Часть 29

На простеньких механических часах большая стрелка уже минут сорок как пересекла отметку в полночь, но впереди ещё целый квартал, а за ним поворот, метров двести, ещё один, а затем долго прямо мимо уже хорошо знакомой вывески бара, мимо кирпичных стен домов, пока взгляд не упадёт на увесистую деревянную дверь тёмно-зелёного цвета с резной металлической ручкой больше похожую на вход в сказочную Вселенную Толкина, чем на вход в клуб, где царит свобода нравов. Эверли добирается до неё, когда минутная стрелка начинает отсчёт последних пяти минут, опасаясь, что уже опоздала. Но, к счастью, дверь легко поддается тяге. Раскрасневшаяся от бега, со сбитым дыханием, без грамма косметики на лице и искусанными до крови губами, Эверли заходит внутрь и первым делом взгляд натыкается на пустующую стойку ресепшена. Свет горит, дверь открыта, значит кто-то ещё есть в клубе, и она успела. – Извините, – произносит в пустоту, в надежде, что её услышит кто-нибудь, но так и не дождавшись ответа, повторяет громче. – Есть кто-нибудь? Оперевшись руками на стойку и спрятав лицо в ладонях девушка пытается выровнять дыхание и сквозь пульсирующие в ушах удары сердца вслушаться в звуки, которые исходят из глубины клуба. Когда шум в ушах немного затихает, ей становятся отчётливо слышны два приближающихся женских голоса, и, судя по смеху, не совсем трезвых. Вынырнувшие из-за полотна, девушки выглядят сейчас не в пример Эверли: высокие, подтянутые и словно только что вышедшие из салона красоты. Они взрываются заливистым хохотом, шатающейся походкой на каблуках идут до стойки и хватаются за неё, как за спасательный круг. Становится тесно, и Эверли предпочитает переместиться к стене. Проходит по меньшей мере пара минут, пока гостьи клуба не обращают наконец внимание на Эверли. Просканировав её стеклянным взглядом, девушка лет восемнадцати на вид пренебрежительно цокает: – Жалко парней, ради денег приходится постоянно обслуживать всякий неликвид. Хорошо хоть от секса могут отказаться. Cлова, адресованные не Эверли, пролетают мимо её ушей, даже не задев, но юная посетительница на этом не останавливается: – Слышала, кстати, историю? – вторая заторможено мотает головой. – Когда они только открылись, за одним из парней увязалась какая-то местная сумасшедшая – ходила к нему чуть ли не каждый день, знала наизусть все его смены, караулила у выхода по ночам, даже где-то адрес домашний раздобыла. – И что в итоге? – спрашивает, едва ворочая языком. – Оказалось, что она в край помешалась на нём, потому что он напоминал ей её первую любовь. Ходят слухи, что её упекли в психушку после того, как она стала угрожать ему покончить с жизнью, если он не бросит клуб и не будет с ней. – Жалко её, – глухо отзывается вторая. – А по-моему это мерзко. Таких нужно изолировать от общества и чем раньше, тем лучше, – толкнув локтём вбок сникшую девушку, она кивком указывает ей на Эверли и сама разворачивается, вальяжно опершись на стойку. – Ты кого-то ждёшь? Не сразу сообразив, что обращаются к ней, Эверли с трудом отрывает уставший взгляд от входной двери. Ранний подъём, работа над сначала своей рукописью, потом редактура чужой до позднего вечера, чтобы успеть отчитаться по рабочим задачам, спринт от дома до метро и от метро до клуба, ни крошки во рту за весь день, не считая пары булочек с утра, не способствуют быстрой реакции. – Я? – Ну да, я с тобой говорю. Клуб закрывается, тебе уже пора, – неприкрытое презрение читается в том, как длинные острые ногти девицы начинают отбивать ритм на деревянной поверхности, а у Эверли нет ни сил, ни желания выяснять отношения. – Как только получу то, зачем пришла, сразу уйду, – девушка запрокидывает голову и с наслаждением прикрывает уставшие за день веки. – Эй, если ты думаешь, что так сможешь заполучить то, что хочешь, то зря тратишь время. Кем быонни был, лучше бы тебе оставитьегов покое, – только теперь Эверли замечает у неё нездоровый блеск в глазах и чрезмерно расширенные зрачки. Незнакомка недовольно фыркает и, уже отвернувшись, полушёпотом добавляет: – Ещё одна сталкерша, которая придумала себе, что она кому-то интересна. Удар выходит техничным, высокоточным и достигает цели за считанные секунды. Уязвленное самолюбие разом схлопывается до размера горошины, а затем также резко взрывается и разносит по телу Эверли мириады нервных импульсов, которые ощущаются как непрерывный удар током. Разница лишь в том, что обычный удар тока парализует, но этот с примесью злости, наоборот, приводит её в необычайный тонус и толкает на действия. Эверли успевает сделать несколько уверенных шагов к незнакомке, привлечь её внимание коротким «эй!» и занести руку над головой для удара, но узкая ладонь с маникюром небесно-голубого