Глава 11

      Он тяжело опирался на эбеновую трость, оглядываясь вокруг. Замок был в плачевном состоянии: некогда богатые гобелены и искусно вырезанная мебель пришли в упадок после столетий запустения. Эта груда гниющего камня и его собственное состарившееся тело — всё, что осталось от когда-то чрезмерно гордого чистокровного дома Старлингов. Род оборвётся на нём, как он и планировал.       За свои долгие сто три года у него было несколько романов, но он так и не позволил себе остепениться. Он хотел, чтобы проклятие безумия и злодейства, свирепствовавшее в его роду на протяжении поколений, умерло. И теперь любой шанс на возрождение — или на то, что кто-то в прошлом найдёт лазейку, — станет невозможным, как только Астра Нексус окажется в руках молодой семьи, за которой он следовал по коридору.       — Ты в порядке, Эйгис? Ты выглядишь немного меланхоличным.       Благослови эту милую девочку, — подумал он, придавая своему лицу более приятное выражение.       — Со мной всё в порядке, дорогая. В полном порядке. Просто осматриваю останки.       Гермиона внимательно посмотрела на него, и её взгляд смягчился, когда она похлопала его по руке.       — Наверное, это тяжело.       — Ах, у меня была целая сотня лет, чтобы подготовиться. Меня не так-то просто сломить призраками и обломками, — сухо усмехнулся Эйгис. — Это всего лишь воспоминания, дорогая.       Драко обернулся с начала группы, приподняв бровь.       — Ты уверен, что не свалишься замертво, прежде чем мы добудем то, за чем пришли?       Эйгис эффектно постучал тростью о пол.       — В этой старой птице ещё достаточно жизни.       Кэсси и Скорпиус обменялись взглядом, в котором смешались веселье и облегчение. Коридор тянулся перед ними длинный и продуваемый сквозняками, и их шаги гулко отдавались от голых каменных стен. Калум остановился у тяжёлой деревянной двери, поверхность которой была потрескавшейся и обветренной.       — Сюда? — спросил он, оглянувшись на Эйгиса.       — Если память мне не изменяет, — ответил Эйгис, ободряюще кивнув. Он примерно представлял, где должна быть нужная им дверь. Возможно, не прямо здесь, но по пути точно.       Дверь застонала, когда они толкнули её, открывая огромное помещение, где в лучах солнечного света танцевали пылинки. Большую часть мебели здесь накрыли простынями, пытаясь спасти её от времени, но она была такой же грязной и изъеденной молью, как и всё остальное.       — Вон тот портрет, — он указал тростью на накрытый участок стены.       Кэсси шагнула вперёд и осторожно стянула ткань, и Эйгис, увидев это, невольно затаил дыхание.       — Я не… — его голос сорвался, когда он ухватился за спинку потрёпанного диванчика, чтобы удержаться на ногах. — Я не думал, что он будет так хорошо защищен.       Портрет сохранился так, словно его написали только вчера. Ни единой трещины, ни выцветшей краски — ничто не портило его поверхность.       — Кто она?       Он шагнул вперёд и провёл рукой вдоль позолоченной рамы.       — Моя бабушка, Лилиан. Она была удивительной женщиной и стала моей опекуншей после трагической гибели моих родителей. Этот портрет запечатлел её в расцвете юности, вскоре после свадьбы с моим дедом. Он был жестоким и, возможно, психически нестабильным человеком. Ей удалось вырваться из-под его власти, когда мой отец был ещё совсем мальчиком, и они перебрались в Найтсбридж, живя как магглы. Жизнь моего дедушки оборвалась несколько лет спустя, и в последующие годы Лилиан сделала смелый шаг, выйдя замуж ещё пять раз. Несмотря на эти браки, у неё больше не было детей — всю свою любовь и силы она вложила в моё воспитание. Она была солнцем моей вселенной, человеком, которого я ценил больше всех на свете.       Он почувствовал, как чья-то рука обвивает его под локоть, и, подняв взгляд, увидел мягкую улыбку Кэсси.       — Она прекрасна.       Он кивнул.       — Она была такой.       На портрете была изображена юная девушка лет девятнадцати, с длинными золотистыми локонами, ниспадающими каскадом. На ней было голубое платье, которое даже сквозь пыль мерцало жемчугом и кружевом. Голубые глаза Лилиан сияли жизнью, и казалось, будто она вот-вот шагнёт из рамы. На шее у неё была нитка жемчуга, а изящные руки сжимали букетик крошечных фиалок. По обе стороны от её портрета висели другие — менее тщательно защищенные от времени. Некоторые почти почернели от пыли и возраста, другие висели криво, осев и перекосившись.       Девушка наклонила голову, с любопытством разглядывая его.       — Ты мой внук, да? Значит, это очень далёкое будущее.       Эйгис улыбнулся, в уголках глаз собрались морщинки.       — Называешь меня старым, бабушка?       Портрет говорил мечтательным тоном, но теперь в её голосе слышался смех.       — А это кто такие?       — Это мои друзья, они пришли забрать кое-что, что я бережно хранил, — ответил он.       Нарисованные глаза Лилиан скользнули по группе, неловко столпившейся перед портретом.       — Ну так представь их как следует!       — Это моя… невеста, Гермиона, — сказал Драко, слегка кивнув и шагнув вперёд. — А это наши дети: Кэсси, Калум, Скорпиус, Лео, Орион и Сириус.       Гермиона вежливо помахала рукой.       — Очень приятно с вами познакомиться.       — Ну надо же, — сказала Лилиан. Её взгляд задержался на Кэсси, на ярких светлых волосах девочки. — Вы все действительно похожи друг на друга. И так много. Браво, ребятки.       Кэсси хихикнула и прижалась к Эйгису.       — Она мне нравится.       Эйгис широко улыбнулся.       — Ты бы ей тоже понравилась. Дикая женщина, моя бабушка.       — Так вы здесь, чтобы захватить замок? — спросила Лилиан.       — Нет, — он поморщился. — Мы забираем Астра Нексус для их семьи, раз наш род прервался. Я подумал, что заодно заберу и твой портрет, если ты захочешь отправиться с нами.       Нарисованное лицо Лилиан озарилось удивлением, глаза расширились.       — Прервался? Фи, что за слова! — Она рассмеялась, и смех её зазвенел, как хрусталь. — Но если ты и правда последний, значит, так тому и быть. Да, я с радостью отправлюсь с вами. В этом старом месте было ужасно скучно… сколько там уже прошло времени?       — Примерно шестьдесят лет с тех пор, как ты ушла, — признался Эйгис.       — Шестьдесят лет! — воскликнул портрет Лилиан. — Вот уж действительно, как быстро летит время, когда ты висишь на стене. — Она драматично вздохнула, а затем её выражение стало серьёзным. — Астра Нексус, значит? За моим портретом, полагаю?       Эйгис кивнул.       — Ты всегда была сообразительной, бабушка.       — Нет, просто твой дед был болваном. Ну же, не стойте столбом и не пяльтесь. Снимайте меня и давайте посмотрим, — приказала она.       Драко шагнул вперёд и, с помощью Лео, осторожно снял массивный портрет с крючков. Когда они сдвинули раму, за ней обнаружилась дверь. Не та, которую они искали, но если он хоть что-то знал о своей семье, она вела именно туда, куда им было нужно.       С впечатляющей слаженностью Малфои приоткрыли дверь. Она поддавалась медленно, издавая стон, словно намереваясь так и остаться закрытой. Из проёма вырвался клуб пыли, неся с собой запах сырого камня и прожитых лет, но это их не остановило. Встав единым фронтом, они наклонились вперёд, вглядываясь в темноту по ту сторону. Эйгис же тихо стоял позади. Он ещё раз обернулся к портрету, не в силах удержаться.       — Я скучал по тебе, — прошептал он, глядя в нарисованное лицо бабушки. — Даже если ты всего лишь её тень.       Чья-то тёплая ладонь легла ему на плечо. Это была Гермиона; в её глазах читалось понимание.       — Нам нужно идти дальше. Чем раньше мы найдём Астра Нексус, тем скорее ты сможешь забрать её в место поприятнее.       Эйгис кивнул, расправляя сгорбленные плечи настолько, насколько позволял его возрастной позвоночник. Бросив последний взгляд на Лилиан, он последовал за остальными через дверной проём.       Проход за дверью оказался узким, вынуждая их идти друг за другом. Драко шёл первым, кончик его палочки был освещён мягким Люмос, отбрасывающим длинные тени на каменные стены. Их шаги эхом разносились в тишине, складываясь в зловещий ритм, будто замок сам вёл их всё глубже внутрь.       — Это прямо-таки средневековье какое-то, — пробормотал Скорпиус, пригибаясь под низко нависающей балкой.       — В буквальном смысле, — фыркнул Калум. — Род Старлингов берёт начало ещё в двенадцатом веке, верно, Эйгис?       Старик кивнул, его трость размеренно постукивала по каменному полу.       — Именно так. Хотя наша более… колоритная история началась в пятнадцатом веке. Именно тогда в роду впервые проявились признаки безумия.       Гермиона оглянулась на него, в её взгляде читалось любопытство.       — Что случилось?       — Мой предок, Корвус Старлинг, стал одержим временем. Он верил, что может обуздать его силу, подчинить своей воле.       — Звучит знакомо, — сказала Кэсси, обменявшись многозначительным взглядом с братьями.       — Именно так, — продолжил Эйгис, с привычной ловкостью преодолевая особенно неровный участок пола. — Корвус посвятил свою жизнь созданию Астра Нексуса. Семейная легенда гласит, что он работал день и ночь на протяжении двадцати лет, почти не ел и не спал. К тому моменту, как он закончил, он окончательно сошёл с ума. Однажды утром его жена нашла его в мастерской, смеющимся и беседующим с людьми, которых там не было. С людьми из разных времён, как он утверждал.       Проход расширился, выводя их в небольшую прихожую. Каменная лестница спиралью уходила вниз, исчезая во тьме.       — Смотрите под ноги, — предупредил Эйгис. — Эти лестницы не использовались десятилетиями.       Драко осторожно проверил первую ступеньку ногой.       — Вроде бы достаточно крепкая.       — Если артефакт был создан вашим родом, откуда о нём вообще могли знать другие? Как он попал в руки других семей?       — Часть сведений не была задокументирована, понимаете, но, поскольку артефакт предназначался для того, чтобы связывать целый род посредством своего рода кровной магии, я полагаю, создатель хотел его испытать. Астра Нексус передавали другим семьям, обладавшим способностями, которые могли помочь в его создании и использовании. Хотя некоторые из этих родов были, мягко говоря, сомнительными, — Эйгис вздохнул, покачав головой. — В конечном итоге это оказалось ошибкой. Артефакт стал источником конфликтов: каждая семья стремилась заполучить над ним контроль. В конце концов выяснилось, что сохранение артефакта в рамках одного-единственного рода делает его стабильным и чистым. Разумеется, создатель забрал его обратно и создал ловушки и испытания, чтобы не подпускать к нему другие семьи.       По мере того как они спускались по винтовой лестнице, воздух становился всё холоднее и влажнее. Гермиона плотнее закуталась в плащ, слегка дрожа. Драко протянул руку назад, переплёл свои пальцы с её и ободряюще сжал ладонь.       — Почти на месте, — сказал Эйгис, его голос эхом отразился от каменных стен.       У подножия лестницы они оказались в большой круглой комнате. Стены были увешаны полками, каждая из которых была заполнена пыльными томами и странными, мерцающими предметами. Комната была озарена тусклым зелёным светом, что вызывало у него дискомфорт.       Он нахмурился, ощущая, как его раздражение нарастает без причины, но не знал, как избавиться от этого чувства. В этой комнате не было артефакта — это было очевидно. Ещё одно испытание? Или проверка.       Почему он чувствовал такую злость?       Почему он такой старый и одинокий? Почему его семья выбрала зло, а не друг друга? Почему он чувствовал, что потратил так много своей жизни впустую?       — Эйгис? — голос Кэсси прорезал туман его мыслей, на её лице отразилась тревога. — Ты в порядке?       Он моргнул, осознав, что всё это время стоял неподвижно, до побелевших костяшек сжимая трость. Остальные разошлись по комнате, с настороженным интересом осматривая её.       — Я… да, всё в порядке, — сказал он, тряхнув головой, словно пытаясь привести мысли в порядок. — Просто на минуту задумался.       Гермиона подошла ближе, подняв палочку. Свет на её конце мягко осветил лицо.       — В этой комнате есть что-то странное. Ты это чувствуешь?       Эйгис кивнул, сжав челюсти.       — Это защитный механизм. Комната устроена так, чтобы давить на твои слабости, сожаления и злость.       Он с настороженностью наблюдал, как Гермиона и Драко вполголоса вступили в спор.       — Нам нужно идти дальше, — настойчиво сказал Эйгис, его голос звучал напряжённо. — Чем дольше мы здесь остаёмся, тем сильнее будет эффект.       Они полностью его игнорировали, и Эйгис мог лишь наблюдать, как их голоса начинают повышаться. Он знал, что это за магия. Даже самые крепкие пары не выдерживали воздействия этой комнаты — она использовала против тебя всё, даже любовь друг к другу.       Щёки Гермионы покраснели от злости, и она изо всех сил пыталась сохранить самообладание.       — Я знаю, что делаю, Малфой! Я имею дело с подобным дерьмом с одиннадцати лет! — огрызнулась она, ее слова были подобны стрелам.       Лицо Драко было омрачено гневом.       — Это не значит, что я ничего не знаю, Гермиона. И не смей, блядь, называть меня Малфоем, — рявкнул он в ответ, скрестив руки на груди.       Она в отчаянии вскинула руки, и палочка метнула вокруг них дёрганые, беспокойные тени, будто насмехаясь над ними.       — Это твоё чёртово имя, идиот!       — Не делай вид, будто только ты одна тут во всём разбираешься! — огрызнулся Драко, и его голос эхом отразился от стен. — Я не ребёнок, и меня уже тошнит от того, что ты обращаешься со мной как с ним!       Гермиона глубоко вздохнула, но комната не позволила ей успокоиться.       — Мерлин, да ты же упрямый до невозможности! Всегда таким был и всегда таким останешься!       Кэсси нервно посмотрела на Эйгиса, собираясь что-то сказать, но её перебил Скорпиус.       — Они спорят на эту тему ещё с тех пор, как нас не было на свете, — пробормотал он. — С ними всё будет в порядке.       Лео кивнул, широко раскрыв глаза и глядя на родителей.       — Может, нам…?       — А, оставь их, — пожал плечами Орион. — Папа всегда такой, когда уверен, что прав.       — Похоже, это мама взбешена, — отозвался Калум. — Хочешь увидеть что-то по-настоящему страшное? Посмотри, как ссорятся тётя Джинни и дядя Гарри.       Кэсси вздохнула, разрываясь между двумя группами.       — Я не хочу, чтобы это всё что-нибудь испортило. Они ругаются так же, как мы сейчас. Ссорятся без всякой причины.       — Как вы, — поправил Орион. — У нас-то всё отлично, спасибо!       — Ничего подобного! Я слышала, как вы спорили прошлой ночью! — огрызнулась Кэсси.       — О, так ты подслушивала? — спросил Орион, подняв бровь.       — Ну а как иначе, с таким-то ором, — парировала Кэсси, уперев руки в бока.       — А чего ты ожидала! — возмутился Лео. — Попробуй-ка всем выспаться в одной комнате!       Они все разом начали препираться, перекрывая друг друга криками.       — У нас вообще-то всё отлично!       — Даже лучше, чем раньше!       — Перестань делать вид, будто ты всё знаешь!       — Да ты и половины не знаешь!       Драко и Гермиона уставились друг на друга через всю комнату, и ссора детей лишь подливала масла в огонь их собственной.       — Ты подаешь прекрасный пример, Гермиона!       — Только не говори, что это моя вина, Драко!       Кэсси всплеснула руками и закатила глаза.       — Дело в комнате! Помните, что сказал Эйгис?!       Драко стиснул челюсть, зубы скрипнули так, что это было слышно, когда он резко схватил Гермиону за руку и развернул их так, что его спина заслонила её от остальных. Он с силой впечатал её в стену, и с её губ сорвалось короткое «уф». Не раздумывая ни секунды, он обрушил свои губы на её — с жёсткой, непреклонной яростью.       — О, — воскликнул Эйгис, и по его телу прокатилась волна облегчения, когда напряжение спало с плеч. Он издал глубокий, низкий смешок, наблюдая за происходящим с понимающей улыбкой.       — Отвернитесь, юные создания, — посоветовал он, и в его голосе прозвучала нотка веселья.       Скорпиус фыркнул, покачав головой.       — Да ладно, мы с таким сталкивались уже миллион раз, — заметил он, закатив глаза при виде до боли знакомого зрелища.       Эйгис широко ухмыльнулся, радуясь тому, что у этих двоих хватило воли пробиться сквозь магию.       Калум простонал, отворачиваясь от родителей.       — Фу, можно мы, пожалуйста, сосредоточимся на поисках Астра Нексуса? Я бы предпочёл больше не наблюдать… вот это.       Эйгис усмехнулся, постукивая тростью по каменному полу.       — Совершенно верно, мой мальчик. Давайте посмотрим, сможем ли мы найти путь дальше, хорошо?       Словно по сигналу, по залу разнёсся тихий щелчок. Часть стены напротив лестницы начала сдвигаться, открывая потайной проход. Драко и Гермиона отпрянули друг от друга, оба выглядели слегка ошеломлёнными, но гораздо менее сердитыми.       — Что ж, это удобно, — сказала Гермиона, поправляя мантию и избегая зрительного контакта со своими детьми.       Драко усмехнулся, явно довольный собой.       — Раньше это всегда срабатывало.       Кэсси скривилась.       — Фу, пап.       Эйгис первым направился в открывшийся проход, и трость ритмично застучала по камню. Коридор был узким, стены — грубо высеченными и влажными. Чем дальше они шли, тем холоднее становился воздух, и в тусклом свете палочек их дыхание превращалось в пар.       — Ещё долго? — спросил Орион, и его голос эхом отозвался в тесном проходе.       — Ещё немного, — ответил Эйгис, и в его тоне слышалось напряжённое предвкушение. — Помещение, где хранится Астра Нексус, должно быть совсем рядом. Я чувствую, как он зовёт меня.       За очередным поворотом проход расширился, выводя их в небольшую переднюю залу. Стены были украшены замысловатой резьбой: изображения небесных тел перемежались с закручивающимися абстрактными узорами. Почти всю одну из стен занимала массивная дверь с четырьмя замочными скважинами.       — Ладно, похоже, открывать придётся всем сразу, — задумчиво произнёс Эйгис, изучая дверь. — Я вставлю один ключ сам, а потом мне понадобится помощь ещё троих из вас.       — Легко, — сказал Калум, выходя вперёд. — Я в деле.       — Мы с Лео сделаем это, — добавила Кэсси, оглянувшись на остальных братьев. — Вы двое в прошлый раз занимались ключами.       Сириус выглядел так, будто собирался возразить, но Орион пожал плечами прежде, чем тот успел что-либо сказать.       — Как хотите.       Они все заняли места у двери, готовясь к любой магии, которая могла понадобиться, чтобы её открыть.       — Тогда на счёт три, — распорядился Эйгис. — Раз… два…       На «три» каждый из них провернул ключ в замке, и в тот же миг Эйгис это почувствовал.       — Дети, отпустите ключи!       Они сделали, как он сказал, но он держался, позволяя двери забрать у него всё, что она хотела. Его жизнь, его силу, его кровь, его наследие. Пусть забирает все проклятые вещи, если взамен у этой молодой семьи появится шанс на ту жизнь, которой у него самого никогда не было.       Вспыхнул яркий свет, на мгновение ослепивший их, и окутал Эйгиса. Он почувствовал, как силы покидают его, как подкашиваются колени под тяжестью магии, проходящей сквозь него.       — Эйгис! — вскрикнула Гермиона, бросаясь к нему.       — Чёрт возьми, мужик, — прорычал Драко, потянувшись к нему.       — Мы справимся, пап! — крикнул Сириус, когда он и его близнец направили палочки на дверь. — Она уже достаточно ослабла, мы сможем её вскрыть до того, как… ну. До того, как.       — Я помогу, — добавил Калум, тоже наводя палочку на дверь.       Эйгису показалось трогательным, что они пытаются, но он был готов отдать свою жизнь.       Он едва успел закончить эту мысль, как от трёх юных волшебников рванул поток магии. Их заклинания обрушились на дверь калейдоскопом цветов, расползаясь по её поверхности сетью светящихся трещин. Магия, окружавщая Эйгиса, дрогнула — и окончательно рассыпалась, когда дверь содрогнулась и начала крошиться.       — Быстрее, — сказал Драко, подхватывая Эйгиса, когда тот пошатнулся назад. — Давай усадим тебя.       — Со мной всё в порядке, — упрямо возразил Эйгис, хотя голос его был тонким, а лицо побледнело. — Просто немного запыхался.       Гермиона наколдовала мягкое кресло и помогла ему сесть.       — Отдохни здесь. Остальное мы возьмём на себя.       Когда пыль улеглась, из помещения за дверью разлилось мягкое голубое сияние. Они обменялись взглядами — в них смешались волнение и тревога. И стоило Гермионе сделать всего один шаг вперёд, как воздух разорвал нечестивый вопль.       За порогом заклубились фантомы — призраков было так много, что они сливались в сплошную стену скорби и боли. Эйгис чувствовал их — их страдание и ярость, вгрызающиеся в его кожу, словно лёд.       — Назад! — предупредил он, с трудом поднимаясь на ноги, несмотря на удерживающую его руку Драко. — Это духи моих предков. Чужаков они не потерпят.       Глаза Гермионы расширились, и она отступила, увлекая за собой Кэсси.       — Что нам делать?       Эйгис расправил плечи, тяжело опираясь на трость.       — Я должен пойти один. Они узнают мою кровь.       — Ни в коем случае, — твёрдо сказал Драко. — Ты едва держишься на ногах.       — Я готовился к этому моменту всю свою жизнь, юноша, — ответил Эйгис, и голос его внезапно окреп. — Это моё предназначение. Мой последний поступок. — Он обернулся ко всем, и в его взгляде вспыхнула решимость. — Я последний наследник. Услышьте меня и внемлите разуму.       Духи закружились быстрее, их вой поднялся до истерического пика. Предметы сорвались со стен, книги полетели прямо им в головы.       Кэсси пригнулась, когда особенно тяжёлый фолиант пронёсся над ней.       — Это безумие!       — Я — Эйгис Старлинг, последний из моего рода! — прокричал он, и в его голосе звучала сила, никак не вяжущаяся с хрупким телом. — Я пришёл забрать то, что по праву принадлежит мне!       Духи на мгновение замерли, их вой стих до жуткого шёпота. Эйгис воспользовался этой паузой и шагнул вперёд с неожиданной твёрдостью.       — Эти люди находятся под моей защитой, — продолжил он, указывая на Малфоев. — Они ищут Астра Нексус не ради власти, а ради восстановления равновесия. Чтобы вернуть всё на своё место.       Особенно крупный призрак — женщина с растрёпанными волосами и пустыми глазницами — выдвинулась вперёд.       — Нексус — наше наследие, — прошипела она, и её голос заскрежетал, словно ржавчина. — Прочь, предатель!       Эйгис не отступил, лишь крепче сжал трость.       — Я не предатель, — сказал он ровно и властно. — Я последний хранитель нашего наследия, и я предпочитаю завершить его с достоинством, а не в безумии.       Призрачная женщина обошла его кругом, её облик дрожал, как пламя на сквозняке.       — Ты отдашь наше величайшее творение чужакам? — прорычала она.       — Я хочу, чтобы его использовали для исцеления, а не для разрушения, — ответил Эйгис. — Посмотрите, к чему привела нас эта одержимость: лишь к боли и изоляции.       Позади него семья Малфоев выстроилась полукругом, выставив палочки наготове. Ближе всех к Эйгису стоял Драко, его лицо выражало решимость.       — Он не один, — крикнул Драко. — И мы ничего не собираемся забирать без разрешения.       Лицо женщины-призрака исказилось.       — Малфой? Никогда-а-а-а…       Её визг рассёк воздух, словно вопль банши, заставив всех упасть на колени и в агонии схватиться за уши. В диком исступлении призрак начал метать предметы в Драко с убийственной точностью. Он отчаянно пытался отражать удары, но атака была беспощадной. Подсвечники проносились по воздуху, врезаясь в него с сокрушительной силой, оставляя на его коже синяки, похожие на тёмные цветы боли.       Эйгис не знал, что делать.       — Хватит! Плохой призрак! Не смей обижать моего папочку!       Детский крик прорезал воздух, и зал внезапно залило вспышкой золотого света.       Кэсси обернулась, и глаза её распахнулись от ужаса.       — Лира! Мерлин, только не ты!       У входа в зал стояла маленькая девочка лет шести, с каштановыми волосами, вытянув к ним крошечную руку. Вокруг неё мерцал пузырь золотого света, и призраки словно отшатывались от него, их вой переходил в шипение боли.       — Лира, назад! — закричал Скорпиус, рванувшись к ребёнку.       — Нет. Призраки должны меня слушаться. Мамочка говорит, что это — первобытная магия, так что они делают то, что я скажу. А теперь оставьте моих мамочку и папочку в покое!       Призраки закружились вокруг Лиры, их очертания дрожали и тускнели, стоило им коснуться её золотой ауры. Девочка стояла твёрдо, с упрямо надутыми губами — выражением, до боли похожим на Гермиону, от которого у Эйгиса защемило сердце.       — Лира, пожалуйста, — взмолилась Гермиона дрожащим голосом. — Иди к мамочке.       Лира покачала головой, и её кудряшки подпрыгнули.       — Только когда призраки пообещают вести себя хорошо.       Женщина-призрак подплыла ближе, её пустые глаза впились в ребёнка.       — Такая сила в столь юном существе, — прохрипела она. — Ты могла бы стать великой, малышка. Величественнее, чем все, кто был до тебя.       Лира фыркнула и скрестила руки на груди.       — Я не хочу быть великой. Я хочу, чтобы моя семья была в безопасности.       Эйгис почувствовал всплеск гордости и изумления. Этот ребёнок, едва вышедший из пелёнок, владел силой, какой он прежде никогда не видел. Её любовь к семье, её врождённая доброта, казалось, и были самим источником этой силы.       Женщина-призрак замерла, её очертания задрожали.       — Ты готова растратить такой потенциал? — спросила она почти умоляющим голосом.       Золотая аура Лиры пульсировала, становясь всё ярче.       — Это не пустая трата — защищать тех, кого ты любишь, — сказала она, и в её голосе звучала мудрость, совершенно не соответствующая её возрасту.       Призраки начали отступать, их вой угасал, превращаясь в шёпот. Эйгис воспользовался моментом и шагнул вперёд, вставая рядом с Лирой.       — Видите? — произнёс он, и голос его дрогнул от чувств. — Вот как выглядит истинная сила. Не жадность, не безумие, а любовь. Чистая и бескорыстная.       Женщина-призрак посмотрела на Эйгиса, и в пустых глазах отразилась смесь тоски и отчаяния.       — Любовь… — прошептала она, и это слово прозвучало чуждо на её призрачных губах. — Я забыла, каково это — чувствовать её.       Медленно она протянула полупрозрачную руку, остановив её в считанных дюймах от золотой ауры Лиры. Маленькая девочка посмотрела на нее, ее карие глаза были широко раскрыты и не выражали страха.       — Всё хорошо, — тихо сказала Лира. — Теперь ты можешь отдохнуть.       По щеке женщины-призрака скатилась одинокая серебристая слеза. Она кивнула, и ее фигура начала растворяться в бледных лучах света.       — Спасибо, — выдохнула она, и голос её угас, словно далёкое эхо.       Один за другим остальные призраки последовали за ней — их призрачные формы расплетались и таяли в воздухе. Когда исчез последний, в комнате воцарилась тишина.       Гермиона бросилась вперёд и подхватила Лиру на руки. — Моя храбрая, прекрасная девочка, — прошептала она, слёзы текли по её лицу. — Никогда больше так не пугай мамочку. Я счастлива познакомиться с тобой, но, боже мой, это было так страшно.       