Маскарад На Колесах

      Существует совершенно неофициальное, но от этого не менее твердое мнение, что передвигаться по Лондону на «Роллс-Ройсе», не являясь при этом членом королевской семьи — дурной тон. Обычно этим грешат выходцы из бывших колоний, нефтяные шейхи и тому подобные парвеню.       Вероятно, молодая пара, подъехавшая утром первого сентября к зданию вокзала Кингс-Кросс, была в курсе этого неписанного правила, поэтому она выбрала «Бентли».       Водитель в униформе с достоинством вышел и распахнул дверь сидящему за ним пассажиру; затем, быстро, но без видимой торопливости обойдя машину спереди, открыл левую заднюю дверцу, а покинувший салон ранее и обошедший лимузин сзади юноша протянул руку, помогая выйти спутнице.       Все было проделано с немалым изяществом, да и пара смотрелась на загляденье — он достаточно высокий и стройный платиновый блондин, она — тоже блондинка, но с легким медовым оттенком, синеглазая, совершенных форм, одетая несколько старомодно, но оттого тем более респектабельно.       — Я не могу выразить словами, как я счастлив, что ты решила проводить меня, дорогая, — поклонился он.       — Ну что ты, дорогой, это мое удовольствие. В конце концов, мы не увидимся еще семь месяцев… Но я рассчитываю, что на Пасху ты обязательно захочешь увидеть результаты своих трудов, — она тенью движения обозначила акцент на почти еще плоском животе.       — Прости, что я не могу выразить восхищение тобой более явно, дорогая, — блондин поцеловал воздух над костяшками ее пальцев. — Я буду считать даже не дни, а часы до встречи с вами обоими.       — Льстец, — она закатила глаза. — Иди уже, дорогой. И помни о нашем договоре.       — Ты разбиваешь мне сердце, дорогая. Прощай, — Он склонил голову, развернулся и зашагал к вокзалу.       Она сохраняла все ту же ласковую улыбку, однако ее правый глаз чуть прищурился, как у хорошего стрелка, а в левом словно бы закрутились цифры с экранчика калькулятора.       Водитель вновь открыл дверцу, женщина изящно присела на сиденье и коротко приказала:       — Харродс.

***

      Удивительно, но вошедший в вокзал блондин словно бы исчез, едва войдя в двери, а к кирпичной колонне между платформами 9 и 10 подошел уже совсем другой человек — более высокий и плотный светлый шатен, в старомодной мантии и с красно-золотым (презираемое многими сочетание цветов) галстуком.       Не останавливаясь и даже не замедляясь, юноша прошел прямо через колонну и очутился на скрытой от глаз простецов платформе, рядом с которой стоял ярко-алый поезд, состоявший из старого паровоза и таких же раритетных вагонов. Обычно в это время платформа являла собой жизнерадостный хаос, наполненный предвкушением невероятных приключений и встреч с друзьями, но на этот раз все было совсем по-другому.       С каждого второго столба на публику со зверским выражением пялилось очкастое лицо, сопровождаемое заголовком «Разыскиваемый №1» и текстом, в котором объявлялось, что некто Гарри Джеймс Поттер приглашается в Отдел Дознания Магглоборческого Корпуса для опроса по поводу гибели от маггловского оружия Лорда Малфоя и Лорда Руквуда, а также объявлялась награда в десять тысяч галлеонов за поимку означенного Гарри Джеймса.       А с остальных столбов дружной четверкой тыкали пальцем в публику Мученики Магии, увещевавшие магглорожденных по-хорошему пройти регистрацию и добровольно направиться на квалифицированное обследование. Что произойдет в случае недостатка добровольности (как, впрочем, и в случае ее избытка), Мученики не сообщали.       