4. Шоу Роберта Грея

      Согласиться пойти на первое свидание на следующий день после того, как оно было назначено, было опрометчиво, осознала Дэни утром, когда растерянным взглядом осмотрела себя, свой гардероб и своё жилище. Стараться было ради кого, а она была вообще не готова, и на то, чтобы собраться, у неё оставалось часов восемь. О том, что подобный забег может закончиться тем, что она рухнет без сил, Дэни решила не задумываться.       Вся её одежда, к которой ничего не прибавлялось с прошлого года, казалась старой и непривлекательной; в одном из своих любимых платьев Дэни и вовсе успела, обливаясь кровью, поваляться в яме, которую когда-то называли клубным домом. Всё белье, которое хотя бы малость можно было сексуальным, тоже кое с кем ассоциировалось — с Россом. Маникюр с педикюром и эпиляцией, хвала небесам, были в относительном порядке, как и дом, который практически никак не пострадал за время запоя Вирджинией-Холли. Зато с домом была другая проблема.       Глядя на свою комнату, в которой она спала последние полгода и всю предыдущую жизнь, Дэни понимала, что они с Робертом староваты для того, чтобы тискаться на односпальной кровати под взглядами Джастина и Бритни в джинсовых костюмах. К счастью, хотя бы её детские вещи были давно выселены на чердак; позавчера к ним прибавилась ещё одна коробка, в которой находилось всё напоминающее о некогда любимой актрисе, в том числе многострадальный диск с «Бонни и Клайдом». И всё равно, даже без Бритни и Джастина, комната выглядела слишком подростковой для того, чтобы привести туда парня, которому нравятся взрослые женщины. Впрочем, какие у неё ещё были варианты? Гостевая на первом этаже после учинённого там разгрома до сих пор напоминала поле боя, последние недели Дэни было вообще не до неё. Другая маленькая спальня на втором этаже последние несколько лет её жизни принадлежала бабушке, бабушкиной она и выглядела. Оставался только один выход. Вообще надо было сделать это очень давно. Дэни была уже человеком взрослым — довольно взрослым? очень взрослым? недостаточно взрослым? — и, каждый день занимаясь делами хозяйки дома и даже защищая по возможности этот дом от вторжения злодея, она заслужила уже расположиться в большой спальне. Родительская кровать будто бы смотрела на Дэни осуждающе, ну да и пошла бы она куда подальше. Отложив полноценный переезд до завтра, Дэни на всякий случай сменила постельное бельё и занялась более важными вопросами.       Вообще всех этих проблем, всей этой беготни можно было избежать, думала Дэни, одним простым способом — дать себе нерушимое обещание не заниматься сексом с Робертом на первом свидании, то есть не приглашать его к себе, не давать гладить себя, где не надо, и смотреть, что у неё под одеждой. Собственно, так Дэни и собиралась поступить. Ей не казалось, что она готова заниматься сексом с новым человеком, да ещё так быстро. При этом ей хотелось быть готовой к разным вариантам развития событий, быть во всеоружии. Ну и всё же это были приятные хлопоты, сравнимые разве что с подготовкой к празднику.       Едва подсушив волосы, Дэни на такси поехала в торговый центр и провела несколько нервных, но результативных часов в магазинах одежды и белья. Вспомнила, что должна была забрать из ремонта телефон и забрала его лишь потому, что надеялась договориться о втором свидании; настолько она уже привыкла, что её, если надо, найдут.       Миссия была практически невыполнима, но Дэни была целиком и полностью готова ровно к шести вечера. Роберт тоже не опоздал — звонок в дверь она услышала минуту в минуту. При первом взгляде он показался ей ещё красивее, чем был в их предыдущие встречи.       — Привет, — сказал Роберт, — я, наверное, рано. Тебе нужно ещё время?       Дэни только покачала головой и вышла на крыльцо. Никакой пиджак она с собой брать не стала в надежде, что он, если будет нужно, поделится своим.       Привлекательность Роберта только усилилась в глазах Дэни, когда она увидела, на чём он приехал. Пусть говорят, что старые машины непрактичны, но такую здоровенную ярко-красную красавицу увидишь не каждый день. Дэни даже удивилась, что раньше не встречала её на улицах Дерри.       — Ого, классная тачка! — воскликнула она.       — Да, классная, — ответил Роберт, открывая перед ней одну из двух дверей, — только с трудным характером. Ей шестьдесят лет, долго была не на ходу.       — И что, ты теперь проводишь под ней каждый выходные? — спросила Дэни и тут же прикусила язык. Под ней. Ничего лучшего не могла сказать?       Но Роберт то ли не заметил пошлости, то ли пропустил её мимо ушей.       — Надеюсь, что с основным я уже закончил, — сказал он, включая радио, из которого сразу же заиграла песня-ровесница машины Stand By Me. — Хотя тут ещё есть странности. Только не пугайся! — быстро воскликнул он. — Я бы не посадил тебя в Кристину, если бы она была опасна.       — Кристину?       — Да. Понимаешь, машина досталась мне от дедушки. Он уже не мог ухаживать за ней последние годы жизни, и ей было плохо. Я решил, что должен привести машину в порядок. Дед звал её Кристиной, сколько я себя помню. Нет, в честь кого назвал, не знаю, но сам зову её только по имени. А вот эта вот ерунда с ней уже творится меньше, чем я себя помню, — Роберт нахмурился и постучал по радиоприёмнику. — Что с ней ни делай, Кристина всегда ловит только одну и ту же ретро-волну.       — Оставь, — улыбнулась Дэни, — мне очень нравится, — она видела, что Роберт нервничает, оттого и болтает, и это казалось ей таким же милым и трогательным, как и историю про дедушкину машину. Неловкости, впрочем, между ними не было никакой, поэтому сама Дэни ни капли не тревожилась.       — На самом деле мне тоже, — улыбнулся Роберт, — но я должен был убедиться, что ты захочешь поехать на свидание со стариком.       — Не напомнишь, кто здесь раньше закончил школу? — усмехнулась Дэни и чуть убавила громкость музыки только для того, чтобы почти случайно коснуться всё ещё крутящей переключатель станций мужской руки.       Они ещё даже не отъехали от её дома, а ведь у них заказан столик в японском ресторане, вдруг спохватился Роберт.       Дэни слышала, что нужно следить, как много парень расспрашивает о тебе, чтобы узнать, насколько искренне он заинтересован. Но она уже выстроила одни долгие счастливые отношения без всяких дурных советов и совсем не сомневалась в интересе Роберта, поэтому сама продолжила расспрашивать его о семье. Оказалось, что его родители переехали пару лет назад во Флориду, потому что хотели жить в тепле, а от бабушек-дедушек Роберту досталась не только Кристина, но и старый дом, в который он как раз вселялся и с которым пока что не представлял как поступить.       — Есть братья или сестры? — спросила Дэни.       — Были, — кратко ответил Роберт, и у Дэни по коже пронеслась россыпь мурашек. Возможно, это и не то, о чём она подумала; причина в том, что они всего лишь были, может быть любой, но вдруг та самая? И хочет ли она тогда об этом знать?       — Так что сейчас я живу один, — нейтральным тоном, который говорил о том, что с грустных тем пора сворачивать, сказал Роберт.       — Как и я, — не менее спокойно ответила Дэни; после всего пережитого идея не рассказывать малознакомому парню, что она живёт одна в большом доме, казалась ей ненужной предосторожностью.       — Нравится жить одной? — замялся Роберт.       — Нет. А тебе?       — Сначала было интересно, но я уже устал от этого. Привык, чтобы дома было с кем поговорить. Мне это нравилось.       «Прекрасно, — подумала Дэни. — Либо он хочет жениться, либо он меня дурачит».       Но даже если и дурачит, то вообще-то плевать, хотя бы потому, что он безумно горяч, а ей действительно давно нужен секс.       И всё же ей не казалось, что Роберт её дурачит.       Да нет, не наплевать, если он её дурачит. Ей уже надоело быть одураченной и отправленной в отставку.       — Понимаю, — сказала Дэни. — Вроде никто тебе не мешает и можешь делать всё, что хочешь, и вначале реально интересно, а всё равно всё не то. Человеку не стоит жить одному.       — Согласен.       На секунду в машине повисло не неловкое, но всё же молчание, и салон заполнил мягкий голос диджея.       — Привет, Бангор, — ласково говорил он. — Надеюсь, вы пришли в себя после нашего граааандиозного фейерверка и уже бредёте с работы. Сегодня пятое июля 1956 года…       КАКОГО ГОДА??? Дэни так резко подскочила на месте, что почти стукнулась головой о крышу. Конечно, это всё иллюзия, всегда было иллюзией, и Роберт, и Кристина…       — ОСТАНОВИСЬ! — крикнула она, хватаясь за грудь, сердце готово было выскочить из груди. О господи, так плохо ей было в последний раз, когда за ней ещё активно охотились.       Машина съехала на обочину и остановилась.       — Что случилось? — воскликнул водитель.       Дэни согнулась на сидении, практически повисая на ремне безопасности, не понимая, закончено ли её свидание потому, что его никогда и не было, или потому, что Роберт сейчас поймёт, что ему на фиг не нужны такие проблемы.       — Не бойся, — он потянулся и сжал её руку, — я рядом, — и он действительно был рядом и шептал ей какую-то успокаивающую ерунду, пока Дэни понемногу приходила в себя, но, вслушавшись в слова диджея, снова начала дрожать, потому что он говорил о выборах, в которых будут участвовать не Клинтон с Трампом, а, о господи, Эйзенхауэр со Стивенсоном.       — Что это за хрень по радио? — выдавила она из себя словно между делом, а не из-за того, что была напугана самим репортажем.       — А, это. Фишка передачи. Диджей рассказывает о том, что происходило во времена, когда была написана эта музыка так, будто мы ещё живём там. Для полного погружения, так сказать. Кстати, победит Эйзенхауэр.       — Ааа. Прикольно, — к Дэни начало приходить чувство облегчения: хоть когда-то её опасения не оправдались! Ей хотелось бы поддержать небрежный тон, сделать вид, что ничего особенного не произошло, но вместо этого она сказала. — Извини меня. Со мной такое очень редко бывает. Просто это подарочек от одного человека из прошлого. На секунду мне показалось… Нет, это ерунда.       — О. Вот оно что, — Роберт ответил не сразу, и Дэни подумалось, вот сейчас он скажет, что ему лучше отвезти её домой. — Вот ублюдок. Я не представляю, кем надо быть, чтобы тебя обидеть.       — Это так… — она замялась, — мило. Мне будто было нужно услышать именно это. Вижу, ты очень добрый доктор.       — Стараюсь, — улыбнулся он. — Поедем?       — Поскорее, а то опоздаем. Какой ты доктор?       — Я ещё в ординатуре. Детская реанимация.       С каждой секундой Роберт казался Дэни всё более привлекательным и желанным. Тронутая до глубины души этим контрастом, она хотела порасспрашивать его о работе в больнице, но они уже подъехали к ресторану, где сели за уединённый столик и заказали роллы. Сначала поболтали о каких-то мелочах, чтобы снова войти в колею разговора. Обсудили место, в которое пришли: меню, фоновую музыку, всякое такое. Вспомнили школу: посмеялись над учителями и школьным талисманом-черепахой, подумали, куда деваются хулиганы после выпуска — Роберт был уверен, что они просто растворяются в воздухе и сменяются следующими поколениями таких же опасных типов.       