Глава 15: Брачная ночь (Глава для взрослых)

      Из всех откровений, которые поражали её за эти годы, открытие того, что Драко Малфой в глубине души оказался безнадёжным романтиком, было, пожалуй, самым неожиданным. Несмотря на кипящее между ними сексуальное напряжение, настолько сильное, что им можно было бы поджечь весь город, Драко настаивал на том, чтобы дождаться брачной ночи, прежде чем окончательно скрепить их союз.       Однако с тем, как Нарцисса всё более ощутимо воодушевлялась каждой мелочью свадебных приготовлений, а размах торжества разрастался с каждым днём, эта долгожданная ночь, казалось, ускользала всё дальше.       — Это безумие, — простонала Гермиона, обрушиваясь на колени Драко в библиотеке их нового дома в Найтсбридже. Его руки инстинктивно сомкнулись у неё на талии, притягивая ближе, несмотря на мучительную близость. — С такими темпами мы поженимся где-нибудь в следующем столетии. Твоя мать только что спросила меня о моих предпочтениях в способах складывания салфеток. Салфеток, Драко!       Он тихо усмехнулся у её шеи, и его тёплое дыхание пустило дрожь по её позвоночнику.       — У мамы есть склонность к… излишествам.       — Это ещё мягко сказано. — Гермиона повернулась у него на коленях, лицом к лицу, так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Я застала её за допросом третьего модельера платьев. Третьего!       Глаза Драко — штормово-серые, напряжённые — остановились на её губах.       — И что в этом такого ужасного? Ты заслуживаешь самой роскошной свадьбы, какую только видело магическое общество.       Гермиона фыркнула.       — Мне не нужна какая-то нелепая вечеринка. Я просто хочу выйти за тебя и строить нашу жизнь вместе. А не тратить каждую минуту бодрствования на изучение всех оттенков зелёного. Их почти шесть тысяч, ты знал?       Смех Драко низко прокатился в груди, когда его руки сжались у неё на талии.       — Шесть тысяч? Мама не теряла времени. — Его выражение стало серьёзным, серебристые глаза потемнели, скользя по её лицу. — И что ты предлагаешь, Грейнджер?       — Я предлагаю, — сказала она, понижая голос до шёпота и наклоняясь ближе, — чтобы мы взяли всё в свои руки. Сбежали. Поженились тайком. Сегодня ночью.       Слова повисли между ними, как заклинание, ждущее произнесения. Дыхание Драко стало поверхностным, а хватка — почти собственнической.       — Ты хочешь сбежать со мной? — изумление в его голосе заставило её сердце трепыхнуться.       — В Гретна-Грин, — решительно сказала она. — К утру мы уже можем быть женаты. Только мы, без салфеток, без струнных квартетов, без...       Он заставил её замолчать поцелуем — отчаянным и многообещающим одновременно. Когда они отстранились друг от друга, его глаза были расплавленным серебром, зрачки расширены от желания.       — Только мы, — повторил он хрипло. — Мерлин, Гермиона, ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь?       Она чуть сдвинулась у него на коленях и лукаво улыбнулась.       — Примерно представляю.       Драко простонал и опустил лоб к её лбу.       — Ты пытаешься меня убить.       — Напротив, — прошептала она, запуская пальцы в его платиновые волосы. — Я пытаюсь выйти за тебя замуж. Сегодня ночью.       Выражение его лица изменилось: раздражение сменилось решимостью.       — Ты серьёзно?       — Полностью, — кивнула она. — Собирай сумку. Встретимся здесь через час.       Через час они стояли в прихожей, дорожные сумки уменьшены чарами и убраны в карманы, сердца колотились от предвкушения.       — Готова? — спросил Драко. — Мама будет в ярости. Может, возьмём Эйгиcа в свидетели?       — Нет, — она закатила глаза. — Он прочно на их стороне. Любит весь этот ажиотаж. По-моему, они все уже забыли, что близнецы вообще-то должны быть зачаты в ближайшее время.       