Понятно, что в результате атмосфера на перроне была далека от уютной или же радостной: сопровождаемые родителями юные волшебники и ведьмы как можно быстрее садились в вагоны, словно избегая взглядов как плакатов, так и патрулей в красно-черных и просто черных мантиях. Многих из патрульных юноша хорошо знал, но, разумеется, не подал вида. Он вошел в вагон и двинулся по коридору, заглядывая по очереди во все двери купе — по странному совпадению это напомнило ему его первую поездку. Только тогда он был не один, и искал не определенную ведьму, а определенного волшебника. И увы, с нахождения того самого волшебника и начались все его дальнейшие неприятности.       — Мисс Буллстроуд. Мисс Гринграсс. Мисс Лавгуд, — кивнул он двум слизеринкам и полоумной рэйвенкловке с ожерельем из пробок от сливочного пива на шее, сидящим в компании трех незнакомых ему парней из Дома Умников — одного высокого и светлого и двух темнокожих, пониже. Юношей он не помнил (да и кто вообще помнит ботаников? Пожалуй, даже они сами не обращают друг на друга внимания), но несколько удивился. Понятно, что магглорожденных братьев Криви в этом году в Хогвартсе быть не могло, и Астория Гринграсс, по аналогии с ее сестрой, вполне могла найти замену прямо в поезде… Но Миллисент, чей скандальный роман тянулся как бы не со Святочного Бала на четвертом курсе, казалась ему более постоянной и надежной. Что ж, еще одно подтверждение ветрености женщин. Или ее вынудил забыть о грязнокровном ухажере отец? Слухи о Лорде Буллстроуде ходили разные, но в мягкости характера и лёгкости руки его пока никто не упрекал.       Еще в одном купе того же вагона он обнаружил двоих своих бывших… слуг? Вассалов? Вряд ли друзей… Двое здоровенных лбов — один повыше (Грегори Гойл), другой пообхватистей (Винсент Крэбб) — играли в шахматы, судя по синяку на лбу Крэбба — на щелбаны. Здороваться с ними он не стал — по многим причинам.       В следующем вагоне его внимание привлекли две сестры-слизеринки парой курсов младше, вроде бы Кэрроу. Они совершенно одинаковым движением повернули к нему головы и посмотрели на него таким пристальным взглядом, что он испугался, не слетела ли с него маскировка. Репутация у этих девочек была довольно жуткая, а Декан Снейп в свое время предупредил все мужское население их Дома: с сестрами не связываться, иначе последствия могут быть фатальными. Шептались, что Флора и Гестия находятся на грани превращения в обскуров, но так ли это — никто, разумеется, проверять не собрался. Как и докапываться до причин.       Интересующую его персону он обнаружил в последнем вагоне. Невысокая фигуристая и довольно смазливая деваха, того же возраста, что и сестры Кэрроу, то есть на два курса младше, сидела в одиночестве в довольно свободной позе и читала маггловский подростковый журнал, замаскированный под номер «Ведьмополитена».       — Мисс Вейн? — слегка склонил он голову.       — МакЛагген? — фальшиво-радостно улыбнулась та. — Ты до сих пор интересуешься девушками?! После общения с Браун, в смысле, с Крам? Удивительно…       — Слухи часто бывают преувеличенными, мисс Вейн, — улыбнулся он. — Точнее, в данном случае — радикально приуменьшенными. Не разрешите ли Вы сесть вместе с Вами?       — Ты меня безумно интригуешь, МакЛагген. Чего тебе надо?       — Поговорить, поделиться сплетнями, обсудить перспективы сотрудничества…       Он не заметил, как палочка оказалась в ее руке… И как она столь же мгновенно спряталась обратно в кобуру. Ну да, она занималась с Поттером раз в шесть дольше, чем он.       — Просто предупреждение, — мило усмехнулась мисс Вейн. — Отчет от Лаванды был весьма подробен и в боевом, и в… ином смысле. Итак, Вам так и не удалось закончить седьмой курс в Дурмштранге, и Вы вернулись к родным шотландским скалам, мистер МакЛагген?       — Это как раз та часть истории, которую я хотел бы рассказать. И, смею надеяться, она Вас заинтересует.       — Ох, я обожаю интересные истории, — промурлыкала она и потянулась, закинув журнал за голову таким вдохновляющим образом, что будь здесь настоящий МакЛагген с его приобретенными в результате общения с миссис Крам проблемами — он точно взвыл бы от тоски и обиды.

