Часть 2. Июль. 1. Друзья старые и новые

      Наступило первое июля. Второй месяц лета, вторая половина года, но пятница и начало праздников; что делать с таким днём просто непонятно — то ли приниматься за что-то новое, то ли покончить с чем-то старым. Честное слово, Дэни предпочла бы оставить это дело в прошлом месяце, ведь Пеннивайз обещал больше не приходить и возможно даже собирался сдержать обещание, а это значило, что о нём уже можно было начать забывать. Но увы, детектив Дэй раньше заехать к ней не смог, а Дэни считала себя законопослушной гражданкой, которая, прежде чем полностью оставить дело, передаст материалы по нему знакомому с темой полицейскому.       Клоун говорил ей больше себя не беспокоить, ну Дэни и не собиралась. Сегодня она расскажет детективу Дэю всё, что ей удалось выяснить, кроме никак не касающейся её истории Клуба Неудачников. И она не будет расспрашивать Дэя о том, что было в 1962 году, нет. Она не сделает ничего такого, что Оно сочло бы вмешательством в его дела.       Но играл ли с ней честно сам Пеннивайз? Дэни не знала, почему — то ли из-за того, что он не хотел, чтобы она забывала, то ли из-за того, что он, о господи, выставил неправильные настройки доступа, — но вчера, сидя на террасе в час заката, она увидела поразившее её своей красотой шоу. Сотни, может быть даже тысячи красных воздушных шариков взмывали в небо и растворялись там в потоках яркого света гаснущего солнца. Выйдя на лужайку перед домом, Дэни запрокинула голову и с восторгом наблюдала за этим странно-прекрасным и неизвестно для кого предназначенным представлением. Закат двигался к пику, небо становилось всё краснее, всё ярче, и Дэни не знала, сколько она стоит так, широко раскрыв глаза и почти мучаясь от переполняющей её красоты. Увы, момент был испорчен прозой жизни. Джейсон Гарви вышел на свою лужайку и, не понимая, что делает Дэни, тоже принялся задирать голову, пытаясь что-то рассмотреть в вечернем небе. Ничего не увидев, он обратился к ней за разъяснением. Дэни вздрогнула, возможно, на её лице тоже расплылся закатный румянец. Она сказала Джейсону только то, что небо сегодня безумно красивое.       — А я надеялся, может, там летающая тарелка, — сказал Джейсон и заржал.       Придурок, подумала Дэни. Когда она снова подняла взгляд на небо, там не было уже ни одного шарика.       Но то было вчера, в июне. Теперь ей нужно было оставить позади всё, что произошло в том странном сумасшедшем месяце. В последние дни в голове Дэни смутно мелькала догадка, что нужно как-то разобрать обуревающие её эмоции и выяснить, где сидит их корень. Но, чёрт возьми, она не хотела этого делать. Чтобы ужаснуться, достаточно было побрязгаться на поверхности этого мутного вонючего канализационного тоннеля. Дэни Пауэлл, милая и добрая, нежная и любящая, аккуратная и смышлённая, никогда не хотела вырасти человеком, который на секунду, но восхитился таким мерзким злобным могущественным тираническим существом как Оно.       Наверное, стоило бы походить на психотерапию. Но, оценив свою еле живую медстраховку и жалкие запасы наличности, Дэни поняла, что пока не сможет себе это позволить. Да и что бы она сказала доктору? Меня преследовал сталкер? Сталкер, одетый в костюм клоуна? Странно, но ещё куда ни шло, зато потом начинались такие подробности, обсуждать которые Дэни смогла бы только с тем, кто точно знал о происходящем в их городе.       В одном Пеннивайз был прав. Нужно как-то налаживать свои дела, пока не сбылись его мрачные пророчества. Но сначала надо закончить с Дэем.       Детектив должен был приехать после работы, и ждать его ей нужно было ещё часов пять. Не в состоянии сосредоточиться от волнения — всё же скорее приятного, чем нет — Дэни решила прогуляться, а на обратном пути купить продукты, чтобы что-нибудь приготовить. Теперь, когда она перестала думать только о Пеннивайзе, у неё возникло желание сделать свою жизнь более здоровой и начать хотя бы нормально есть и спать. Книги по истории Дерри так и лежали на столике в гостиной, неоткрытые. Фотография с завода Китчнера была засунута между сводов законов штата в кабинете отца — той комнате, куда Дэни всю жизнь старалась без нужды не заходить.       