Глава 4

      Орхидейные покои представляли собой умиротворённое убежище в мягких оттенках лаванды и крема, с роскошными бархатными шторами, антикварной мебелью и свежими орхидеями, разложенными так, словно это живая картина. Комнату украшал лишь один старинный портрет — Лавинии Малфой, предки которой уходили как минимум на пятнадцать поколений назад. Кроме неё, здесь жил только её драгоценный ворон по имени Реджинальд, который изрыгал лишь ругательства.       Трое молодых людей, уютно устроившихся на роскошной кровати, охотно включили её в свой разговор.       — Говорю вам, тётушка Лавиния, между ними сегодня просто искры летали. Не верится, что мы сможем наблюдать, как они влюбляются. Конечно, это значит, что все истории о том, «как это было», — сплошная чушь, — фыркнула Кэсси, её кудри раскинулись по подушке за её спиной.       — Они не могли рассказать тебе о твоём участии в этом, если всё ещё не произошло, дорогая, — заметила Лавиния, стараясь успокоить задетые чувства девушки. — Уверена, они говорили столько правды, сколько могли.       — Да, но, — вмешался Скорпиус. — Они рассказывали такие отредактированные версии, что я теперь вообще не представляю, как они на самом деле оказались вместе. Эй, — он резко сел, глядя на своих брата и сестру. — Может быть, поэтому я и оказался именно в этом времени.       — Вполне возможно, — согласился Калум. — Я посмотрел на дату, и мы с Кэсси родились ровно через год.       — Вау. Папа залетел в неё через три месяца после встречи? Вот уж реально симп, — расхохоталась Кэсси.       Лавиния тяжело вздохнула.       — Это тщательно охраняемая тайна: когда Малфои наконец влюбляются, они становятся… пылкими и страстными.       — Нам не нужно, чтобы вы это объясняли, тётушка Лив, — фыркнул Скорпиус. — Количество моих братьев и сестёр говорит само за себя. Папа просто не может держать свои лапы подальше от моей матери.       — Кстати, — задумчиво произнёс Калум, — интересно, как у них там дела. Думаете, папа уже успел очаровать маму своими «гладкими» приёмчиками? Я позаботился о том, чтобы он поселил её в смежных покоях.       — Сомневаюсь, — усмехнулась Кэсси. — Ты же знаешь, какая мама бывает невнимательная. Скорее всего, папа сейчас пробует какие-нибудь реплики, уверенный, что он куда более обаятелен, чем на самом деле, а мама ломает голову, какой ещё подвох замыслил Малфой. И, конечно же, упорно отказывается признать, что он, возможно, выглядит не так уж плохо.       — Фу, да они безнадёжны. Как нам вообще их свести и ещё успеть найти артефакт до того, как вы двое родитесь? — простонал Скорпиус, распластавшись на матрасе.       Лавиния покачала головой, на губах появилась лёгкая улыбка.       — Не недооценивайте силу судьбы, мои дорогие. Если вам троим предназначено существовать, ваши родители всё равно найдут путь друг к другу — так или иначе. Любовь умеет странным образом всё расставлять по местам, даже когда поначалу это кажется невозможным.       — Надеюсь, вы правы, тётушка Лив, — вздохнула Кэсси, перекатываясь на живот и подпирая подбородок руками. — Потому что сейчас это будто попытка столкнуть два магнита не теми полюсами. Они просто отталкиваются.       — Возможно, нам нужна другая тактика, — задумчиво предложил Калум, нахмурившись. — Вместо того чтобы пытаться свести их силком, можно создавать ситуации, где им придётся действовать одной командой. Знаете, типа проблемы, которую можно решить только вместе.       — Мы буквально уже создали такую ситуацию поисками Астра Нексус.       — Да, но мы можем сделать и что-то ещё. Свести их в паре для работы над конкретной книгой? Запереть их в кладовке?       Кэсси вздохнула.       — Мальчики. Клянусь.       — А у тебя есть идея получше? — спросил Скорпиус, бросая в неё подушку.       — Помните, что мы имеем дело с двумя самыми упрямыми людьми на свете. Чем сильнее вы будете давить, тем сильнее они будут сопротивляться. Всё должно произойти естественно. Нужно просто позволить им увидеть, что значит быть вместе. Какая мы семья. Думаю, когда мама увидит, какой папа хороший человек и хороший отец, это сильно поможет ей открыть глаза. Скорпиус задумался над словами сестры, и его лицо медленно озарила широкая улыбка.       — Знаешь, Кэсс, в этом что-то есть, — задумчиво сказал Скорпиус. — Хотя будет сложно, ведь мы теперь взрослые. Вот будь здесь Лира — было бы куда проще. Ты же знаешь, как она превращает папу в размазню.       — Не думаю, что в этом времени у нас есть знакомые с младенцем? Ты же знаешь, как мама реагирует, когда видит папу с ребёнком на руках. — добавил Калум.       — Разве Джеймс не родился в этом году? — пробормотала Кэсси. — Не помню точно какой месяц, потому что он придурок и его день рождения не повод для праздника, но клянусь, он родился в 2004.       — Он придурок, и праздновать ему нечего, но я хочу целоваться с ним весь день и родить ему маленьких Поттеров, — передразнил её Скорпиус, скривив насмешливую ухмылку.       — Заткнись, тыква! — взвизгнула Кэсси и перекатилась, чтобы прижать подушку к лицу брата.       Калум тихо усмехнулся, наблюдая, как его брат и сестра борются, и покачал головой в лёгком осуждении:       — Ладно, вы двое, хватит. Сосредоточьтесь. Кэсси права: Джеймс действительно родился в 2004-м. Он, скорее всего, ещё совсем новорождённый. Зная маму, она всё равно решит привлечь дядю Гарри к поискам, так что нам нужно лишь слегка намекнуть, что нам всем стоит пойти с ней.       — Прекрасно, мои дорогие, — сказала Лавиния, хлопнув в ладони. — Похоже, у вас появляется план. Но помните: путь истинной любви никогда не бывает гладким. Будьте терпеливы к своим родителям и доверьтесь тому, что их сердца приведут их друг к другу, когда придёт время.       Кэсси села, её кудри превратились в настоящий хаос после борьбы со Скорпиусом.       — Ты права, тётя Лив. Насильно ничего не выйдет. Но небольшой толчок в правильном направлении ещё никому не вредил, правда? — Она широко, хитро ухмыльнулась.       — Тсс, — Скорпиус резко выпрямился, его взгляд метнулся к большому окну, выходящему в сад. — Вы слышите? Это… охранные чары. Дом меня предупреждает.       — От чего? Какие именно чары? — спрашивает Калум, доставая палочку.       — От… окна? Это окно? — Скорпиус морщит нос и подходит ближе. Он распахивает створку и пытается разглядеть, что происходит во тьме.       Трое тут же слышат яростные шёпоты двух голосов, за которыми следует шуршание — незваные гости карабкаются по стене поместья, цепляясь за плющ.       — Перестань тянуть мою лозу! Ты меня уронишь!       — Это ты всё место занимаешь! Почему мы просто не можем аппарировать?!       Скорпиус прижимает палец к губам, требуя тишины от Кэсси и Калума, а затем начинает действовать.       Он вытягивает руки вперёд и хватает незваных гостей в тот момент, когда они пытаются влезть через окно. Тут же раздаются испуганные писки, когда Скорпиус втягивает в комнату двух светловолосых мальчишек, отчего оба падают лицом вниз и начинают громко ругаться.       — Орион и Сириус Малфой! — Кэсси возмущённо топает к ним, тыкая каждого носком в бок. — Что вы здесь делаете? Вы должны быть в школе! Вы оба в такой заднице!       — Мы не могли оставить всё веселье вам, — простонал один из мальчишек, поднимаясь и садясь на пол. — Калум болтал о том, что собрался сюда, так что мы пошли в Мэнор и ну взяли взаймы ту штуку, Нексус.       — И Скорп — тоже наш брат, так что мы хотели помочь его спасать, — добавил второй, абсолютно идентичный ему.       — Мальчики, — Калум произносит строго, глядя на двоих младших братьев с серьёзным выражением. — Вы понимаете, что родители будут места себе не находить от волнения? Вы ещё слишком малы для подобных вылазок.       — Мы уже не дети. Мы умеем аппарировать! Мы практически взрослые! Калум остановился, поправил очки и мягко улыбнулся: — О, вы оба сдали тест? Это замечательно. — Но его тон сразу стал жёстким, когда он продолжил: — Но вы всё ещё на последнем курсе Хогвартса. Путешествия во времени — это опасно. Я вами горжусь, но вам нужно сосредоточиться на учёбе.       — Наша мама в нашем возрасте уже сражалась с тёмными волшебниками. Мы тоже справимся с путешествиями во времени, и мы хотели помочь! Скорпиус вздохнул и подошёл, чтобы взъерошить Ориону волосы. — Бесполезно сейчас их отчитывать, старший брат. Они уже здесь. Теперь им придётся возвращаться вместе с нами.       — Это, конечно, прекрасно, но что мы собираемся делать с мамой и папой? Они уже впадают в панику из-за тех детей, о которых знают. Ты правда хочешь подкинуть им ещё двоих прямо сейчас? — Кэсси приподняла бровь, глядя на братьев.       — Чёрт, а ведь это офигенная мысль. Но что нам теперь с ними делать?       — Я поговорю с дедом, — пробормотала Кэсси, задумчиво проводя пальцем по губам. — Он точно знает, куда спрятать их в поместье, чтобы они не столкнулись с мамой и папой.       — Думаешь, он нам поможет? Ты же ещё не его идеальная принцесса, — насмешливо протянул Скорпиус.       Кэсси закатила глаза.       — Пожалуйста. Я всегда его идеальная принцесса, в какой бы временной период мы ни попали. И вообще, дед куда спокойнее, чем папа всем рассказывает. Уверена, он решит, что вся эта авантюра со временем — отличное развлечение.       — Только осторожнее с тем, что ему скажешь, Кэсс, — предупредил Калум. — Нам нельзя слишком много выдавать о будущем.       — Естественно. Я не идиотка, — фыркнула Кэсси. Затем повернулась к портрету Лавинии со своей фирменной обаятельной улыбкой. — Тётушка Лив, будьте лапочкой, присмотрите за этими маленькими монстрами, пока меня нет? Убедитесь, что они ничего не сломают и не подпалят?       Лавиния тихо рассмеялась, её нарисованные глаза весело блеснули.       — Конечно, дорогая. Я предупрежу и другие портреты. Они умеют хранить секреты, — подмигнула она.       — Спасибо, тётушка Лив! Вы лучшая, — просияла Кэсси и направилась к двери. Она остановилась на пороге и угрожающе ткнула пальцем в близнецов. — А вы двое — ведите себя прилично. Или я расскажу маме про тот случай, когда вы взорвали папину алхимическую лабораторию.       Близнецы побледнели и яростно закивали.       — Мы будем паиньками!       Удовлетворенно кивнув, Кэсси выскользнула из комнаты, ее шаги эхом разносились по коридору, пока она направлялась на поиски дедушки.       Скорпиус рухнул обратно на кровать с громким стоном.       — Ну вот, всё стало ещё сложнее. Будто нам мало пытаться свести маму и папу, так теперь ещё и нянчиться с этими двумя хулиганами.       Калум присел рядом, на его лице появилось задумчивое выражение.       — Да, ситуация усложнилась, но, возможно, присутствие близнецов сыграет нам на руку.       — С чего бы? — спросил Скорпиус, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на старшего брата.       — Может, они и мелкие засранцы, — сказал Калум, полностью игнорируя возмущённые вопли где-то за спиной, — но они — опытные маленькие слизеринцы. Хитрые, изворотливые маленькие создания. Мы можем использовать их как фоновую поддержку. Они могут собирать информацию или выполнять другие задачи — всё, что удержит их вне поля зрения наших родителей.       Скорпиус вздохнул, взглянув на близнецов. Его также беспокоило, что их появление может расстроить мать в этом времени. В будущем она их обожала, но в этом возрасте мальчики были точной копией своего отца.       Скорпиус задумался над словами Калума, его взгляд скользнул по близнецам, которые теперь яростно что-то шептали друг другу, склонившись головами, словно готовили государственный переворот. Как бы ему ни не хотелось это признавать, старший брат был прав. Близнецы, при всей своей склонности к хаосу и катастрофам, были изворотливы и умны. Они могли оказаться крайне полезны.       — Ладно, — уступил Скорпиус, садясь ровнее. — Мы их задействуем. Но нужно быть осторожными. Если мама увидит их сейчас, это может её окончательно добить. Они слишком похожи на папу в этом возрасте.       Калум кивнул, полностью согласный.       — Будем использовать их стратегически и держать скрытыми настолько, насколько возможно. Но когда их навыки понадобятся — сразу пустим их в ход, — сказал он и повернулся к близнецам.       — Просто помните: если с вами хоть что-то случится, мама будет рыдать. А вам точно не захочется иметь дело с отцом, если вы причинили его жене какие-либо страдания.       Близнецы сглотнули и торжественно кивнули в ответ на предупреждение Калума.             — Мы поняли, — сказал Орион, его обычная бравада куда-то исчезла. — Мы будем осторожны, обещаем.       — Хорошо, — Калум слегка улыбнулся. — Потому что нам понадобится вся возможная помощь, чтобы провернуть это дело.       В этот момент дверь распахнулась, и Кэсси юркнула в комнату, на её лице сияла торжествующая улыбка.       — Дедушка в деле, — объявила она, подпрыгивая и плюхаясь на кровать. — Сказал, что спрячет близнецов в восточном крыле и проследит, чтобы они не натворили дел.       — Великолепно, — с явным облегчением выдохнул Скорпиус. — Одной проблемой меньше.       — Я сейчас наложу на близнецов маскирующие чары и отведу их к нему. Он подготовит им комнату и принесёт еду. Сомневаюсь, что эти два придурка вспомнили поесть перед тем, как сорвались с места.       Сириус возмущённо фыркнул:       — Мы не тупые, Кэсс. Конечно, мы поели перед уходом. Твинкл собрала нам целую корзину перекусов.       Орион кивнул и похлопал по карману мантии:       — У меня тут тыквенные пирожки.       Кэсси закатила глаза:       — Ладно, хоть до этого у вас мозгов хватило. Но серьёзно, вам двоим нужно держаться вне поля зрения и дать нам разобраться. Мы тут единственные, кто знает, что делать.       — Ага, здорово же у вас всё получается, — буркнул Орион себе под нос.       Скорпиус бросил на него предостерегающий взгляд.       — Осторожнее, болван. Мы всё ещё ваши старшие братья и сестра. Будете делать, что мы говорим, ясно?       Близнецы проворчали, но нехотя кивнули.       Калум хлопнул в ладоши, привлекая внимание всех в комнате:       — Ладно. Раз у нас есть план для близнецов и план для мамы с папой, пора спать. Я вымотан до предела.       Как будто в подтверждение его слов, Скорпиус широко зевнул:       — Я тоже. Как только вы выберетесь из моей комнаты, я приму ванну и сразу завалюсь в кровать. Сегодняшний день был невероятно тяжёлым.       Кэсси кивнула, сама подавив зевок:       — Согласна. Отведу этих двоих к дедушке, а потом сама рухну спать.       Она повернулась к Калуму, строго прищурившись:       — И ты, мистер, тоже должен лечь отдыхать. Никаких ночных марафонов по исследованиям, планированию или чем бы ты там ни занимался в своих навязчивых фазах.       Калум поднял руки в жесте капитуляции:       — Ладно, ладно. Обещаю, что посплю. Но завтра с утра собираемся снова и решаем, что делать дальше.       — По рукам, — сказал Скорпиус, уже направляясь к ванной комнате. — А теперь все вон. Мне нужен мой прекрасный сон.       Кэсси фыркнула:       — Как будто это поможет твоей уродливой роже. — Но она всё равно повела близнецов к двери, остановившись, чтобы быстро поцеловать Скорпиуса в щёку: — Спокойной ночи, братишка.       Скорпиус проворчал, но вернул жест нежности:       — И тебе. И держи этих двух демонов в узде, — добавил он, кивая на близнецов, которые уже толкались друг с другом, пока ждали Кэсси у дверей.       С последним взмахом руки Кэсси вытолкнула близнецов наружу, оставив Калума и Скорпиуса наедине. Калум поднялся и потянулся, его суставы хрустнули от долгого сидения.       — Ну, пожалуй, мне тоже пора идти в свою комнату, пока ты и меня не выгнал, — усмехнулся Калум, направляясь к двери.       — Кэй, подожди.       Калум остановился и повернулся к младшему брату:       — Что такое, Скорп?       Скорпиус замялся, уязвимость скользнула по его лицу.       — Ты правда думаешь, что у нас получится? Свести маму и папу, найти артефакт и при этом не угробить будущее?       Выражение Калума смягчилось. Он вернулся, положил руку Скорпиусу на плечо.       — Знаю, кажется, будто мы взялись за невозможное. Но мы Малфои. Мы умные, изворотливые и чертовски упрямые. Если кто и способен провернуть такое — так это мы.       Небольшая улыбка тронула губы Скорпиуса.       — Ты прав. У нас всё получится. Просто… я переживаю, понимаешь? Что всё испорчу, случайно изменю будущее.       — Понимаю, — мягко ответил Калум, крепко сжав его плечо. — На нас огромная ответственность. Любой шаг здесь может повлиять на наш мир там. Но мы не можем позволить страху парализовать нас. Мы должны доверять себе. И друг другу.       Скорпиус глубоко вдохнул, позволяя словам брата осесть в сознании. Калум всегда был тем, кто держал их семью на плаву — спокойным, надёжным, твердым, как скала. Если он верил, что они справятся, значит, Скорпиус тоже поверит.       — Ты прав, — повторил Скорпиус, выпрямляясь. — Мы делаем это вместе. А вместе мы справимся с чем угодно.       Калум ухмыльнулся, гордость ясно сияла в его глазах.       — Вот это уже по-нашему. А теперь иди спать. Завтра у нас будет очень важный день.       С последним кивком Калум вышел из комнаты, оставив Скорпиуса наедине со своими мыслями. Тот тяжело вздохнул, проводя рукой по платиновым прядям, и направился в ванную. Открыв кран и ожидая, пока ванна наполнится, он невольно поразился тому, как изменилась его жизнь.       Путешествия во времени. Вмешательство в историю любви собственных родителей. Попытка спасти будущее. Это звучало, как сюжет одного из тех маггловских фантастических романов, которые так любила его мама. И всё же он был здесь, живя этой жизнью.       Скорпиус стянул одежду и опустился в тёплую мыльную воду, позволяя теплу успокоить ноющие мышцы и утихомирить бешено мчащиеся мысли. Он знал, что Калум был прав — им нужно доверять себе и друг другу. Но это не мешало мелким сомнениям пробираться в его голову снова и снова.       Он привык к ожиданиям и тревогам, которые шли рука об руку со статусом будущего наследника Малфоев. Это был его собственный выбор — никто из его братьев и сестёр не хотел брать на себя такую ответственность. Но это означало, что благополучие семьи всегда стояло у него на первом месте, и это легло тяжким бременем на его плечи.       Погружаясь в воду, Скорпиус попытался отогнать прочь сомнения и страхи, вихрем носившиеся у него в голове. Он сосредоточился на тепле, обволакивающем тело, на мягком запахе лавандового масла и на мерцающем свете свечей, освещающих комнату. Постепенно он почувствовал, как напряжение начало покидать его тело.       Мысли его потянулись к родителям — к тем, которых он знал в своём времени. Они всегда были так влюблены, так преданы друг другу и семье. Сложно было примирить этот образ с недоверчивой парой, которой они были сейчас.       Скорпиус знал, что история его родителей была далека от идеальной. Им пришлось пройти через множество испытаний и препятствий. Он знал о прошлом отца, о той предвзятости, на которой тот вырос, и о том, как он обращался с Гермионой в школьные годы.       Он знал, что именно его дед был тем, кто с самого начала сформировал Драко в такого человека. Он знал, что они были, мягко говоря, довольно ужасными людьми. Ему самому понадобилось много времени, чтобы это принять, когда ему впервые рассказали всю историю.       Но тот тип отношений, который был у Драко и Гермионы сейчас — как у его родителей — был чем-то, к чему стремился и сам Скорпиус. Они были любящими и страстными, замечательными родителями, умными, и совершенно одержимыми друг другом.       Скорпиус вздохнул, погрузившись глубже в тёплую воду, пока мысли о любовной истории родителей заполняли его сознание. Он рос, окружённый их нежностью и преданностью, никогда не сомневаясь в прочности их связи. Но увидев их сейчас, в этом времени, такими настороженными и неуверенными рядом друг с другом, он понял, какой долгий путь они прошли.       Мать когда-то сказала ему, что влюбиться в его отца было похоже на то, как учиться танцевать — сначала неуклюже, неуверенно, постоянно наступая друг другу на ноги, но постепенно находя общий ритм, пока они не начали двигаться в полной гармонии. Скорпиус улыбнулся, вспомнив эту фразу, представляя родителей, покачивающихся в объятиях друг друга, полностью потерянных в своём собственном маленьком мире.       Он знал, что довести их до этой точки в этой временной линии будет непросто. Им предстояло преодолеть годы истории и пережить боль; они возвели высокие стены, защищающие их хрупкие сердца.       Но Скорпиус был полон решимости помочь им найти путь друг к другу, чего бы это ни стоило. У него и его братьев и сестёр была уникальная возможность увидеть начало эпической истории любви своих родителей своими глазами, и он не собирался её упускать.       — Я сделаю всё, что нужно, чтобы помочь вам найти друг друга, — пробормотал он сонно. — Наша семья стоит того, чтобы за неё бороться, и я вас не подведу.