***

      В неформальном купе старост седьмого курса на этот раз было значительно просторнее.       — Милли Буллстроуд попросила Падму подменить ее в качестве Старосты Девочек в поезде, — рассказывал Блез Забини, без видимого энтузиазма, но все же вписавшийся в пеструю компанию авантюристов и нарушителей спокойствия, — а Трейси, которую назначили префектом девочек седьмого курса вместо нее, свято соблюдает нейтралитет и не собирается участвовать ни в одной авантюре, которую вы намерены учинить в этом году. Директор Снейп требовал подобного и от меня, но я решил хотя бы быть в курсе того, что происходит.       — Разумная позиция, — кивнул префект Рэйвенкло Тони Гольдштейн, иногда жалевший, что погрузился в, так сказать, внеклассную активность несколько глубже, чем это было бы нумерологически-оптимально, но все никак не находящий в себе сил отдалиться от этой интереснейшей компании.       — Мы не ищем приключений, они сами нас находят, — меланхолично заметил Рон Уизли, ставший в этом году префектом вместо получившего повышение до Старосты Мальчиков Невилла Лонгботтома. Префект девочек Гриффиндора Фэй Данбар, заменившая прячущуюся от регистрации магглорожденных мисс Грейнджер, согласно кивнула.       — Так, и что дальше, Ханна? — спросила она.       — Они прошлись по всем документам мадам Малкин и обнаружили, что она закупает ткани и фурнитуру у магглов. А чтобы заработать маггловские бумажки для их приобретения, она в течение учебного года, когда спроса практически нет, шила мелкие партии обычной одежды в фолк-стиле и отправляла их на Карнаби-Стрит и в Милан, это в Италии. В результате ее в административном порядке признали магглолюбкой, в строгом соответствии с законодательством.       — И что?       — И, опять же согласно закону «О магглолюбцах», обратили мастерскую и магазин в доход Министерства, а управляющим назначили Синистера Таттингса, сынка того самого, который «Твиллфит и Таттингс».       — Так у него же обе руки левые!       — Вот мистер Таттингс и придумал, куда его сбагрить, чтобы не портил репутацию их ателье. «Поттеровский Дозор» — это нелегальная радиостанция, я потом покажу, как на нее настраиваться — говорит, что первым делом он положил себе жалование в качестве управляющего в шесть с половиной раз больше, чем тратила на себя мадам Малкин. Мальчик же привык к определенным стандартам… И теперь думает, где брать немаггловские ткани.       — В Египте и в Индии разве что, — пожал плечами Тони. — В Англии их давно уже не делают — ну, не считая акромантулового шелка, шерсти демимасок и прочих подобных вещей. Нас всего-то чуть больше пяти тысяч на всю Британию, из них трудоспособных — тысячи три, и полтысячи минимум работают в Министерстве, так что кому обычные ткать-то, когда на волшебные рук не хватает?       — Даже в Египте ткани волшебного изготовления втрое дороже, чем у магглов, — вздохнула Ханна. — кроме того, за них надо платить галлеонами, а не фунтами. Так что мало того, что школьные мантии в следующем году подорожают раз в пять, так и оборотных средств на закупку не будет.       — Ага. И пойдет он за субсидией в Министерство, а уж что там с министерскими финансами в следующем году случится — одни гоблины знают. А у вас что, Эрни?       — А к нам как пришли, так и ушли. Сырьё где берете? У Делакуров, ну и у Крамов теперь. Вот накладные, вот ордера, вот счета. Все уважаемые волшебные семьи. Раньше у Малфоев брали, а теперь ни-ни! Блюдем закон, аж подолы мантий заворачиваются. А готовый продукт кому сдаете? Ну, Блэкам. Вот счета, вот накладные. Ну идите, ищите Блэков, сассенахи тупые. Они к кораблям попытались прикопаться — типа маггловской постройки — но дед-то тоже не вчера родился. Трофеи, говорит. Согласно обычаям и установлениям. Еще с Восточной Войны, у русских отжали. А что британской постройки — так русские их тогда в Британии-то и закупали.       — Что-то мне кажется, что ваши калоши поновее чутка.       — Так постоянные ж усовершенствования и модернизации. Опять же за счет трофеев. Ну, гидрофоны там с немецкой подлодки, лебедки с японского угольщика, радар с аргентинского сторожевика… Машина опять же, укрепление и расширение корпуса… Но название, штурвал и судовой колокол — те же. Так что по документам — тот же самый корабль, извольте отвалить и свистнуть жопой.       — Думаешь, отстанут?       — Не. Не отстанут, понятно. По слухам, готовят закон об обязательном страховании всех волшебных кораблей исключительно у «Мальсибера, Эйвери энд Ко», а кто не застрахуется у них — тот, значит, магглолюбец и ату его — но мы тут вместе с мадам Блэк и с Гринготтсом, через мужа ее, вон Ронова брата, решаем как-то. Хотя, конечно, если так дальше продол…       Тяжелые раздумья Эрни МакМиллана прервал серебряный хорёк, влетевший в купе и зависший перед угловым местом, на которое никто почему-то не обращал внимания.       — Моя Леди, в поезде патрули Невыразимых и магглоборцев. Ищут избегающих регистрации магглорожденных.       С того самого места, перед которым завис хорек, поднялась фигура в сером плаще.       Префекты ахнули, но Невыразимое сделало успокаивающий жест рукой и открыло дверь.       За дверью уже стояла троица — такая же серая фигура и двое в красно-черных плащах — судя по фамильному сходству, отцы Гойла и Крэбба.       — Это не те магглорожденные, которых вы ищете, — неопознаваемым голосом прошелестела фигура из купе, описав круг открытой ладонью.       — Это не те магглорожденные… — пропищал мистер Крэбб.       — …Которых мы ищем… — прогудел мистер Гойл.       — Что… — попыталась удивиться фигура в коридоре.       — Продолжайте выполнять свое задание, Невыразимая Хмелкирк, — распорядилась Фигура-из-Купе.       — Эм-м… Да, сэр-или-мэм, — пролепетала спутница Крэбба и Гойла и бочком-бочком двинулась в сторону следующей двери.       — Палочки, — пояснило оставшееся в купе Невыразимое, когда дверь закрылось. — Многие забывают про палочки. А они достаточно индивидуальны для опознания.       Глаза всех присутствующих устремились к палочке Невыразимого, но она оказалась незнакомой. Только эрудит Тони Гольдштейн подумал, что эта палочка напоминает ему палочку Лили Поттер с памятника в Годриковой Лощине, однако такое предположение привело бы к слишком фантастическим выводам, так что он промолчал.       — И прошу прощения — как бы мне ни был интересен ваш разговор — мне придется вас покинуть — присмотреть за… моей коллегой. И не беспокойтесь — мы помогли вам два года назад, поможем и сейчас.       — Так и разрыв сердечной жилы можно заработать, — произнес Тони, когда Невыразимое покинуло купе.

***

      Фигура в сером следовала за патрулем, который проверял одно купе за другим. Безрезультатно — все места занимали исключительно школьники из известных волшебных семей — к примеру, Буллстроуд, Гринграсс и Лавгуд, развлекавшиеся игрой с тремя перелетающими от одной девочки к другой канарейками и время от времени подкармливающие птичек маленькими кусочками ярко-желтой помадки.       Примерно в середине состава троица встретилась с другой такой же группой.       — Итак, Невыразимая Фарли, каковы успехи?       — Никого, Невыразимая Хмелкирк. Все школьники — исключительно чистокровные либо полукровки.       — Очень плохо, Невыразимая. Не забывайте — нахождение магглорожденных — исключительно в наших интересах.       — Да, мадам. Однако осмелюсь доложить — невозможно отыскать то, чего нет.       — ЗНАЧИТ, СТАРАЙТЕСЬ ЛУЧШЕ! ИНАЧЕ Я ОТМЕЧУ В ДОКЛАДНОЙ ВАШЕ НЕБРЕЖЕНИЕ!       — Да, мадам. Мы будем стараться.       — ЭТОГО МАЛО! СТАРАНИЯ НЕДОСТАТОЧНО! ВЫ ДОЛЖНЫ ОБЕСПЕЧИТЬ РЕЗУЛЬТАТ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ ИСПОРТИТЬ СВОЙ ПОСЛУЖНОЙ СПИСОК, ПОНЯТНО?!       Серая фигура из купе префектов тихо развернулась и двинулась назад, в сторону паровоза. Дойдя до купе с канарейками, она постучалась и заглянула внутрь. Две слизеринки и трое разноцветных парней в рэйвенкловских галстуках замерли и с испугом уставились на ее серый капюшон. Только мисс Лавгуд оставалась безмятежной.       — Во-первых, вот так вот замирая, вы только выдаете себя, показывая, что тут что-то не в порядке. Так что, если вас застукали — продолжайте заниматься тем, чем занимались, ясно?       — Ясно, сэр-или-мэм.       — Еще Канареечные Помадки есть?       — Есть, сэр-или-мэм!       — Еще одна проверка через… примерно четыре минуты. Если в поезде есть кто-то еще — предупредите их. И пусть кто-нибудь контролирует коридор: есть шанс, что они будут шляться туда-сюда вплоть до Хогсмида.       — ТАК ТОЧНО, СЭР-ИЛИ-МЭМ!       Серая фигура двинулась в хвост экспресса, разминувшись с группой Фарли и почти сразу же опередив группу Хмелкирк: видимо, истерика бешеной мышки заняла больше времени, чем предполагалось. Во втором с конца вагоне она обнаружила дежурного — рэйвенкловку с третьего курса мисс Квирк: либо обитатели этого купе оказались сообразительнее, либо система предупреждения в поезде была хорошо налажена. Впрочем, ничего и никого подозрительного в купе, напротив которого любовалась пейзажем мисс Квирк, не оказалось — кроме, разумеется, ключа от того самого закутка, в котором они с Гарри выясняли отношения и проясняли его память после первого курса. Порекомендовав спрятать ключ (и снова напугав конспираторов), она двинулась дальше.       Нужное ей купе оказалось в последнем вагоне.       — Мой Вассал, — она слегка поклонилась парню, выглядящему, как МакЛагген, но не догадавшемуся замаскировать палочку.       — Моя Леди, — парень, выглядящий, как МакЛагген, но не догадавшийся замаскировать палочку, отвесил ей несколько более глубокий поклон.       Мисс Вейн, сидевшая в весьма заинтересованной позе, несколько повысила градус скромности и выглядела съедаемой любопытством.       — Мы с мисс Вейн обсуждаем… некие вопросы, касающиеся наших будущих отношений.       — Касаются ли эти отношения меня, как Вашего Сюзерена… мой Вассал?       — Формально нет, но было бы правилом хорошего тона уведомить Вас, моя Леди.       — Я готова Вас выслушать, если мисс Вейн не возражает.       — Ни капельки, — ответила оторва и соблазнительно потянулась.       — Видите ли, моя Леди… Я не хочу сказать ничего плохого про моего тестя — он деловой человек, и весьма мудр в отношении бизнеса… Но моя дорогая супруга, к сожалению, не понимает разницы между бизнесом и деньгами.       — Это… досадная ошибка.       — Она может стать еще более досадной для меня. Видите ли, я выполнил свой долг перед семьей Гринграсс…       — Поздравляю, Вассал.       — …И примерно к Пасхальным каникулам могу оказаться в довольно сложном положении. Дело в том, что по утвержденному Вами брачному договору мои финансовые обязательства перед семьей Гринграсс, будучи весьма щедрыми, все же определены довольно четко. Но после рождения ребенка моя дорогая супруга может решить, что будет лучше, если ее сын станет несколько богаче, чем это определено договором — ну и, разумеется, она, будучи опекуншей, получит доступ к несколько большему количеству золота. И самое печальное в текущей ситуации — что для такого исхода ей просто-напросто достаточно быть несколько неосторожной в словах на одном из светских приемов, что не будет признано соучастием в… устранении — и, как Вы понимаете, речь идет не только о моем устранении — ни в одном суде.       — Поможет ли должным образом составленное и заверенное завещание?       — Увы, при отсутствии иных детей даже надлежащим образом оформленное завещание может стать недостаточно хорошей защитой. Ревнители сохранения волшебной крови при должном финансировании наверняка поднимут бучу, а вот наличие других детей, пусть и внебрачных, лишит мою драгоценную супругу монополии в этом вопросе.       — Хм. Примите мое сочувствие. Кажется, это тот случай, который идеально описывается поговоркой «спать со змеей».       — Да, и это заставило меня обратить более пристальное внимание на львиц.       