Локальные Бои Местного Значения

      Свист пуль прямо над головами и сбитая с кого-то из прячущихся в задних рядах шляпа заставили магглоборцев снова упасть в грязь.       — А НУ ВСТАТЬ, ТРУСЫ! — орал Главный Магглоборец Долиш.       Сам он предусмотрительно не поднимался в полный рост, пригнувшись на одном колене, да и красно-черная мантия, снятая с какого-то бедолаги и накинутая поверх черной формы Рыцарей Магии, свидетельствовала как о его превосходной сообразительности, так и о редком здравомыслии.       — ВПЕРЕД! ЭТО ВАШ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС! ДРУГОГО НЕ БУДЕТ! ТЕМНЫЙ ЛОРД…       — Ай, да за-заткнись, — Маркус Флинт выпрямился и ухмыльнулся, как перед очередным квиддичным матчем. — На-наш единственный шанс — быть про-продырявленными, как шлюха в Лю-Лютном. Те-тебя не было тогда в Ви-Визенгамоте. Те-тебя не было на этих сраных ло-лодках у А-Азкабана. Если повезет — нас просто на-нашпигуют серебром, а если нет — сдерут шку…       — Измена карается смертью, магглоборец Флинт. АВАДА КЕДАВРА! — зеленый луч врезался в грудь Маркуса, и он упал, глядя в тучи с привычной наглой усмешкой.       Сразу несколько заклинаний покинуло палочки, но все они прошли выше точно так же заваливающегося на спину Долиша — сначала его голова разлетелась, как арбуз, и лишь потом до них донесся звук очередного выстрела.       — Они могут переколотить нас тут как щенят, — усмехнулся Перси Уизли, разглядывая палочку — еще на несколько заклинаний ее, пожалуй, хватит. — Но не хотят. А вот Лорд гонит нас на смерть. Значит, ему нужна именно наша смерть. Как вы думаете, кому достанется Волшебная Британия, когда нас не станет?       Все разом обернулись на отряд наемников, лихорадочно строящий стенки.       — Мы все уже мертвы, — продолжил третий из сыновей Уизли. — Шанс выжить — это что-то вроде шанса выиграть в лотерее «Пророка», — он снова усмехнулся, вспомнив поездку в Египет и один интересный связанный с ней документ, недоступный широкой публике. — Вопрос только в том, как именно мы умрем. И за что — за Магическую Британию или за Королевство Тёмного Лорда, населенное теми, кого он соблаговолит завезти или допустить на эти земли.       — Но Темный Лорд убил Поттера! — воскликнула колдунья с испачканным болотной тиной лицом. — Его никто не видел с самого лета, а то, что пытаются за него выдать — всего лишь иллюзия! И карты тоже показывают его мертвым! И даже хрустальный шар! Теперь никто не может бросить вызов Лорду!       — Я видел, как Поттер выиграл квиддичный матч, даже не садясь на метлу, — улыбка Перси стала холодной. — Я лично имел отношение к тому, что он покинул команду… но он все равно выиграл матч. Он выиграет войну даже будучи мёртвым. Уже выиграл. Слышите? Бой в замке прекратился, а значит, и попытка взять его изнутри тоже провалена — слишком быстро все кончилось.       — И что же делать?       — Атаковать, — заявил Кассиус Уоррингтон. — Эти твари… — кивком головы он указал на соседей-наемников. — Вы помните, что они творили в Хогсмиде… Они не должны покинуть эту землю живыми. Я иду. Кто еще?       — Но… дементоры! Сед… Темный Лорд обещал, что они покарают отступников!       — Дементоров я возьму на себя. Поведешь людей, Кас?       — Ты снова научился вызывать «Патронуса», Уэзерби? — Уорингтон поднял бровь в жалком подражании своему бывшему декану.       — Меня зовут Уизли. Персиваль Игнатиус Уизли из Древнейшего Рода Уизли. И… Нет. Полагаю, после того, что я видел, — он попытался в который раз отогнать от мысленного взора образ Пенни, Пенни-из-Азкабана, — «Патронус» попросту невозможен. Но… мне напомнили, там напомнили, одну книгу из Запретной Секции… И… Есть тут авроры? У кого-нибудь осталась «Трехминутка»?       Сразу несколько человек охнули.       — Годрик… Годрик смог и без «Трехминутки». Но я не Годрик, — он порылся в ворохе одежд Долиша и вытащил на свет маггловского вида кинжал. — Ну?       Один из входивших в отряд бывших авроров — с длинным хвостом давно не мытых волос, вроде бы даже бывший главный охранник бывшего министра Фаджа, протолкался вперед и протянул Перси флакончик с черной жидкостью, ритмично взблескивающей красным.       — Ты… точно знаешь, что это такое, парень?       — Не волнуйся, Уильямсон. Точно, — он взял флакончик в левую руку — правая была занята кинжалом.       — Ну тогда… До встречи «там», — аврор скинул красно-черную мантию, оставшись в грубых прочных штанах и майке с эмблемой «Уилнсбургских Ос», и обернулся к Уоррингтону: — Командуй, Кас.       — А Вы, сэр?       — Я уже докомандовался. Может, тебе повезет больше.       — Значит, так. Кто чувствует в себе силы вызвать Патронуса? — ответом было молчание. — Тогда атакуем как можно быстрее и вырезаем как можно больше наемников, пока эти твари не пройдут через Уизли и не подарят нам незабываемый Поцелуй. Колдовать начинаем с полусотни ярдов — и, сраный Мордред, не останавливаемся! Сходимся в упор! Никакой щекотки, никаких желейных ног — режущие, взрывные, даже Непростительные — ВПЕРЕД!       Расположившиеся в паре сотен ярдов наемники поначалу не отреагировали на молча двинувшуюся в их направлении нестройную толпу, а вот полтора десятка дементоров стронулись с места сразу.       Перси с болезненным облегчением дал волю воспоминаниям — все равно из-за близости дементоров он уже не мог их сдерживать. Он даже специально припомнил все подробности той самой картины, которую раньше безуспешно старался забыть, попутно наполняя себя презрением к самому себе и яростью. Ярость кипела, требуя выхода, и переплавляла презрение в решимость. Эта решимость направила и укрепила его руку, когда он вонзил узкий клинок себе в грудь, достав до сердца.       Пробка флакончика, до того составлявшая с ним одно целое, вылетела сама, от черной жидкости горло обожгло безвкусием пыли бескрайних безжизненных равнин Той Стороны, а мир перед глазами стал кроваво-красным. Он выдернул кинжал из груди — из раны отсчитывающими оставшееся ему время толчками выплескивалась яркая и уже не слишком нужная ему кровь.       Он уже бежал навстречу черным силуэтам, не желая тратить зазря ни одной оставшейся секунды. «Энгоргио» добило его поврежденную аурой дементора палочку, но успело превратить кинжал в некое подобие меча — с несколько великоватой рукояткой, но удлинившийся клинок искупал это неудобство.       Он неловко рубанул ближайшего дементора поперек хребта в районе пояса и почти не удивился, когда чудище покорно разделилось на две половины и осыпалось в грязь черной пылью. Вызываемое демонами отчаяние исправно пожирало все его светлые и добрые воспоминания, но ярость и решимость уже не нуждались в них, поддерживаемые азартом боя.       Его никто не учил драться мечом, и поэтому вряд ли его удары можно было рассматривать как образец эффективности — на второго дементора он потратил их не меньше полудюжины, и за это время еще одна тварь успела схватить его за плечи, а вторая вцепилась в руку, пытаясь вырвать обагренное кровью оружие.       Зловонная голова с инфернальной воронкой вместо рта склонилась к нему, но он свободной рукой ударил чудище в висок; обтянутый серым пергаментом череп мотнулся вбок, и он вцепился в покрытую шелушащейся тонкой кожей шею последним оружием, что у него осталось — смоченными в идущей горлом крови зубами.       Хорошо, что в дыхании он теперь тоже не нуждался — иначе ему пришлось бы отходить от жуткой вони непозволительно долгое время.       Сквозь волны ярости до него донесся крик, он сплюнул воняющий смертью шматок гниющей плоти, вырванный им из горла дементора, и обнаружил, что его руки свободны.       Крест-накрест рубанув хватающуюся за горло тварь окровавленным мечом, он развернулся и достал в поясницу еще одно, пятящееся от двух взбешенных сияющих лис, чудовище.       Следующий дементор, протараненный таким же сияющим носорогом, сам напоролся на клинок, и Перси с трудом высвободил его из едва прикрытой драным плащом костистой спины, а затем снес кинжалом-переростком запрокинутую голову твари.       Силы уходили, затапливающий мир красный свет становился все темнее, и он побежал, фиксируя взгляд на очередной пятящейся от него и от его ярости рваной фигуре и лишь краем глаза замечая и жалкие остатки мобилизованных сотрудников Министерства, сцепившиеся по колено в грязи с наемниками Тома, и бегущую от ворот в сторону свалки толпу жителей Хогсмида во главе с немного похожим на покойного Дамблдора стариком и почти столь же яростной, как он сам, рыжеволосой женщиной с моноклем в глазнице… И табун кентавров, стрелами добивающих угодивший теперь уже под тройной обстрел второй отряд наемников. Поле его зрения все больше и больше сужалось (когда-то он читал об этом эффекте), пока не превратилось в точку, расположенную на пронзившем живот темной фигуры острие. А потом всё — как, собственно говоря, и ожидалось — погасло.