Драко присоединился к ним, крепко обняв жену и дочь.       Эйгис наблюдал, как семья воссоединяется, с горько-сладкой улыбкой. Он никогда не знал такой любви, такой преданности. И в этот миг он без малейших сомнений понял, что сделал правильный выбор.       Кэсси подошла к пьедесталу, на котором покоился Астра Нексус — маленькая, неприметная коробочка, удивительно простая на вид.       — Невероятно, что такая крошечная вещь может обладать такой силой, — задумчиво произнёс Эйгис, сам не до конца понимая, говорит ли он о коробке или о девочке.       Кэсси кивнула и осторожно сняла коробку с пьедестала. Затем она повернулась и протянула её Эйгису.       — По праву он принадлежит тебе, — тихо сказала она. — Ты должен отдать его им.       Рука Эйгиса слегка дрогнула, когда он принял Астра Нексус. Он чувствовал его силу — тяжесть вековой магии, пульсирующей под кончиками пальцев. Последнее наследие его рода. Глубоко вздохнув, он повернулся к Драко и Гермионе.       — Я вверяю это вам, — сказал он, и голос его был сдавлен эмоциями. — Пользуйтесь им мудро и с любовью. В этом и есть истинный ключ к его силе.       Гермиона приняла коробку с благоговением, глаза её блестели от сдерживаемых слёз.       — Спасибо, Эйгис. Мы будем бережно хранить и оберегать его всегда.       Он кивнул — и затем обмяк, осев на пол, словно хрупкое тело наконец отпустило бремя, которое удерживало его на ногах.       К нему тут же бросилась маленькая девочка.       — Дядя Эйгис! Я помогу!       Ладони Лиры засветились мягким золотым светом, когда она положила их ему на грудь. Дыхание старика, прежде поверхностное и прерывистое, выровнялось. В бледные щёки вернулся румянец, а глубокие морщины от усталости на лице разгладились.       — Вот, — с довольством сказала Лира. — Всё в порядке.       Глаза Эйгиса дрогнули и распахнулись, и он уставился на девочку с изумлением.       — Ты… ты меня исцелила, — прошептал он, в его голосе слышался трепет.       Лира широко улыбнулась, её щербатая улыбка была яркой и жизнерадостной.       — Мамочка говорит, что у меня особенный дар. Я просто хотела помочь.       Гермиона и Драко обменялись удивленными взглядами. Он повернулся к ним, приподняв бровь.       — Думаю, у вашей младшей в избытке первородной магии — магии в самом неочищенном виде. Я никогда прежде не сталкивался с подобной силой.       Гермиона кивнула, ее глаза расширились от смеси удивления и беспокойства.       — Похоже на то. Скажи, милая, как ты сюда попала?       Лира замялась, прикусив губу с виноватым видом. Она нахмурилась, подбирая слова.       — Эм… — неуверенно начала она, переводя взгляд с мамы на Драко и обратно. Девочка глубоко вздохнула. — Я залезла в особую комнату дедули, — сказала она едва слышным шепотом. — Я потрогала коробочку, потому что все мои братья и сестра исчезли навсегда-навсегда. — Она посмотрела на Гермиону широко раскрытыми, серьёзными глазами. — И мамочка стала грустной. Я хотела тебе помочь.       — Это очень опасно, и я обязательно поговорю с твоим дедулей, как только смогу. — фыркнула Гермиона. — Как ты попала в замок?       — Дедуля меня привёл. И бабуля Цисса там тоже была. Правда, они меня не знали, — грустно добавила она.       Драко опустился на колени, оказавшись с Лирой на одном уровне.       — Значит, дедушка Люциус и бабушка Нарцисса здесь? В замке?       Лира энергично закивала, кудряшки подпрыгнули вокруг лица.       — Они ждут снаружи. Дедуля сказал, что заходить внутрь небезопасно. — Она вдруг нахмурилась. — Только он выглядел по-другому. Волосы были длинные и такие нарядные.       — Хорошо, ладно. Больше никогда так не делай. Или… наверное, всё равно сделаешь, раз это уже случилось. Не знаю. Время — это сплошная головная боль. — вздохнул Драко и притянул девочку к себе. — Салазар, ты так похожа на Гермиону.       Эйгис наблюдал за семьей, чувствуя, как в груди наполняется тепло и удовлетворение. Такой любви, такой преданности он никогда не знал. И видеть это было по-настоящему прекрасно.       С неожиданным появлением Лиры и надёжно заполученным Астра Нексусом компания двинулась обратно по извилистым коридорам древнего замка. Эйгис теперь опирался на трость куда меньше — исцеляющее прикосновение Лиры сделало своё дело, — хотя двигался он всё так же осторожно, с выверенной неспешностью человека, прожившего больше века.       Драко поравнялся с ним. В его руках крошечный свёрток уже наполовину спал, вымотанный тем количеством магии, которое она израсходовала.       — Так что, старик, не думай, будто я не понял, что ты там пытался сделать.       Он слегка напрягся, презрительно скривив нос.       — Понятия не имею, о чём ты говоришь, молодой человек.       — Ты собирался пожертвовать своей жизнью ради нас. Дважды.       Эйгис пожал плечами, и в его бледно-голубых глазах мелькнула озорная искорка.       — Когда живёшь столько, сколько прожил я, начинаешь понимать: есть вещи, ради которых стоит умереть. К тому же я — последний в своём роду. Разве можно придумать лучший конец, чем спасти семью с таким светлым будущим?       Выражение лица Драко смягчилось.       — И всё же я рад, что у тебя не вышло. Дети, кажется, к тебе привязались.       — Дядя Эйгис, — сонно пробормотала Лира у него на руках, потянувшись и легонько погладив старика по щеке.       Эйгис тихонько усмехнулся, его смех был теплым и насыщенным.       — И я к ним тоже, особенно к этой маленькой чудо-целительнице.       