Секрет Грейнджер-Поттера

      Доставка «Ежедневного Пророка» произошла не за завтраком, а во время ужина. Вероятно, бОльшую часть понедельника редакция под управлением Барнабаса Каффа боролась с внезапно поразившей типографский цех потенциально фатальной эпидемией честности.       И проиграла: стоило свежему воздуху коснуться страниц разворачиваемых газет, как оттиснутые на них строчки начинали расплываться и заново складываться в слова, предложения и абзацы самого возмутительного содержания.       Впрочем, среди этой возмутительности временами проскальзывали и довольно здравые идеи.       К примеру, мадам Амелию Боунс уж точно нельзя было назвать магглолюбкой — дюжина или около того лично убитых ею в прошлом году маггловских военных и чиновников высокого ранга могли бы об этом свидетельствовать — если бы, конечно, могли. С другой стороны, все эти убийства полностью соответствовали духу и букве Хартии о Вдовьей Мести, подписанной в свое время Генрихом III и Бешеной Айрис Лонгботтом, урожденной Браун. К тому же добровольное явление мадам Амелии на суд Ее Величества, по результатам которого волшебница стала гостьей в одном из королевских замков «до тех пор, пока это будет Ее Величеству угодно», свидетельствовало о полностью сохранившемся у бывшей главы Департамента Магического Правопорядка уважении к Законам и Установлениям. Так что возможно, из нее и правда получился бы неплохой Министр Магии.       Да и формулировки «Закона о Жутких Пытках Маггловских Детишек», принятие которого было сорвано внезапным вторжением, и в самом деле в некоторой степени выходили за рамки хорошего тона. Как, если быть совсем уж честным, и некоторые положения из отмененного «Закона о Краже Магии».       Политические новости полностью затмили и перспективу выездных занятий по маггловедению на круизном лайнере (возможно даже с мультиками!), и затерявшуюся на третьей странице заметку о внезапно вспыхнувшей на собрании курдских волшебников резне, после каковой некий молодой инглези (подозревать которого в инициации означенной резни в приступе внезапного гнева не было достаточных оснований) спешно покинул Турцию, так и не добравшись до Мосула и Ниневии.

***

      В течение дня вторника в ворота Хогвартса постучалось еще несколько Чародеев и Чародеек, включая и Старую Августу в сопровождении ведьмы и волшебника немного странного вида и поведения. Впрочем, те, кто этих странных ведьму и волшебника видел лично (и попутно поучаствовал в перестрелке с гнавшимися за троицей темными личностями), суть и детали странностей объяснить отказались. Как бы то ни было, с практической точки зрения возвращение профессора Лонгботтом означало, что занятия и, самое неприятное, домашние задания по трансфигурации возобновятся.       Немного оживило политические дискуссии также заявление Флоры Кэрроу, поддержанное ее сестрой Гестией, о передаче ею, как старшей из Кэрроу, но пока еще несовершеннолетней, голоса, места и кресла Старого Рода Кэрроу в Визенгамоте (до достижения Флорой совершеннолетия) даже не главе своего Дома профессору Грюму, который был пусть и не слишком типичным, но все же слизеринцем, а ведьме Гермионе Джин Грейнджер, гриффиндорке и Первой в Роду. В иное время это вызвало бы политическое землетрясение, но в текущей политической обстановке тянуло максимум на мелкую рябь, пикантности которой придавала разве что всем известная специфика отношений внутри семьи Кэрроу, особенно в сочетании со слухами о страстном романе мисс Грейнджер с тогда-еще-мисс-Браун на третьем курсе и с младшей мисс Делакур — на четвертом.       Гораздо важнее было то, что теперь собравшиеся в Хогвартсе Чародеи и Чародейки уже могли составить необходимый для выбора Чрезвычайного Министра Магии кворум.