Она не знала, что будет делать теперь, когда Пеннивайз, который грубо вторгся в её жизнь и действительно на какое-то время стал её центром, остался позади. Но почему-то на краткие пару часов Дэни овладел какой-то странный оптимизм, который чуть поулёгся, когда она увидела, как мимо неё, покряхтывая, пробегает крупный мальчик. Это был Джадсон Уэллс, сын её одноклассницы и подруги детства Тары, и из всех детей этого мира Дэни меньше всего ожидала бы увидеть его бегущим по Мемориальному парку. Во-первых, Джад был вопиюще неспортивным и, сколько бы раз Дэни его не видела, он всегда требовал сладости или телефон. Во-вторых, после пары десятков детских пропаж и смертей многие родители старались уехать из Дерри или держали своих птенчиков под домашним арестом, и одинокий ребёнок на улице начал становиться редкостью даже в дневное время. В-третьих, это был сын Тары — жутко тревожной Тары, которая уже после первых пропаж уверяла, что в округе завёлся серийный убийца, и Джада она от себя больше не отпустит.       «Странно, что Уэллсы вообще ещё не уехали», — подумала Дэни. Тревога кольнула её сердце ещё до того, как мальчик успел скрыться вдали. От кого или наоборот к кому так бежит Джад? Дэни в нерешительности застыла на месте, не зная, стоит ли ей броситься вслед за ним или попробовать поискать мать, но, пока она раздумывала, на горизонте возникла сама Тара.       Конечно, Дэни не знала, когда именно её впервые увидел Пеннивайз. Вспоминая тот день, она ничего не сказала бы о нём, но сказала бы, что тогда в последний раз видела Тару. Прошло немногим меньше месяца, и Дэни ужаснулась тому, как сильно изменилась старая подруга. Тара всегда была миниатюрной, но теперь она иссохла, словно пухлый, родившийся восемь лет назад Джадсон продолжал высасывать из неё соки, и словно она не была опять беременна. Никогда не отличавшиеся густотой каштановые волосы поредели. Ненакрашенные губы Тары были белее белого, а на исхудавшем теле выпирал небольшой ещё, но заметный при этом неадекватном для беременной телосложении живот. Перед собой Тара толкала коляску с годовалой Луизой, в её глазах стояли слёзы.       Забыв о раздражении, накопившемся между ними за эти годы, Дэни подскочила к Таре и, та не успела даже рта раскрыть, спросила:       — Джад убежал? Привести его?       — Он вырвался, да, пожалуйста, — на одной ноте пролепетала Тара, ещё месяц назад такая самодовольная, гордившаяся своим идеальным семейством, а теперь безумно уставшая, похожая на ходячего мертвеца или на Вирджинию Коулсон в фильме «Ребёнок Розмари». Господи, какая же жуть.       — Скоро будем, — сказала Дэни и бросилась туда, куда убежал Джад, прекрасно зная, что от неё, в отличие от своей ослабевшей матери, этот избалованный засранец никуда не денется.       Так оно и оказалось. Легкий бег по прямой отнял у Дэни меньше пяти минут. Джад сидел под деревом, залипая в планшет, а по его лицу растекался неописуемый восторг.       — Джад, — сурово сказала она, протягивая ему руку. — Помнишь ведь меня? Я Дэни, подруга твоей мамы. Она попросила, чтобы я привела тебя к ней. Пойдём.       Джад бросил на неё мимолётный взгляд и снова уставился в планшет.       — Никуда я с тобой не пойду, а если будешь меня заставлять, я скажу всем, что ты педофилка.       Ещё месяц назад Дэни возмутилась бы таким словам, но теперь она лишь выдохнула. Да уж, этот парень не пропадёт даже в Дерри. Она рассмеялась, представив, что Джад ответил бы Пеннивайзу, если бы тот предложил ему поиграть где-нибудь в кустах. Очередного потока клоунских слёз было бы не избежать.       — А ты вообще знаешь, кто такой педофил?       — Это тот, кто делает этсамое с детьми. Лезет руками куда не надо.       — Ты же знаешь, что нужно делать, чтобы к такому не попасться?       — Да что ты привязалась? Нельзя разговаривать с теми, кого не знаешь, ходить с ними куда-то и брать у них конфеты. Тебя я знаю, поэтому с тобой и говорю, — уточнил Джад.       — Супер. Ты очень разумный мальчик. Поэтому ты можешь понять, что твоя мама беспокоится о том, чтобы ты не встретил вот такого плохого человека, — чёрт, а Джад вообще знает, что какие-то дети пропали этим летом, или Тара с Гэри постарались скрыть от него эту информацию? — Именно поэтому она не хочет, чтобы ты гулял один и говорил с неизвестными. Она любит тебя…       — Ой ладно, надоело, пойдем уже, — взвился Джад, ударяя по кнопке выключения экрана. — Не отстанешь ведь, да?       — Руку давай, — сказала Дэни, чувствуя, что скоро может закипеть, ведь она в жизни не видела таких грубых детей. Весь обратный путь она крепко держала Джада, чтобы он снова не вырвался, а тот был и не против.       — Слушай, Джад, — осторожно спросила Дэни, когда они были уже на полпути к тому месту, где осталась Тара. — А ты клоуна случайно в последнее время не встречал?       — Клоуна? — переспросил Джад, глядя на Дэни, словно на дурочку. — Нет, конечно, — и добавил. — Клоуны — это полный отстой.       — Верно! — обрадовалась Дэни. — Полнейший отстой. Не понимаю, что в них смешного. Так вот, ходит тут один, рыжий в белом костюме, настоящий придурок. Если увидишь его, прошу, не говори с ним.       — Ладно, ваще пофиг, — безразлично отозвался Джад.       Тара ждала их, сидя на лавочке и качая на руках Луизу. Она отругала Джада за то, что тот убежал, но сделала это настолько вяло, что милый сынок, явно не почувствовав никакой вины, скучающим тоном бросил ей: «Ну извини, мам», — и дело было закрыто.       Боже, как же он станет обращаться с матерью, когда станет подростком, ужаснулась Дэни, но ничего не сказала. Она подозревала, что то, что она не просто увидела их семейную изнанку, но и помогла ненадолго навести там порядок, может стать для Тары достаточной причиной всерьёз её возненавидеть. И всё же Дэни стало болезненно жаль школьную подругу, и ей не хотелось оставлять её наедине с трудными детьми. Времени до встречи с Дэем ещё было полно, и Дэни осторожно присела на лавочку рядом с Тарой.       — Хочешь поговорить? — спросила она. — Как раньше?       С минуту Тара сидела неподвижно, словно разрываясь между желанием сохранить то лицо, которое уже потеряла, и желанием, чтобы всё было как раньше, когда было проще. Потом она еле заметно кивнула и впихнула Джаду планшет. Тот восторженно взвизгнул и сразу же погрузился в мир грёз.       — Это всё из-за него, — прошипела Тара так, чтобы Джад не услышал, но тот сейчас не услышал бы и наступления южан. — Из-за чертова планшета. Выхватил его у меня и был таков.       — Ммм… — протянула Дэни. — А ты как себя чувствуешь?       В глазах Тары снова блеснули слёзы.       — Меня в этот раз всё время тошнит. Всё время! И становится только хуже. А уже пятый месяц, так не должно быть. С Джадом и Луизой такого не было. Сука! — выругалась она и бросила виноватый взгляд на сына. — Прости, Дэни, меня от твоих духов тошнит. Меня тошнит от запаха этого цирка.       Дэни тоже почувствовала хорошо знакомый и ставший для неё мучительным сладкий запах и резко повернула голову. Оказывается, в нескольких метрах от них расположился киоск на колёсиках, торгующий попкорном и сахарной ватой. Работающий в киоске школьник совершенно не походил ни на одно знакомое ей воплощение Пеннивайза, но кто же его разберёт? Странно, внезапно подумала Дэни, он сидит в заброшенном гнилом доме и бродит по вонючим мерзким тоннелям, но при этом от него даже в минуты злости пахнет тележкой со сладостями.       — А если мы куда перейдём, я и там найду от чего тошниться, — закончила Тара.       — Может, тебе в больницу лечь? — аккуратно спросила Дэни. Броня Тары спала из-за неудачного дня, недели, месяца или даже года, но впоследствии всё легко могло измениться.       — Гэри уехал, — Тара шмыгнула носом, — в командировку. Вернётся сегодня вечером на праздники, а потом обратно. Я колю себе уколы, пью лекарства, чтобы не рвало. Без этого было бы ещё хуже. Просто я не ожидала, что так будет. Я даже не знала, что так бывает! — воскликнула она почти детским голоском, возмущённая несправедливостью этого мира. — Раньше-то всё было нормально. Ну и сейчас наладится, — она уже пыталась храбриться, но Дэни ужасало то, что больная, еле стоящая на ногах Тара осталась наедине с таким трудным, непослушным, избалованным ребёнком как Джадсон.       — Слушай, Тара, — сказала Дэни. — Хочешь, закидывай своих ребяток ко мне. Я всё равно целыми днями дома, могу провести с ними время — развлечь, погулять. А ты сможешь заняться своими делами или просто поспать.       — Это было бы славно, — прошептала Тара. — Но я пытаюсь бороться с экранной зависимостью Джада, поэтому стараюсь не оставлять его одного. А Луиза начинает кричать, если не видит меня дольше нескольких минут.       — Ааа… Тогда приходите к родителям Росса на Четвёртое июля. Они будут рады, хотя в этом году особо праздновать не будут, ну, из-за ситуации в городе. Сможешь поесть, отдохнуть. Вроде бы придут другие семьи с детьми, и Джаду будет с кем поиграть.       — Ох, Джад вряд ли захочет играть с детьми, которых он совсем не знает. К нему ещё нужно найти подход. Слушай, так вы с Россом снова вместе?       — Нет, — улыбнувшись, покачала головой Дэни. — Они с Салли-Энн даже не приедут. Но я всё ещё любимица Гарви, и мама Росса сказала, что я могу привести кого угодно.       — Вряд ли миссис Гарви в таком случае имела ввиду нас.       Дэни закатил глаза и улыбнулась. Всё же школьная дружба — чудесная вещь; можешь правильно понять человека, даже если вы перестали вместе гулять много лет назад. Дэни была уверена, что этот огонёк страсти к сплетням в глазах Тары она узнает и через тысячу лет.       — А ты как всегда. Нет, у меня никого нет.       — Ну, я уверена, что это ненадолго. Ты же всегда была нашей красавицей. Хотя странно, я слышала, что вы с Россом сошлись после того, как, ну…       — Что?       — Мне говорили, что в твой дом залез какой-то псих, и Росс спас тебя.       Дэни усмехнулась.       — Какая прелесть. Ну, всё было не совсем так. Этот псих залезал ко мне в дом, но Росса тогда даже не было в Дерри, пришлось спасаться самой. А потом он уж залез в дом Росса, и мы избили его. Вдвоём.       Как бы сильно Тара не страдала от своей беременности, в этот момент она аж выпрямилась на скамейке, практически повела носом по ветру. Теперь Дэни полностью узнавала девчонку, вместе с которой ходила на большинство уроков. Луиза спала в коляске, Джад продолжал игнорировать окружающий мир, и Тара воскликнула:       — Расскажи!       А Дэни была и рада. Всё произошедшее до встречи с Псевдороссом казалось ей теперь почти безобидным, возможно из-за того, что всё последующее было в десятки раз страшнее. Кроме того, ей хотелось поговорить с кем-то о Пеннивайзе, будто она не говорила о нём с Хэнлоном и Дэем. Рассказ Дэни закончился на том, что псих, одетый в костюм клоуна, выпрыгнул из окна комнаты Росса и растворился в ночи.       — И что, больше он не появлялся? — спросила Тара. Её глаза были широко распахнуты. В руке она сжимала открытую бутылку воды, которую забыла донести до рта.       — Нет. Наверное, он нас испугался, — принуждённо улыбнулась Дэни.       — Слушай, — Тара понизила голос и посмотрела по сторонам, словно собиралась спросить что-то неприличное, что они могли бы обсудить за бокальчиком лет десять назад, и даже пододвинулась ближе к Дэни. — А каково это?       — Каково что? — прищурилась Дэни.       — Ну когда тебя… ну… так хотят?       Дэни похолодела. Всякая новообретённая симпатия к Таре испарилась, словно её и не бывало.       — Отвратительно. Словно на тебя постоянно смотрят как на мясо, как на стейк, — отрезала она. — И оценивают, и издеваются. Я до сих пор бываю не уверена в том, одна я у себя дома или нет. Из-за этого психа я часами плакала и даже упала в обморок, словно какая-то глупая барышня из старого романа. Для него это была игра, а для меня нет. Он подогревал мой страх и охотился за мной как хищник. И к нормальному желанию или к какой-то романтике, любви всё это не имеет никакого отношения, — Дэни говорила очень холодно, раздражённо, и Тара всё поняла.       — Боже! — воскликнула она, молитвенно сложив перед собой руки. — Какую же чушь я сказала! Прошу, прости меня, Дэни! Просто я… а, неважно. Сколько же психов у нас в городе, а ведь так и не подумаешь, тут же всегда было так уютно. Твой сталкер, затем этот маньяк, который ворует…       — Может, это один человек, — перебила её Дэни. — Клоун и похититель детей. Нельзя этого исключать. Слушай, Тара. Луиза в безопасности, но Джаду нельзя подходить к клоу…       — ДА БЛИН!!! — перебил её дикий рёв. Непонятно откуда взявшийся красный воздушный шарик неожиданно подлетел к лицу Джада, и его игра была окончена.       — Что случилось, милый? — взвилась Тара. Джад начал взахлёб жаловаться, но Дэни не слушала их обоих. На всякий случай крепко схватив коляску с Луизой, она не отрывала взгляда от шарика, который висел в воздухе безмолвным напоминанием, что Дерри ждёт еще полгода кровавого кошмара и что Пеннивайз может передумать и насчёт самой Дэни.       — Джад, давай вернём его детишкам. Наверное, они случайно его отпустили, — успокаивающе сказала Тара.       — Ну уж нет. И вообще никого не вижу кругом, — Джад даже не огляделся по сторонам. — Пусть будет компенсация за причинённый ущерб. На, возьми, — он протянул Дэни шарик. — Папа говорит, что красивым девчонкам нравится, когда им что-то дарят.       — Вот спасибо, — принуждённо улыбнулась Дэни и тоже протянула руку, но, как только шарик коснулся её пальцев, позволила ему взмыть в небо.       — Ну какая ты неловкая, — сказал Джад. — Но не переживай, я тебе ещё что-нибудь подарю, когда разбогатею. Ты красивая пипец.       — Джадсон! — воскликнула Тара, реагируя то ли на последнее слово, то ли на всё это утверждение. — Так говорить нехорошо! Извини, — виновато шепнула она Дэни, но та лишь отмахнулась и сказала подружке в самое ушко:       — Из всех моих поклонников Джад самый нормальный. Видела бы ты ещё Джейсона, брата Росса, — и Тара, которая тоже прекрасно помнила этого персонажа, расхохоталась.       Взаимопонимание было установлено, и все вчетвером они побрели по парку. Тара везла коляску со спящей Луизой, Дэни крепко держала за руку ноющего Джада, который слишком поздно заметил киоск (Пеннивайза???) с попкорном и сладкой ватой. Дэни хотела хотя бы проводить Тару до дома и недоумевала, как Гэри мог оставить жену в таком состоянии в самый разгар похищений. Болтали уже о чём-то не сильно важном, например, о праздниках и покупках. Просто шли и по мере возможностей наслаждались жарким летним деньком, но внезапно Тара воскликнула:       — Вот чёрт! Какого хрена?       — МАМА СКАЗАЛА ПЛОХОЕ СЛОВО, МАМА СКАЗАЛА ПЛОХОЕ СЛОВО!!!       — Что со спуском?       — МАМА СКАЗАЛА ЧЁРТ И ХРЕН!!!       — Обратно, что ли, тащиться? — голос Тары становился всё выше, словно готовился переключиться на визг. Впрочем, для уставшей нездоровой женщины с двумя детьми проблема была действительно серьёзной. Чтобы дойти до уже видного и безумно манящего Тару выхода из парка, им нужно было спуститься по довольно высокой лестнице с очень неудобными ступенями или воспользоваться спуском для колясок, который выглядел сейчас так, будто какие-то хулиганы всю ночь били по нему молотками, и поэтому был перекрыт. Будь с ними Гэри и Росс, они сумели бы спустить коляску по лестнице. Но на Джада рассчитывать было нечего, Дэни одна со всеми бы не справилась, и теперь Таре нужно было возвращаться и искать другой выход.       — Так, ладно, — сказала Дэни, успокаивающе дотрагиваясь до спины школьной подруги. — Ничего не поделаешь, пойдём обратно. Я тебя провожу.       — Я уже просто не могу, — прошептала Тара и начала озираться по сторонам. — Слушай, Дэни, может, ты попросишь какого-нибудь парня? О боже, что… ААА!!!       — ТАРА???       Никто никогда не ломал Таре руку, но если бы у неё спросили, что она испытала в тот миг, и она ответила бы честно, то сказала бы, что в этот момент что-то, какая-то неведомая сила, какая-то смертельная болезнь (может, рак, разрушающий кости) вывернула ей запястье, и Тара, продолжая кричать, почти увидела, как её пальцы оторвались от ручки коляски и самым неестественным образом выгнулись в противоположную сторону. Выгнулись всего на мгновение — мгновение, которого хватило для того, чтобы коляска с Луизой сдвинулась с места и выехала на лестницу.       Позже Дэни казалось, что пока Луиза катилась вниз, она успела передумать массу всего и даже вспомнить, что в кино такая сцена называется «потёмкинской лестницей». А ещё она успела броситься за коляской, но за то время, что Дэни медлила, та уже успела разогнаться, а сама Луиза раскричаться, и рука Дэни хватала только воздух, но не ручку. Но на самом деле прошли лишь секунды — одни из самых страшных в жизни Тары, но секунды, которые могли бы закончиться трагедией, если бы Дэни уже у подножия лестницы не успела бы схватиться за ручку. Но ей не хватало веса, и коляска по инерции потащила Дэни за собой. Смерть уже вряд ли бы случилась, но падение могло бы быть очень болезненным для них обеих, если бы какой-то парень, подбежавший к подножью лестницы, не остановил их, перехватив ударившую его коляску и приняв удар от врезавшейся сзади Дэни, которая всё же не выдержала этой гонки и упала на колени.       — Боже, вы в порядке? — воскликнул их неожиданный спаситель. Он был напуган явно не меньше Дэни, если не больше. — Как ваша малышка?       Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и Дэни увидела, что у него острые скулы и бездонные глаза, о боже (надеюсь, я не сильно вспотела), ну почему она вообще думает об этом в такой неподходящий момент, пока её собственный ужас ещё не улёгся, а к ним спускается громко рыдающая Тара.       — Я… это не моя… это её… — Дэни беспомощно показала в сторону Тары. Чёрт, и куда опять девался этот грёбанный Джадсон?       — Я не знаю, как… — Тара беспомощно хлюпала носом. — Это была какая-то судорога в руке, странная судорога, не знаю, что случилось. Спасибо, спасибо вам! Обоим! — и она внезапно рванулась вперёд и обняла Дэни, а потом резко отстранилась и нагнулась над коляской, принявшись ворковать над кричащей Луизой. Вокруг них уже стали собираться желающие узнать в чём дело прохожие, но Дэни вдруг показалось, что они с этим парнем остались одни в парке.       — Мы вас не расплющили? — спросила она.       — Синяки будут. Но все нормально, — его улыбка была такой обаятельной, тёплой. — А вы как? Ох, чёрт! — достав из кармана пачку влажных салфеток, он присел на корточки перед Дэни и указал на её правую коленку, на которой после падения была содрана кожа. — Можно? Не волнуйтесь, я проходил курсы первой помощи.       — Конечно, — его улыбка была словно обезболивающее, и Дэни казалось, что сама она улыбается как дурочка всё время, пока этот очень милый и красивый парень протирает её разбитую коленку, а потом и вторую, почти не пострадавшую.       — Ну вот и всё. Увы, сейчас больше ничем помочь не могу, но жить точно будете, — закончив процедуру, парень встал, и Дэни снова пришлось смотреть на него снизу вверх. — А вы случайно не Дэ…       — МАМА! МАМА!!! ТЫ ГДЕ? — вниз по лестнице на них нёсся ураган пострашнее «Катрины». — ХОЧУ ПОПКОРН!       Джад даже не понял серьёзность произошедшего с его сестрой и разогнался до сверхзвуковой только от сочетания любви к сладостям и нехватки карманных денег. Оценив угрозу, Дэни успела отступить в сторону, а спаситель Луизы замешкался, поэтому Джад влетел в него и угодил головой ему прямо в живот. Парень ещё сильнее побелел, и Дэни даже показалось, что от боли у него закатились глаза.       — И чего ты тут встал, козёл? — спросил Джад вместо извинений. — Не видишь, что ли, люди ходят?       Дэни обомлела. Парень сурово нахмурил брови, но промолчал. Джаду могло очень сильно повезти, если бы его мать это пропустила. Но Тара, которая только что получила большой заряд бодрости и у которой нервы и так давно уже были на пределе, на его беду всё услышала и тут же оторвалась от коляски с Луизой. Её глаза метали громы и молнии, и даже Дэни сделала маленький шаг назад, ненароком прикрываясь своим новым знакомым.       — Этот милый человек, — зашипела Тара, тон её голоса постепенно повышался, — и Дэни только что спасли жизнь твоей сестры. Спасли жизнь, ты это понимаешь? А ты ведёшь себя как не пойми кто…       — Кажется, я тут лишний, — шепнул милый человек Дэни. — Пойду, пока меня не искалечили до смерти.       — Спасайтесь пока можете, — ответила она и внезапно добавила. — Я Дэни. Пауэлл.       — Я Роберт. Грей. Надеюсь ещё увидеть вас живой, — и он ускользнул также внезапно, как и появился, пока Тара на весь парк распекала ревущего Джадсона, а Луиза надрывалась в коляске.       Дэни почувствовала желание уйти из этого бедлама, тем более что, пройдя эти испытания, они всё же достигли выхода из парка. Голова Дэни начинала болеть, а ещё ей надо было кое с кем кое-что обсудить. Организм Тары ослаб, но Дэни слабо верилось в то, что эта странная судорога возникла сама по себе. А шарик в руках Джада и вовсе не оставлял никаких сомнений.       Она могла бы громко думать или снова начать бегать по Пустоши или Мосту поцелуев в надежде увидеть его, но это сработало бы только при ответном желании. Позвонить в дом на Нейболт-стрит было нельзя, и, в конце концов, Дэни решила воспользоваться проверенным способом связи из тех времён, когда люди ещё не пользовались телефонами.       В её маленькой сумочке не было ни клочка бумаги, и Дэни забежала в магазин и бросилась к стенду с открытками. В глаза бросились лежащие на нижней полке завалы Валентинова дня «Поцелуй меня», «Я люблю тебя» и даже «Женись на мне». Но Дэни не собиралась провоцировать монстра, она просто хотела его попросить, поэтому схватила ручку и открытку с их водонапорной башней и надписью «Добро пожаловать в Дерри, штат Мэн».       