***

      — Эй, Годрик!       — А? — отозвался кудлатый амбал, похожий на рыцаря с большой дороги (каковым он, собственно, и являлся до тех пор, пока знакомство с тремя такими же авантюристами не привело его на скользкую, ухабистую и извилистую тропку посева разумного, доброго и вечного в неокрепшие детские души, то бишь народного образования).       — Хрен на! Прикинь — тут твой потомок перекрыл твой рекорд!       — Что?! Вот эта вот тощая сопля?! Скольких ты там поцарапал, убогий?       — Э-э-э… Шестерых, сэр! Ну… Это если поцарапанных считать.       — Сколько-сколько?!       Рыцарь встал на колени, разгреб руками составленный из облаков пол, просунул голову в образовавшуюся дыру и замер: видимо, считал, пересчитывал и сбивался со счёта; у рыцарей такое было в порядке вещей.       — На-ка, парень, хлебни! — Персиваль Игнатиус Уизли, несколько ошарашенный — в конце концов, смерть случается не каждый день, по крайней мере, у людей вообще и волшебников в частности — прильнул к сунутой ему кем-то прямо под нос чаше, глотнул и закашлялся.       Кругом заржали; кулаки, рукоятки ножей и кружки застучали по бесконечному столу.       — А ты думал, парень. Амброзия, не ссанина собачья! Ты Артуров сын, что ли?       — Отвали, Рыжая Ласка! — выдернувший-таки голову из облачной дыры и вновь обернувшийся к ним рыцарь явно испытывал сложные чувства — чуть гордости, чуть облегчения и изрядная доля зависти. — И если я еще раз увижу тебя рядом с моими потомками…       — Сам отвали, старый хрыч. Он такой же мой, как и твой. И вообще: если бы твоих дочерей не воровали (замечу, с их полного согласия) и не трахали (опять же замечу, к их полному удовольствию) — хрен бы тебе, а не вся твоя толпа потомков!       — КАК? КАК, ИИСУС, МАРИЯ И ВСЕ АНГЕЛЫ НЕБЕСНЫЕ?! Я, мастер меча, великий, едрить мой щит, волшебник, успел зарубить всего троих, а эта пергаментная крыса размолола в пыль пятерых сраной зубочисткой, да и шестой скоро сдохнет, если срочно не подкормится! КАК?!       — Эм-м-м… С «Трехминуткой», сэр!       — Ну… С «Трехминуткой»-то каждый сможет… — пробурчал кудлатый. — А впрочем, молодец. Прогресс все равно не остановить, наши потомки должны быть лучше нас, ну и вся эта новомодная философическая муть… А теперь этих тварей осталось меньше дюжины, и рано или поздно их всё-таки добьют. Ладно, иди вон с отцом поболтай, а то он переживал всё… Да и с остальными тоже. Легко, сразу говорю, не будет — это тебе не дементоров ножичком гонять, по себе знаю. Но, думаю, справишься.       — А потом что?       — А потом — сам разберешься. Только учти — здешнее «потом» не такое, как ты привык, да и «сейчас» тоже. Но ты парень толковый, есть в тебе что-то от Салли, так что…