***

      Впрочем, к концу ужина все забыли и о кворуме.       Едва Директриса Спраут поднялась с Главного Кресла, чтобы сделать какое-то мелкое объявление, ее прервали.       — Бэрри здесь, — раздался скрипучий голос. — Бэрри говорит от эльфов Хогвартса.       Пространство перед Главным Столом, как и коридор Замка ранее, заполнилось эльфами. Даже самые голодные ученики от удивления прекратили жевать.       — Эльфы смотрели мысли Добби-За-Стеной, эльфы думали. Хогвартсу нужен Свободный Эльф. Бэрри смелый, Бэрри не боится одежды. Бэрри просит у Директрисы Спраут, мэм, четыре носка. Бэрри просит один носок, как у храбрых дураков. Бэрри просит один носок, как у старательных простаков. Бэрри просит один носок, как у умных зануд. И Бэрри просит один носок, как у хитрых зазнаек.       Директриса Спраут выглядела ошарашенной.       — Но… но у меня нет…       Мисс Лавгуд подошла к Главному Столу, вручила Директрисе четыре носка искомых (красный с золотом, желтый с черным, синий с бронзой и зеленый с серебром) расцветок и спокойно вернулась на свое место.       Директриса протянула носки гордо (возможно даже, преувеличенно-гордо) стоящему Бэрри.       — Я, Помона Хизер Спраут, Временная Директриса Хогвартса, вручаю эльфу Бэрри одежду!       Бэрри почти вырвал носки из рук Директрисы. Некоторые эльфы зарыдали, часть опустилась на колени, некоторые упали на спину и в истерике катались по полу. Мисс Грейнджер по какой-то загадочной причине не выглядела торжествующей а, казалось, находилась в предобморочном состоянии.       Бэрри плюхнулся на задницу и надел носки сначала в цветах Хаффлпаффа и Рэйвенкло, а затем — Слизерина и Гриффиндора. Затем он встал.       — Бэрри теперь Свободный Эльф! — рыдания эльфов усилились. — Бэрри теперь не должен соблюдать Правила, Законы и Установления! Бэрри хочет работать на учеников Хогвартса по Собственной Воле Бэрри. Бэрри хочет работать на профессоров Хогвартса по Собственной Воле Бэрри. Бэрри согласен на один галлеон в год.       — Бэрри просил носки как у Добби, — что ни говори, а нервы у Директрисы были крепкие. — Бэрри получил носки как у Добби. Бэрри будет получать золото, как и Добби — по галлеону в неделю.       — Бэрри согласен.       — Бэрри будет иметь один выходной в месяц, как и Добби.       — Что должен делать Бэрри в выходной? Злая Дура Гренжи говорит про выходной страшные вещи, хуже, чем одежда!       — В выходной Бэрри может делать то, что хочет Бэрри, по собственной воле.       — Бэрри хочет служить Хогвартсу. В выходной Бэрри будет служить Хогвартсу по Собственной Воле Бесплатно! — эльфы издали групповой вздох облегчения. — Бэрри согласен на выходной.       — И Бэрри не должен оскорблять учеников Хогвартса. Бэрри не должен оскорблять профессоров Хогвартса. Бэрри не должен оскорблять гостей Хогвартса.       — Бэрри в детстве укусил джарви, но Бэрри справится. Бэрри найдет кого оскорблять. Бэрри согласен.       Эльф и Директриса пожали друг другу руки. Вопреки ожиданиям многих никакой вспышки или иных световых или звуковых эффектов не произошло. Бэрри просто заявил, что Бэрри устал бездельничать и исчез: отправился работать. Вслед за ним последовали и остальные домовики.       — А интересно у вас тут, — пробурчал со стороны гостевого стола Верховный Чародей.

