЬКО, ДЕВОЧКА. АМОС, ХОТЬ И БЫЛ ВЫСОКОМЕРНЫМ ПРИДУРКОМ, НИКОГДА НЕ СТАЛ БЫ ПОДДЕРЖИВАТЬ ТЕМНОГО ЛОРДА. А ВОТ СЕДРИК, ПОХОЖЕ, ПОВЕЛСЯ НА ЕГО ПОСУЛЫ, — возразила мадам Мэрчбэнкс. — ОНИ ПРОСТО РАСЧИСТИЛИ КРЕСЛО ДЛЯ СВОЕГО СТОРОННИКА.       «В чем заключалось их преступление? В том, что они нашли в Косом Переулке фамилиара Наследника Лонгботтома, и в незаконном проникновении вместе с ним в охраняемую зону Министерства? Ни один из них — замечу, ни один — не наколдовал во время этого проникновения ни единого разрушительного проклятия, не говоря уже о Непростительных.»       — Им просто не дали этого сделать, — проворчал Дин. — Или нам надо было подождать, пока они не выпустят по нам по Смертельному Проклятию?       «Я бы предположил, что адекватным наказанием за такое деяние стала бы вира Наследнику Лонгботтому и штраф в пользу Министерства. Однако уже отбытое этими волшебниками годовое заключение в Азкабане, как я считаю, с лихвой перекрывает этот штраф.       Я, разумеется, не говорю о Лестрейнджах или мистере Долохове — и их палочки, и свидетельские показания показывают, что их заключение было бы справедливым, хотя бы из-за применения Непростительных. Однако эта ведьма и эти волшебники уже получили сполна, заплатив за свои ошибки своею жизнью.»       — Если бы они попытались оправдать еще и их — боюсь, Старая Августа начала бы кидаться «Бомбардами» прямо в зале Визенгамота, — заметила баюкающая новорожденного внука Андромеда Тонкс; ее дочь прильнула к плечу матери, она все еще была непривычно молчалива для себя прежней. — И ее поддержали бы — бойня была бы страшная. А с другой стороны — мертвые союзники ценятся дешево, ими можно и пожертвовать.       «Но вот что касается Чародея Мальсибера и мистера Джагсона — казалось бы, их предыдущее осуждение и их побег из Азкабана делают их заключение оправданным — однако напомню, что применение ими обоими Непростительных заклинаний было установлено исключительно со слов некоего Каркарова, позорно сбежавшего с Турнира Трех Волшебников и бросившего своих учеников, что привело к тому, что один из его подопечных, мистер Крам, сам стал жертвой «Империуса». Учитывая ненадежность Каркарова как свидетеля, я поручил экспертам Отдела Тайн провести такое же исследование, какое было приведено в отношении некоей Пенелопы Клируотер, приговор в отношении которой так и не вынесен. И вот что стало известно — и в памяти Чародея Мальсибера, и в памяти мистера Джагсона имеются такие же следы стирания памяти, как и те, что были обнаружены у мисс Клируотер!»       — Угу, угу. Только вот когда были шделаны эти штирания, теперь уже не определишь, — прошамкала мадам Бэгшот.       «Милосердие не может быть избирательным. Поэтому я призываю вас подходить ко всем ведьмам и волшебникам, чья судьба зависит от ваших решений, одинаково: при сомнениях воздержаться от вынесения вердикта, доверив детальное расследование обстоятельств, связанных со стиранием памяти у Чародея Мальсибера и мистера Джагсона и возможным наложением на них проклятия «Империус», квалифицированным специалистам Отдела Тайн.»       — Полагаю, не позже, чем через неделю Отдел Тайн вынесет заключение о том, что ни Мальсибер, ни Джагсон не несут ответственности за свои злодеяния, — заметил мистер Тонкс. — А вот мисс Клируотер так и останется где-то в подземельях Невыразимых. Хотя формально это будет подано как торжество справедливости.       — Мне придетшя больше времени проводить ш шештрами мишш Клируотер. Я, конечно, шлишком похожа на жлую ведьму иж прянищного домика, но то, што я пока не пошадила их на лопату, нешколько ушпокоило их, — хмыкнула Директриса Бэгшот.       «Что же касается Лорда Руквуда и Лорда Малфоя… Нет никаких, повторяю — никаких доказательств совершения ими обоими каких-либо насильственных преступлений. Замечу, что Лорд Малфой был переведен на режим домашнего ареста еще покойным Министром-Мучеником Скримжером…»       — Мне не нравится этот эпитет, — заметила Сьюзен. — Звучит как начало пропагандистской кампании.       «…А все обвинения в адрес Лорда Руквуда заключались в сборе им информации — что прямо входило в его обязанности Невыразимого — и, как и в случае с Чародеем Мальсибером, было основано на показаниях единственного, не слишком надежного источника. С другой стороны, хочу отметить, что как в случае Лорда Малфоя, так и в случае Лорда Руквуда, имеются данные о том, что их смерть, как и в случае с Мучениками Магии…»       — Точно, начало кампании, — пробормотала мисс Боунс.       «…Наступила в результате применения маггловского оружия!»       — Начало антимаггловской кампании, — уточнила племянница бывшей главы Департамента Магического Правопорядка, явно как минимум подслушивавшая разговоры тети о политике.       «В связи с этим я предлагаю вызвать для дачи показаний некоего Гарри Джеймса Поттера, заведомо присутствовавшего как при кончине Лорда Руквуда, так и при кончине Лорда Малфоя и, согласно заслуживающим доверия источникам, проявляющего интерес и имеющего доступ к маггловскому огнестрельному оружию!»       — Ну вот, — вздохнул Дин. — Теперь и Гарри приплели, так что он вовремя спрятался. Но если они еще и до истории с Фенриром докопаются…       — Нашколько мне ижвештно, единштвенное, што прошошилось — это ишпольжование против Фенрира и его штаи шеребра и яда вашилишка. Что в отношении агрешшивных оборотней прештуплением не являетщя. Впрощем, я не ишклющаю, што на шледующем жащедании Виженгамота будет уштановлено, что Шивый вшего лишь проводил для швоей штаи экшкурщию по школе.       — Скорее, типа Скабиор проводил, — поправил мадам Бэгшот Дин. — Был там один с таким именем, явно гриффиндорцем был прежде, чем его укусили, вот он-то и показывал стае своей, где учился.       — Или так, — согласилась Директриса Школы Удачи.       — Я все-таки вернусь в Хогвартс, — сказал Дин. — И Герман там без меня, и ребятам помощь понадобится.       — А мы…       — Вам пока не стоит, — твердо сказала Андромеда. — И Сьюзен, и Джастин — вы оба почему-то интересуете Тома. Скорее всего вследствие семейных связей — так что вам лучше доучиваться здесь.       — Нам уже есть семнадцать, — нахмурилась Сьюзен. — Мы могли бы…       — Именно поэтому, — Андромеда тоже нахмурилась, и это получилось у нее намного убедительнее, все-таки она была сестрой Беллатрикс, — я и объясняю, почему именно вам лучше остаться в Андорре, а не привязываю ни вас, ни мистера Томаса веревками к колонне. По крайней мере, пока.       — Благодарю, профессор, — поклонился Дин.