Когда они приблизились к выходу из замка, сквозь разбитые окна хлынул солнечный свет, отбрасывая длинные тени по пыльному полу. Компания остановилась, моргая, пока глаза привыкали к свету.       Во дворе, на фоне полуденного солнца, стояли две фигуры — одна высокая и величественная, другая более хрупкая, но не менее властная.       — Люциус и Нарцисса, — пробормотала Гермиона, инстинктивно потянувшись к руке Драко.       Люциус Малфой шагнул вперёд, его длинные платиновые волосы блеснули на солнце, трость тихо постукивала по древнему камню. Его взгляд слегка расширился, когда он окинул вышедших из замка, задержался на лицах детей, и лишь затем остановился на Драко.       — Полагаю, вы преуспели, — произнёс он ровным, холодным тоном, хотя в его взгляде мелькнуло любопытство.       Нарцисса встала рядом с мужем, и строгие черты её лица смягчились, когда она заметила спящего ребёнка на руках у Драко.       — С ней всё в порядке? Она использовала какую-то магию, чтобы добраться до вас быстрее, чем мы смогли прийти. Её магия необычайна.       — Именно так. Первородная магия, такой пользовались в древние времена. Последний зафиксированный случай — сама Моргана, — проворчал Эйгис, останавливаясь рядом с другом. — Люциус, старина. У тебя поистине замечательная семья.       — Это верно, — тихо отозвался Люциус, и его лицо смягчилось так, как Эйгис не видел с тех пор, как Малфой был ещё совсем юным. — Не будем медлить и вернёмся в Мэнор, хорошо? Я бы не хотел, чтобы этот артефакт слишком долго находился вне защитных чар.       — Совершенно справедливо, — согласился Эйгис, всё ещё с озорным блеском в глазах. — Хотя, осмелюсь заметить, эта малышка защитила бы его лучше любых чар.       Пока они пересекали заросший двор, Нарцисса поравнялась с Гермионой.       — Ребёнок поразительно похож на вас, — заметила она, сохраняя при этом нейтральный тон голоса.       Гермиона улыбнулась, и в её взгляде мелькнула гордость.       — Да, правда? Хотя упрямство у неё всё-таки от Драко.       — Я это слышал, — бросил Драко через плечо, поудобнее перехватывая спящую Лиру у себя на руках.       Губы Нарциссы едва заметно дрогнули.       — Боюсь, это черта характера Малфоев.       Дорога обратно в Малфой-Мэнор оказалась на удивление приятной. Люциус распорядился подать зачарованную карету, расширившуюся так, чтобы вместить всю их компанию, а также снаружи нашлось достаточно места для портрета его бабушки. Когда они устроились внутри — в мягком, обитом бархатом салоне, — Эйгис оказался сидящим напротив Нарциссы, которая смотрела на него с интересом и уважением.       — Должна признаться, лорд Старлинг, я впечатлена вашей стойкостью, — произнесла она шелковистым голосом. — Не так уж много волшебников в вашем возрасте решились бы на подобную вылазку.       Эйгис тихо рассмеялся, проведя морщинистой рукой по седым волосам.       — Я не мог позволить этим молодым людям в одиночку столкнуться с проклятиями моей семьи.       Драко обменялся с ним взглядом, в котором вновь читалось: он прекрасно понял истинные причины, по которым Эйгис присоединился к их походу. Тот в ответ молча пожал плечами.       — И что ты собираешься делать с замком теперь, когда больше нет причин его охранять? — спросил Люциус.       Эйгис откинулся назад, задумавшись.       — Полагаю, я не слишком задумывался над этим. Замок стоит пустым уже десятилетия — памятник роду, который однажды сбился с пути.       — Ты мог бы пожертвовать его, — предложила Гермиона, и в её глазах вспыхнул знакомый академический энтузиазм. — Он представляет историческую ценность.       — Или превратить его в музей, — добавила Кэсси. — Люди могли бы узнать о магических артефактах и их истории.       Эйгис задумчиво погладил подбородок.       — Музей… Знаешь, мне эта идея нравится. — Он повернулся к Люциусу с кривоватой улыбкой. — Что скажешь, Люциус? Не хочешь профинансировать такое начинание? Имя Малфоев, связанное с образованием, а не с… ну, прочими вещами.       Бровь Люциуса изящно приподнялась.       — Интригующее предложение. Я как раз подыскивал достойные проекты.       — Тогда я продам его за кнат — из юридических соображений, — и дальше можешь делать с этим проклятым местом всё, что пожелаешь.       Губы Люциуса изогнулись в едва заметной улыбке.       — Щедрое предложение. Я принимаю.       — Ты поедешь с нами в Мэнор, Эйгис, или хочешь, чтобы мы высадили тебя где-нибудь по дороге? — мягко спросила Гермиона, всё ещё поглаживая пушистые кудри девочки.       — Я останусь в Мэноре ровно настолько, чтобы убедиться, что мы активируем Нексус, — ответил Эйгис, поудобнее устраиваясь в карете. — А потом отправлюсь домой и наконец немного отдохну.       В его глазах сверкнула весёлая искорка, когда он добавил:       — Вы все всегда будете желанными гостями. Думаю, комнат хватит на всё ваше многочисленное семейство. В последний раз я насчитал сорок пять. Если только призраки не вышвырнули меня из одной или двух.       — Сорок пять комнат для одного старика? — глаза Драко расширились от недоверия.        Эйгис от души рассмеялся.       — Да, мой мальчик, сорок пять. Избавь меня от своей жалости. — Он с притворной задумчивостью погладил бороду. — А если считать чердак и старые комнаты для прислуги — то, пожалуй, все пятьдесят.       Драко усмехнулся, качая головой.       — И ты живёшь там совсем один?       — Ну… — сказал Эйгис, ухмыляясь, словно его поймали с поличным. — Это настоящее приключение — добраться из одного конца дома в другой. Отлично держит старый ум в тонусе.       — Ну, если вы подыскиваете дом, — продолжил Эйгис, в его голосе слышалась насмешливая игривость, когда у него зародилась идея, — я продам его вам за кнат, если вы позволите мне оставить за собой мою комнату. Осмелюсь предположить, вы и не заметите моего присутствия большую часть времени.       Брови Драко взлетели вверх.       — Ты серьёзно?       — Вполне, — ответил Эйгис, и глаза его озорно блеснули. — Какая польза от дома такого размера для старика вроде меня? К тому же я к вам порядком привязался. Думаю, мне бы понравилось снова слышать жизнь в этих пыльных залах.       Гермиона задумалась.       — В будущем это имело бы смысл. У детей были бы свои комнаты, а поместье Малфоев… — она осеклась, бросив извиняющийся взгляд на Нарциссу.       — У тебя осталось много неприятных воспоминаний, дорогая, — мягко закончила за неё Нарцисса. — Я тебя прекрасно понимаю.       Драко повернулся к Гермионе, и в его взгляде смешались удивление и надежда.       — Что думаешь, любимая? Новый старт для нашей семьи?       Глаза Гермионы потеплели, когда она встретилась с ним взглядом.       — Это щедрое предложение, Эйгис. И, думаю, оно может оказаться именно тем, что нам нужно. Место, где можно создавать новые воспоминания, не обремененные прошлым.       В груди Эйгиса разлилось тёплое чувство. Он провёл столько лет в одиночестве, будучи последним в своём роду. Теперь же перспектива наполнить свой дом смехом и любовью этой необыкновенной семьи наполнила его чувством цели, которого он не испытывал десятилетиями.       Когда карета остановилась перед Малфой-Мэнором, Эйгис ощутил, как по жилам разливается новая энергия. Он вышел, опираясь на трость скорее по привычке, чем по необходимости, и свежим взглядом окинул величественный фасад.       — Что ж, — сказал он, обернувшись к остальным с широкой улыбкой, — приступим? Активируем Нексус и отправим вас обратно в ваше правильное время?       Драко кивнул, поудобнее перехватывая Лиру на руках, и выбрался из кареты.       — Веди, старик.       Войдя в поместье, Эйгис не смог скрыть восхищения. Несмотря на тёмную историю, в нём была неоспоримая красота — в изящных линиях, в богатом убранстве. Нарцисса провела их в просторную гостиную, где все расселись на мягких диванах и креслах.       — Я попрошу эльфов приготовить угощение, — сказала Нарцисса, уже взмахивая палочкой и призывая чайный сервиз. — Полагаю, после такого приключения вы все изрядно проголодались.       Эйгис благодарно кивнул и опустился в особенно удобное кресло. Драко осторожно уложил Лиру на ближайший диван и укрыл её мягким пледом, который Нарцисса тут же наколдовала.       Гермиона аккуратно поставила Астра Нексус на кофейный столик, кончиками пальцев обводя сложные узоры на крышке.       — Как его активировать?       — Как только артефакт получит новую кровь, семейная связь немедленно перезапустится, — объяснил Эйгис. — Драко будет первым, затем ты. Детей нужно будет добавить уже после их рождения, иначе перемещение во времени исказит связь. Когда магия закрепится за вами двоими, детям будет достаточно просто коснуться коробки — и она сразу отправит их обратно в их время.       — Можно подождать до завтра? — спросила Кэсси, подавляя зевок ладонью; веки её тяжело опускались. — День был ужасно выматывающим, и хотя я очень хочу вернуть Лиру домой до того, как папа начнёт разрывать время и пространство, чтобы забрать её, мне отчаянно нужен сон. — Ее голос был усталым, а темные круги под глазами были особенно заметны.       Остальные дети согласно кивнули, их усталость была очевидна по позам и выражениям лиц.       Эйгис понимающе улыбнулся.       — Разумеется, моя дорогая. Отдых жизненно необходим, особенно после такого тяжёлого дня. Уверен, Люциус и Нарцисса будут только рады, если вы останетесь столько, сколько пожелаете.       Нарцисса кивнула, тепло улыбаясь.       — Конечно. Вы можете занять те же комнаты, что и раньше. Эйгис, для вас я тоже подготовлю апартаменты. И даже не думайте уходить.       Эйгис усмехнулся, его глаза заблестели от веселья.       — Моя дорогая Нарцисса, мне бы и в голову не пришло. Ваше гостеприимство слишком великодушно, чтобы от него отказываться.       Когда компания начала расходиться по своим комнатам, Гермиона подошла к Эйгису. В её взгляде читалась задумчивость.       — Эйгис, я хотела поблагодарить тебя за всё, что ты для нас сделал. Не только сегодня, но и в будущем тоже. Очевидно, что ты был постоянной частью жизни наших детей, и я не могу выразить, как много это для меня значит.       Эйгис мягко похлопал её по руке, его морщинистая кожа была тёплой.       — Это было для меня истинным удовольствием, моя дорогая. Твоя семья принесла в мою жизнь больше радости и смысла, чем я когда-либо мог себе представить. Я с нетерпением жду возможности стать свидетелем невероятного пути, который ждёт вас всех впереди.       Гермиона улыбнулась, ее глаза блестели от непролитых слез. Она мягко сжала руку Эйгиса, прежде чем повернуться и присоединиться к Драко, который осторожно поднимал Лиру с дивана.       Когда семья направилась наверх, Эйгис откинулся в кресле, и с его губ сорвался довольный, спокойный вздох. Он никогда не представлял, что его жизнь примет такой необычайный оборот, но он был безмерно благодарен за неожиданные благословения, которые выпали на его долю.