Затем наступила очередь Роберта расспрашивать. До разговоров о личной жизни они ещё почти не добрались, и всё же Дэни упомянула, что живёт одна после расставания с женихом, а потом просто взяла и рассказала и о том, куда подевались её собственные стесняющиеся её родители, и о своей неудавшейся карьере. Видимо, первая за месяцы стопка сакэ для храбрости развязала ей язык, либо она просто ни с кем давно не говорила по душам; все же, когда тебе просвечивают рентгеном голову и всё там видят, это не то же самое. К удивлению Дэни, рассказывать о своей жизни было не так болезненно, как она думала. Может, дело было в том, что с Робертом было очень легко общаться, словно какая-то ниточка протянулась между ними ещё при первой встрече. А может, в том, что за последний месяц Дэни познала что-то более страшное и унизительное, чем съёмки в трэшовом хорроре «Кровавый сенбернар»; боже, вспомнила она внезапно, это же дешёвая пиратская, но всё же типа экранизация книги Билла Денбро, и Одра Филлипс точно не стала бы в ней сниматься. Внезапно приободрившись, Дэни, чтобы показать, что умеет веселиться, рассказала пару баек о мире дурного местного кино и внезапно поняла, что ей самой смешно это вспоминать, словно она уже была готова… пойти дальше?       — И что, ты ещё хочешь вернуться к съёмкам? — настороженно спросил Роберт.       — В мэнском барахле? Нет, лучше отрезать себе что-то, — отмахнулась Дэни.       — Это можно, есть знакомые хирурги, — серьёзно сказал Роберт, и она хохотнула. — Хочешь уехать из Дерри? — его интонация сменилась; показалось ли Дэни, или в голосе послышалась… печаль?       Боже-боже, ещё вчера, да и сколько раз до этого она думала, что ответ однозначный — да, ДА, ДА. К тому же одна причина уехать из Дерри — та, с которой она ничего не смогла бы поделать — была очень весомой, и она же разок подарила ей кураж остаться. Какой же дурой Дэни была в тот день, когда Дэй пришёл к ней в первый раз и посоветовал уехать! Или не была?       — Я не знаю, — вспыхнув, сказала Дэни. — Честно. Я уже много месяцев думаю об этом и не только и ничего не могу решить. Постоянно в уме хватаюсь то за одно, то за другое, — она подцепила палочками ролл с креветкой. — Не могу даже решить, что сделать главным приоритетом в жизни, за что взяться первым, понимаешь? Да даже если и понимаешь, то тебе всё равно надо ходить в больницу, а мне никуда не надо. Кроме того, начало лета здесь у меня выдалось отстойным… — она прикусила себе язык. Грёбанная японская водка! Не стоило вообще за неё браться, не хватало ещё слезу пустить. — Чёрт. Извини, не хочу грузить.       — Это как-то связано с тем, что было в машине? — Роберт говорил тихо и серьёзно. Дэни закусила губу и кивнула.       — Я пойму, если ты захочешь уйти. Я знаю, что уже не похожа на любимицу школы, о которой ты когда-то мечтал.       — Уйти? — Роберт потянулся к Дэни через стол и накрыл её руку своей. — Настоящие врачи трудностей не боятся. Особенно если ждали шанса столько лет. Да и если бы мы остались такими же, как в школе, ты бы вообще тут не сидела.       Дэни подумала, что да, не сидела бы, потому что в следующем месяце была бы её свадьба, но забыла об этом, когда увидела, что зрачки Роберта расширены, словно ему хотелось прямо сейчас не только взять её за руку. Слегка сдвинувшись на стуле, Дэни прижалась коленом к его ноге. Оторвать друг от друга их смог только грохот посуды — официантка уронила на пол поднос с пустыми тарелками. После этого Дэни с Робертом вздрогнули, неловко рассмеялись и вернулись к нейтральным темам. Обсудили, что летом в Дерри очень хорошо: очень тепло, много зелени и мест для прогулок, за последние годы открылись классные рестораны и кафе.       — А ты что не ешь? — спросила Дэни; внезапно она обнаружила, что ужинает чуть ли не в одиночестве. — Не вкусно?       Роберт только грустно скривился.       — Язва. Вовремя дала о себе знать, почти не могу есть.       — Ооо… Как жаль. Сильно болит? Хочешь поехать домой?       — Да ни за что. Переживу.       Дэни улыбнулась.       — Стало хуже случайно не после того, как тебе заехали по животу?       — Да нет, — явно неискренне ответил Роберт, — это точно совпадение. Просто обидно. Вчера на празднике я так скучал по стейкам. Да и сейчас… Не думал, что буду страдать на первом свидании с тобой, — Дэни видела, что он расстроен, и у неё родилась идея.       — Какое облегчение знать, что ты идеален не на сто процентов. Я уже думала, что ты спустился откуда-то с небес, чтобы спасать детей и всякие заблудшие души. Хватит страдать, пойдём отсюда. Общаться можно и без еды. Да, да, я наелась. Пойдём, — она встала со стула и протянула Роберту руку.       Он отпустил Дэни, только чтобы расплатиться по счёту, а потом снова взял её за руку, хотя до Кристины им было идти не дольше пары минут.       — Я не идеален, поверь, — сказал Роберт в машине. — И я понимаю, что ты не ожидала, что мы уйдём через полчаса.       — То, что Кристина знает только одну станцию, не делает тебя менее идеальным. И твоя болезнь тоже не делает. Хочешь заехать за каким-то здоровым питанием или в аптеку?       — Нет. Ты такая заботливая. Я всегда знал, что ты не из дрянных девчонок, но чтобы настолько… Ты прелесть, — на одном дыхании сказал Роберт и, потянувшись, легко поцеловал Дэни. Он явно хотел отстраниться, но она удержала и притянула его голову к себе.       — Я ожидала только, что мы хорошо проведём время, — шепнула она. — И с тобой я его провожу. Думала, что врачи в основном циники, но ты не такой.       — Всеми силами не стремлюсь к этому. Но я слышал, как коллеги смеются над тем, что достали из пациента во время операции.       — Фу, — поморщилась Дэни.       — Истории со скорых куда веселее, как и предметы, которые достают из их пациентов, — подмигнул Роберт, и тут она уже расхохоталась.             Роберт припарковался в центре, и они, он с водой, а она с кофе, шли по вечернему городу. Алкоголь выветрился, и Дэни давно уже снова стало хорошо и спокойно — она не терзалась, что наговорила лишнего, так была уверена, что это не будет использоваться против неё. Их Дерри в тот вечер казался таким приятным, тихим, спокойным… Тихим и спокойным??? Несмотря на позднее время, у музея собралась довольно шумная толпа, в которой Дэни узнала местных благопристойных дам — те облепили Майкла Хэнлона и громко на него орали.       — О, наследницы белых легионеров, — как-то излишне весело сказал Роберт.       — Пойдём посмотрим, — нахмурилась Дэни, и они двинулись к музею.       К Майклу прорваться не получилось, но из воплей старых кур Дэни поняла следующее: сегодня в самый разгар дня, когда музей был открыт, но пуст, кто-то пробрался мимо сотрудников и заменил нейтральные снимки Дерри на те, что Майкл хранил в своём сейфе. Дэни услышала об оторванной детской голове и с дрожью вспомнила последнюю фотографию Джейни Китчнер. На беду, подмену обнаружила подростковая экскурсионная группа из Касл-Рока, которую, впрочем, разорванные тела на снимках скорее повеселили, чем травмировали, и это тоже было возмутительно!       — Это вы хотели, чтобы эти отвратительные фотографии входили в экспозицию! — вопила какая-то пожилая блондинка, похожая на Нэнси Рейган.       Появились ли в музее фото из маленького альбома, Дэни не поняла, но подумала, что скорее нет — ему редко нравилось показываться всем подряд, хотя те фото из передвижного цирка доказывали... Додумать мысль не удалось. Выбираясь из толпы, одна из злобных женщин оттолкнула Дэни в сторону Роберта, который сразу крепко обнял её, словно пытался защитить от людей. Скандал, тем временем, набирал обороты.       — Вы что, не понимаете, что меня обокрали? — пытался перекричать остальных Майкл Хэнлон, но у него ничего не получалось. Дэни видела, как он в отчаянии осматривает толпу, пытаясь найти кого-то сочувствующего, и не находит. Их с Майклом взгляды встретились, и Дэни улыбнулась, пытаясь мысленно передать ему, что она-то знает, понимает, что это сделал не он, но Майкл как-то странно дёрнул плечом, словно пытался стряхнуть что-то липкое, и отвел глаза. Он действительно о ней самого плохого мнения, поняла Дэни, и эта мелкая пакость всесильного существа напомнила им обоим, что Оно рядом, и следит за ними, и способно на разные действия в зависимости от… настроения? Степени голода? Цели на ближайшее время? Каждое его пробуждение сулит большую трагедию, вдруг вспомнила она.       — Вот сукин сын! — вырвалось у Дэни.       — Кто? — спросил Роберт, убирая с лица широкую улыбку, которую не видела Дэни, но хорошо разглядел Майкл, и думая, что ещё полвека назад даже такая малость могла бы закончиться судом Линча. — Парень, на которого все кричат?       — Нет. Майкл Хэнлон — хороший человек, и он этого не делал. Сукин сын — тот, кто украл у него эти фото. Пойдём, надо отсюда выбираться.       Они отошли от музея и ещё немного погуляли, и Роберт накинул на плечи Дэни пиджак, думая, что она дрожит от холода, а не от того, что её вечер снова испорчен его развлечениями.       — Что-то не так? — грустно спросил Роберт.       — Нет-нет, всё нормально. Просто… — ей не хотелось говорить, что она расстроена из-за Майкла, боясь, что Роберт спросит, почему они в таком случае не пробрались к нему и никак не поддержали.       — Хватает же придурков в нашем городе, да? — спросил он.       — Именно, — просияла Дэни. — Знаешь, Роберт, — она остановилась и взяла его за руку, — мне с тобой очень хорошо. Но что-то у тебя сегодня уж очень лёгкий пиджак.       — Понял, — улыбнулся Роберт и снова обнял её за плечи.       Разговор ни о чём и обо всём мог, казалось, длиться ещё вечность, как и эта прогулка, но на улице стемнело, и им уже пора было по домам. Дэни хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.       Когда они подъехали к дому Пауэллов, Роберт ещё раз поцеловал Дэни; она безумно этого ждала. В этот раз это был не лёгкий чмок, теперь Роберт был куда напористее, страстнее. Впрочем, руки держал при себе, точнее, одной придерживал Дэни за затылок и зарывался в её волосы, а вторую положил на спинку сидения позади неё, когда самой Дэни хотелось, чтобы он схватил её и посадил себе на колени, даже если руль Кристины при этом ударил бы её по спине. Но когда Дэни прижалась к Роберту плотнее, он разорвал поцелуй.       — Мне завтра рано вставать. Сутки в больнице.       Из груди Дэни вырвался вздох разочарования.       — Как насчёт послезавтра? — шепнул Роберт. — Я тебе напишу?       — Да, — ответила Дэни и с лёгким унынием, но и предвкушением будущей встречи вылезла из машины. Придя домой, она рухнула на диван в гостиной и позволила мыслям уплыть от себя, блаженно улыбаясь потолку. Она уже скучала по рукам и губам Роберта, хотя ещё не успела с ними толком познакомиться. Ей хотелось слушать его истории, кататься с ним на Кристине, обнимать его, целовать… Да что же это такое, потрясённо подумала Дэни. Она любила Росса всю жизнь. Она не ожидала, что кем-то можно увлечься быстро и не зная его всю жизнь. Если всё сложится, гадала она, интересно, будет ли ей первое время, пока она не привыкнет, странно, что рядом не Росс, а Роберт? Мысли Дэни забежали вперёд к Рождеству — к семейному уюту и гарантированной безопасности.       К послезавтрашнему свиданию она была во всеоружии — красиво одетая, ухоженная с головы до ног. Её новая спальня была полностью готова; простите, дорогие родители, но вы, наверное, знали, что такое возможно, оставляя дом взрослой дочери, впрочем нет, вряд ли вы вообще об этом думали. Перекусила она дома, размышляя, что и не подозревала, сколько социальных взаимодействий завязано на еде. Что можно делать с человеком, с которым не можешь есть? Да много что! Наверное. За всю свою жизнь Дэни привыкла в основном есть, гулять и смотреть кино, так что да, какому-то мудаку она действительно могла показаться невероятно скучным человеком.       Она должна была вернуть себе «Алладина», а Роберт уже знал, насколько она любила кино, и поэтому не удивился, когда Дэни предложила пойти именно туда. Она была уверена, что он не будет против, если она будет прижиматься к нему во время любого фильма, но фильм ужасов давал для этого больше поводов. Раньше Дэни боялась некоторых хорроров, но теперь не представляла, что её напугают страшные рожи на экране, когда в жизни она видела и хуже. Действительно, «Заклятие 2» было не таким страшным, как её июнь в Дерри, но всё же сначала Дэни прижималась к Роберту при каждом намёке на скример, а потом и вовсе расположилась на его плече. Роберта хоррор скорее смешил, поэтому он тихо, чтобы не злить людей вокруг, шутливо комментировал происходящее на экране, и Дэни, хотя обычно такого не любила и вообще раздражалась на любого, кто её отвлекал, не могла удержаться от смеха. Она была слегка разочарована, что Роберт не поцеловал её во время фильма, и всё же вышла из кинотеатра совершенно счастливая и чуть ли впервые в жизни не запомнившая, о чём вообще был фильм. Помнила она только то, что главными героями была милая семейная пара.       — А ты знала, что тут был ещё один кинотеатр? — спросил Роберт.       — Где, в торговом центре? — из-за тумана в голове Дэни пропустила слово «был». — Ну нет, мне там не нравится.       — Торговый центр не ровня нашему «Алладину», без занавеса перед экраном всё не то. Но я не об этом. Поехали покажу.       Дэни просто хотела, чтобы вечер продолжался, поэтому согласилась, но когда Роберт быстро двинулся к выезду из города, она почти шутливо сказала:       — Если мы едем меня убивать, то давай хотя бы останемся в пределах Дерри.       — А что случилось? Хочешь, чтобы твой безутешный призрак остался жить в нашем городе?       — Конечно. Хочу, чтобы мой безутешный призрак мог бесплатно смотреть кино в «Алладине», обворовывать булочную тетушки Ширли и пугать школьное хулиганьё.       — Начни лучше с аптекаря мистера Боуи. Я до сих пор его боюсь. Но я не буду тебя убивать. И вообще вам, девушкам, нужно смотреть меньше фильмов про серийных убийц. О, вот мы и приехали, — они остановились у большой поляны, на противоположном от них краю которой можно было увидеть полуразрушенную сцену. Кажется, они были уже не в Дерри, впрочем, Дэни не была в этом уверена. Да лучше бы даже, если бы и не в Дерри — за пределами города, по крайней мере, можно было спокойно поговорить.       — Вот там раньше висел экран, — сказал Роберт. — А на поляне стояли машины. В середине прошлого века люди приезжали сюда, чтобы посмотреть кино под открытым небом.       