Через полчаса Дэни была у дома на Нейболт-стрит. Только сейчас она осознала, что понятия не имеет, что именно написать, поэтому приложила открытку к заржавевшему почтовому ящику, куда Пеннивайз мог бы получать новости Дерри, если бы ему это было нужно, и трясущейся рукой выплеснула поток сознания: «Пожалуйста, оставь в покое моих друзей и детей моих друзей». Подумав ещё с секунду, дописала: «Ты обещал, что оставишь меня в покое. Прошу, сдержи своё слово. Пожалуйста». Трижды подчеркнула слово «Пожалуйста», кинула открытку в ящик и бросилась к своему дому. Телефон из ремонта ей ещё так и не вернули, спокойное утро казалось таким далёким, и как теперь не пропустить Дэя, Дэни не знала. Надо бы обзавестись наручными часами, не по солнцу же ей время определять?       Но как бы не хотелось Дэни узнать точное время, подбежав к своему дому, первым делом она открыла почтовый ящик. Он уже десять раз прислал бы ответ, если бы хотел. Но письма не было, и никаких шариков возле её дома тоже не летало.       До прихода Дэя оставалось ещё около получаса. О еде речи уже не было, и за это время Дэни успела только освежиться и раза три выйти на улицу, чтобы посмотреть на пустоту внутри почтового ящика. Наполнив водой чайник и выложив на тарелочку печенье, она слегка прибрала журнальный столик в гостиной: открыла ноутбук, собрала в аккуратную стопку книги Майкла Хэнлона и, пару секунд подумав, положила сверху диск с «Бонни и Клайдом». Затем села в плетёное кресло на террасе и стала ждать. Жара в первый день июля стала для многих ещё более невыносимой, но Дэни лишь подставила лицо палящему солнцу.       Дэй обещал приехать в пятнадцать минут седьмого и не опоздал ни на минуту. Рассудив, что при таком подходе ко времени детектив не захочет тратить время на пустые разговоры (да и не было у неё на них настроения), Дэни сразу отвела его в гостиную и предложила чай. По пути Дэй успел спросить, так вежливо и завуалированно, ведь сексуальное насилие — это, мать его, табу, видела ли она в последнее время клоуна. Раздражённая и голодная Дэни кратко ответила, что Пеннивайз, к большому её сожалению, решил разорвать их отношения, и обрадовалась ужасу, на краткий момент затопившему зрачки Дэя, прежде чем тот понял, что это была только глупая шутка.       Впрочем, Дэни не хотела бесить детектива, поэтому, сдерживаясь и делая вид, что работала одна и в жизни не слышала ни о каких Неудачниках, сразу принялась рассказывать ему о том, что узнала: о долголетии монстра и случающихся раз в двадцать семь лет всеми забытых катастрофах, о подогреваемой клоуном нетерпимости и безразличии ко злу горожан, о поразительном процветании Дерри и о девушках, которые нравились Пеннивайзу. Говоря об этом, Дэни заметила, как детектив бросил пару быстрых взглядов на диск с «Бонни и Клайдом» и, чёрт побери, любопытство снова вспыхнуло в ней, если вообще когда-то пропадало, ведь недаром же она просмотрела каждую газетную заметку, посвящённую семейству Дэев.       И Дэни рискнула, прекрасно понимая, что может навлечь на себя злость обоих: присутствующего и возможно присутствующего.       — Как поживает ваша мама, детектив? — спросила она, и Дэй вздрогнул.       — Что? — спросил он. — О чём это вы?       «Ну давай, спроси, какое мне дело до твоей мамы и знакома ли я с ней, — подумала Дэни. — Или скажи, что она уже с десяток лет как умерла».       Но Дэй ничего такого не сказал, хотя и держал безмятежное лицо, как было положено хорошему детективу, и в Дэни снова вспыхнул азарт, пробуждавшийся в те моменты, когда она уязвляла клоуна.       — Послушайте, я всё знаю, — сказала она. — Вы выдали себя. Вы видели Пеннивайза в 1962 году, потому что он приходил к вашей маме Холли. Простите, но я не представляю, чтобы вы так переживали из-за кого-то ещё, да и подходит только она. Клоун обещал вашей маме не убивать вас в обмен на доступ к ней или просто потому, что мучил и насиловал её, что в сущности одинаково херово. А потом она убежала от него из Дерри, как только смогла, и до сих пор живёт в другом городе.       Дэни ожидала, что Дэй разозлится, что он захочет её оскорбить или, может, даже ударить, ведь он коренной дерриец. Но детектив лишь как-то странно усмехнулся.       — Вы что-то видели в том году и вспомнили об этом, когда в прошлый раз были у меня дома. Поэтому вы так сильно расстроились и уехали, — не сдавалась Дэни.       