***

      — Аккуратнее, Филиус! Ради Мерлина, аккуратнее!       — Поучи гоблина монеты считать! ТЕРЕБРО! ТЕРЕБРО! Поппи, живой воздух, быстро!       Зашипел медный баллон, а профессор выламывал камень за камнем, освобождая проход в наскоро сооруженный глухой каменный шкаф в углу.       — Живы, — коротко бросила мадам Помфри. — Вовремя. Еще бы пару минут — и было бы поздно. Парвати, Падма — носилки!       Профессор Вектор и профессор Бабблинг аккуратно, даже нежно вытащили из проема тело девушки, даже в почти бессознательном состоянии крепко сжимавшей палочку, и погрузили ее на мягкую летучую платформу.       — В Больничное Крыло, маску, очиститель, первичный осмотр, — приказала она.       Обе индианки быстрым шагом двинулись по относительно чистой части коридора, сопровождая носилки с пациенткой — так было ярдов на сто и на одну лестницу дальше, но в текущей ситуации — на пару минут быстрее.       Из вскрытой полугоблином ниши послышался слабый стон.       — Мистер… Гринграсс, Вы целы?       — Голову рассекло. С Ромильдой… С мисс Вейн все в порядке? Дышать… трудно было…       — Еще бы… У вас уже почти кончился кисло… живой воздух. Но к счастью, мы успели, и мисс Вейн скоро придет в себя.       — Я знаю, что такое кислород, мадам — я… уделил определенное время маггловским наукам. И… Э-э-э… Благодарю Вас за добрую весть!       — Как всё это случилось, мистер Гринграсс?       — Мы были вон за тем углом, — юноша слабым движением махнул в ту сторону, куда скрылись индианки с носилками. — Профессор Грюм, я, мисс Вейн и Глэдрэгсы. Мордред, боюсь, головная боль немного мешает…       — Это пройдет. Давайте-ка я осмотрю…       Медиколдунья произнесла депиляционное заклинание и плеснула на обнажившуюся рану левее макушки прозрачной жидкостью из пузырька; блондин зашипел.       — Дальше.       — Мы услышали выстрел. Очень громкий, громче, чем из револьвера. Профессор Грюм добежал до угла первым и сразу начал колдовать. К сожалению, это было весьма экзотическое заклинание, и я не смог его опознать. Мы выставили перед ним щиты, как и отрабатывали, и оставались за прикрытием: перед боем профессор надел на палец какое-то кольцо и предупредил нас не приближаться к нему ближе, чем на двадцать футов. Мистер и миссис Глэдрэгс выбежали последними, но они слишком далеко высунулись и сразу же упали — «Этих» там было уже пять или шесть, и колдовали они, как мистер Томас из пулемета. Профессор Грюм рванулся вперед, и мы пошли за ним, чтобы прикрывать, укрываясь за постаментами от доспехов.       — Правильно, мистер Гринграсс. Что там творилось?       — Мистер Филч полусидел, полулежал у стены и целился в «этих». Я кинул щит перед ним, и в него, в щит, попало сразу два или три заклинания. Мистер Филч выстрелил, и один из «Этих» заорал и упал. Думаю, у мистера Филча в пистолетах были серебряные пули, а «Этот» был оборотнем, пусть сейчас и новолуние.       — Вполне возможно, мистер Гринграсс. Даже скорее всего.       — «Эти» продолжали появляться из какого-то прохода. Мы про него не знали, и на нашей карте его не было. А мистер Филч все время находился рядом с ним: вероятно, он про него знал. Роми… Мисс Вейн прикрывала щитами профессора Грюма, а я — мистера Филча, и мистер Филч успел выстрелить еще из двух пистолетов — сначала из одного, потом из другого. И тоже попал, оба раза: почти в упор. Потом профессор Грюм поставил щит, и пока он держался — он и так был весьма впечатляющим, а профессор еще и подпитывал его посохом — профессор отбросил нас в угол, и я ударился головой. Потом профессор Грюм построил вокруг нас стену. Поэтому больше мы ничего не видели. Но еще два выстрела я точно слышал. Очень глухо, но слышал. А потом был тот самый взрыв. Мы с мисс Вейн не пострадали, но… потом воздух начал кончаться.       — Это был «Хеллоу, Харон» с активацией от Кольца Мертвой Руки. У Аластора был пояс с пробирками, в которых была флегматизированная вытяжка из рога взрывопотама, а на пальце у него было кольцо, связанное Протеевыми чарами с флегматизатором. Когда Аластор погиб… Когда кольцо потеряло контакт с живым телом, оно разрушилось… Ну, и Вы видите результат. Я-то думала, этот секрет давно утерян. Флора, Гестия — носилки, и сопроводите мистера Гринграсса до Больничного Крыла. Флора! Гестия!       — ТАК… МНОГО… УРОДЛИВОЙ… СМЕРТИ… — хором пробормотали сестренки, завороженно глядящие на перегородившие весь коридор тела.       — И будет еще больше, если мы будем действовать медленно. Успеете еще в жизни насмотреться. НУ?! БЕГОМ!!!       — ДА, МАДАМ! — сестры Кэрроу вышли из ступора и шустро потащили носилки с насильно уложенным и зафиксированным на них блондином.       Мадам Помфри вздохнула и двинулась по заваленному телами коридору. От Аластора Грюма осталась только верхняя половина — и та, вероятно, исключительно благодаря драконьему жилету. Его искусственный глаз был разбит, обнажая его полусплавившуюся начинку из серебряных и бронзовых шестереночек, трубочек и колбочек.       От двух или трех — трудно было различить — противников, видимо, вошедших в плотный контакт со стариком, остались только ошметки на стенах и потолке. Впрочем, и при жизни в выборе заклинаний Грюм себя абсолютно не ограничивал — некоторые из лежащих далее тел выглядели настолько затейливо, что и сама матёрая колдомедичка не смогла бы придумать чего-нибудь позаковыристее и поэффективнее. Волшебная нога старого аврора была отброшена взрывом футов на десять, ее верхняя часть превратилась в щепки, а когти вонзились в грудь еще одного оборотня.       Аргуса, лежащего с другой стороны от ниши с отсутствием любого видимого прохода в ней, но зато с трогательным ковриком на полу (видимо, самоочищающимся, поскольку окружающее кровавое месиво его абсолютно не коснулось), взрыв не затронул. Его морщинистое узкое лицо было столь же мрачным и недовольным, как при жизни. Руки сжимали два старинных пистолета, еще четыре валялись рядом. Видимых повреждений не было — возможно, старик был добит Смертельным Проклятием, но вот что вывело его ноги из строя в начале боя… Если у нее будет время, она это выяснит.       Тихий мяв из-под груды тел привлек ее внимание. Она чуть приподняла палочкой пару отброшенных друг на друга оборотней, у верхнего из которых в груди все еще слегка дымилась здоровенная дыра.       — МЕ-ОУ-У? — выкарабкавшаяся из-под нижнего тела Миссис Норрис обращалась не к ней. Ее глаза смотрели прямо на тело хозяина. — МЕ-ОУ-У-У-У?       Пошатываясь, старая кошка вскарабкалась на грудь Аргуса и ткнулась носом в его длинный крючковатый нос.       — МЕ-ОУ?       — Он… Он умер, дорогая, — привычная и к смертям, и к увечьям медиколдунья с трудом протолкнула через себя эти слова.       Миссис Норрис повернула голову и внимательно посмотрела на нее. Затем она ткнулась носом в нос Филча еще раз, сместилась чуть вбок и вытянулась между его бессильно лежащей рукой и телом, спрятав морду подмышкой. Старая кошка глубоко вздохнула пару раз и затихла.