На этот раз мисс Вейн не только потянулась, но и мурлыкнула.       — Что ж, насколько я понимаю, Ваши личные отношения вне брака не являются моим делом, но…       — В культуре, в которой я себя идентифицирую, — промурчала Ромильда, — раннее рождение детей, в браке или нет, не только не порицается, но и приветствуется. Я полагаю, Волшебный мир в достаточной степени уважает культурные различия, чтобы не подвергнуть меня стигматизации, не так ли? А при рождении ребенка летом не пострадает и мое образование, тем более что мистер… Ваш вассал предложил мне снять и финансовые ограничения на его продолжение.       — Ну поскольку это дело меня действительно не касается — за исключением, разумеется, некоторых деталей вассальной клятвы, а вы оба кажетесь… Как Ваши дела, Невыразимая Хмелкирк?       — Мы… Мы никого не нашли, сэр-или-мэм, но…       — Трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет, не так ли?       — О, простите, Невыразимый Кроакер! Я так рада, что эти жуткие слухи о Вас не подтвердились! Вы всегда были так добры ко мне… О, простите еще раз, я не должна была! Я… Я узнала Вас по этой поговорке, но…       — Ничего страшного, Муфалда. Вы проверили все купе?       — Да, и по два раза — кроме последних в этом вагоне. Я не вполне уверена в тщательности Невыразимой Фарли, но…       — Но?       — Вы… Замолвите за меня словечко перед… НИМ?       — Разумеется, Муфалда. Что Вы собираетесь делать дальше?       — Нам… необходимо вернуться в Лаборатории, но… мы никого не нашли!       — В таком случае требуется исполнять приказ дословно, не так ли? Проверьте оставшиеся купе и следуйте инструкциям. Ведь это же не так сложно, правда?       — Да, сэр. Простите, сэр!       — Мне было бы очень интересно понаблюдать за Вашим общением с соседями по комнате… мистер… «МакЛагген», — заметила фигура в сером, когда громкий хлопок уведомил всех об отбытии поисковой группы, — но по понятным причинам это невозможно. Так что я могу лишь пожелать Вам — и Вам, мисс Вейн — удачи.       — Благодарю, Моя Леди! — отсалютовал ей фляжкой вассал.

***

      Столы в Большом Зале в этом году также выглядели менее заполненными. Разумеется, магглорожденных ранее было не так много — но и многие полукровки покинули Британию: кто со своими магглорожденными родителями (хотя таких тоже были единицы), а кто и из понимания, что, когда покончат с магглорожденными, грязнокровками назначат уже их.       — Итак, — Директор Снейп поднялся с черного стула с высокой спинкой, совершенно не напоминающего вычурный трон Дамблдора. — В этом году программа обучения наконец-то приведена в соответствие с реалиями. Во-первых — уроки Маггловедения теперь проводятся начиная с первого курса и становятся обязательными для всех. Позвольте представить вам профессора Маггловедения Алекто Кэрроу.       Блекло-рыжая женщина в черном поднялась и оглядела зал, на секунду остановившись на одной из двух ярко-рыжих голов за столом Гриффиндора, а потом переведя взгляд дальше. Внимательный наблюдатель мог бы заметить, как под ним съежились и две сидевших за столом Слизерина девочки.       — Благодарю, Директор, — ее голос был абсолютно монотонным. — На моих уроках вы все узнаете о мерзостях и коварстве маггловского мира. Мы слишком долго пренебрегали этой угрозой, и, если бы не Мученики Магии, заплатившие своими жизнями за наше легкомыслие, мы были бы поглощены и уничтожены дикарями, исполненными зависти к волшебникам. Я не потерплю никакого оправдания маггловских привычек или попыток отрицания ужасных преступлений магглов — они будут жестоко наказываться в соответствии с новыми указаниями Министерства.       — Благодарю, профессор. Мадам Кэрроу совершенно права: эпоха вседозволенности и потакания нарушениям дисциплины в Хогвартсе закончена. К следующим выходным будет обнародован список утверждённых Министерством наказаний — как маггловских, так и волшебных. Особо отмечу — никаких разрешений от родителей для применения наказаний больше не требуется. Полагаю, мистер Филч приготовит все необходимые приспособления и расходные материалы к этому времени.       