Больше полувека Дэй хранил всё это дерьмо в тайне, но внезапно ему захотелось сдаться. У него и сейчас были друзья, и они не знали о том, кто его мать и что происходило с их семьёй летом шестьдесят второго. У него было две жены (первой он изменял, а вторая изменяла уже ему), и они тоже ничего не знали. С отцом они жили в молчании и так и не успели обсудить крутой поворот в жизни матери, просто сделали вид, что её никогда не существовало, а все эти деньги просто взялись из воздуха. Общение с самой матерью в основном свелось к поздравлениям с праздниками, недомолвкам и его просмотрам её интервью. И он решился, как решился бы облегчить душу смертник, но на самом деле это был не его случай — в глубине души Билли Дэй знал, что пока мать жива, клоун его не убьёт.       — Даже не знаю, хотел бы я, чтобы всё было так, как вы сказали. С одной стороны, нет — ведь кто пожелает такого своей матери? С другой… она сказала бы, что ваш вариант развития событий банален, и это был бы дерьмовый сценарий, и жутко разозлилась бы из-за этого. Но в этом варианте она казалась бы, что ли, более обычной, разумной. Более адекватной. Вызывающей сочувствие.       Дэни Пауэлл была в недоумении.       — О чём это вы?       «А ведь она тоже актриса», — подумал Дэй и дрогнул. Тому, что монстр повышал благосостояние Дерри, детектив не слишком удивился, ведь он давно уже догадался, что тот умеет дарить удачу отдельным людям, потому что некоторых феерических успехов просто не бывает, просто по определению не может быть, иначе жизнь станет похожей на диснеевскую сказку или мюзикл. Сейчас Дэй узнал только то, что клоун может много большее, и был даже слегка уязвлён, что не дошёл до этой мысли самостоятельно. А ещё Дэй много десятилетий как убедился в том, насколько корыстны люди, и на что они могут закрыть глаза ради собственной карьеры или кошелька. Впрочем, мисс Пауэлл уже большая девочка и неглупая, раз смогла столько всего накопать и застать его врасплох. Пусть сама решает.       — Детектив, о чём вы? — повторила Дэни. Её раздутая уверенность, её торжество уже испарились. Дэй глубоко вздохнул и открыл свой портфель.       — Уж кем моя мама точно не была, так это жертвой, — начал он. — Она либо посмеялась, либо была бы в бешенстве, если бы вы её так назвали. Впрочем, соучастником её тоже не назвать. Тем летом она даже спасла задницу моего лучшего друга. Скорее, ей было глобально плевать на всё, что не касалось её напрямую. И дело не в Дерри. Она осталась такой и в большом мире. Я никогда не обсуждал с ней это, но думаю, она сказала бы, что это не её дети. Смотрите, Дэни. Эту девушку вы точно знаете, — он протянул собеседнице фотографию из своего кошелька. — Мою маму. Мальчик рядом с ней — я.       Дэни Пауэлл с минуту рассматривала снимок, затем повертела его в полном недоумении. На обороте была надпись: «Холли и Билли рыбачат на озере Касл, лето 1962».       — Это ваша мама Холли, Холли Дэй? — глупо спросила она. — Это фотошоп или что? Это не Холли Дэй.       — Да, потому что для вас это она, — быстро сказал Дэй, хватая со стола диск с «Бонни и Клайдом». Слова Дэни Пауэлл звучали безумно глупо, но он был не в обиде. — Бонни Паркер, Розмари Вудхаус, Джоанна Крамер, Энни Холли, Элис Лебланк. А ещё Эмма Бовари, Настасья Филипповна, Бекки Шарп и многие, многие другие. Сознаюсь, я вышел из себя, когда увидел её лицо сразу после того, как вспомнил о том лете. Но толпы маминых поклонников обошли меня стороной, ведь все считают, что у неё не было детей.       — У неё безупречная фильмография. Даже у Лео Ди Каприо есть «Зубастики-3», а у неё ничего, ни одной явной херни, ни одного провала. Большинство фильмов так и вовсе шедевры, — прошептала Дэни Пауэлл, и в её глазах появилась такая вселенская обида, что Дэй вздрогнул и пожалел о том, что вообще открыл рот, очень пожалел и понадеялся на то, что ошибся, потому что давно приучен искать худшее в людях. Или на то, что мысль ещё не равна намерению, а намерение ещё не равно действию.       Лицо Уильяма Дэя сразу показалось Дэни приятным и давно ей известным, и на то была причина. Теперь, когда она знала наверняка, эти большие зелёные глаза, уже слегка покрытые сединой рыжие волосы и довольно хрупкое телосложение сразу стали ей настолько знакомы, что она не понимала, как не догадалась, увидев его молодые фото, или даже раньше, глядя как Дэй держит диск с «Бонни и Клайдом». С фотографии рыбалки полувековой давности, радостно улыбаясь, смотрела прекрасная и ещё юная девушка, ставшая великой актрисой, обладательницей пяти премий «Оскар», лицом Нового Голливуда и знаменитейших брендов, постоянным новатором и вечным кумиром Дэни Вирджинией Коулсон.