4. Нэнси Дрю и тайны маленького городка

      Знание того, что за ней охотится не какой-то человеческий маньяк, а самый настоящий монстр странно повлияло на Дэни. Ей было страшно, как было бы страшно любому, чья разумная картина мира раскололась, ведь то самое чудовище, которое так ужасало их в детстве, стало реальностью, да ещё и оказалось много хуже, чем Дэни могла себе представить. И всё же это знание в какой-то степени освобождало. Монстр был слишком страшным, слишком могущественным, и с ним совсем ничего нельзя было сделать. Некуда бежать, незачем запирать двери и окна — Пеннивайз всё равно будет делать, что сочтёт нужным. Дэни перестала писать о нём родителям, не вела вообще никаких записей. Иногда она зависала в пространстве, пару раз ни с чего ощущала, что её грудная клетка сжимается, и начинала горько плакать.       Но как-то жить и что-то делать всё равно было надо. На следующий день после того, как вскрылась вся правда, они с мистером Гарви съездили в торговый центр и купили всё для ремонта гостевой комнаты. Теперь та должна была стать максимально безликой, ведь Дэни было настолько не до того, что она, не задумываясь, ткнула пальцем в самые простые светло-бежевые материалы. Нога совсем не болела, и она возобновила прогулки по городу, правда теперь избегала Нейболт-стрит.       Так продолжалась жизнь. В следующие несколько дней Пеннивайз не показывался Дэни на глаза, но в этот раз она не питала никаких надежд на то, что клоун оставил её в покое. Скорее, Дэни полагала, что Пеннивайз снова пытается усыпить её бдительность. Или он просто… занят другим. Да, ей хотелось думать о его делах именно такими словами, ведь смотреть на фото пятилетнего мальчика, чьё тело было найдено прямо перед его домом как раз в те минуты, которые Дэни проводила в детском убежище на Пустоши, было невыносимо. Наверняка, этот мальчик был рад встретить клоуна, рассчитывал на то, что с ним поиграют, вот и нарушил строгий запрет и вышел за ворота дома после шести вечера, думала Дэни, ненавидя себя за то, что только раз попыталась бороться со злом. Теперь эта попытка, это избиение бейсбольной битвой, казалось ей максимально жалким. Даже выстрел Росса казался ей жалким.       О Россе она и вовсе не могла думать. Волна стыда превращалась в цунами, вспоминались эти мерзкие чавкающие животные поцелуи. Дэни мутило даже от целомудренных экранных поцелуев времён кодекса Хейса. Когда к ней пришла в голову мысль позагорать в купальнике на заднем дворе, она сразу же отказалась от этого, потому что не могла контролировать, кто её увидит.       Что делать с Пеннивайзом, Дэни не знала, но одно решение было принято — больше никакой полиции. Насмешек и косых взглядов ей уже и так хватило. Да и чем они смогут ей помочь? Дэни даже думала, что лучше бы раньше узнала о сущности Пеннивайза — тогда ей и вовсе не пришло бы в голову обращаться к копам, и они развлекались бы только вдвоём.       Впрочем, копы и так не спешили расследовать то, что произошло в домах Пауэллов и Гарви. К родителям Росса никто больше не приходил и даже не звонил, поэтому Дэни очень удивилась, когда увидела на пороге незнакомого мужчину лет шестидесяти, который представился детективом Дэем.       Прибытие аж настоящего детектива поражало, и всё же Дэни была скорее недовольна, ведь что такого рассказать Дэю, чтобы не уехать в психушку Джунипер-Хилл, она не знала. Было и ещё одно затруднение — если Пеннивайз смог достоверно сыграть Росса, самого близкого Дэни человека, как ей было узнать, что следующий, кто к ней обратится, снова не окажется Пеннивайзом? Как теперь разделить клоуна и настоящих людей, Дэни не знала, поэтому просто решила довериться миру. В конце концов, думала она, подозревать в каждом монстра — своими руками прокладывать себе путь к безумию.       Поэтому-то Дэни натянула улыбку самой настоящей отчаянной домохозяйки, пригласила гостя в дом, усадила его в гостиной, предложила напитки. Всё это давалось ей довольно легко, ведь детектив не производил какого-то неприятного впечатления. В отличие от обычных копов, он был вежлив, не щупал её глазами, не говорил свысока. Внешне он казался благообразным пожилым джентльменом и почему-то напоминал Дэни кого-то, кого она давно знала.       Когда приличия были соблюдены, и на журнальном столике в гостиной появился горячий и такой неуместный при жаре чай, детектив наконец-то приступил к тому, зачем пришёл. Дэни уже давно приготовила ладный рассказ обо всех своих встречах с клоуном (кроме тех, о которых никому было не положено знать) и скормила его Дэю. Детектив слушал её, кивая, на его лице было ноль эмоций и будто бы ноль интереса. Вскоре Дэни закончила говорить и приготовилась к тому, что гость, выдав парочку дежурных фраз, отправится восвояси. Вместо этого детектив Дэй открыл старомодный кожаный портфель и достал оттуда толстую папку для бумаг. Из папки он вытащил фотографию и положил её перед Дэни.       — Вам знакома эта девушка? — спросил детектив.       Дэни взяла фотографию в руки и вгляделась в неё. На портретном снимке была изображена улыбающаяся блондинка с высокой причёской. Девушка сверкала белозубой улыбкой и на вид была необыкновенно приятной и милой, такой девчонкой из дома напротив, с которой каждый захочет дружить. Судя по волосам и макияжу девушки и цветокоррекции, фото было сделано в восьмидесятые. Похоже на снимок перед выпускным балом, подумала Дэни. Девушка не напоминала никого из мам ровесников, поэтому она покачала головой и сказала:       — Нет, я её точно не знаю.       — Неудивительно, — сказал детектив Дэй, и в его голос закрались жёсткие нотки. — Её звали Лорен Фрост, и в августе 1989 года она утопилась в озере Касл, — на столик перед Дэни опустилась ещё одна фотография. На ней была та же милая девушка, только распухшая, посиневшая, мёртвая. Дэни закрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть.       — Разве это худшее, что вы видели за последнее время, Даниэла? — спросил детектив Дэй. Его ярко-зелёные, явно не выцветшие от времени и очень выразительные глаза сверлили Дэни. Она поняла, что детектив ей резко разонравился, и совсем не знала, что ему ответить.       — Причём тут я и эта девушка? — голос Дэни дрожал, хотя она и пыталась это скрыть. — Когда она умерла, мне было три года. Да и в последний раз я была в Касл-Роке, когда мы…       — Лорен покончила с собой в Касл-Роке, но жила она в Дерри, — перебил Дэни детектив Дэй. — Точнее, она была двадцатилетней студенткой-художницей и приехала к родителям на каникулы. Лорен страдала от хронической депрессии, но покончила с собой не поэтому, — детектив достал из папки с делом ещё один лист, и Дэни увидела цветную фотографию прекрасно выполненного карандашного рисунка, на котором красовалась знакомо ухмыляющаяся клыкастая морда. А потом ещё и ещё — детектив продолжал доставать всё новые и новые рисунки. Некоторые из них были лишь набросками, а другие уже полноценными работами.       — Это тот клоун, Даниэла? — спросил Дэй. Ответом ему могло быть потрясение, которое Дэни не смогла скрыть, да и не собиралась она как-то отпираться, хотя неделю назад фыркнула и сказала бы, что двадцать семь лет назад Пеннивайза наверняка ещё и на свете не было.       — Это он, — кивнула Дэни и аккуратно отодвинула от себя листы, будто боялась, что одно из изображений схватит её за руку. Среди рисунков ей попался листок с текстом. «Я так больше не могу, — писала трясущаяся рука, — либо он убьёт меня, либо я».       Бедная Лорен. Родители, друзья — неужели никто не видел, что с ней происходит? Как долго эта совсем ещё молодая девушка ходила по краю, прежде чем оказаться за ним?       — Лорен утопилась сразу после исповеди в католическом соборе Касл-Рока, — сказал Дэй. — Местный священник не хотел, конечно, раскрывать тайну исповеди, но я не уверен, что к ней действительно отнеслись настолько по-доброму, как он пытался это представить.       — И как она того заслуживала, — перебила Дэни. То, что явно верующая девушка пошла топиться, выйдя из церкви, вызывало не самые радужные мысли.       — Да. И всё же Лорен призналась святому отцу, что над ней надругалось чудовище, и это происходило регулярно. Конечно, он подумал о чудовище в переносном смысле, но… — детектив замялся. Он знает, поняла Дэни.       — Но вы знаете, что Лорен имела в виду самое настоящее чудовище. Не циркача, не актёра, а вот эту тварь, — она указала на один из портретов Пеннивайза — И так думаю не только я одна.       — Так думает даже один из напавших на Адриана Меллона, — невесело усмехнулся Дэй.       А вот это уже было интересно, но не так, чтобы неожиданно.       — Погодите-ка, — разозлилась Дэни. — То есть ваши коллеги травили Дона, потому что он видел клоуна под Мостом поцелуев, а оказалось, что его видел ещё и кто-то из тех хулиганов? — она без приглашения схватила лежащую на столе папку и принялась её листать, надеясь узнать что-то об Адриане, но всё было только о Лорен… и Пеннивайзе.       Дэни только успела прочитать «Сегодня он был особенно мерзким. Сокрушался, почему я не могу вести себя как девушки в тех фильмах…» и пробормотать «О Боже», как Дэй вырвал папку у неё из рук. Мнение Дэни о Пеннивайзе стало ещё хуже, если это было вообще возможно, ведь под фильмами Лорен явно имела в виду не романтические комедии.       — Так оно и есть, и я своих коллег оправдывать не буду, — без обиняков сказал Дэй. — А что насчёт сущности той твари, то хорошо, что вы уже сами всё поняли, Даниэла. Больше всего мне не хотелось слышать отрицания и обвинения в сумасшествии, ведь я видел это Нечто в Дерри ещё в шестьдесят втором году, когда мне было восемь лет. И вот что я понял. 1962, 1989, 2016. Клоун даёт о себе знать раз в…       — Двадцать семь лет, — быстро посчитав, выдохнула Дэни. — Разница между этими годами — двадцать семь лет. А в другие года он не появляется?       — В другие года я ничего о нём не слышал, — кивнул Дэй, — хотя и провёл в Дерри всю жизнь. Может, он просто ведёт себя тише и не попадается. Но в 1962 и в 1989 году прошла волна детских убийств — такая же, как и сейчас. А ещё… каждый раз появляется девушка, которую он…       — Мучает?       Дэй побледнел. Кивнул, но как-то неуверенно. Может быть, сомневался, что клоун действительно мучает Дэни? Может, мучает — неподходящее и слишком деликатное слово? Она не была уверена.       — Погодите-ка, — сказала она, — и в 1962-м была девушка? А что с ней стало?       — Она выжила, — ответил Дэй, — и жива до сих пор. Скажу вам другое, Даниэла, и сказал бы раньше, если бы вы не отключили свой грёбанный мобильный телефон и подходили бы к домашнему. Я почти уверен, что у клоуна нет власти за пределами Дерри. Если вы уедете, он до вас…       Входная дверь в дом Дэни грохнула так, словно её распахнул очень раздражённый человек. Очередной красный шарик не вальяжно вплыл в гостиную, а влетел на всех парах — видимо, послание было очень срочным. Не слушая удивлённых восклицаний детектива, Дэни поймала шарик. Адресатом снова была не она. «Малыш Билли, — писал Пеннивайз, — вырос, а не поумнел. Я обещал не убивать тебя только тогда».       — О чём это он? — спросила Дэни, передавая послание.       — Понятия не имею, — Дэй рассеянно покрутил шарик в руках, и внезапно на его губах возникла гримаса… отвращения?       — И не догадываетесь? — с нажимом спросила Дэни, но Дэй не ответил и вместо этого сказал:       — Он очень не хочет отпускать вас. Так что уезжайте, уезжайте скорее и не возвращайтесь по крайней мере до нового года.       — Как часто вы видели Пеннивайза в шестьдесят втором? — не сдавалась Дэни.       — Пеннивайз. Так вот как зовут эту тварь, — словно сам себе сказал детектив. Он был похож на человека, который может умереть от ужаса, да и Дэни в любую секунду ожидала, что в дом ворвётся разгневанный зубастый клоун. — Он никогда раньше не говорил со мной. Вы не поверите, но тогда я думал, что… — Дэй как бы завис, и Дэни затаила дыхание (давай же, ну давай, раскалывайся!!!). Но увы. Внезапно задрожав, детектив добавил только один неожиданный вопрос. — Слушайте, а вы можете заварить мне очень крепкий чёрный чай?       Такой способ прийти в себя показался Дэни довольно разумным, и она минут на десять ушла на кухню, периодически всё же выглядывая, чтобы посмотреть на Дэя. Когда она вернулась уже с чаем, детектив стоял рядом со стеллажом, где Пауэллы до сих пор хранили DVD-диски. Это было очень удобно, учитывая, что в библиотеках стримингов вечно происходили какие-то перемены, а все трое Пауэллов любили смотреть в основном одно и то же. В руках Дэй держал диск с «Бонни и Клайдом», на боксе красовались Уоррен Битти и Вирджиния Коулсон.       — Смотрели? — спросил Дэй, тряся диском. За то время, пока Дэни не было в гостиной, он не только не пришёл в себя, а стал ещё более потерянным.       — Один из любимых, — недоумевая, ответила Дэни. В обычное время она просто расцвела бы от такого вопроса и попыталась бы присесть собеседнику на уши, но сейчас ей было немного не до светской беседы о кино.       — Эммм, да, интересный фильм, — проговорил Дэй, сунул диск на полку не на то место, где тот стоял, и принялся шумно хлебать горячий чай. Дэни удивлялась, что шарик Пеннивайза произвёл такое впечатление на детектива — человека бывалого, явно повидавшего всю возможную жестокость. И подозревала, что дело тут далеко не только в шарике.       Чай не взбодрил Дэя, и тот так и остался в своём мире. Из детектива еле удалось выудить визитку, чтобы связаться, когда он придёт в себя. Стоя на крыльце, Дэни наблюдала, как Дэй садится в машину и уезжает. Он безумно заинтересовал её. Надо тоже уехать, говорил внутренний голос, ведь если монстр действительно может питаться только здесь, она будет в безопасности уже… в озере Касл??? То есть, конечно же, в Касл-Роке или любом другом соседнем городке.       Но что-то не так было в реакции Дэя. Это дело словно цепляло его лично. Может, он хотел предупредить Дэни, потому что не смог предупредить Лорен Фрост? Ему было тридцать пять, ей двадцать. Может, он любил её и не смог защитить? Дэй явно сочувствовал Лорен… Но нет, нет! Что-то произошло именно в 1962 году, когда детектив Дэй ещё был малышом Билли. И оно было связано с той девушкой, которая до сих пор жива. Сколько же ей теперь, лет восемьдесят?        «Малыш Билли, вырос, а не поумнел. Я обещал не убивать тебя только тогда». Дэю было восемь лет, и он мог быть обычным обедом Пеннивайза. Может, за него кто-то заступился? Учительница? Тётя? Сестра? Мать???       Дэни даже не представляла, какие воспоминания сейчас обуревали едущего обратно домой (сегодня нет никаких сил на дела) детектива Уильяма Дэя. Всё, что он запер в своей голове после того лета, снова вернулось, и обуревало, и терзало его, разбуженное несколькими предметами и парой фраз. Его мерзкие челюсти… Её испуганное лицо… «Билли, что ты здесь делаешь?»       