***

      — Луна! Подожди, Луна! — девушка остановилась, ожидая не слишком солидным образом бегущую к ней профессора Злую Дуру Грейнджер. — Ты… Ты все же провидица?       — Нет, конечно же, нет! Ну да, я вижу вещи… но если ты про носки — то это просто логика и ум. А острый ум — это же величайшее сокровище человека!       — Но…       — Вот смотри. Эльфы открыли новый способ служить. Причем весьма самоотверженный способ. Могут они хотя бы не попробовать этот способ?       — М-м-м… нет.       — Логично, что сначала они попробуют этот пугающий их способ на одном эльфе. Мог ли это быть кто-либо, кроме Бэрри?       — Нет.       — Бэрри внимательно рассматривал носки Добби. Мог Бэрри потребовать что-либо, кроме носков в цветах Домов Хогвартса?       — Нет.       — Вот и я так же подумала. Поэтому я пошла к профессору Уизли, попросила ее связать четыре носка нужных расцветок и всегда носила их с собой, потому что Бэрри наверняка попросил бы сделать его Свободным Эльфом в торжественной обстановке, в присутствии и профессоров, и учеников.       — Бэрри видит, что мисс Луна понимает. Бэрри думает, что все будет не так уж плохо, — проскрипел из угла не замеченный ими ранее Свободный Эльф, и тут же исчез.       — Вот видишь, Гермиона? Это логика!       — Да… Логика. Конечно же, это логика. Прости, Луна, я… Я, наверное, не в лучшей форме…       — Это не так. Ты сейчас в намного лучшей форме, чем раньше. Мы все сейчас в намного лучшей форме, чем могли бы. А значит, все будет лучше, чем кажется.

***

      «Пророк» за завтраком в среду был уже совершенно обычным (разве что фамилия мистера Каффа в качестве редактора указана уже не была), а вот серебристый козел, ворвавшийся уже за обедом в Большой Зал прямо через стену — не вполне. Козел проскакал по воздуху к Декану Слизерина Грюму, по пути схватив лист капусты из тарелки Директрисы Спраут, пробормотал что-то старому параноику голосом содержателя подозрительной таверны «Кабанья Голова» старины Эба, и рассеялся вместе с сожранной капустой.       Профессор Грюм оглядел зал, особо задержав взгляд своего безумно вращающегося глаза на некоторых учениках и почему-то на старом сквибе Аргусе Филче, и кивнул.                    Практически сразу же все пришло в движение. Поттеровская банда (включая сидевшую за Главным Столом профессора Грейнджер) быстро дометала в себя содержимое тарелок и разбежалась. Остальным Директриса Спраут объявила, что практическое занятие по маггловедению на круизном лайнере начнется завтра утром, и приказала всем за оставшееся время подготовить сумки с личными вещами, одеждой по списку (включая купальные костюмы) и гигиеническими принадлежностями. После этого ринулись по спальням и остальные ученики — чтобы успеть собраться до следующего урока и обсудить новость. Даже фырканье Панси Паркинсон «Да что там может быть интересного у этих магглов» звучало не слишком убедительно.       Уже практически в дверных проемах факультетов волна учеников была разрезана выбегающими навстречу плотными группами подпевал Поттера; что характерно — одетыми и экипированными для чего угодно, но только не для уроков. Хуже всех пришлось гриффиндорцам: мало того, что группа прихлебателей «Разыскиваемого №1» там закономерно была наибольшей среди домов Хогвартса, мало им было медведеобразного Лонгботтома и мелкого, но прущего, как носорог, Криви-старшего — так еще и Дин Томас, который внезапно оказался еще и Шафиком, разрезАл толпу сразу двумя брезентовыми свертками: одним железным внутри, а другим — длиннющим снаружи.       Все четыре группы и примкнувшая к ним Грейнджер с ее немного двусмысленным статусом слились в одну у самой опушки Запретного Леса и в грозном пыхтении ломанулись всей толпой по тропинке, распугивая разбегающихся в ужасе мелких зверюшек и крупных, но забредших не в то время и не на тот раён акромантулов. Табунок кентавров, еле успевший отскочить на обочину, задрал кудлатые головы к тучам и долго сокрушался о молодых и безответственных звездах, путающих благочинно-выверенные пути светил.       Группа вылетела на просторную поляну и остановилась. На дальнем конце Хагрид и невесть как попавшая сюда Луна Лавгуд — босиком, но с портупеей и револьверной кобурой поверх мантии — докармливали изрядно подросшее за два прошедших года стадо фестралов. Страшноватые костяные крылатые лошади с белыми глазами с тошнотворным хлюпаньем рвали подтухшее мясо. Видеть их могли все, включая теперь уже и сестер Кэрроу.       — Значит, так, молодые леди и джентльмены, — сурово приветствовала их Директриса Спраут. — Я, конечно, могла бы закрыть небо, но пока не буду. Но эта доброта не бесплатна: в вашу головную группу войдут профессор Флитвик от Хогвартса…       — …И Чародейка Шайни Фэйлхайдер от Визенгамота, — Верховный Чародей Огден указал на мрачную женщину с въевшимися в кожу вокруг глаз синими недосыпными кругами. — Мало того, что это придаст вашим действиям некое подобие законности, но и, зная вашу манеру прибытия, я не исключаю эффектов, способных привлечь внимание даже магглов. Особенно, — он оглянулся и погрозил кулаком двум рыжеволосым молодым людям, — в случае участия господ Уизли. А Шайни все-таки долгое время возглавляла Группу Аннулирования Случайного Волшебства — разумеется, при прежнем, «преступном и антиволшебном», режиме, и при удаче сможет скрыть наиболее вопиющие… эффекты.       — Ну, а к известным всем достоинствам профессора Флитвика могу добавить его глубочайшую компетентность в вопросах каменной кладки, туннелей и подземелий вообще, — добавила Директриса. — Боюсь, из того, что я знаю, это может вам понадобиться.       — Да мы ж не против, — пробурчал Наследник Лонгботтом. — Будете держаться за Фредом и Джорджем, Чародейка, профессор. Просто мы-то уже сработались, а вы пока нет, — пояснил он.       — Мы понимаем, — пропищал маленький профессор. Чародейка неохотно кивнула.       — Тогда… по фестралам!       Луна первой запрыгнула на спину своего скакуна и уселась так же, как и на метлу в памятном матче, свесив босые ноги в одну сторону. Вслед за нею — кто быстро и ловко, а кто и с чьей-то помощью — заняли места на костистых спинах и остальные.       — Помните: фестралы очень умные и всегда знают дорогу. Просто скажите им, куда лететь и крепче держитесь за гриву, — пояснила всем Луна. — АЗКАБАН! — взвизгнула она, и ее фестрал пошел на взлет.       — Азкабан!       — Азкабан!       — АЗКАБАН!!!

