Глава 13

      Со временем Гермиона и Драко работали над тем, чтобы выстроить свою новую нормальность.       Гермиона снова вернулась к работе в родильном отделении. В заботе о молодых матерях и младенцах был утешающий ритм, и он помогал ей справляться с тем, что у них пока не было собственных детей. Драко же проводил большую часть дней в их новом доме в Найтсбридже, следя за тем, чтобы всё было обустроено именно так, как они хотели.       Поскольку они ужасно скучали по детям, то часто с головой уходили в обустройство их комнат. Дом был по-настоящему огромным, около сорока пяти комнат, но они решили оставить для семейной жизни только одно крыло. Все дети должны были жить в одном длинном коридоре, у каждого — своя комната. Такая планировка позволяла Драко и Гермионе персонализировать комнаты всякий раз, когда приходило вдохновение, а это часто заканчивалось тем, что они возвращались домой с пакетами, набитыми покупками. Со временем это стало для них почти ритуалом — радостным занятием, которое позволяло держать детей близко к сердцу, даже если физически их рядом не было. Они приносили охапки книг и одежды, безопасные артефакты для Кэсси и вещи с драконьей тематикой для Лео, с любовью распределяя всё по комнатам.       Из всех комнат самой трудной для них оставалась последняя в коридоре. Драко нередко можно было увидеть стоящим там, задумчиво разглядывающим очередную кружевную розовую вещицу, предназначенную для Лиры, хотя он знал, что ждать её ему придётся как минимум лет двадцать. Гермионе это казалось одновременно трогательным и немного душераздирающим.       Они старались сохранять оптимизм, убеждая себя, что совсем скоро комнаты наполнятся смехом и хаосом.       В один субботний день после полудня они снова оказались в комнате Лиры. Гермиона прислонилась к дверному косяку и наблюдала, как Драко осторожно расставляет на полке коллекцию маленьких хрустальных животных.       — Ты же понимаешь, что она ещё много лет не сможет с ними играть, — тихо сказала Гермиона, и на губах у неё появилась мягкая улыбка.       Драко пожал плечами, поправляя крошечного единорога.       — Они будут ждать её здесь, когда она будет готова. К тому же я наложил на них чары нерушимости.       Гермиона пересекла комнату и обняла его за талию, прижавшись щекой к его спине.       — Я так по ним скучаю, что иногда это ощущается как физическая боль. Это странно? Скучать по тем, кто ещё даже не существует?       — Если это странно, значит, мы оба странные, — ответил Драко, накрывая её руки своими. — Как дела на работе?       — Нормально, наверное. Мне всё сложнее уходить оттуда без собственного ребёнка.       — Ну, — усмехнулся Драко, — это точно не из-за отсутствия попыток.       Гермиона рассмеялась и игриво шлёпнула его по руке.       — Драко!       — Что? — он обернулся, и в его глазах мелькнул озорной блеск. — Я всего лишь констатирую факты. Мы были довольно… преданы этому делу.       — Ты невозможен, — сказала она, но улыбка выдала её с головой. — Хотя, полагаю, ты прав.       — Обычно так и есть, — ответил он с той самой знакомой ухмылкой, от которой у неё до сих пор замирало сердце.       Между ними воцарилась уютная тишина, пока Драко снова не вернулся к расстановке хрустальных животных. Гермиона наблюдала за ним, удивляясь тому, насколько мягкими были его движения, руками, которые однажды будут с той же осторожностью держать их детей.       — Я сегодня обедала с Гарри и Роном, — спустя мгновение сказала она. — Они всё ещё привыкают ко всему этому.       — Ты имеешь в виду ко мне, — сказал Драко, не отрываясь от своего занятия.       — К нам. Думаю, в основном их задело то, что мы сбежали и тайно поженились, вместо того чтобы пригласить на свадьбу всю Британию.       Он пожал плечами.       — Я не хотел, чтобы на нас пялилась толпа людей. Я просто хотел сделать тебя своей женой. К тому же Гретна-Грин — очаровательная и древняя традиция.       — Древняя традиция или нет, а Молли Уизли до сих пор со мной не разговаривает, — вздохнула Гермиона, подходя и садясь на небольшой лавандовый подоконник, который они установили на прошлой неделе. — По всей видимости, она планировала мою свадьбу с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать. И даже не важно было, за кого именно я выйду — ей просто хотелось всем заправлять.       — Слава Мерлину, что ты не вышла замуж за одного из Уизелов, — фыркнул Драко. — С этим пришлось бы жить всю жизнь. Я бы сказал, моя мать — заметный шаг вперёд. Она тебя обожает. Даже больше, чем меня.       — Я всё ещё привыкаю к этому, — призналась Гермиона с тихим смешком. — Нарцисса Малфой, заботливая свекровь. Она, кстати, вчера снова прислала посылку с детскими вещами.       Драко простонал, проводя рукой по волосам.       — Ну конечно прислала. И что на этот раз?       — Вязаные пинетки. Шесть пар, — в глазах Гермионы мелькнуло веселье. — Вероятно, она учится вязать.       — Да поможет нам всем Мерлин, — пробормотал Драко, но выражение его лица было тёплым. — Отец утверждает, что она заняла целое крыло поместья под свою «подготовку к внукам». Думаю, она даже более взволнована, чем мы, если такое вообще возможно.       — Я бы так не сказала, — тихо ответила Гермиона, и её рука скользнула к всё ещё плоскому животу. — Хотя я и правда ценю всё, что они для нас делают. Я всё ещё настороженно отношусь к твоему отцу, но он был… вежлив.       — «Вежлив» — уже неплохое начало, — ответил Драко, присаживаясь рядом с ней на подоконник. — Он старается, по-своему. На прошлой неделе я застал его за чтением маггловских детских книг. Сказал, что «изучает подходящую литературу для развивающихся умов», но, по-моему, он просто переживает, что Кэсси и Калуму он не понравится.       Гермиона прислонила голову к его плечу.       — Это… на удивление мило.       — Только не говори ему, что я тебе рассказал. Он никогда в этом не признается.       Снаружи позднее дневное солнце отбрасывало длинные тени на их сад. Лёгкий ветерок шевелил листья дуба, который они посадили в прошлом месяце — по одному для каждого ребёнка, который у них будет, маленький лес надежды, пускающий корни рядом с их домом.       Гермиона вздохнула, и Драко крепче обнял её.       — Они будут здесь, любовь моя. Дети говорили расплывчато и о сроках, и о возрасте, но я знаю, что ждать осталось недолго. Я с радостью буду трахать тебя хоть пять раз в день, если тебе это нужно.       — Драко! — воскликнула Гермиона, невольно покраснев. — Я не это имела в виду. Я просто переживаю из-за всего этого.       Он тихо рассмеялся и поцеловал её в висок.       — Я знаю, любимая. Я просто стараюсь, чтобы ты улыбнулась.       И она действительно улыбнулась, прижимаясь к нему.       — Мне страшно, — тихо призналась она. — А если что-то пойдёт не так? Если временная линия каким-то образом изменится?       — Этого не случится, — сказал Драко с такой уверенностью, что ей почти удалось ему поверить. — Мы их встретили. Они существуют. Время так не работает.       — Обычно время и не предполагает, что люди путешествуют на десятилетия назад, чтобы познакомиться со своими родителями ещё до собственного рождения, — заметила она.       — Справедливо, — признал он. — Но я отказываюсь верить во что-либо, кроме того, что у нас будет именно та семья, какой мы её видели.       Гермиона кивнула, рассеянно почесав руку. Она зудела уже несколько недель, и Гермиона всё время думала, что надо бы проверить, не аллергия ли это или что-то в этом роде, но так и не находила на это времени.       Драко нахмурился и перехватил её руку.       — Ты в последнее время часто это делаешь. Тебе больно?       — Не совсем, — Гермиона покачала головой. — Просто чешется.       — Шрам? — тихо спросил он, начиная медленно поднимать рукав.       Она пожала плечами.       — Да. Небольшой зуд — это нормально. Может, я его поцарапала.       Он негромко хмыкнул и подтянул рукав выше, а затем застыл.       — Гермиона, ты давно на него смотрела?       — Нет. Обычно я держу его под чарами гламура, если только не ношу длинный рукав, как сегодня.       — Он… исчез.       — Что значит — исчез? — спросила Гермиона, нахмурившись и посмотрев на своё предплечье.       Там, где раньше на коже было вырезано уродливое оскорбление, теперь осталась лишь гладкая, чистая кожа. Она провела пальцами по этому месту, ощущая только лёгкие мурашки, поднявшиеся от прикосновения.       — Это… невозможно, — прошептала она, поворачивая руку так и эдак, словно шрам мог проявиться под другим углом. — Проклятые раны просто так не заживают.       Драко осторожно взял её руку в свои, большим пальцем скользнув по нетронутой коже.       — И всё же вот мы здесь, — пробормотал он, и в его голосе звучало изумление. — Как думаешь… это может быть связано с Астра Нексусом?       — Полагаю, возможно всё? Эйгис ведь никогда не говорил…       Драко резко потянул её вверх и сжал её руку.       — Пойдём поговорим с этим старым ублюдком. Думаю, он кое-что утаил.       Эйгиса они нашли удобно устроившимся в своём кабинете с чашкой чая и, судя по всему, древними свитками, разложенными по столу. Старик едва поднял взгляд, когда они ворвались внутрь.       — А, молодожёны, — невозмутимо произнёс он, делая глоток из чашки. — Чем обязан столь драматичному появлению?       — Вот этим, — Гермиона резко вытянула вперёд обнажённую руку. — Объясни.       Эйгис посмотрел на её руку поверх края чашки, и его лицо не выдало ни единой эмоции.       — Похоже, это рука, моя дорогая. И весьма прелестная, должен добавить.       — Не играй с нами, — предупредил Драко, и его голос стал низким. — Её шрам исчез. Тот самый, от Беллатрисы. Тот, который не должен был заживать.       — Ах. Да. Что ж. Был один огромный секрет, касающийся Астра Нексуса, о котором я не мог рассказать, пока он сам себя не проявит.       — Что вообще может быть более секретным, чем возможность связать целую семью магией крови? — протянул Драко.       — Например то, что основная функция Астра Нексуса — защищать родословную, к которой он привязан. Без шрамов, замедленное старение, оптимальное здоровье и так далее, — ответил Эйгис, приподняв бровь.       — Что? — голос Гермионы сорвался на шёпот. — Ты хочешь сказать, что мы… что, теперь бессмертны?       Эйгис тихо усмехнулся, аккуратно поставив чашку с чаем на стол с едва слышным звоном.       — Не бессмертны, моя дорогая. Просто… оптимизированы. Нексус распознаёт угрозы для родословной и нейтрализует их. Твой шрам был признан угрозой — возможно, для твоего психического состояния, возможно, для самой магии. Нексус просто… исправил это. Если завтра ты порежешься — рана исчезнет. Если у тебя начнёт ухудшаться зрение — он это исправит.       Рука Драко крепче сжала ладонь Гермионы.       — И ты не счёл нужным сказать нам об этом раньше?       — А вы бы мне поверили? — парировал Эйгис, и в его глазах мелькнул лукавый блеск. — Некоторые вещи нужно пережить, чтобы понять.       Гермиона опустилась в ближайшее кресло, её мысли метались.       — Калум носил очки.       — Ах, — усмехнулся Эйгис. — Орион рассказал мне эту историю. Оказывается, в Гринготтсе наняли нового сотрудника, к которому Калум неровно дышит. Тот сказал ему, что он выглядит потрясающе, когда застал Калума за примеркой проклятых очков. Бедный мальчик так пропал, что с тех пор носит очки каждый день.       Гермиона не смогла сдержать смех, несмотря на потрясение.       — Это так похоже на Калума.       — Значит, эта… оптимизация, — сказал Драко, меряя шагами кабинет. — Она касается всех нас? Гермионы, меня, детей?       — Любой, кто связан с Нексусом через вашу линию крови, — подтвердил Эйджис, откидываясь на спинку кресла. — Именно поэтому я довольно тщательно выбирал тех, кому позволял к нему прикасаться. Представь, если бы кто-то вроде Волдеморта узнал о его свойствах.       От этой мысли у Гермионы по спине пробежал холодок.       — Но почему дети об этом не упоминали? Они ведь наверняка должны были знать.       — Возможно, для них это было просто нормой, — предположил Эйгис. — Дети редко задаются вопросами о том, как устроен их мир, особенно если другого они никогда не знали.       Драко перестал мерить кабинет шагами и приподнял бровь, глядя на Гермиону.       — Полагаю, это также объясняет загадку твоей поразительной плодовитости и двух пар близнецов.       Гермиона кивнула в знак согласия.       — И внушительные размеры Лео.       — Ах да, — усмехнулся Эйгис. — Оптимальное здоровье вполне объясняет столь крепких детей. — Он перебрал бумаги на столе. — К слову об этом, полагаю, стоит поздравить.       