Как только машина Дэя свернула с их улицы, у почтового ящика Гарви прямо из ниоткуда появился клоун. Его лицо было самым обычным — не детским и не чудовищным, но выражало оно дикую ярость. Взгляды Дэни и Пеннивайза встретились. Он смотрел так, словно был смертельно разозлён её поведением. Она ответила не менее тяжёлым взглядом и, поборов искушение выставить средний палец, чтобы соседи ничего не подумали, развернулась и скрылась в доме, демонстративно хлопнув дверью.       «Кажется, я могу узнать что-то важное, что-то, что никто не знает». Дэй сказал ей уезжать, но Дэни охватил азарт, как в ту ночь, когда Пеннивайз влез в дом Гарви. Ведь был ещё один вариант — дожить до конца года здесь, в Дерри.       А ещё Дэни никогда не сформулировала бы это такими словами, но она свято всей силой подсознания верила, что с ней никогда не случатся такие ужасные вещи, как война, теракт, СПИД, сексуальное насилие. С кем угодно, но не с ней. Это было ужасно глупо, возразил бы любой здравомыслящий человек, да и сама Дэни бы рассмеялась, если бы услышала столь наивное суждение. Не бывало года, когда в мире не шла какая-нибудь война. Башни-близнецы рухнули, уже когда они с Россом были подростками. СПИД немного сдал медийные позиции, но никуда не девался. В Лос-Анджелесе, Дерри и даже в Бангоре кого-то постоянно насиловали, да и Пеннивайз явно хотел не за ручки с ней держаться. И всё же для Дэни всё это было скорее картинками из книги ужасов.       Да и потом, если бы клоун хотел бы просто над ней надругаться, как над Лорен, он просто напал бы на неё, да и всё. И он не пытался бы сделать Дэни приятно там, у реки. Лорен же ненавидела всё, что с ней происходило, поэтому и направилась к озеру Касл. Так ведь?       Стоп, но ведь поцелуй с Псевдороссом и то лёгкое волнующее удовольствие во время лечения её ноги нужны были, чтобы клоун самоутвердился, унизил её ещё больше и чтобы у неё не было над ним морального превосходства?       Ну вообще да. Да, наверное.       И это всё равно было насилием, ведь она не знала, что это был не Росс. Ну и с чего ей было соглашаться на поцелуи с клоуном-убийцей?       «Это новый вид насилия, и этические критерии ещё не выработаны», — услужливо подсказал кто-то в её голове, подозрительно похожий на один из голосов любимого комика Росса Ричи Тозиера. Да, что-то в её внутреннем диалоге казалось верным, а что-то — полной ерундой.       Так, хватит! Дэни обыскала свою комнату и не нашла того, что ей было нужно, поэтому быстро поднялась на чердак и принялась рыться в коробках со своими старыми вещами. Вот оно! Перед ней лежал последний в доме чистый блокнот, даром что для секретиков маленьких девочек, в цветочках и на замочке. Сгодится, главное — не забыть все свои сегодняшние догадки. Отперев блокнотик и вдохнув запах своих двенадцати лет, Дэни быстро принялась записывать всю информацию, прямо или косвенно полученную от детектива Дэя. Мысли о том, как клоун хочет с ней, по согласию или нет, впрочем, записывать не стала, да и тема это была вечная — по крайней мере, на остаток года, который спешно приближался к своей середине.       Пеннивайз был здесь больше полувека назад, думала Дэни и внезапно в ней вспыхнула такая ярость на саму себя, что она даже отшвырнула ручку. Она уже несколько дней как знает, что Пеннивайз — не просто сумасшедший парень, а о том, что тот убивает людей, догадалась и раньше. И что она делала? Лила слёзы и, постоянно пререкаясь с Джейсоном, организовывала самый ужасающий в мире ремонт, который никак не отражал ни её, ни владельцев дома. Сколько детей ещё умрёт, прежде чем она поднимет жопу?       Так, не время для самобичеваний. Пеннивайз был здесь больше полувека назад. Может быть, он был здесь и сто лет назад, и триста, и пятьсот. Ей очень, очень нужно понимать, с чем она имеет дело. И, возможно, информация о монстре зашита в саму историю Дерри.       Дэни не чувствовала себя такой занятой весь этот год, а может и несколько последних лет. Это было кайфом. Она ещё толком не понимала, для чего ей понадобится информация, которую она так хочет собрать, но уже действовала со странной для человека, который никогда особенно не любил детективы, поспешностью. Нэнси Дрю начинала расследование! Дэни спешно схватила большую светлую сумку, запихала в неё ноутбук и блокнот с ручкой и выскочила на улицу. В этот раз у дома Гарви она увидела уже не Пеннивайза, а просто Джейсона, и кратко объяснила ему, что хочет пока притормозить ремонт, а чтобы тот не возмущался, пообещала ему манны небесные в виде пицц, колы, пива и чипсов.       