***

      Миллисент Буллстроуд бедром открыла дверь и поставила рядом с кроватью, на которой лежал ее отец, поднос с завтраком.       — Снова без пива? — рявкнул образцовый чистокровный родитель, хотя и не слишком уверенно: при потребном пациенту количестве костероста (частично за счет габаритов, а частично — вследствие масштаба приключившихся с ним неприятностей) резкие движения или даже слишком громкие крики были ему категорически противопоказаны.       — Указание целителей, батюшка, — скромно и благонравно потупила глаза примерная дочь, щелкнув костяшками пальцев.       — Давай уж, — вздохнул мистер Буллстроуд, вынужденный, увы, довольствоваться фунтовым бифштексом с яйцом (три штуки) и миской печеных овощей. — И почитай-ка мне, прежде чем снова в конюшни сбегАть.       — Да, батюшка! — Миллисент взяла свежий номер «Пророка» и начала прямо с передовицы.       Первые несколько абзацев мистер Буллстроуд пропустил, будучи увлеченным разделкой бифштекса (со сломанной в нескольких местах рукой это не самое простое занятие, но доверить эту ответственную работу дочери он так и не решился). Внезапно его челюсти остановились, и он обратился в слух.       — «…Помимо Министров Скримжера и Фаджа, а также Амоса и Табиты Диггори, причислить к числу Мучеников Магии мадам Амелию Боунс, ставшую жертвой маггловского коварства и предательства.»       — Что-о? — мистер Буллстроуд чуть не поперхнулся полупережеванным куском бифштекса. — Стоит мне пропустить заседание — и вот, пожалуйста! Эту маггловскую подстилку — и в Мученицы?!       — «Мадам Боунс, чьи разногласия с Министрами-Мучениками общеизвестны, отчаявшись добиться правосудия в связи с убийством магглами Консорта Боунса, обратилась к Древним Законам. Будучи опытным аврором, пусть даже и пребывая в заблуждениях относительно истинного блага Волшебного Мира, она выявила всех причастных к смерти ее мужа и, воспользовавшись Хартией Вдовьей Мести, подписанной почти восемьсот лет назад, покарала убийц!»       — Ого! — воскликнул мистер Буллстроуд. — Ну… что яйца у нее были, причем адамантиевые, это-то точно. Но почему Мученица?       — «Не имея возможности прямо уличить мадам Амелию в ее якобы преступлениях, магглы пошли на имманентно присущую им подлость: так называемая королева магглов пригласила мадам Боунс на беседу. Мадам Боунс, проявлявшая в бытность как Главным Аврором, так и главой ДМП постоянное и принципиальное уважение к Закону, приняла приглашение.»       — Дура, — коротко бросил мистер Буллстроуд, запихивая в рот печеную картофелину.       — «Однако, под предлогом переговоров магглы приготовили судилище: пользуясь формальными поводами и игнорируя подготовленные лучшими адвокатами Волшебного Мира доводы, королева магглов признала семь актов Вдовьей Мести из двенадцати необоснованными. Отважная вдова была схвачена (магглы не слишком убедительно опровергают последовавшие при этом массовые жертвы и разрушения) и брошена в Тауэр — страшную маггловскую тюрьму, специально выстроенную для содержания волшебников.»       — Вот, Миллисент! — потряс вилкой с насаженным на нее грибом мистер Буллстроуд. — Вот что бывает с теми, кто якшается с магглами и их отродьями! А тем более отдает им свою девичью честь! — Миллисент щелкнула костяшками еще раз; праведный гнев мистера Буллстроуда несколько приутих. — И чтобы я больше не слышал! Чтобы не слышал больше! Иначе лишу содержания… замечу — весьма щедрого содержания — к Морганиной матери! Вот!       — Не услышите, батюшка, — снова потупила глаза примерная дочь.

***

      Обыкновенно, в две последние недели до начала учебного года Косая Аллея бывает переполнена. Но в этом году она, скорее, была просто полна. Троица рыжих — плотная мать семейства, миниатюрная, хотя и неплохо развитая, дочь и длинный нескладный юноша — завершали обход магазинов.       Увы, в этом году расходы в пересчете на одного ученика оказались выше обычных — часть магазинов закрылась (шептались, что их хозяева были магглорожденными и сбежали, чувствуя за собою какую-то вину), а оставшиеся довольно чувствительно подняли цены, ссылаясь на временные трудности с поставками.       Внезапно граммофонный раструб на фасаде одного из еще работающих магазинов захрипел и закашлялся. Троица мгновенно среагировала, ощетинившись палочками, причем весьма толковым образом. По крайней мере двое прохожих в черном (судя по всему, брат и сестра), до того с нездоровым интересом пялившиеся на девушку и с легким презрением — на ее мать, вздрогнули и отвели взгляды.       