***

      Хагрид стоял, глядя в низкое небо и со слезами на глазах махал вслед стремительно удаляющимся теням похожим на небольшую скатерть клетчатым платком.       — Вот что, — Директриса Спраут оглядела не вошедших в рейдовую группу бойцов Армии Тревора, преподавателей и Чародеев, — кем бы вы все тут себя ни воображали, за Хогвартс и его оборону отвечаю я. Да, Аластор, к тебе это тоже относится. Поэтому если кто-то не хочет как следует пообниматься с Дьявольскими Силками, мои указания выполнять бегом.       Дружное «Так точно, Директриса!» раздалось только со стороны входящих в АТ учеников, профессор Спраут одарила грозным учительским взглядом оставшихся.       — В мой кабинет, — приказала она.       Все двинулись за Директрисой, стараясь приспособиться к ее семенящим шагам.       Профессору Грейнджер с трудом удалось отстать так, чтобы оказаться рядом с Шимусом Финнеганом, недовольно бормочущим, что Флитвик-то Флитвиком, но тридракотюберол, например, проблемы каменных стен и частично тоннелей решает не хуже гоблинов.       Ее жесту «следуй за мной» ирландец удивился, но не слишком. Все-таки Директриса Спраут Директрисой Спраут, но Грейнджер это Грейнджер, профессор она или нет.