Через двадцать минут Дэни стояла на пороге музея истории Дерри, который располагался в самом центре города, на первом этаже одного из домов напротив Бэсси-парка. В музее было всего несколько комнат и никаких интерактивных элементов, и осмотреть всё можно было за один день, особенно если знать, что искать. То, что относилось ко времени до приезда колонистов, Дэни разглядывала без интереса — следов Пеннивайза там не было, либо тогда он ещё не принимал клоунскую форму. Это было логично, потому что откуда Пеннивайзу было о ней знать, если он не покидал Дерри? Коренные американцы цирком вроде не увлекались. Зато на одном из керамических горшков было изображено, как они приносили кому-то жертву. Пеннивайз до клоуна? Только он сам знал ответ.       «Расскажи мне о себе, сволочь, — яростно и громко подумала Дэни. — Расскажи, и я придумаю, что с этим делать».       А дальше экспозиция стала немного интереснее. Со стороны Дерри казался местом ничем не примечательным…       Но в 1584 году на территории города произошёл настоящий Роанок — несколько сотен колонистов пропало, и больше их никто никогда не видел. Только вот о Роаноке говорили все, а о Дерри никто.       Но в 1665 году группа мужчин застряла в снегах на подступах к поселению и обглодала друг друга до последней косточки. Реконструкция костюма одного из них была тут как тут.       Но в 1692 году на площади под видом ведьм было сожжено семь женщин от пяти до сорока восьми лет. Искры с костра разлетелись и дотла спалили все деревянные здания в поселении. Салем, подумала Дэни, только ещё более жёсткий. Вот только о Салеме знали все, а о Дерри…       Она не знала, хотя и провела в Дерри значительную часть жизни. Не о пропавших колонистах, не о якобы ведьмах. Рассказывали им о чём-то таком в школе? Дэни всегда была отличницей, которая пыталась усвоить даже самые непонятные и неинтересные предметы. Но такого она не помнила, совсем не помнила. Дэни достала блокнот и начала в столбик записывать даты самых выдающихся пиздецов в истории своего города.       Музей отличался большим собранием фотографий, выставленных в застеклённых витринах. И когда Дэни дошла до времён не столь отдалённых, уже освещённых вспышками фотокамер, дела приняли совсем весёлый оборот.       В 1881 году ночью перед Рождеством кто-то вырезал целый сиротский приют. Дэни догадывалась, что это был не Санта Клаус.       В 1908 году ясным Пасхальным воскресеньем взорвался металлургический завод Китчнера. Градообразующее предприятие погребло под собой детей, вышедших на охоту за пасхальными яйцами, а заодно и с десяток взрослых. Казалось бы, экономика города рухнет. Но Дерри выжил — на замену металлургии пришли добыча леса и железнодорожные перевозки.       В 1935 году прямо в центре города горожане расстреляли последний осколок Великой депрессии и сухого закона — банду Брэдли. Полиция этому никак не воспрепятствовала.       В 1962 году, когда Билли Дэю было восемь лет, Легион белой благопристойности сжёг ночной клуб для чернокожих солдат «Чёрное пятно». Клуб был безумно популярен, поэтому среди погибших было много белой молодёжи, в том числе золотой, из столицы штата.       В 1989 году, когда погибла Лорен Фрост, не произошло ничего, либо произошло что-то, что для Дерри было недостаточно круто.       Закончив осматривать экспонаты, Дэни села на скамейку напротив одной из витрин, открыла ноутбук и начала считать. Сомнений не оставалось. Если вести отсчёт с 2016 года, любая значимая катастрофа происходила пятьдесят четыре, восемьдесят один год назад и так далее — каждый раз число лет было кратно двадцати семи. Дэни чувствовала себя человеком, который пошёл проверить маленькую родинку, а обнаружил рак четвёртой степени с метастазами по всему телу, даже в сердце. Пеннивайз был не просто монстром как Носферату, симфония ужаса, а источником болезни их города. Не просто убийцей и извращенцем, а любителем массовых расправ. Встав со скамейки, Дэни ещё раз жадным взглядом пробежалась по лицам людей на разных фотографиях. Никакого клоуна.       «Что ты такое? — подумала она. — Что же ты нахрен такое?»       — Эй, Дэни, — сказал знакомый голос. — Развлечёмся? — одна из фотографий пришла в движение. Дверь подпольного бара времён сухого закона распахнулась, и к стойке вальяжным шагом приблизился клоун. Все фигуры вокруг тоже зашумели, засуетились, и Дэни услышала звуки вечеринки столетней давности. Осушив стаканчик виски и бахнув его об стойку, Пеннивайз притянул к себе стоящую рядом ярко накрашенную девицу и звонко чмокнул её в губы. Дэни поморщилась.       — Что я такое? Что я нахрен такое? — вкрадчиво спросил клоун, всё ещё притягивая к себе хихикающую кокетливо отбивающуюся девушку. — Я — это воплощение мыслей жителей нашего города. Я — это то, что им нужно и без чего они не смогут. А ты, — взгляд Пеннивайза помрачнел, голос с каждым словом становился всё ниже и злее, — дрянная непослушная девчонка, которая лезет не в своё дело и которая может за это поплатиться и не дожить до ёлочки и подарков, — отпустив девицу, клоун быстро перегнулся через стойку и схватил мальчишку-бармена.       — Не надо! — воскликнула Дэни, забыв, что это происходит только на снимке, все запечатлённые люди на котором уже давно мертвы, и коснулась витринного стекла. Пеннивайз лишь усмехнулся, поудобнее перехватил парнишку и легко, будто курёнку, свернул ему шею. Бар залился дружным смехом.       — Что вы делаете? — раздался позади Дэни резкий голос, и в этот раз это был не Пеннивайз, а рассерженная сотрудница музея. — Трогать витрины нельзя!       — Простите, — пробормотала Дэни, убирая руку. — Мне вдруг стало нехорошо.       Фотография замолкла и застыла, но оставалась не такой, как несколько минут назад. Сияющие улыбками фигуры посетителей бара стояли в других местах и позах. Клоун пропал, но на стойке лежало мёртвое тело бармена. Девчонка, которую целовал Пеннивайз, лазала по карманам его пиджака.       — Мы закрываемся через десять минут, — сказала музейная работница, поджимая губы.       — Да, я тоже ухожу, — кивнула Дэни. Всё равно она выяснила всё, что хотела. Подобрав свои вещи, она уже двинулась к выходу, как на глаза ей попалась табличка «Коллекция фотографий Дерри XIX и XX веков была предоставлена Майклом Хэнлоном, директором городской библиотеки».       Майкл Хэнлон. Дэни знала это имя не потому, что его обладатель был директором библиотеки, а потому, что Хэнлон был почти что единственным чернокожим жителем Дерри. Их город был слишком белым даже для их северных широт, для любых широт. Дэни слышала, что раньше в городе жил сумасшедший фермер по фамилии Бауэрс, который всеми силами хотел извести родителей Хэнлона, но в итоге погиб от рук собственного сына. Либо копы просто повесили убийство родителя на парнишку, ведь не захотели же они нормально расследовать убийство Адриана из-за… Стоя прямо на тротуаре, Дэни достала свой блокнот и записала в столбик на чистом листе: «Гомофобия. Расизм». Слишком дикие и открытые даже для Луизианы или Алабамы, куда уж там Мэну.       Раз в двадцать семь лет в их городе происходят убийства детей, которые довершаются какой-то массовой катастрофой. И ни полиции штата, ни ФБР, ни ЦРУ, ни журналистов-расследователей, ни тру-крайм книг и подкастов, ни телешоу от Райана Мёрфи. Иногда для всего этого достаточно одного убийства, а в случае Дерри недостаточно и сотен.       И чтобы не попасть в эту статистику и не стать одной из множества безымянных жертв, ей надо уехать или полгода как-то отбиваться от назойливых приставаний Пеннивайза. Или сдаться и делать всё, что он захочет, не заботясь о своих желаниях и психике. Или…       Как он сказал? «Я — это воплощение мыслей жителей нашего города. Я — это то, что им нужно и без чего они не смогут». Расправа с бандой Брэдли была коллективной, прямо в центре города. Да что так далеко ходить. Дон Хагарти пригласил её, не самую близкую подругу, на взлом с проникновением, который планировал завершить избиением или даже убийством. Может, жители Дерри были безразличнее или просто хуже других людей? И это имеет прямое отношение к клоуну, а значит, бежать от него — оставлять Дерри на произвол судьбы и на волю зла?       От всех этих догадок начала кружиться голова. В горле ужасно пересохло, и Дэни зашла в магазинчик за углом, где у кассы скучал её одноклассник Фуллер. Залпом выпив банку колы и ощутив сахар с кофеином, Дэни спросила:       — Слушай, Фуллер, а ты не помнишь, нам в школе рассказывали всякую жуть о Дерри? Ну типа про пропавших колонистов или про взрыв на заводе Китчнера?       Заядлый троечник и прогульщик Фуллер явно был не тем, кого стоило об этом спрашивать.       — Ну ты чё, Дэни, — сказал он, нахмурив лоб и заржав, — думаешь, я слушал? — Фуллер принадлежал к тем, кто мигом становится шестнадцатилетним при виде любого из своих одноклассников. — А чё у тебя с Россом-то?       — Расстались, — недовольно буркнула Дэни, заплатила за колу и выскочила на улицу, снова опалившую её жаром после прохлады магазина.       Бодрящая банка колы навела Дэни на мысль навестить Майкла Хэнлона. Времени, однако, было за шесть вечера, и городская библиотека уже была закрыта. Домой идти тоже не хотелось, слишком уж Дэни взбудоражили сегодняшние открытия. Хотелось быть рядом с людьми, но не общаться. А ещё хотелось отвлечься от постоянных мыслей о Пеннивайзе. Проходя мимо кинотеатра «Алладин», Дэни увидела, что сеанс фильма «Капитан Америка: Гражданская война» начнётся через полчаса. Кино было в прокате уже пару месяцев, но она до сих пор его не смотрела, хотя и видела некоторые другие фильмы о Мстителях, да и кто из актёров не мечтает о роли в «Марвел», если бы у Дэни была хоть какая, она бы не жила в своей детской комнате.       Дэни купила билет и колу с попкорном и села дожидаться сеанса в прохладном холле старинного кинотеатра, в котором началась её любовь к фильмам. Тут она впервые смотрела вторую трилогию «Звёздных воин» и «Властелина колец», «Один дома-2» и «Титаник», ретроспективы Хичкока и сумасшедших немецких хорроров столетней давности. Здесь они с Россом провели своё первое официальное свидание на следующий день после её пятнадцатилетия; смотрели «Парк Юрского периода-3». Снова прийти в «Алладин» было как вернуться в детство, и внезапно Дэни поняла, что все эти полгода буквально избегала кинотеатр.       