"Лес знания окутан морем опасности„

      Им даже не удается понять, что произошло, так как буквально в следующее мгновение в нос бьёт запах леса, а тело больно соприкасается с твердой землёй. Нерси случайно порвала подол платья, а Герман почувствовал тупую боль от рукояти кинжала у себя на боку. Казалось, что если бы они шли своими ногами было бы дольше, но хоть менее болезнее. С тихими стонами от неудачного падения они постепенно подводятся на ноги и оглядываются. Лукас понимает, где они находятся сразу. Густая лесная чаща: через листву высоких и пышных деревьев практически не падают солнечные лучи, много мха на корнях и кустарниках. Где-то вдали слышится пение птиц и звук шелеста ветвей от перепрыгивания белок.       Лес на краю королевства всегда был небезопасным и неблагоприятным местом. Тут часто водились разбойники, бродили люди с приблеженных королевств — проще говоря, отбросы — охотясь на животных. Грабили, насиловали и убивали, а тела скидывали в болото или на съедение диким кабанам. Лукас знал это как никто другой, потому что сам часто оказывался здесь с теми же намерениями. Обокрасть карету лордов для него было не редкостью. Но даже он не спешил часто сюда заходить, потому как в одиночку здесь было опасно вдвое больше.       — Где мы? — отряхивая подол платья, спрашивает Нерси.       — Похоже на лес? — Герман слегка прищуривает глаза от укрывающего макушки деревьев солнца.       — Это не просто лес, — Лукас оглядывает местность вокруг себя. Даже мох расположен везде и непонятно, где север, а где юг. — Это граница между Либриумом и Вольфендорном.       — Но это же буквально самая опасная часть королевства? Здесь не работают законы ни одного из этих государств, это нейтральная земля, — Вен выдергивает упавший зелёный листок из темных своих волос.       — Будем держаться близко друг к другу. Относитесь внимательнее ко всему, что видите и ничего не трогайте, не ешьте и не пейте, — Лукас вытаскивает меч из ножен, рубит мешающие пройти кусты и прокладывает дорогу.       Остальные без пререканий идут за ним. Многие обдумывают сказанные всего полчаса назад слова в тронном зале. Сама мысль, что они предназначенные каким-то пророчество выводит на глупую улыбку. Они ведь просто люди, живущие своей жизнью. Таких — полное королевство. Утром завтрак, работа, ремесло, вновь сон — и так день за днём. Почему им пришлось оставить свои семьи и дома? Потому что так, якобы, где-то сказано и написано? Никто из них до этого практически и оружия-то не держал. Опыт и навыки сами по себе не возьмутся. Следовало отправить более подготовленный отряд, настоящих рыцарей в конце концов, а не просто следовать списку имён, который кому-то там приснился. Даже если этот кто-то превращает людей в лягушек по щелчку пальца. Вся эта идея заранее обречена на провал.       Они даже банально не знают друг друга. Все, что они успели понять, это имена на посвящении в рыцари. Среди них могут быть убийцы или безумцы. Как им вместе добывать камень, если они банально не доверяют друг другу? Просто бред. А что будет дальше? Король будет рубить головы из-за голосов в своей голове? Просто немыслимо.       Однако, как бы не хотелось каждому из них развернутся и пойти своей дорогой, но предупреждение они получили достаточно ясное. Никто из них не сомневается, что стоит им переступить границу столицы, как королевская стража моментально поведет их на эшафот. Или уже хуже: оказаться ужином на блюдце цербера, а то и быть превращенным в королевский ночной горшок. И каждый из них воочию видел количество драгоценных камней на золотом дереве. Лукасу больше не придется постоянно грабить кого-то и выживать. Он купит себе домик в лесу или вообще уедет куда-нибудь далеко. Джексон сможет построить дворец своей мечты, открыть роскошную таверну для господ и каждый из них будет восхищаться его вкусом в архитектуре. Герман сможет себе позволить обрести лучшие краски в королевстве, рисовать лордов и даже королей. Нерси наконец-то найдет силы покинуть дом и будет путешествовать, а Вен станет полноценным рыцарем. Поэтому мысли о побеге уходят на задний план.       