От её слов глаза Драко потемнели, и его рука собственнически скользнула ей на талию.       — Зачаты в ближайшее время, — повторил он, понижая голос до хриплого шёпота. — Ты даже не представляешь, как часто я об этом думаю.       Гермиона почувствовала, как щёки заливает румянец.       — Ну, мы ведь не можем исполнить эту часть предназначения, пока не будем официально женаты, верно? С твоими старомодными взглядами.       — Мои «старомодные взгляды», как ты их называешь, — пробормотал он ей на ухо, — это единственное, что удерживает меня от того, чтобы взять тебя прямо здесь, у этой стены.       Она вздрогнула, прижимаясь к нему.       — Тогда отправляемся. Прямо сейчас.       Они выскользнули в прохладный вечерний воздух, улицы Лондона сверкали огнями. Драко увлёк её в укромный переулок, не отрывая от неё взгляда.       Там, скрытые от посторонних глаз, Драко аппарировал их обоих на север в головокружительном рывке. Мир треснул и собрался вновь в порыве ветра, оставив их без дыхания на травянистом склоне холма с видом на маленькую деревушку на окраине Гретна-Грин. Ранний вечерний воздух был прохладным, с солёной ноткой, донесённой даже сюда от залива Солуэй-Ферт. Знаменитая кузница светилась фонарями — тёплая, приветливая, на фоне темнеющего неба.       Гермиона вцепилась в его руку, пока они шли по узкой тропинке; смех поднимался в груди — дикий, пьянящий. Она чувствовала пульс Драко через его ладонь — быстрый, нетерпеливый. Он смотрел на неё так, словно она была для него всем миром, словно сами звёзды могли бы склониться и вспыхнуть ради неё.       Кузнец у наковальни был вдвое ниже их ростом, с бородой такой длинной, что её впору было носить как шарф, но голос у него был добродушный, а акцент настолько густой, что Гермионе пришлось наклониться вперёд, чтобы разобрать слова.       — Ох, ну надо же. Давненько никто не пользовался моей кузницей для таких дел.       Драко приподнял бровь.       — Я мог бы заглянуть, чтобы что-нибудь заточить.       Глаза кузнеца блеснули озорством, когда он перевёл взгляд с одного на другого, отмечая их порозовевшие лица и сцепленные руки.       — Ага, парень, а я тогда королева Англии. Вид у вас такой — у вас обоих. Этот безумный, нетерпеливый взгляд, именно с таким ко мне и приходят пары.       Гермиона сжала руку Драко, не в силах сдержать улыбку.       — А сколько длится церемония?       — Быстро, как вам угодно, девочка. Нужны только имена да один-два свидетеля. — Кузнец кивнул в сторону молодой пары у камина. — Моя дочь и зять. Уверен, они с радостью поддержат вас.       Молодая пара у камина тепло улыбнулась им и кивнула в знак согласия. Гермиону накрыла волна благодарности к этим незнакомцам, которые станут свидетелями одного из самых важных моментов в её жизни.       — Ну что ж, — сказал Драко; голос его звучал ровно, несмотря на дрожь, которую она чувствовала в его руке. — Давай поженимся.       Сама церемония была удивительно простой и красивой. Они стояли перед наковальней, держась за руки, пока кузнец произносил слова, которыми веками связывали пары. Никаких вычурных клятв, никаких струнных квартетов, никаких салфеток строго нужного оттенка зелёного — только их обещания друг другу, произнесённые голосами, которые крепли с каждым словом.       Когда кузнец объявил их мужем и женой, Драко обхватил её лицо ладонями так, словно она была из драгоценного хрусталя, и поцеловал с такой нежной, благоговейной осторожностью, что у неё на глазах выступили слёзы.       — Миссис Малфой, — прошептал он у её губ, и эти слова пробрали её до самой глубины.       — Мистер Малфой, — прошептала она в ответ, наблюдая, как в его глазах темнеет что-то, от чего у неё сладко перевернулось всё внутри.       