Двадцати минут ожидания фильма с лихвой хватило для того, чтобы подтвердить свои догадки и изучить страницу Дерри на Википедии. Минимум информации, простое перечисление некоторых из тех событий, о которых она узнала в музее. Чуть больше было написано о взрыве на заводе Китчнера, уж слишком громкой катастрофа была даже для их города. Внизу страницы скромно притаилась строчка, что в Дерри происходит в шесть раз больше насильственных преступлений, чем в любом другом подобном городке Новой Англии. Преступлений, которые были никому не интересны и не нужны. Кроме того, конечно, кто как-то их устраивал или провоцировал. Дерри умел хранить свои секреты. Никаких местных форумов или групп на «Фейсбуке», ничего. Нахмурившись, Дэни захлопнула ноутбук. Возможно, она действительно полезла куда не надо. А возможно, ей впервые в жизни захотелось сделать что-то для родного города.       Но как только погас свет, Дэни сразу же забыла и о своих переживаниях, и об открытиях сегодняшнего дня. Прошли все рекламные ролики, начался фильм, и она завороженно уставилась в экран. Дэни не пришло в голову, что Пеннивайз не хочет, чтобы она о нём забывала или, тем более, отдыхала от его общества.       Роберт Дауни-младший и Крис Эванс были, конечно, хороши, но настоящей звездой для Дэни была Скарлетт Йоханссон. Скарлетт была великолепна в роли Чёрной вдовы. А ещё она была безумно красива — так, что сердце щемило. Любуясь актрисой, Дэни подумала ещё и о том, какие у неё роскошные рыжие волосы, интересно, это свои, ведь кажется, сейчас Скарлетт снова блондинка…       — Конечно, парик, — внезапно прорычала Скарлетт, уставившись прямо в камеру. — Эта шлюшка уже совсем лысая без парика. Не тупи, Дэни.       Дэни нервно огляделась по сторонам. Ни один из зрителей фильма не выказывал ни малейшего беспокойства. Цирк предназначался для неё одной.       «Я не побегу и не заговорю с экраном, потому что не хочу, чтобы все подумали, что я сошла с ума. Слышишь, гад?» — напряженно подумала Дэни, но поделать со своими чувствами ничего не могла и ощущала, как на неё волнами накатывают ужас и дурнота. Пальцы вцепились в ручки кресла.       — А хорошее будет дельце, если я сделаю пиу-пиу и подожгу кинотеатр, а? — спросил, подмигивая Дэни, Железный человек. — Будете ломиться в закрытую дверь и гореть, гореть, кричать…       — Я спасать никого не буду, пошли-ка все нахуй, — скучающим голосом сказал Капитан Америка.       — Стив, как тебе не стыдно, такие плохие слова! — возмутилась Чёрная вдова и врезала Капитану по затылку, словно непослушному мальчику. — Гондон, — звонко добавила она и пнула противника по заднице. Капитан упал на колени, а Вдова, кокетливо улыбнувшись Дэни, тряхнула головой. На мгновение лицо Скарлетт заслонили рыжие волосы, и в следующем кадре на его месте красовалась ухмыляющаяся морда клоуна. Дэни задохнулась и вжалась в кресло, будто оно могло поглотить и защитить её. Она не подумала о том, что голова Пеннивайза выглядит нелепо и откровенно смешно на затянутом в чёрный комбинезон теле Скарлетт Йоханссон. Её охватил страх, что тварь сейчас выйдет из экрана. И она вышла. Грациозно скользнула в зал и встала перед первым рядом. Железный человек и Капитан Америка попытались повторить трюк, но наткнулись на невидимую для себя преграду и принялись растерянно стучать по ней.       — Запомни, Дэни, — прорычал Пеннивайз, увеличиваясь в росте и неестественно растягивая женское тело, в котором предстал, становясь похожим на одну из картин Модильяни. Дэни часто задышала и крепко зажмурила глаза. — Будешь соваться туда, куда не надо, тоже обнаружишь себя на дне. И никто, никто не придёт, чтобы с тобой попрощаться. ПОНЯЛА?       Дэни закусила сжатый кулак. По её лбу тёк пот.       — СМОТРИ НА МЕНЯ! — рявкнул Пеннивайз. — Хватит отводить глаза от того, что тебе не нравится!       На её щеки легли знакомые уже тёплые руки, и Дэни пришлось открыть глаза. На неё смотрел обычный Пеннивайз, в котором уже не было не следа ни от Чёрной вдовы, ни от монстра. На экране валялись окровавленные Железный человек и Капитан Америка, их горла были перерезаны от уха до уха. От Пеннивайза пахло попкорном и сахарной ватой. Запахом старого кинотеатра и её детства. Дэни затошнило.       — Я знаю, детка, ты бы прямо сейчас валила из Дерри и не играла бы в эти глупые геройства, если у тебя намечался бы фильм или Гарви снова бы объявился, — обманчиво мягким голосом сказал клоун. — Но у тебя есть только старый-добрый Пеннивайз. Так что лучше расслабься и плыви по течению, как ты всегда это делала. Всё же так хорошо начиналось, — его рука легла на её голую коленку. — Между нами есть химия, не будь же такой букой, Дэни, — раскрашенное лицо быстро приближалось, и когда губы клоуна накрыли рот Дэни, она не выдержала, оттолкнула его, вскочила с кресла и закричала, и продолжала кричать, пока кинозал не растворился в тумане.       — Девушке плохо! Сюда, скорее! — донеслось до неё сквозь пелену. Дэни резко открыла глаза и увидела, что в зале загорелся свет, а над ней склонилась компания встревоженных девушек-подростков. Клоун исчез. На экране на паузе стояло прекрасное лицо Скарлетт Йоханссон.       — Вызвать скорую? — гаркнул возникший из-за плеча одной из девушек мальчишка, который следил за порядком в зале.       — Нет-нет, — отрывисто сказала Дэни и села. Она отключилась в проходе между рядами. Какой позор. — Извините. Я заснула и мне приснился кошмар. Я… мне пора идти, — она схватила из подстаканника свою колу, залпом осушила остатки и, подхватив сумку с ноутбуком, выскочила из зала. Вслед неслись недоумённые шепотки и смешки. Но если бы дело было только в Дэни, а не во всём этом безумном городе!       Придя домой и открыв ноутбук, Дэни обнаружила, что на рабочем столе у неё теперь стоит изображение, где Капитан Америка и Железный человек лежат на полу с разрезанными шеями, а Наташа стоит над ними с развивающимися волосами и окровавленными по локоть руками и хохочет, оскалив зубы. Дэни хотела выкинуть ноутбук в окно, но потом вспомнила, что на новый нужны деньги.       Всю ночь она оттирала дом в компании поллитровой кружки кофе. Она не могла уснуть, даже телевизор смотреть не могла, поэтому в гостиной бубнил какой-то магазин на диване. Страшные открытия под покровом ночи казались ей ещё более ужасающими. Жутко тянуло позвонить Россу, ведь он же говорил, что придёт на помощь. Пеннивайз же будто решил, что уже достаточно напугал её на сегодня, и больше не появлялся.       Он обосрал ещё одну часть её юности, её жизни. Отжирал у неё всё по кусочку. Дэни вытирала пыль, стирала и гладила одежду, оттирала даже то, что можно было ещё долго не оттирать, словно это могло отчистить её саму, убрать эти грязные лапы из сокровенных воспоминаний и с её груди и ног. От напряжения по телу Дэни лился пот, половина ногтей сломалась. К трём часам ночи, когда на улице было беспросветно темно, мысли о озере Касл в сравнении перестали казаться страшными, а возможность дожить в Дерри до конца года стала невозможностью.       Как только на улице рассвело, Дэни закончила с уборкой, вышла на террасу и начала перечитывать свои записи. Ни одной годной мысли в перевозбуждённый и одновременно измождённый мозг прийти не могло, кроме одной. Кроме одной… Дэни вскочила с плетённого стула и побежала в гостиную. Диск с «Бонни и Клайдом» так и стоял, небрежно сунутым не на своё место. Дэю было прямо плохо, когда он держал этот диск, и он задал вопрос о фильме — было ли это совпадением, или «Бонни и Клайд» как-то особенно волновали детектива? Может, он спрятал что-то в боксе? Нет. Но в чём же дело? На всякий случай Дэни сунула диск в сумку к ноутбуку и блокноту. По телевизору шёл не магазин на диване, а старый фильм Вуди Аллена «Пурпурная роза Каира» — история про отчаявшуюся нищую девушку, к которой с экрана кинотеатра сошёл герой-любовник её мечты. Великолепный выбор, Пеннивайз, устало подумала Дэни, и вырубила телевизор.       Со своих школьных лет она помнила, что библиотека открывалась в девять утра. К семи Дэни окончательно измучилась и пошла в душ, где почти сварилась докрасна, а затем даже излишне тщательно привела себя в порядок и, жуя бутерброд, вышла из дома. Шла она слишком быстро и добралась до библиотеки ещё за пятнадцать минут до её открытия. Впрочем, Дэни об этом не думала — телефона, чтобы узнать время, у неё не было, а на табличку у двери она не смотрела. То, что в библиотеке было тихо, её тоже не смутило — кто, кроме неё, пойдёт сюда к открытию посреди лета?       Быстрым шагом Дэни следовала к стойке, за которой сидел библиотекарь, но там никого не было. Огорчённо цокнув языком, она обернулась к столам, за которыми обычно сидели читатели, и увидела ещё один красный шарик. Он витал над человеком, который то ли спал, то ли был убит, и Дэни поняла, что это Майкл Хэнлон.       — Чёртов ублюдок — прошипела Дэни и бросилась к шарику и к Хэнлону. Целое невероятно долгое мгновение она была уверена, что Пеннивайз убил директора библиотеки, когда узнал, что она хочет с ним поговорить, но Хэнлон громко всхрапнул, и её захлестнула волна облегчения. Подбежав к столу, Дэни увидела, что голова библиотекаря лежит на клавиатуре ноутбука рядом с батареей пустых кружек, и сон его вполне безмятежен. Но на полу виднелись издевательские следы грязи. Они вели к столу, за которым спал Хэнлон, и последняя пара следов была расположена как раз под красным шариком.       «Ниггер, эй, ниггер, эй, ниггер! — очередная мерзость, написанная высокими кривыми буквами. — Скоро свидимся, ниггер!»       — Мистер Хэнлон! — закричала Дэни, тряся директора за плечо. — Эй, мистер Хэнлон, просыпайтесь! А от вас Пеннивайзу что нужно?