Гермиона застыла.       — Что ты имеешь в виду?       Глаза старика понимающе блеснули.       — Нексус не только защищает, моя дорогая. Он связывает. Я уже ощущаю изменения в твоей магии.       Её рука метнулась к животу.       — Ты хочешь сказать…?       — Полагаю, да, — кивнул Эйгис. — Хотя я и не колдомедик.       Лицо Драко сначала побледнело, затем залилось краской. Он опустился на колени рядом с креслом Гермионы, взяв её за руки.       — Это возможно? Уже?       — Я чувствую усталость, — тихо призналась она. — И по утрам немного подташнивает. — Гермиона недоверчиво покачала головой. — Я решила, что это просто стресс из-за всего, что произошло. У меня ведь даже цикл ещё не сбился!       — Нексус делает тебя более… восприимчивой, — деликатно пояснил Эйгис. — И более чувствительной к самым ранним изменениям. Большинство ведьм не понимают, что ждут ребёнка, пока не проходит шесть или семь недель.       Глаза Драко были широко распахнуты, большой палец выводил круги по тыльной стороне её ладони.       — Наши Кассиопея и Калум уже здесь.       — Мы не можем быть уверены без нормального теста, — осторожно сказала Гермиона, пытаясь сдержать внезапную надежду и волнение. — Но… это многое бы объяснило.       — Мы едем в Святого Мунго прямо сейчас, — заявил Драко, уже поднимая её на ноги.       Эйгис наблюдал за ними с усмешкой.       — Может, сначала домашний тест? Меньше драматизма.       Гермиона рассмеялась, внезапно почувствовав лёгкое головокружение от самой возможности.       — Он прав, Драко. Давай пока не будем штурмовать больницу.       Драко выглядел растерянным, но кивнул.       — Ладно. Сначала домашний, а потом, если понадобится, в больницу.       — Оставлю вас двоих наедине с вашим открытием, — сказал Эйгис, возвращаясь к своим свиткам с понимающей улыбкой. — Хотя сообщите мне о результате. Подозреваю, я и так знаю, каким он будет.       Они едва успели попрощаться, как Драко уже тянул Гермиону прочь из кабинета, и их шаги эхом разносились по коридорам, пока они торопливо шли через дом.       Мысли Гермионы мчались вскачь. Неужели это правда? Неужели она уже беременна? Всё казалось слишком ранним, слишком похожим на сон. Но, с другой стороны, таким же невероятным было и всё остальное в их совместной жизни. Она крепче сжала руку Драко, пока он почти тащил её к комнате, его волнение было ощутимо.       Добравшись до их общей спальни, Гермиона не стала терять ни секунды. Она начала рыться в ящиках, сердце колотилось, когда она нашла то, что искала — набор травяных тестов, которые прихватила из родильного отделения. Драко нависал у неё над плечом, пока она читала инструкции, его глаза были широко распахнуты и полны надежды.       — Ну? — нетерпеливо спросил он, когда она начала смешивать ингредиенты слегка дрожащей рукой.       — Дай мне минуту, — сказала Гермиона, стараясь говорить спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. — Нужно немного времени, чтобы появился результат.       Драко не сводил взгляда с зелья, словно одной лишь силой воли мог ускорить процесс. Жидкость в маленьком флаконе закрутилась, меняя цвет с бледно-жёлтого на насыщенный, ярко-синий. У Гермионы перехватило дыхание, когда она увидела окончательное превращение.       — Вот оно, — сказала она почти шёпотом. — Положительный.       Драко уставился на флакон, потом на Гермиону.       — У нас будет ребёнок, — сказал он, и в его голосе переплелись изумление и неверие.       — У нас будет двое детей, — поправила Гермиона, и осознание обрушилось на неё радостной волной. — Близнецы. Наши Кэсси и Кэй.       Лицо Драко расплылось в такой широкой улыбке, будто она осветила всю комнату. Он притянул её к себе и закружил, пока они оба не задохнулись от смеха.       — Я не могу в это поверить, — сказал он, аккуратно поставив её обратно на ноги. — Я знаю, мы… я ждал этого, но всё равно не могу поверить.       Гермиона прижалась лбом к его лбу, обхватив ладонями его лицо.       — Я знаю. Такое ощущение, будто всё наконец встаёт на свои места, правда?       — Встаёт на свои места? — рассмеялся Драко, и его глаза блестели от не пролившихся слёз. — Грейнджер, да вселенная нас буквально подталкивает.       