Впрочем, отойдя шагов на двадцать, они переглянулись и обменялись многообещающими улыбками, не замеченными, впрочем, рыжим семейством.       «Внимание! — послышалось из раструба. — Волшебная Радиосеть передает выступление Верховного Чародея Седрика Диггори! Слушайте все! Передаем важное выступление Верховного Чародея Диггори!»       — Идемте, Рон, Джинни, — обеспокоенно произнесла женщина. — Идемте скорее. Не думаю, что будет что-то хорошее.       — Нет, мам, — уверенно возразил парень. — Нам надо знать, что происходит. Что нехорошее — понятно, но надо знать, что именно.       Раструб прокашлялся еще раз и заговорил:       «Волшебники и ведьмы Магической Британии! Тысячи лет наш чудесный мир просуществовал как величайшее проявление Жизни и Магии. Триста лет назад мы распрощались с маггловским миром, не желая более терпеть зависть простецов и основанный на ней страх перед ведьмами и волшебниками. Мы предоставили магглов их собственной судьбе. Однако магглы не забыли той зависти, того чувства неполноценности, которое они испытывали при столкновении с чудом Волшебства.       Некоторые из них, продемонстрировавшие неизвестно как полученные магические способности, были подняты из грязи и запустения маггловских джунглей и введены во взращиваемый поколениями Чудесный Сад Магии, получив полноценное волшебное образование. Но вместо того, чтобы принять заключившую их в объятия высокую культуру, они решили нести в наш мир привычные им с детства грязь, насилие и коварство трущоб простецов.       Магглолюбцы надеялись использовать свою разрушительную силу против наших скреп и устоев. Один из них, так и не нашедший в себе либо сил, либо желания порвать с миром без Магии, жестоко и безжалостно убил двух наших Министров-Мучеников. Другой, маггл, пользуясь помощью получившей прекрасное магическое образование дочери, безжалостно расправился с моими родителями — Мучениками Магии Амосом и Табитой Диггори.       Мы должны выяснить причину, по которой Магия оказывается в распоряжении глубоко враждебных ей людей. Мы должны сделать так, чтобы наш образ жизни оказался надежно защищен, чтобы устои и скрепы нашего общества не подвергались развращающему влиянию немагических дикарей.       В первую очередь я даю ход заключению Отдела Тайн «О Злонамеренной Краже Магии». Если бы магия магглорожденных действительно была Даром, то и отношение и к ней, и к волшебному обществу у них было бы совсем иным — полным благодарности и благоговения. Но если магические способности и в самом деле были украдены… Украденное не ценится. Более того, именно бессознательное чувство вины вора может быть причиной ненависти к основанному на магии обществу. И главное, о чем нам говорит это заключение лучших умов Магической Британии — опасность нависла над каждым из нас.       Можете ли вы представить, что однажды утром вы проснулись — и Магия покинула вас? Вы считаете, что это худшее, что может случиться? А если какому-то магглу понравится магия вашего ребенка? А что, если некоторые ваши дети — или дети ваших соседей, друзей, знакомых — уже лишились магии из-за жадности и зависти простецов?       Во имя защиты наших детей я инициирую создание отдельной исследовательской лаборатории, которая будет заниматься исключительно вопросом, «как именно простецы крадут магию у волшебников» и, самое главное — «как вернуть украденную магию обездоленным членам уважаемых семей». Все накопления семьи Диггори, все, до последнего кната, будут отданы на это великое дело. И я призываю вас, ведьмы и волшебники, последовать моему примеру. Даже один-единственный галлеон, сикль, кнат может спасти наше будущее. Ваша магия и магия ваших детей будет в безопасности!       Мы прекращаем так называемую «Охоту на темных ведьм и волшебников». Ведь достаточно убрать из нее слово «темный» — и мы вновь увидим костры Инквизиции! И кто определяет степень темноты? Хотите ли вы гореть на костре за оставшуюся от прабабушки книгу? За быстрое и эффективное уничтожение вредителей в доме способом, описанным в справочнике покойного Гилдероя Локхарта? За самооборону от впавшего в бешенство маггла (и мы видим, что это реальная опасность)? За празднование Йоля и Самайна, наконец? Именно поэтому я выдвигаю выдающегося Мастера Зелий, профессора Северуса Тобиаса Снейпа, бездоказательно брошенного в застенки Министерства, но почти сразу же освобожденного за отсутствием улик, на должность директора Хогвартса.       