Кузнец тепло усмехнулся, когда они дрожащими руками подписывали свидетельство.       — Чуть выше по холму есть прелестный маленький коттедж, — сказал он с понимающим подмигиванием. — Моя жена держит его наготове для новобрачных. Чистое бельё, камин и полная приватность.       Гермиона почувствовала, как щёки заливает жар, когда рука Драко собственнически сжала её ладонь.       — Звучит идеально, — сказал Драко, и его голос был хриплее обычного.       Дорога к коттеджу показалась одновременно бесконечной и слишком короткой. Сердце Гермионы гулко билось о рёбра, пока Драко возился с ключом, его обычно уверенные руки слегка дрожали. Дверь распахнулась, открывая уютную комнату с каменными стенами, потрескивающим огнём в камине и большой кроватью, застеленной белыми простынями, которые словно светились в отблесках пламени.       — Гермиона, — выдохнул Драко, закрывая за ними дверь и поворачиваясь к ней. Его глаза были тёмными от желания, но в них было и нечто большее — трепет, любовь и едва сдерживаемая потребность.       Она шагнула к нему, и её собственные руки дрожали, когда она подняла их, чтобы коснуться его лица.       — Мы женаты, — прошептала она, словно произнесённые вслух слова могли сделать это реальнее.       — Наконец-то, — простонал он, притягивая её к себе. — Ты вообще представляешь, как долго я тебя хотел? Сколько ночей я не спал, думая об этом моменте?       Он накрыл её губы поцелуем, совсем не похожим на прежние, нежные. Этот был отчаянным, жадным, наполненным месяцами едва сдерживаемого желания.       Она отстранилась и тихо хмыкнула, убирая прядь волос с его глаз.       — Ты мог получить меня ещё несколько недель назад, но решил быть сентиментальным и подождать.       — Сентиментальным? — Драко приподнял бровь, медленно отступая, подталкивая её к кровати. — Я тебе покажу сентиментальность. — Его руки нашли пуговицы её блузки, пальцы двигались нарочито медленно, так, что у неё перехватило дыхание. — Я хотел, чтобы наш первый раз был идеальным. Чтобы он что-то значил.       — Это бы всё равно что-то значило, — прошептала она, но её возражение растаяло на губах, когда он осыпал поцелуями её горло. — Ох…       — Я столько раз это представлял, — пробормотал он у её кожи, голос был хриплым от желания. — Медленно разбирать тебя по частям, узнавать каждый звук, который ты издаёшь, каждое место, от которого ты задыхаешься. — Словно подтверждая свои слова, он нашёл то чувствительное место, где шея переходит в плечо, и она действительно ахнула.       Её блузка упала на пол, за ней — его рубашка. В свете камина его бледная кожа словно светилась — стройная мускулатура и чёткие линии, грудь быстро поднималась и опускалась, пока он смотрел на неё так, будто никогда не видел ничего столь прекрасного.       — Ты пялишься, — прошептала Гермиона, внезапно смутившись под его пристальным взглядом.       — Я запоминаю, — поправил он, проводя пальцами по изгибу её ключицы. — Каждую веснушку, каждую линию. Я хочу помнить этот момент всегда.       Она потянулась к нему, притягивая вниз для нового поцелуя — на этот раз более глубокого, с зубами, языком и отчаянной потребностью. Его руки нашли застёжку её лифчика, и она помогла ему снять его, наблюдая, как его взгляд темнеет ещё сильнее, когда он смотрит на неё.       — Чёрт возьми, Гермиона, — выдохнул он, а затем его рот оказался на её коже, прокладывая огненную дорожку от горла к груди. Она выгнулась навстречу, пальцы запутались в его волосах, пока он поклонялся ей губами и языком.       — Это не первый раз, когда ты их видишь. Мы же много раз вместе принимали душ.       — Видеть и прикасаться — совершенно разные вещи, — пробормотал Драко у её кожи. — А смотреть, не имея возможности дотронуться, было отдельной, особенно изощрённой формой пытки.       