Она улыбнулась, и её собственные глаза увлажнились.       — Ты ведь понимаешь, что это значит?       — Что я был прав насчёт нашей преданности делу? — ухмыльнулся он, хотя голос слегка дрогнул.       — Помимо этого, — она ласково закатила глаза. — Это значит, что мы встретимся с ними — по-настоящему встретимся — меньше чем через год.       Выражение лица Драко смягчилось, и он осторожно положил ладонь на её всё ещё плоский живот.       — Привет там, — прошептал он. — Мы вас двоих давно ждём, маленькие хулиганы.       Гермиона накрыла его руку своей, и её накрыла волна эмоций.       — Думаю, мне нужно присесть, — пробормотала она, внезапно почувствовав головокружение.       Драко проводил её к дивану в их гостиной, крепко придерживая за талию.       — Ты в порядке? Может, нам всё-таки поехать в Святого Мунго прямо сейчас?       — Я в порядке, — заверила она его, устраиваясь на мягких подушках. — Просто… переполняют эмоции. В самом хорошем смысле.       Он сел рядом, не в силах перестать к ней прикасаться — ладонь на её колене, пальцы, убирающие прядь волос с лица, словно ему была нужна эта физическая связь, чтобы поверить в реальность происходящего.       — Нам следует рассказать твоим родителям, — спустя мгновение сказала Гермиона. — Нарцисса будет в восторге.       Драко рассмеялся.       — Она, скорее всего, тут же к нам переедет. Придётся установить чёткие границы.       — Я бы, пожалуй, и не возражала. Она была замечательной. Жаль только, что…       — Ты хотя бы попробуешь им написать? — тихо спросил Драко, и в его взгляде было полное понимание.       — Пожалуй, я могу попробовать, — ответила Гермиона. — Они никогда не отвечают, но… мне хотелось бы, чтобы мои родители хотя бы знали, что становятся бабушкой и дедушкой.       Драко мягко сжал её руку.       — Мы можем попробовать снова. Возможно, эта новость что-то изменит.       — Возможно, — сказала Гермиона, хотя в её голосе не было уверенности. После войны она вернула родителям память, но подорванное доверие оказалось для них непреодолимым. Они уехали обратно в Австралию, поддерживая с ней лишь самый минимальный контакт. Это была рана, которая так и не зажила, особенно теперь, когда она создавала собственную семью.       — Мы отправим сову завтра, — решил Драко, и в его голосе звучала мягкая, но твёрдая решимость. — И если они не ответят, попробуем снова в следующем месяце. И через месяц после этого.       Гермиона прижалась к нему, благодарная за его неизменную поддержку.       — Спасибо.       — Не стоит меня благодарить, — пробормотал он, целуя её в висок. — Они упускают возможность узнать самую выдающуюся ведьму нашего поколения.       Гермиона тихо рассмеялась.       — Ты ведь знаешь, что тогда они имели в виду только наш курс, да? Не весь мир и не целую эпоху. Просто нашу возрастную группу.       — Да, — Драко игриво пожимает плечами. — Всё равно это было бы правдой.       Гермиона тихо рассмеялась, ощущая, как тепло разливается по груди от его непоколебимой веры в неё. Реальность происходящего постепенно оседала — на подходе близнецы, магическая связь, которая будет защищать их семью, и будущее, которое каким-то образом ощущалось одновременно предопределённым и полным возможностей.       — Мне стоит записаться на приём к Целителю, — сказала она, уже мысленно составляя списки. — И нам нужно начать готовить детскую… ну, детские, полагаю. И ещё стоит узнать про декретный отпуск в Святом Мунго, и...       — Дыши, любимая, — перебил её Драко, и в его глазах плясало веселье. — У нас есть время.       — Не так уж и много, как тебе кажется, — возразила она. — Близнецы часто появляются раньше срока, и дел так много.       Драко заправил выбившийся локон ей за ухо, и выражение его лица смягчилось.       — Думаю, наши появятся тогда, когда сами захотят, и ни мгновением раньше. Ну, или когда Нексус решит, что пришло время.       Гермиона вздохнула и откинулась на подушки дивана.       — Ты, наверное, прав. Просто не могу поверить, что всё это происходит так быстро.       — Для нас — возможно, быстро, — задумчиво произнёс Драко, его пальцы лениво выводили узоры на её руке там, где когда-то был шрам. — Но если задуматься, наши дети ждали этого момента десятилетиями. Они уже его прожили.       — Время — странная штука, — пробормотала Гермиона, на мгновение прикрыв глаза. Когда она снова их открыла, Драко смотрел на неё с такой нежностью, что у неё защемило сердце. — Что?       — Ничего, — тихо сказал он. — Просто… смотрю на мать моих детей.       Эти слова вызвали в ней дрожь, которую она не смогла бы точно описать.       — Скажи это ещё раз.       — Мать моих детей, — повторил он, и его голос опустился до почти благоговейного шёпота, когда он наклонился ближе. — Гермиона Джин Малфой, моя жена.       Его губы нашли её в нежном поцелуе, который быстро стал более настойчивым. Она растаяла, прижимаясь к нему, её пальцы зарылись в его волосы, а по телу разлилось тепло.       — Нам стоит это отпраздновать, — пробормотал Драко ей в губы, его руки скользнули к её талии.       — Ммм, и как ты предлагаешь это сделать? — спросила Гермиона, не сумев скрыть улыбку в голосе.       — У меня есть несколько идей, — ответил он, и его серые глаза потемнели, когда он отстранился, чтобы посмотреть на неё. — Начнём с ужина. Тебе теперь нужно нормально питаться.       Гермиона рассмеялась, удивлённая его практичным ответом.       — Я думала, ты не совсем к этому клонишь.       — О, не переживай, — усмехнулся Драко, поднимаясь с дивана и подтягивая её за собой. — Это только начало моих планов. Я намерен как следует поклоняться тебе и твоему телу. После ужина с моими родителями, потому что мы не будем их видеть целый месяц.       — О? — Гермиона вопросительно приподняла бровь. — И почему же?       — Мы отправимся в медовый месяц до того, как появятся близнецы. Я думал о Франции, как и обещал раньше. Пляжи Бора-Бора. Покупка ювелирных украшений в Дубае.       — Драко, это же расточительно, — возразила Гермиона, хотя при одной мысли об этом её глаза загорелись. — Я не могу просто так уйти с работы на месяц.       — Почему нет? — возразил он, положив руки ей на талию. — У тебя накоплено полно отпускных дней. К тому же я уже поговорил с твоей начальницей. Она считает это блестящей идеей, особенно сейчас, когда ты беременна.       — Ты что? — глаза Гермионы расширились. — Когда ты успел?       — На прошлой неделе, — признался он, выглядя чуть смущённым. — Я всё равно собирался сделать тебе сюрприз. Просто сейчас момент оказался идеально подходящим.       Гермиона покачала головой, так и не сумев по-настоящему рассердиться.       — Ты невозможен.       — Я основателен, — поправил он с той самой выводящей из себя ухмылкой, к которой она успела привязаться. — Портключи уже организованы. Мы отправляемся завтра утром.       Гермиона посмотрела на него, и сердце наполнилось тёплой нежностью.       — Ты и правда всё предусмотрел, да?       — Разумеется, — сказал Драко, притягивая её к себе. — Нет ничего, чего бы я хотел больше, чем провести это время с тобой. Только мы, прежде чем хаос семерых детей захватит нашу жизнь.       Она прижалась к нему, ощущая ровный, успокаивающий стук его сердца.       — Я так жду этого, — прошептала она, чувствуя, как внутри поднимается волнение.       — Я тоже, — ответил он, поглаживая её по волосам. — Но признаюсь, я вполне намерен выжать максимум из этих ближайших месяцев, пока ты целиком моя. А потом — как минимум тридцать лет Малфоевских гремлинов.       — Драко, не называй своих детей гремлинами.       — Эй, я и сам был Малфоевским гремлином. Просто получаю своё.       Гермиона рассмеялась, покачав головой.       — Ты невозможен, — она повторила это снова, и в её голосе звучали тепло и любовь. Это ощущалось как нечто из сна — сна, который был настоящим, был её собственным и воплощал всё, на что она когда-либо осмеливалась надеяться.       — Пойдём поужинаем с моими родителями, — предложил Драко, взяв её за руку и направляя к камину. Его глаза сияли озорством и счастьем. — И посмотрим, не удастся ли нам довести мою мать до слёз, когда мы ей об этом расскажем.       Они вместе шагнули в зелёное пламя, и, когда мир вокруг закружился и сместился, сердце Гермионы взмыло вверх. У неё было всё, что ей нужно: Драко, обещание их семьи и целая жизнь впереди, чтобы наблюдать, как всё это будет разворачиваться.