цвета обхватывает запястье, а холод, идущий от неё, на контрасте с разгоряченной кожей Эверли обжигает. – Мисс, это того не стоит, – над ухом звучит тихий, но твёрдый голос Рут. – Оставьте это нам. Из-за спины возникает крупная фигура. Мужчина ростом выше Эверли на полторы головы минимум, в футболке, обтягивающей рельефное туловище, и наколкой в виде черепа с зажатой во рту кубинской сигарой на руке. Двигается неспешно как если бы каждый его шаг был чётко выверен и взвешен. А повадки словно у быка во время корриды: кажется, что, несмотря на всю массивность, он собран и готов мгновенно отреагировать на резкий шум, быстрое изменение положения объекта в пространстве и непочтительное обращение. Девушки машинально выпрямляются в полный рост и приосаниваются, стоит только мужчине начать двигаться в их сторону. – Что происходит? – интересуется та, что ещё совсем недавно сравнила Эверли со сталкершей. – Позвольте прояснить ситуацию. Мужчина перед вами – владелец этого заведения. Мы здесь для того, чтобы попросить вас удалиться и больше не посещать наш клуб. – С чего вдруг? Мы не нарушили никаких правил, – она поочерёдно окидывает взглядом сверху вниз сначала мужчину, а затем Рут. – Отнюдь, мисс. С некоторых пор в клубе установлен жёсткий запрет на употребление веществ во избежание неприятных инцидентов. – Каких ещё веществ? – Поверьте, мы заботимся о репутации наших клиентов не меньше, чем о репутации «Эдема», поэтому мне бы не хотелось говорить об этом при третьих лицах, – завуалированно намекает ей администратор. – Да вы о чём вообще? – девица не выдерживает пространных речей и взрывается яростью. Зрачки, которые были и без того большими, теперь почти достигли краёв радужки. – Объясню более доходчиво, – голос Рут постепенно теряет нотки доброжелательности и с каждым словом становится всё более низким, грудным, больше повелевающим, чем любезным. – У нас есть записи камер наблюдения, где вы нюхаете кокаин, пока обслуживающий вас хост был вынужден удалиться по личной нужде. Если вы не хотите, чтобы эти записи были переданы, куда следует, покиньте, пожалуйста, клуб и больше никогда сюда не возвращайтесь. Опешив от прямоты, девица с презрением поджимает дрожащие губы, прожигая взглядом дыру по очереди сначала в Рут, потом в мужчине и напоследок в Эверли. Тяжёлый ответный взгляд хозяина клуба только усиливает и без того витающее в воздухе напряжение, и она сдаётся, скривив рот в гримасе омерзения. – Пошли. Больше нам здесь делать нечего, – надменно выплёвывает она, обращаясь к подруге. Спустя время обе уходят шатающейся походкой, провожаемые тремя парами глаз, оставив за собой шлейф духов и лёгкого запаха пота и напоследок хлопнув дверью. Напряжение спадает, а всеобщее молчание длится ещё какое-то. Рут отмирает первая, наконец вспомнив, что ушедшие гостьи были непоследными. Под пристальным взглядом выдохнувшего и расслабленно опустившего плечи хозяина клуба, она достаёт то, зачем Эверли так спешила успеть в клуб, и кладёт перед ней на стойку. – Спасибо, – телефон не реагирует ни на какие манипуляции, и она огорчённо вздыхает. – Надеюсь он не доставил вам неудобств. – Ничего страшного, – натянув на лицо улыбку, говорит Рут. – Прошу прощение за ожидание и за сцену, свидетелем которой вы стали. Мужчина, молчавший до этого момента, вдруг прочищает горло, окидывает Эверли быстрым взглядом, пока та не видит, и в привычной неторопливой манере удаляется в глубь помещения, так и не проронив ни слова. – У вас тут всё в порядке? – устало произносит Нейт, выныривая из тускло освещённого зала, а, встретившись взглядом с Эверли, застывает на месте. Изумлённо оглядев всех присутствующих, вскидывает брови: – Где они? – Порядок, уже ушли, – повеселев отвечает Рут. – Свирепого вида Зейна оказалось достаточно, чтобы они согласились разойтись без взаимных претензий. Удовлётворённый ответом, парень кивает и снова останавливает взгляд на Эверли, которая теряется от неожиданной встречи с ним, хотя учитывая, что он здесь работает, назвать встречу неожиданной весьма глупо с её стороны. Потупив взгляд в сторону, она убирает телефон в сумку и уже собирается попрощаться с Рут, но Нейт вдруг решает завести разговор. – Почему так поздно пришла? – без тени грубости интересуется он. – Так получилось, много работы, надо было успеть доделать, – оправдывается Эверли, напрочь забыв, что они не одни, а опомнившись, добавляет: – Я уже ухожу. Спасибо,что сохранили его, – обращается уже к Рут. Развернувшись, поправляет сползающий с плеча ремешок и шагает в сторону выхода, но так и не доходит до него. – Погоди, я переоденусь и провожу тебя до метро. Эверли останавливается не сразу, уставшему мозгу потребовалось почти полминуты, прежде чем