Его язык обвёл кругом её сосок, и с её губ сорвался тихий стон, который, казалось, зажёг в нём что-то первобытное. Его руки стали нетерпеливее, скользнули к её талии, возясь с пуговицей на джинсах.       — Слишком много одежды, — прорычал он, стягивая деним по её ногам.       Гермиона отшвырнула их в сторону и потянулась к его ремню, пальцы дрожали от предвкушения.       — У тебя тоже.       Они раздевали друг друга с неловкой поспешностью, задыхаясь от смеха, когда Драко едва не завалился, снимая носки. Но смех застрял у неё в горле, когда он встал перед ней совершенно обнажённый — бледная кожа и сухая мускулатура в отблесках огня. Её взгляд скользнул ниже, и она сглотнула.       — Не в первый раз ты его видишь, — усмехнулся Драко, бросая ей её же слова.       — Видеть и прикасаться, — повторила она его недавние слова, протягивая руку и обхватывая его пальцами. Резкий вдох и то, как его глаза дрогнули и закрылись, заставили жар скопиться у неё внизу живота. — Совершенно разные вещи.       — Гермиона, — простонал он, его бёдра непроизвольно подались вперёд, навстречу её прикосновению. — Если ты продолжишь, всё закончится до смешного быстро.       Она лукаво улыбнулась, медленно поглаживая его.       — У нас есть вся ночь. И завтрашняя ночь. И каждая ночь после этого.       — Навсегда, — хрипло согласился он, перехватывая её запястье и прижимая к губам, целуя ладонь. — Но прямо сейчас мне нужно прикоснуться к тебе как следует. Я мечтал об этом месяцами.       Он уложил её обратно на кровать, и белые простыни холодком коснулись разгорячённой кожи. В отблесках камина его черты мерцали, когда он опустился между её ног, и его взгляд задержался там с благоговением и самым яростным желанием, какое она когда-либо видела. Целую, бездыханную секунду он просто смотрел, впитывая каждый дюйм её тела, словно ему нужно было навсегда зафиксировать этот образ в памяти.       Она подумала, что он сейчас набросится, но вместо этого его ладони скользнули вверх по её бёдрам — медленно, как восход солнца, пальцы выводили ленивые, сводящие с ума круги на её коже.       — Ты снова запоминаешь? — поддразнила она, голос дрожал.       Он усмехнулся, но улыбка вышла кривой, неуверенной, почти застенчивой.       — Не смейся. Я хочу запомнить всё это. Тебя.       Он наклонил голову и проложил дорожку поцелуев вдоль её бедра — почти благоговейное паломничество — и, добравшись до самой мягкой, самой чувствительной точки, замер, быстро взглянув ей в глаза. В ожидании разрешения, поняла Гермиона, и кивнула, сердце подскочило к горлу.       Когда он коснулся её, в этом был трепет, будто он имел дело с чем-то драгоценным и редким. Его язык с осторожной точностью нашёл её центр, и Гермиона ахнула, выгибаясь над кроватью. Пальцы зарылись в его шелковистые волосы, притягивая ближе, пока удовольствие волнами расходилось по телу.       — Драко, — простонала она, подаваясь бёдрами навстречу его рту.       Он промычал у неё между ног, и вибрация пустила по венам новую волну ощущений. Его руки сжали её бёдра, удерживая на месте, пока он исследовал её языком, узнавая, от чего она задыхается, а от чего срывается на крик.       — Ты на вкус даже лучше, чем я себе представлял, — пробормотал он у её чувствительной кожи, дыхание было горячим и дразнящим.       Гермиона хрипло рассмеялась, задыхаясь от особенно сильной волны удовольствия.       — На вкус как вагина. Я не понимаю, почему мужчины всегда настаивают на таких фразах.       Драко приподнял голову, в глазах мелькнуло веселье, когда он тыльной стороной ладони вытер рот.       — Возможно, мне просто нравится твой вкус, жена.       