***

      — Ты помнишь Альбусову Программу Интеграции, Поппи?       — А? — медиколдунья только сейчас сообразила, что она не одна в коридоре.       Профессор Флитвик постукивал палочкой по углубленной стене ниши и был в бешенстве. Профессор Бабблинг и профессор Вектор — тоже.       — Конечно, помню. У меня даже помощница была с Лунной Проблемой — Кьяра Лобоска. Сейчас она целитель в Мунго. Надеюсь, с ней ничего не случилось.       — А Фаолана Ульфура помнишь?       — Конечно. Твой бывший подопечный, поступил в семьдесят восьмом, сразу после выпуска Ремуса; ушел в восемьдесят четвертом, как только ему исполнилось семнадцать.       — Это его стая. В основном, молодняк. И… мы поняли, как они попали в замок. Эта стена пропускает только оборотней, но только и исключительно в человеческой форме. Причем там дальше — сплошной камень, так что, возможно, это что-то вроде портала.       — Убежище? Лунное убежище?       — Похоже на то. С одной стороны, в полнолуние волк не вырвется наружу, а с другой — обычный человек не попадет внутрь… И, похоже, мальчик нашел, как проникнуть в Убежище из-за пределов Хогвартса. А уже из него через эту нишу, ну или портал, несложно попасть в этот коридор, хотя и не всем. Значит, Ульфур поделился своим знанием с Томми — возможно, мечтал о лаврах Фенрира. Он всегда был… немного более умным, чем мудрым — впрочем, с моими воронятами это иногда случается. К сожалению.       — Говнюк. И я не про этого придурка. Еще четыре человека, Филиус! Еще четыре хороших человека и одна кошка погибли из-за того, что старый дохлый козёл держал всё в секрете! И если бы Аластор не замуровал этих двоих детишек, или если бы мы не успели…       Она несколько раз вздохнула, пытаясь успокоиться.       — Бьюсь об заклад, когда Альбус просил Аргуса присматривать за этим проходом и никому про него не рассказывать, «чтобы не смущать бедных ребятишек», его глаза мерцали, как мигалки на маггловских каретах скорой помощи! Знаешь, Филиус, когда я умру, я встану в очередь, чтобы вырвать хоть один волосок из головы, бороды, да хоть из мошонки Альбуса! И единственное, чего я боюсь — это то, что, когда очередь дойдет до меня, он уже будет лыс, как коленка!

***

      Аргус Филч, который, как он теперь снова знал, был вовсе и не Аргусом, да и слогов в фамилии раньше у него было сильно более одного — хоть так считай, хоть эдак — стоял на холме, с вершины которого вниз, в бесконечную долину, спускалась тропинка. Где-то в паре миль от холма только что прошел теплый дождь, оставив после себя радугу.       — МЕ-ОУ-У? — лапка с коготками легко подергала его за штанину.       Миссис Норрис, имя которой тоже теперь не вполне подходило ей за крайней младостию лет, вопросительно смотрела на него снизу вверх.       Аргус улыбнулся, как не улыбался уже много-много лет. Котейка фыркнула и, цепляясь коготками, стремительно вскарабкалась ему на плечо.       — Идем?       — УАМ-М-УЯУ? — котейка сделала хватательно-царапательное движение лапкой. — УАУ-ОУ-Р-Р?       — А зачем? Там и без нас знаешь, сколько желающих? Не люблю толпу. Идем?       — МР.       И они пошли.

***

      С дальнего конца коридора — не того, где лежали останки Грюма и подорванных им оборотней, а противоположного — послышался шум приближающейся толпы.       — Поппи, — кивнула медиколдунье Амелия Боунс, изрядно потрепанная, но энергичная и жесткая, как и тогда, когда она занимала пост главы Департамента Магического Правопорядка. — Мне жаль, но… Там к тебе несут много раненых. Мобилизованные сотрудники Министерства взбунтовались и атаковали наемников Тёмного Лорда. Мы едва успели спасти часть из них — я, разумеется, о министерских бедолагах.       — Иду, — она спешно, почти бегом, двинулась по коридору. Наемники — это было неприятно. Куча нестандартных и часто даже неклассифицируемых заклинаний (впрочем, как и в случае со школьниками, которые превращали простейшие базовые чары не пойми во что), боевые зелья, пришедшие невесть из каких мест и времён артефакты… Работы будет много.       — Поппи! — вновь окликнула ее мадам Боунс.       Обернувшись, медиколдунья краем глаза увидела, как старый Эйб, содержатель «Кабаньей Головы» и, как она точно знала, брат бывшего директора, опустился на одно колено рядом с Филчем и что-то шепчет, положив руку ему на лоб.       — Поппи, ты… не знаешь, что с мистером Поттером и где он? Мне просто необходимо с ним встретиться.       — Этого никто не знает, Эми. Никто.