Мы должны достичь примирения между собой. Иначе мы станем беззащитными перед магглами. И в знак этого примирения я намерен сделать пост Временного Верховного Чародея постоянным и номинировать на него Лорда Мальсибера. Диггори всегда относились к так называемому Свету — и я протяну руку дружбы и единения так называемой Тьме. Кроме того, не секрет, что многие считали и продолжают считать меня слишком молодым для занятия моего поста. Да, тех, кто понимал, что старость не является синонимом мудрости — взять, к примеру, Дамблдора — оказалось больше, но я хочу протянуть руку и тем, кто предпочитает опыт молодости и решительности. Чародей Мальсибер сможет, используя свой опыт — в том числе и опыт несправедливого заточения — заниматься повседневными проблемами Магической Британии, пока я со всем пылом и решимостью буду сосредоточен на выполнении данного мною ранее обещания: создания и развития лаборатории, исследующей вопросы кражи магии.       К слову, я считаю нескромным именование ее в честь моих дорогих родителей и предлагаю почтить память другого Мученика Магии — кого именно, предстоит решить Чародеям и Чародейкам Визенгамота.       И я буду выступать за превращение невнятного «Аврората» в Корпус Магглоборцев. Подумайте, ведьмы и волшебники — почти все отделы нашего Министерства так или иначе работают на предотвращение маггловской угрозы. Все… кроме наших лучших бойцов! Вместо реальных угроз извне они были использованы для внутренних склок, для ослабления Магической Британии перед лицом маггловской угрозы.       Я не намерен обсуждать здесь степень вины в этом предыдущих Министров-Мучеников — в конце концов, они заплатили за свои ошибки жизнью. И уж тем более я не намерен винить наших храбрых защитников. Более того я номинирую на должность Министра Магии достопочтенного Пия Тикнесса, нынешнего главу Департамента Магического Правопорядка, занимавшего высокие должности и во время так называемой борьбы с Тьмой.       Однако нынешняя угроза беспрецедентна. И я горд заявить, что множество уважаемых семей готовы внести свой вклад в безопасность нашего общества, направив своих сыновей и дочерей в Орден Рыцарей Магии — добровольных защитников наших традиций, нашего образа жизни, нашего будущего. Этот Орден не возьмет ни кната из бюджета Министерства — тому и так придется нелегко. Добровольная служба и добровольные пожертвования — вот что может обеспечить нашу безопасность.       Теперь что касается так называемых ведьм и волшебников первого поколения или, иначе говоря, магглорожденных. Я против бездумного наказания даже явных убийц — и вы знаете, что я добился отмены обвинительного вердикта в отношении мисс Клируотер, находящейся сейчас на попечении Невыразимых.       И уж тем более не следует записывать в магглолюбцы или в похитители Магии всех рожденных от магглов детей. Мы нуждаемся в справедливости — и как лишь Визенгамот может определить вину, так и только и исключительно квалифицированные специалисты Отдела Тайн смогут установить, замешано ли конкретное дитя магглов в похищении магии.       Все магглорожденные должны быть зарегистрированы и направлены на квалифицированное обследование. Это и будет одной из главных задач той самой лаборатории, которая будет основана на деньги семьи Диггори, и чье название еще предстоит утвердить.       И тем магглорожденным, чья магия будет признана чистым Даром, мы скажем: «Добро пожаловать! Оставьте грязь и зависть мира простецов за спиной, отрекитесь от него Словом, Делом и Магией — и тогда мы будем приветствовать вас в прекрасном волшебном мире!»       Мир между волшебниками и суровый отпор поползновениям нашего общего врага — вот моя программа!»       — Ну… По крайней мере, все не так плохо, правда? — неуверенно спросила женщина, пытаясь выглядеть хоть немного оптимистичной.       — Нет, мама, — жестко возразил парень, потерев прикрытые беспалыми перчатками кисти рук. — Все еще хуже. Если отбросить все словесные кружева — мы прекращаем все контакты с маггловским миром и готовимся к войне с ним, а магглорожденных отдают Невыразимым безо всякого суда.       — Удивлена, что ты не ворчишь по поводу Снейпа, братец.       — Ну, Сальный Ублюдок — ерунда, на фоне остального-то.       — Согласна. И… темная магия теперь разрешена официально. Причем создается неподотчетная Министерству — да никому неподотчетная — частная армия. А фактическим главой Визенгамота становится прислужник Тома.       — Вы правы, дети, — вздохнула женщина. — И хорошо, что хотя бы мы с вами будем рядом. Жаль только, что Гарри и Гермиона не с нами.       — Гарри всегда с нами: на каждом шагу, — криво усмехнулся парень, кивая в сторону одного из многочисленных плакатов, с которых из-под надписи «Разыскиваемый №1» на них смотрел некий Гарри Джеймс Поттер.       — А где он, там и она.