Слово «жена» отозвалось в ней дрожью, почти такой же сильной, как от его прикосновений. Он прополз вверх по её телу, осыпая поцелуями живот, ложбинку между грудей и ямочку у горла, прежде чем накрыть её губы поцелуем, в котором она почувствовала собственный вкус на его языке.       — Ты невыносим, — прошептала она ему в губы, но в голосе не было ни капли злости.       — И всё же ты вышла за меня замуж, — напомнил он, и в его голосе звучало изумление. Его рука скользнула между их телами, пальцы снова нашли её центр. — Ты такая мокрая для меня.       Её дыхание сбилось, когда он ввёл в неё один палец, затем второй, а большим пальцем обвёл тот самый чувствительный пучок нервов.       — Драко! Ох, вот так.       — Знаешь, что я собираюсь сделать сегодня ночью, жена? — промурлыкал Драко. — Я заделаю тебе ребёнка. Я войду в эту восхитительно мокрую пизду, наполню тебя и оставлю всё там. Каждый божий день, пока ты не станешь круглой и переполненной моим ребёнком. Тебе нравится, как это звучит?       Гермиона откинула голову назад, стон сорвался с губ.       — Конечно, у тебя грязный рот.       — Ты даже не представляешь, насколько, — прорычал Драко у её горла, его пальцы внутри неё задвигались быстрее. — Я месяцами думал обо всех способах, которыми хочу тебя взять, обо всех местах, где хочу заставить тебя кончить. Но больше всего я думаю о том, как наполнить тебя моими детьми.       От его слов жар спиралью закрутился внутри неё, и она почувствовала, как подбирается к самому краю.       — Драко, я сейчас...       — Ещё нет, — сказал он, вынимая пальцы ровно в тот миг, когда она была готова сорваться. Она захныкала в знак протеста, но он заставил её замолчать новым поцелуем. — Я хочу быть внутри тебя, когда ты кончишь в первый раз как моя жена.       Он устроился у её входа, головка его члена скользнула по её влажности. Они оба застонали от этого ощущения.       — Ты готова принять меня? — спросил он, голос был напряжён от сдерживаемого усилия. Его глаза почти почернели, зрачки расширились от желания, но всё же он ждал её ответа.       — Да, — выдохнула Гермиона, обвивая его талию ногами. — Пожалуйста, Драко.       Он вошёл в неё медленно, дюйм за мучительно прекрасным дюймом, не отрывая от неё взгляда, пока растягивал и наполнял её собой. Ощущение было ошеломляющим — полнота, лёгкое жжение, невероятная интимность этого соединения с мужчиной, которого она любила.       — Блядь, — прошипел он, его руки дрожали, пока он удерживал себя над ней. — Ты такая узкая. Такая идеальная.       Гермиона не могла говорить, едва могла дышать, привыкая к ощущению его внутри себя. Когда он вошёл полностью, они оба замерли, прижавшись лбами друг к другу и вдыхая один и тот же воздух.       — Моя жена, — прошептал Драко, голос был густым от эмоций. — Моя.       — Твоя, — выдохнула она, пробуя качнуть бёдрами навстречу. Движение пустило искры удовольствия через них обоих, и самообладание Драко наконец рухнуло.       Он начал двигаться — сначала медленно и глубоко, каждый толчок выверенный и осознанный. Но когда Гермиона стала встречать его движение за движением, впиваясь ногтями ему в плечи, его сдержанность рассыпалась окончательно.       — Я люблю тебя, — выдохнул он у её шеи, ускоряясь. — Я люблю тебя так сильно, что мне страшно.       — Покажи мне, — прошептала она в ответ; голос сорвался на стоне, когда он попал в ту самую точку внутри неё. — Покажи, как сильно.       Его ритм стал настойчивым, отчаянным — месяцы сдерживаемого желания наконец вырвались наружу. Кровать заскрипела под ними, когда он стал входить в неё жёстче и глубже, гонясь за разрядкой, в которой им обоим так долго было отказано.       — Собираюсь наполнить тебя, — простонал он, его ритм сбился. — Буду смотреть, как ты округляешься от моего ребёнка.       