Спустя несколько минут они выходят на небольшую тропинку с развилкой по правую и левую стороны.       — А куда нам идти вообще? — Джексон вглядывается то в один бок, то в другой. — Никто из нас ранее не покидал пределы королевства?       — Все это похоже больше на то, что нас отправили на корм дракону, — Герман недовольно скрещивает руки. Пока все пятеро начинают обсуждать несправедливость этого мира и попутно решать, куда же им всё-таки идти, на ветку приземляется ворон. От негромкого треска голоса замолкают. Необычный, голубой глаз птицы вглядывается в стоящих рядом людей. Спустя секунду ворон упархивает через дорожку по правую сторону развилки.       — Я думаю, нам сюда, — Лукас продолжает идти впереди всех, чтобы в крайнем случае, иметь возможность защитить своих спутников.       Об этом лесу ходят много разных легенд и слухов. Что будто бы каждая травинка и листок здесь заколдованы, водятся много разных волшебных существ и даже чудовищ. А дорожки в этом месте коварны, они переплетаются между собой и водят людей кругами, заводят в чащи и болота, откуда больше не выбраться. Если заснуть здесь, то земля разверзнется под тобой и утащит на несколько метров в низ, заживо хороня в своей обители. Если попробовать что-то из фруктов или растений, то яд мгновенно растечется по венам и уже для самих их ты будешь служить едой.       — Вы какие-то невесёлые, — хохочет Нерси и выбегает вперёд. Она младше всех, поэтому жажда приключений для нее свойственна и желанна. — Он в глухую ночь оседлал коня, он покинул замок тайком, — начинает напевать девушка, идя задом вперёд и держа руки за спиной. — Он помчался по улицам городским, ненасытной страстью влеком*, — по ее взгляду было видно, что отступать она не намерена. — Там жила она — его тайный клад, Наслажденье его и позор, — продолжает Герман, смотря себе под ноги. Помимо живописи ему нравилась поэзия. Даже в старых песнях, которые пьяные мужики напевают в тавернах, держа за грудь одну из официанток, было что-то особенное.       — И он отдал бы замок и цепь свою, за улыбку и нежный взор, — Джексон улыбается краем губ. Мама часто пела эту песню, посвященную бесконечной любви благородного рыцаря к одной девушке, работающей в борделе. Несмотря на ее положение, ценнее всех сокровищ для него был ее милый взгляд. Конечно, последнее его мама умалчивала.       — Золотые руки всегда холодны, а женские — теплы, — отвечает Вен, смотря в лесную рябь.       — Золотые руки всегда холодны, а женские — теплы, — проговаривает Лукас.       — А мы точно правильно идём? — сомнительно произносит Нерси, оглядываясь на ветку с огромной паутиной.       — Ворон показал дорогу сюда, — Джексон старается запомнить тропу, хотя деревья и кусты настолько похожи, что это даже расстраивает.       — Подождите, там кто-то есть, — Герман указывает пальцем на шевеление между ветвей клёна, разглядывая слабые проблески цветов чужой одежды. Лукас и Вен моментально хватаются за рукоять мечей, чувствуя напряжение каждой частью своего тела.       — Извините! — к ним обращается молодой человек с приветливой улыбкой. Проходит через растения вместе с ещё одним мужчиной. — Меня зовут Даити, а это Влад, — он указывает на хмурого паренька рядом с собой. — Мы наверное напугали вас? Простите, мы с детства привыкли здесь гулять и уже забыли, что тут в принципе, могут быть люди, — тот смущённо потирает затылок ладонью.       Вен и Лукас переглядываются и плавно убирают оружие. Незнакомцы выглядят достаточно просто. Обычные штаны и рубаха, нет даже намека на оружие или что-то подобное, что могло бы вызвать подозрения. Не так уж и далеко находится небольшая деревенька, входящая в земли Либриума, поэтому скорее всего они оттуда.       — Мы не часто тут бываем, поэтому не знаем дороги, — аккуратно начинает разговор Джексон. — Нам нужно в Вольфендорн.       — На земли оборотней? — глаза мужчины расширяются. — Они же съедят вас за секунду, как ваша нога ступит на их территорию.       — Да, но мы берём ответственность за свое решение. Вы знаете куда нужно идти?       — Конечно, — фыркает Влад. — Мы должны знать, куда нам точно не следует идти, чтобы случайно там не оказаться.       — Поверните налево, идите прямо и вы окажетесь там, где нужно, — Даити поднимает голову к небу, замечая начало заката. — А нам пора возвращаться домой. Удачи вам и берегите себя!       — Спасибо большое, — Нерси лучезарно улыбается и скачет вперёд.       Поворот налево они встречают практически сразу и правда, дорога там более расчищенная, светлая и просторная. Обычно, Лукас не привык доверять незнакомцам по дороге, но впереди он не видит никакой опасности. Возможно, это просто играет его привычка всегда и все проверять, верить только себе и ни у кого не просить помощи. Он привык так жить с самого своего рождения. Ему не удалось ощутить материнской любви, почувствовать настоящее детство или хотя бы, банально, ощущать защищённость. Он не знает, кто его отец, потому что мать еще в достаточно молодом возрасте просто нагуляла ребенка по собственной глупости. Но несмотря на это, она старалась работать, чтобы иметь возможность принести в дом кусок хлеба. Ему, совсем маленькому ребенку, казалось, что мама его действительно любит. Они часто играли, проводили время вместе и ходили в лес за ягодами или грибами, стоило настать осени. Когда Лукасу исполнилось пять лет и они вновь пошли за грибами в заснеженный день, ему показалось это немного странным, но мама же точно знает, как лучше. Он старательно разгребал снег маленькими ручками, искал свой так называемый клад, а когда обернулся, женщины, которую он называл матерью, простыл и след. Больше Лукас ее никогда не видел.       На детский плач из-за деревьев вышла небольшая свора разбойников. Мужчины, до этого творившие жёсткость и преступления, не нашли в себе силы заглушить совесть, поэтому забрали ребенка к себе. С тех пор он воспитывался под шатрами, ел кроликов, пойманных в лесу, грелся у костра, учился держать в руке меч и умело орудовал им. Руки его стали ловки настолько, что он мог незаметно снять бусы с буквально стоящей впереди него женщины. Лукас научился очень многому, но так и не научился доверять людям.       Но постепенно просторная и светлая дорога становится мрачнее и они оказываются на небольшой поляне. Деревья во мху и обвиты плющом, тяжело дышать из-за влажного воздуха и духоты. Слишком жарко и даже земля под ногами, словно вязкая и рыхлая.       — Что это там?       Джексон подходит чуть ближе и опускается на корточки. Прямо впереди него, словно в шахматном порядке растут грибы. Ножки их скрываются под высокой травой, откуда доносится приятный запах черного чая и малины. Шапочки их причудливо розового цвета. Но что самое интересное, абсолютно у каждого гриба выше ножки есть рот, застывший в приветливой улыбке.       — Вау, никогда такого не видел, — удивляется Джексон.       — Умоляю, только не ешь их, — все, что просит Герман.       — Не буду я их есть, — отмахивается Джексон, продолжая с интересом рассматривать растения.       — Да-да, не ешь нас! — грибы хором начинают отвечать своими тонкими и тихими голосами. Они тянутся из стороны в сторону и то наклоняют свои шапочки, то поднимают выше. — Лучше послушай нас!       — Ты знал, что графиня Ревуа изменяет своему мужу с его братом?! — впечатлительным голосом говорит один из грибочков.       — Да-да, но говорят, что служанка застукала ее в постели у его отца! — вторит ещё один гриб.       — Не может быть, — ахает Джексон, даже не замечая, как его конечности начинают неметь.       — А это не та графиня, которая раньше работала в ателье? — Нерси садится рядом с Джексоном.       — Говорят, что она соблазнила отца молодого графа, который был уже в браке, но чтобы их не застукали он женил своего сына на ней! — грибные шапочки ни секунды не умолкают. — А сейчас она ублажает всех троих мужчин то по отдельности, то разом...       — Не нашли ничего лучше, чем бредни слушать, — закатывает глаза Герман, но подходит ближе.       — Да тихо ты, — Джексон подпирает рукой подбородок и зевает.       — А вы слышали про лорда Шефорда? Многие шлюхи из его борделя говорили, что он не может вожделеть ни одну женщину до тех пор, пока не выпустит ей кровь, — голос становится все мягче, спокойнее, будто колыбельная. — И не только женщину...       — Ого, — Нерси вздрагивает и опирается виском о плечо Джексона, у которого уже почти закрылись глаза.       — А ещё одна из его любимиц говорила, что ему нравится, когда его имеют в девчачьей юбке!       — Какой кошмар... — у Германа сплетаются глаза настолько сильно, что сопротивляться буквально нет сил и спустя секунду он проваливается в глубокий сон.       Грибы тем временем продолжают рассказывать о всех последних слухах со всех королевств мелодичным голосом, погружая всех слышащих в глубокий сон. Трава словно подбирается ближе, а земля под ними рассыпается, опуская людей в свои недры. Запах черного чая и малины сменяется смрадом гнили.       — Что происходит? — Вен, оглядывается и спешит помочь, как дорогу ей перекрывает непонятно откуда взявшийся высокий мужчина.       — Какая красивая дама, — молодой человек улыбается краем губ и мягко обхватывает ее талию. — На моей шее нет поцелуев, но тебе бы я разрешил их оставить.       — Какого черта, — девушка пытается отбежать, но ее слишком крепко прижимают к широкой груди.       — Не черта, а Крис.       Следом группа разбойников выползает из-за деревьев, словно муравьи. Лукас мгновенно вынимает меч и кидается в сторону мужчины, но тот проворно уклоняется от удара, не выпуская из рук девушку, будто уводит в танец.       — Данте и Нейт, избавьтесь от него, — он громким голосом отдает приказы. — А Сэм и Химера, обчистете карманы этим идиотам до тех пор, пока они не пропали в болоте.       Земля по бедра практически поглотила спящих на траве людей, к которым тут же подбегают разбойники, не смея ослушаться приказа своего главаря. Лукас всеми силами старается отбиться от двух нападающих и у него это даже получается. Одним взмахом он отбивает кинжал с рук Нейта, который по-детски теряется . Оружие пропадает в гребной яме, а затем бьёт остриём меча по колену, из-за чего юноша падает на землю с криком. Нет времени даже на дыхание, руки и ноги не слушаются так хорошо, как прежде, но он все равно справляется. Следом несётся Данте, чей удар он отбивает и уворачивается от следующего. Лукас плавно уклоняется от меча и оказавшись сзади, пинает нападающего в спину. От сильного удара Данте бьётся лбом о дерево и скатывается на землю. Не теряя времени, Лукас бежит отбивать своих напарников у оставшихся разбойников. Не церемонится, его удары четкие и быстрые, грубые. Одному из них он перерезает глотку. Кровь багровыми каплями попадает на одежду и на лицо. А мужчина окровавленным лицом вниз падает прямо в болото. Женщину он просто бьёт рукоятью по затылку. Всё-таки, джентльмен.       — Красавица, хочешь познакомиться поближе? — Крис грубо хватает девушку за щеки и втягивает в поцелуй.       Сердце так часто колотится, будто в нее прямым ударом молния попадает. От накрывшего страха она широко распахивает глаза, пока чужие губы мягко и осторожно блуждают по ее собственным. Но в этой едва уловимой секунде она успевает найти в чужих прикосновениях странную нежность и чувственность. Будто действительно боятся сделать больно. Даже хватка на талии слабеет и обнимает мягче, чем минуту назад. Поэтому Вен этим умело пользуется.       Девушка с размаху бьёт мужчину коленом в пах и тот со сдавленным хрипом падает на колени. Она, часто дыша, вытаскивает меч и прислоняет к коже на шее, уже видя, как по лезвию сочится кровь.       — Что произошло? — первым голос подаёт Герман.       