Аргус Филч выглядел довольным, хотя и время от времени ежился под взглядами большинства преподавателей, да и на некоторых учеников он поглядывал с опаской — видимо, двухгодичной давности опыт с мадам Амбридж не прошел даром.       — В связи с реабилитацией Визенгамотом понятия «Темная Магия», урок Защиты от Темных Искусств переименуется в урок Защиты. Отмечу, что даже заклинание «Люмос» достаточной яркости, считающееся официально светлым, может нанести волшебнику или ведьме существенный вред, так что это переименование является давно назревшей мерой. Профессором Защиты назначен Лорд Амикус Кэрроу.       — Интересно, сработает ли проклятие после переименования ЗОТИ? — прошептала рыжая гриффиндорка брату, пытаясь справиться со страхом, кольнувшим ее, когда взгляд мистера Кэрроу тоже задержался на ней.       — Надо будет — сработает, — шепнул в ответ Рон Уизли, а жених рыженькой, Невилл Лонгботтом, сжал кулаки и кивнул.       — …И поэтому программа будет значительно расширена. Те заклинания, которые ранее считались Темными, будут возвращены в программу. Магглы не оставляют попыток атаковать волшебный мир вследствие своей природы, и мы обязаны научить вас противостоять этой угрозе.       — Благодарю, профессор. Также в этом году мы имеем нового профессора Трансфигурации — Вдовствующую Леди Лонгботтом, — Старая Августа чуть приподнялась, гриф на ее шляпе взмахнул крыльями. — Рекомендую со всей серьезностью относиться к ее требованиям. На этом все. Можете разойтись по спальням. Префектам пятого курса проводить новичков, объясняя им дорогу. Расписания будут розданы завтра.

***

      — …Ну по крайней мере Невилл и вы с Джинни прикрыты, — вздохнул Шимус, опускаясь на кровать. — Вряд ли эти Кэрроу и Филч со Снейпом будут слишком зверствовать, когда в школе будут Молли и Августа. Хей, МакЛагген! А правда, говорят, что у тебя теперь…       — Тш-ш, джентльмены. Прошу прощения, но… в принципе, через пять минут вы сможете лично увидеть, правда это или нет, — заявил похожий на МакЛаггена молодой человек, скидывая мантию с (приклеенным) гербом и снимая красный с золотом (маггловский) галстук.       — А почему именно через пять? — с подозрением прищурился Шимус.       — Потому что именно через это время кончится действие Оборотного Зелья, — пожал плечами юноша.       — Блин… Ну… Теперь и палочку доставать как-то глупо, — вздохнул Рон. — Проморгали так проморгали. И кто же ты на самом деле? Что не Гарри и не Дин — это точно.       — Хочешь испортить мне сюрприз, Уизел?       — ЧТО-О-О-О?!       — Тихо, Рон, — остановил рыжего Лонгботтом. — Ну… Гарри несколько раз говорил, что удивительно, как Малфоя не распределили в Гриффиндор, да и для того, чтобы вот так вот к нам заявиться, тоже яйца нужны, так что… Так что считаем, что он за тебя поручился. Можешь занять его койку.       — Но… Но…       — В прошлом году Малфой тренировался с нами. И… тренировал. Все помнят? Так что хватит устраивать сцены, Рон.       — И что же привело Вас к тупым хамоватым отморозкам, Лорд Утонченная Аристократичность? — поинтересовался Шимус.       — Так случилось, господа, что Хогвартс вообще и логово Львов в частности является для меня в данный момент самым безопасным местом.       — Неужели Вы храпите настолько громче Рона и Невилла, Ваша Светлость, что супружеская спальня Гринграссов стала для Вас недостаточно надежным убежищем?       — Вроде того. Так что мне пришлось купить у мистера МакЛаггена всю его шевелюру оптом.       — Мне нужно наварить больше тридракотюберола, — озабоченно почесал затылок Шимус. — Три порции, а не две, а то опять высыпаться не буду. Ладно, шучу. Располагайся. Кстати, парни, вы помните, что без Денниса у нас сейчас нет ловца? А квиддич без ловца…       — И без ловца играли, — неохотно буркнул Рон, потирая тыльные части ладоней. — И выигрывали.