Эта грязная клятва сорвала Гермиону с края. Она выкрикнула его имя, когда волны удовольствия обрушились на неё, внутренние стенки сжались вокруг него. Для Драко этого оказалось слишком — его бёдра дёрнулись, и с хриплым криком он вошёл до конца, его разрядка пульсировала глубоко внутри неё.       Несколько мгновений они лежали, сплетённые вместе, тяжело дыша, сердца колотились в идеальном унисоне. Вес Драко прижимал её к матрасу, но Гермиона не могла заставить себя возражать. Она провела пальцами по его влажным от пота волосам, поражаясь тому, насколько всё это ощущалось правильным.       — Не двигайся, — пробормотал Драко у её шеи, всё ещё находясь в ней. — Я хочу оставить тебя такой навсегда.       Гермиона тихо рассмеялась, прижимая его голову к груди.       — Не уверена, что это анатомически возможно, милый.       — Ммм, вызов принят, — пробормотал он у её кожи, лениво осыпая поцелуями её ключицу.       В конце концов он перекатился на бок, но всё равно прижимал её к себе, собственнически закинув одну ногу поверх её. Его пальцы рассеянно выводили узоры на её животе, обводя пупок и снова скользя ниже.       — Уже? — спросила она, дыхание сбилось, когда его прикосновения вновь разожгли тлеющие угли желания.       Улыбка Драко в свете камина была хищной.       — Я же говорил тебе, жена. Я ждал этого месяцами. А если быть честным с самим собой — годами. — Его пальцы нашли её всё ещё чувствительный центр, и она ахнула. — Даже если у меня снова не встанет, я могу заставить тебя кончить столько раз, сколько успею, прежде чем ты отключишься. Я слышал, что оргазмы делают тебя более восприимчивой к оплодотворению.       — Если ты думаешь, что сравнивать меня с растением или… или курицей… ох. Драко, это… вот прямо там…       Он хищно ухмыльнулся, его большой палец описывал круги по её клитору.       — Самая красивая курочка в курятнике, дорогая. Я намерен оплодотворить каждое яйцо, которое у тебя есть.       — Заткнись, черт возьми, — простонала она, но протест растворился в сбивчивом дыхании, когда его рот нашёл её грудь, посасывая и слегка покусывая, пока она извивалась под ним.       — Блестящий словарный запас для самой умной ведьмы своего поколения, — поддразнил Драко; голос дрожал от напряжения, когда он снова ввёл в неё два пальца. — Стони для меня, милая. — Его губы изогнулись у её кожи, пока он работал рукой — медленно и глубоко, большой палец ни на мгновение не покидал своей цели. — Кончи для меня, Гермиона. Дай мне почувствовать тебя.       Она подчинилась — удовольствие накрыло почти мгновенно. Ноги сомкнулись у него на талии, спина выгнулась, и она сорвалась в откровенный, безудержный крик.       Он поймал его губами, заглушая её протяжный стон так, словно только он один мог выдержать силу её разрядки. Всё ещё чувствительная, она дёргалась на его руке, выжимая из себя каждую последнюю пульсацию, будто ей нужно было опустошить себя от всего, кроме него, — их тела были прижаты так тесно, что кости запомнили бы форму друг друга.       После она светилась в темноте — влажная от пота, удовлетворённая, волосы раскинулись на подушке диким ореолом. Драко смотрел на неё, и его глаза в янтарном свете были полны изумления и гордости, словно он совершил невозможную алхимию и превратил низменные элементы во что-то святое.       Гермиона наконец открыла глаза и рассмеялась — запыхавшаяся и ошеломлённая.       — Что ж. Я бы сказала, что это превзошло все ожидания от брачной ночи в Гретна-Грин.       Драко ухмыльнулся, перекатываясь над ней так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга на подушке.       — Ты ещё ничего не видела, миссис Малфой. — Он ткнулся носом в её нос. — Это была только базовая поза. Мне нужно проверить, насколько гибкими мы можем быть, пока ещё молоды.       