Лукас успел вытащить их из болота до того, как оно бы поглотило их по ребра. Оттащил на безопасное расстояние, после чего запах гнили постепенно начал приводить их в чувства. Пробуждение оказалось не самым приятным: тошнило и кружилась голова. Грибы тем временем все без исключения спрятались в недрах земли. Запах чая и малины проникал в организм подобно яду. Сначала немели руки и ноги, потом полностью обмякло тело и из-за такого состояния мыслить становилось трудно.       — Чертов огонь, почему на вас двоих не подействовали сплетни этих проклятых сорняков? — Крис все ещё стоял на коленях, чувствуя, как тонкое лезвие щекочет кожу.       Каждый, кто слышит голос грибов и их сплетни начинает проваливаться в сон, а чем сильнее твой интерес, тем труднее проснуться. Именно по этой причине Джексон уснул первым и спит до сих пор на коленях у Нерси. Болото поглощает тела заблудших, обвивает их корнями, утаскивает и просто съедает. Таким образом, любой, кто захочет сорвать гриб для еды, окажется едой сам.       — Я в детстве с балкона на ухо упала и с тех пор плохо слышу, — ее взгляд такой же строгий.       Но почему-то под маской этих непроницаемых зрачков она с интересом рассматривает чужое лицо. Отмечает глубину взгляда, острые скулы и яркие карие глаза. Ветер как назло проносится мимо них и она сжимает рукоять меча крепче. Лукас решает не зацикливать на этом внимание и просто показывает на свои уши, в которых совсем незаметно видны листы мяты.       — Я часто ночную в лесу и сплю на земле, поэтому затыкаю уши мятой, чтобы не залезли насекомые. Привычка, — он пожимает плечами. — Но почему на тебя и твоих дружков они не действуют тоже?       — Мы часто загоняем сюда людей, чтобы потом ограбить и убить. Уши затыкаем марлей и просто не испытываем интереса к сплетням, которые слышали уже много раз.       Даже у не покорившегося чарам разбойника слегка покалывают кончики пальцев и звенит в голове от тяжёлого запаха грибных спор. Он вспоминает тех двух молодых людей, которые и подсказали им дорогу сюда. Возможно, недоверие Лукаса было не таким уж и беспричинным страхом, как он думал раньше. Напрягает то, что они их ещё не встретили, иначе бы те так же лежали лицами в земле.       — Руби, Вен, — Лукас помогает встать Нерси и Герману. Последний закидывает себе на плечо спящего Джексона.       Девушка смотрит в чужие глаза и поджимает губы. Рука предательски дрожит. Будучи маленькой девочкой у нее была мечта стать рыцарем, но отец все время твердил, что это дело не для женщин. Сам же он получил ранение в ногу во время одного из турниров и был отстранён от службы. Смириться с этим так и не смог. Да, он открыл пекарню, где работала вся их семья, но вечно твердил о своих подвигах, критиковал королевскую стражу и говорил, что доспехи на нем сияли, как начищенные монеты. Вен, наслушавшись историй, мечтала стать мечником и входить в личную гвардию короля. Она часто ночью крала меч своего отца и упражнялась с ним в подвале среди мешков с мукой. Только лишь крысы были свидетелями ее театра. Один раз она случайно задела мешок и тот белой пыльцой осел на пол. Отец застукал ее там же и грубо наказал, заставив собирать муку ножом по полу и между половиц, да чтобы та все также была призрачно белой. К сожалению, или к счастью, ее это не остановило.       Спустя пару лет ее другу подарили игрушечные деревянные мечи, на которых они часто тренировались вместе. Конечно, настоящее оружие намного отличается, но до этого момента рукоять она сжимала крепко и уверенно.       Вен поджимает губы и легко проводит остриём по шее. Оставляет кровавую полосу, не смертельную, но достаточную, для шрама.       — Теперь на твоей шее будет след от моего меча, — она убирает его в ножны и уходит.       Крис провожает ее лёгкой улыбкой, кладет ладонь на сердце и склоняет голову в прощальном поклоне. Лукас, смотревший на это с достаточно скептическим взглядом, решает не вмешиваться. Он не имеет права забирать жизнью чужого противника.       — Передай своим дружкам привет, — бросает напоследок Лукас. — Пойдем теперь на право, ворон был прав.