***

      Они тихонько откололись от группы и поднялись на второй этаж.       — Видишь выбоину в стене? — спросила девушка.       — Что-то знакомое, — почесал рыжий затылок штатный взрывник Гриффиндора, — но вспомнить не могу.       — Напротив этой дыры — вход в тот самый туалет, из которого вы с… остальными на втором курсе ходили на василиска. Дверь скрыл профессор Дамблдор, чтобы тут кто попало не шастал.       — Хех, ну вас-то обоих к «кому попало» не причислишь. Вот где вы, оказывается, прятались.       Гермиона не отреагировала на замечание.       — Пароль — невербальный, «Слава Живоглоту».       — Ого! — восхитился Шимус, когда в противоположной стене проявилась дверь. — А кстати, где он сейчас, котяра твой?       — Убит в бою.       — Э-э-э… Соболезнования, — своего фамильяра у ирландца не было, но что значила для волшебника потеря такового, он понимал прекрасно. — Иисус, Мария и грёбаный Иосиф! Так вы и их здесь прятали?!       — Это место показалось нам подходящим.       Шимус с опаской посмотрел на две больничные каталки, наполовину задвинутые в туалетные кабинки со снятыми дверями. Каталки, по-видимому, были трансфигурированы из этих самых дверей. Рядом стояли трехногие стойки с подвешенными к ним маггловскими системами и стеллажи с медицинскими книгами и оборудованием. Каталки были пусты, но, судя по всему, с относительно недавних пор. А вот подвешенные к стойкам флаконы были пустыми только наполовину.       — Я грезы Фреда и Джорджа, которые в капельницах остались, узнал, — пояснил Финнеган. — Дистиллировал для них кое-что. Вы им обоим, типа, что-то вроде влажных снов Амбридж нон-стоп проигрывали?       — Хуже. Намного хуже, — ответ мисс Грейнджер по-настоящему испугал ирландца, который и так-то не рисковал присматриваться к третьей кабинке и тому, во что была трансфигурирована ее дверь. — Темный Лорд до своего отбытия дважды вызывал для отчета Амикуса и три раза — Алекто. И, конечно, легилиментил. В результате остался доволен, так что в Месопотамию он отправился, не беспокоясь о Хогвартсе.       — Л-ладно. Но зачем ты меня сюда пригласила? Не за этим же?       — Нет. Не за этим. Помнишь этот умывальник? — она указала палочкой прямо на змейку на неработающем кране.       — Еще бы. Это же тот самый, через который мы к василиску спускались. У меня, кстати, еще пол-ярда сброшенной шкуры с того похода осталось. И чего, взорвать его надо, как мы тогда хотели? А Гарри открыть его не может?       — Нет. Не может. Запоминай: «Секретная Лаборатория Грейнджер-Поттера находится в заброшенном женском туалете на втором этаже Хогвартса, в трех кабинках правее умывальников».       Шимус присвистнул.       — Идем.       — Мать Мария, — пробормотал ирландец, войдя в одну из еще трех внезапно появившихся перед ним дверей. — Он… жив?       — Пока да, — ответила мисс Грейнджер, без нужды поправляя трубку, по которой в вену Гарри Джеймса Поттера, неподвижно лежащего на кровати с проплавленной спинкой, медленно капал физраствор с питательным коктейлем. — Он находится под действием Напитка Живой Смерти.       — Все эти месяцы? Он точно не умер?! Ведь чем дольше ты находишься под его действием…       — Я помню. И то, что если рядом кто-то ушел за Грань, то он может последовать вслед за ним — тоже помню, еще с первого урока на первом курсе помню. Но пока он жив. Луна это регулярно проверяет. По-моему, Гарри раскрыл ей секрет какого-то «Фиделиуса», хранителем которого он является, и она время от времени пытается рассказать его мне, но я слышу только какую-то чепуху про Стабби Бордмана и «Гоп-Гоблинов» или около того.       — И… чем я могу помочь Гарри… или тебе? Подежурить?       — Не только. Я… должна сегодня вечером на несколько часов покинуть замок. И пойду я именно через тот умывальник: мы как раз и сделали так, чтобы его мог открыть кто угодно, а не только Гарри или… другой змееуст. Потом покажу, как.       — Ага. А от меня тебе что нужно?       — Мне нужно, чтобы если сюда через этот умывальник войдет кто-то кроме меня… Точнее — если кто-то войдет до моего возвращения, его разнесло бы в мелкую пыль. Кто бы это ни был, как бы он не выглядел и что бы ни говорил. Лучше всего вообще не дать никому сказать ни слова. Скорее всего это будет Седрик Диггори.       — Тогда приоритетная цель — Диггори, в смысле, Том. Понял. Но я на всякий случай всех, кроме тебя, разнесу — имей в виду. И еще третью очередь поставлю — хотя вряд ли Том раскроет тайну такого шикарного хода, правда? Но я перестрахуюсь: Постоянная Бдительность и прочая подобная фигня. Когда ты планируешь вернуться?       — Если все пойдет, как мы задумывали — к отбою. Но… возможны варианты. Меня могут… задержать, и…       — Понятно. Ну, тогда я перестрахуюсь больше одного раза, на всякий случай. С Гарри… с Гарри все будет в порядке? Понимаешь, это как смотреть на квиддич без ловца. Или, точнее, играть в него. Бесит, знаешь?       — Забавно, что ты упомянул именно квиддич, — горько усмехнулась мисс Грейнджер. — Гарри еще с первого курса заметил, что ловец приносит команде несправедливо-много очков. И решил, что это отражение всего волшебного образа мыслей. Когда сходятся в бою двое великих волшебников, и только они решают судьбы мира. Ну, еще по паре игроков прикрывают их от бладжеров. А остальные либо заняты чем-то маловажным вроде квоффла, либо аплодируют с трибун.       — Типа как Дамблдор и Гриндевальд с их дуэлью? — уточнил Шимус.       — Так считают волшебники, — пожала плечами девушка. — Но на самом деле… На самом деле, к весне сорок пятого, к моменту той дуэли, войска Гитлера — и маггловские, и волшебные, он называл их Аненербе, уже были разбиты и максимум, что мог устроить Гриндевальд — какую-нибудь мелкую по масштабам войны гадость. И даже это вряд ли: за Гриндевальдом уже охотились Говорящие-с-Ветром, потому что Бавария была зоной ответственности американцев. Так что Дамблдор их просто опередил.       — А ведь Гарри это знал, — усмехнулся Шимус. — В маггловской истории он рубил четко, особенно в военной. И на третьем курсе, когда… мы с тем судом накосячили, — на самом деле Финнеган и Дин Томас тогда не проголосовали за обвинение мисс Грейнджер, а воздержались, но, видимо, как минимум Шимус все еще чувствовал себя виноватым, — он же так команду вместе с Вудом выдрючил, что и без него победить смогли. А, кстати, на пятом курсе — и вообще без ловца хаффов вынесли! — вспомнил он.       — Он просто знал, что может оказаться… небоеспособным, — вздохнула мисс Грейнджер. — И чем дальше, тем более вероятным это становилось.       — Более-менее, менее-более, — легкомысленно махнул рукой маньяк-пиротехник. — Да не переживай. Напихаем мы этому Тому квоффлов по самые гланды и без снитча… И бладжерами сверху полирнём. Или снизу.       — В топологически-эквивалентное отверстие? — попыталась пошутить гриффиндорка.       — В него, конечно. Ладно. Мне надо кой-чего из сундука захватить, а тебя, наверное, Спраут уже ищет. Идем?       Они вышли сначала из Лаборатории, а затем и из туалета; заколдованная дверь закрылась за ними и растворилась в стене.       — ОБЛИВИЭЙТ! — уверенно прошептал Финнеган, выстрелив в спину Грейнджер заклинанием почти в упор; та попыталась уклониться, одновременно обнажая палочку, но не успела. — КОНФУНДУС! Ты пришла сюда из леса одна, поухаживала за Гарри и порассуждала сама с собой о несправедливости правил квиддича, а потом, тоже одна, направилась к Спраут.       Оставив ошарашенную ведьму, ирландец скрылся за углом и торжествующе прошептал: «Tiocfaidh árlá! Постоянная Бдительность!»