она сообразила, что слова были адресованы ей, а не Рут. Опасаясь, что послышалось, девушка медленно оборачивается назад, но его уже и след простыл. Рут, не менее удивлённая его выходкой, глядит ему вслед, широко раскрыв глаза, а затем переводит взгляд на Эверли. Девушке только и остаётся, что неловко улыбнуться ей в ответ, поджав губы, и покинуть клуб. Воздух на улице пахнет мокрым асфальтом и каким-то особым летним ароматом. Плотнее запахнув тонкий кардиган и обхватив плечи руками, Эверли наблюдает за прохожими, беззаботно прогуливающимися на другой стороне улицы, и втягивает губы, пытаясь унять нарастающее внутри волнение. Почему-то именно сейчас её вдруг по-настоящему стал беспокоить тот факт, что они с Нейтом только что говорили, а буквально сутки назад переспали. Но больше всего её тревожит, что с ними будет дальше и о чём говорить, пока он будет идти рядом с ней. У них нет ни одной общей темы. Всё, что они делали с тех пор как вновь повстречались, – выясняли отношения. Удивительно, что раньше она об этом даже не задумывалась. А теперь за какие-то пятнадцать минут ей это кажется едва ли не вопросом всей жизни. Вдруг она опять заговорит о чём-то, что его разозлит, или сморозит какую-нибудь глупость и выставит себя идиоткой. Проходит по меньшей мере минут десять, прежде чем за её спиной звучит музыка ветра, и Нейт предстаёт перед ней в повседневной одежде, а не костюме. На голове у него непривычный хаос вместо уже привычных гладко уложенных назад волос, отчего черты его лица смотрятся совсем по-юношески. – Я уже решил, что ты ушла. – Захотелось подышать воздухом. Внутри сегодня душно, – уклончиво отвечает, стараясь больше не встречаться с ним взглядами. Где-то на уровне пупка начинает странно не то тянуть, не то щекотать, но Эверли списывает это на банальный голод. – Рут сказала, что у неё ужасно чесались руки сделать с одной из них то же, что собиралась ты. О чём это она? – Да так, ерунда, ничего важного, – неуверенно мотает головой в стороны, стыдливо отведя взгляд в сторону. – Мне важно, – парень естественно пожимает плечами будто это что-то само собой разумеющееся, изогнув губы дугой. – Одна из них подумала, что я сталкерша, которая решила подкараулить кого-то из парней после смены, и мне захотелось её ударить. У меня буквально мозг отключился, я потеряла контроль, а когда пришла в себя, Рут уже держала мою руку, чтобы я не дала ей пощёчину, – слова непрерывным, бурным потоком лились из Эверли. – А ты кого-то караулила? – Конечно нет! – Тогда, какая разница, что она сказала? – весело хмыкает Нейт, сунув руки в карманы бомбера. – Я хотела ударить её не поэтому. – А почему? – Она сказала, что я сталкерша и напридумывала себе будто могу быть интересна кому-то из парней в клубе. Не знаю, почему, но вдруг стало так обидно, – качнув головой, Эверли замолкает и пристально разглядывает свои ногти, стараясь скрыть выражение лица в этот момент. Воздух между ними становится будто наэлектризованным, и Эверли уже совсем не рада, что честно ответила на вопрос. Она и сама не понимает теперь, почему это сделала. Просто вдруг захотелось поделиться этим с ним. – Хочешь сходить поесть? – вдруг спрашивает Нейтан. – В честь чего? – оживает Эверли и смотрит на него во все глаза. – В честь желудка, который героически пережил голодовку длинною в целый день. Я угощаю. – Угощаешь? Уж не за те ли деньги, что я вчера заплатила за…, – озвученный не до конца вопрос повисает в воздухе. Лёгкость общения вновь сменяется тяжким грузом, который теперь не сдвинуть, ни обойти стороной, а под ногами уже слышен треск льда. – Решил сам же нарушить условия договора? Тебе значит можно, а мне нельзя? – уже тише произносит она. – Считай, что это официальные извинения от клуба и компенсация морального вреда за то, что ты стала сегодня свидетелем того, чего не должна была видеть, – отвечает Нейт, перекатываясь с пятки на носок. – В таком случае, может сразу обговорим новые условия? Вдруг я опять скажу что-то, что тебе не понравится. – Без условий. В качестве исключения из правил, – Эверли по-прежнему не верит в то, что слышит. – Ты это серьёзно? – парень кивает головой, устало прикрыв веки. – Решай быстрее, я голоден как волк и собираюсь пойти поесть. С тобой или без тебя. – И куда мы пойдём? – Учитывая время, вариантов у нас не так уж и много. Неоновая вывеска, куда её приводит Нейт, в точности такая, какой Эверли запомнила её в их первую встречу. – Бар? – не очень радостно вопрошает она, оказавшись у знакомых дверей. – А ты время видела? Макдональдс уже закрыт, – ухмыльнувшись, Нейт тянет ручку двери и входит первый, придерживая за собой дверь. Склонив голову на бок и шустро оценив вес приведенного аргумента, Эверли следует за ним.