Взгляд, которым она его одарила, был наполовину возмущённым, наполовину восторженным.       — Мы не акробаты, Драко.       Он с улыбкой убрал выбившийся локон с её щеки.       — Дай мне час прийти в себя — и я докажу обратное.       Смех Гермионы утонул в мягком шерстяном пледе, пока Драко начал медленно и лениво выводить круги на её бедре, его прикосновения были одновременно утешением и обещанием. В каменном очаге потрескивал огонь — единственный свидетель их растрёпанной, запыхавшейся близости. В конце концов, измотанная и совершенно обмякшая, Гермиона уткнулась ему в грудь, вдыхая запах его кожи.       — Ты счастлива? Ты не жалеешь ни о чём? О побеге? О браке со мной? — тихо спросил Драко после долгой, ленивой паузы.       Гермиона приподняла голову и посмотрела на него; в свете камина её глаза были мягкими и светились.       — Жалеть о браке с любовью всей моей жизни? Никогда. — Она нежно поцеловала его в грудь, прямо над сердцем. — Это было идеально, Драко. Только мы, без суеты, без притворства. Именно так, как и должно быть.       Его руки крепче сомкнулись вокруг неё, и она почувствовала, как напряжение, о котором она даже не догадывалась, наконец покинуло его тело.       — Мама оторвёт нам головы, когда мы вернёмся.       — Пусть, — сонно улыбнулась Гермиона. — Мы уже женаты. Что худшего она может сделать?       — Ты явно плохо знаешь мою мать, — усмехнулся Драко, перебирая пальцами её спутанные кудри. — Скорее всего, она устроит ещё более помпезный приём, чтобы компенсировать пропущенную церемонию.       — Пусть устраивает. Этот праздник будет для них — для наших друзей и семей. Для газет. А это… это было для нас, и это было идеально. Я никогда не была женщиной, любящей суету. Потратить тысячи галлеонов на платье, которое наденешь один раз, — вершина безумия.       — Говорит женщина, которая потратила пятьдесят галлеонов на одну-единственную книгу о постклассическом структурировании заклятий, — поддразнил Драко, целуя её в макушку.       — Это другое. Книги полезны. Они не висят в шкафу, собирая пыль. — Она кончиком пальца выводила узоры на его груди, поражаясь тому, насколько естественным всё это ощущалось — лежать с ним обнажённой и говорить о будничных вещах, пока их тела всё ещё гудели от удовлетворения.       — Справедливое замечание. — Его рука скользнула ниже, собственнически обхватывая её ягодицу. — Хотя, признаюсь, мысль о тебе в белом шёлке и кружеве мне весьма по душе. Возможно, когда-нибудь мы устроим приватный показ.       От этого намёка у Гермионы снова сжалось внизу живота.       — Твоя ненасытность.       — Только по отношению к тебе, — пробормотал он, и голос снова стал хриплым. — По моим подсчётам, у нас около трёх недель, чтобы зачать близнецов и не нарушить временную линию. Их возраст никогда толком не уточняли, но, думаю, это даёт нам хороший запас. Справимся?       Гермиона рассмеялась и поцеловала его в линию челюсти.       — Три недели попыток звучат как отличный план для медового месяца. Хотя я не уверена, что точная дата зачатия так уж важна.       — Я предпочёл бы не рисковать со временем, — сказал Драко, его пальцы скользнули вверх по её позвоночнику. — К тому же я с нетерпением жду… самой попытки.       — М-м, я вижу, — пробормотала она, уже чувствуя, как он снова оживает у её бедра. — У тебя на удивление короткий восстановительный период.       Его глаза потемнели, когда он снова перекатил её под себя.       — Что тут скажешь? Ты вдохновляешь меня, миссис Малфой.       Имя, которое когда-то наполняло её страхом, теперь отозвалось совсем иным трепетом.       — Скажи это ещё раз, — прошептала она.       — Миссис Малфой, — выдохнул он ей в губы, его руки скользнули вниз и сжали её бёдра. — Моя жена. Моя.