Дэни улыбнулась. Она не знала, что у них поблизости был автокинотеатр, но ей было известно, что на показы под открытым небом часто приезжали парочки, чтобы полизаться во время фильма.       — И твои бабушка с дедушкой здесь были? — коварно спросила она.       — Они мне и рассказали об этом месте, — ответил Роберт. Они уже вышли из машины, и Дэни вдыхала свежий вечерний воздух и наблюдала за тем, как её спутник роется в багажнике. — Они сбегали сюда, когда только начали встречаться. С ними уже тогда была Кристина, и они…       Следующие его слова Дэни прослушала и была вынуждена лишь улыбнуться. Она смотрела на место, где когда-то висел экран, и ей слишком живо представлялась картина, как другая девушка приезжала сюда в пятидесятых годах, чтобы посмотреть кино с мужем, и в шестьдесят втором, чтобы потискаться со своим первым парнем (да нет, что за глупости, не мог же он водить её на настоящие человеческие свидания). Роберт вспоминал о чём-то похожем, но нити разговора не терял.       — Дэни? — позвал он.       — М? Извини, задумалась. Пыталась себе представить, как весело здесь было в похожий вечер полвека назад.       — Ещё как весело и очень людно. Я всё ещё буду должен тебе ужин, потому что это не считается, — сказал Роберт. — Но вот, смотри.       Дэни обернулась и увидела, что на капоте Кристины расположилась корзина для пикника, рядом с которой уже стояли бутылка белого вина с бокалами и тарелка с закусками.       — Когда ты успел? — воскликнула она.       — Пока ты, очевидно, смотрела там какой-то фильм, — и Дэни покаянно вздохнула и улыбнулась.       Сидя рядом на капоте машины, они почти не разговаривали, словно всё уже давно было сказано. Прислонившись к плечу Роберта, Дэни пила вино и смотрела на яркие звёзды, которые будто бы подмигивали ей с далёкого ясного неба. Она забыла, когда была так счастлива. Когда «Росс» хотел вернуться. Нет, не надо об этом думать. Дэни поморщилась и слегка покачала головой, будто отгоняла мысли.       — Роберт, — сказала она, — могу я тебя спросить кое о чём очень личном? — ей нужно было развеять или подтвердить одно сомнение.       Конечно, кивнул он.       — Я вижу, что ты очень любишь своих близких, и ты говорил, — Дэни отстранилась от плеча Роберта и пересела так, чтобы смотреть ему в лицо, — что у тебя были братья или сёстры. Ты можешь мне сказать, что с ними случилось?       Лицо Роберта помрачнело. Вряд ли он ожидал такого разговора на втором свидании.       — Прости, я понимаю, что ты не хочешь…       — Нет, — перебил он. — Ничего. Я не знал их, и всю эту историю услышал только подростком. Их фото никогда не стояли у нас в гостиной. Когда мои братья погибли, я только недавно родился, и мама очень устала, ей было не до того, чтобы за ними следить. В общем, они не вернулись к комендантскому часу, — внезапно Дэни затошнило, — такому же, как этим летом, и никто не мог найти их несколько дней. Оказалось, что они упали в Канал, — скомканно закончил Роберт.       Подробности Дэни могла додумать сама. Это случилось в восемьдесят девятом — в первое лето с комендантским часом в жизни Дэни, но не первом на её памяти, потому что первое было сейчас. Дальше ей об этом думать не хотелось, потому что смысла представлять, как это существо заманивает (а затем разгрызает) свою жертву просто не было. Майкл говорил, оно может и броситься из-за угла, и сделать вид, что добро, мило, приятно в общении. Да она сама давно в этом убедилась.       — Дорогой, — шепнула она, прикусила язык, а потом поняла, что даже если это и была оплошность, то ей плевать, — прости, что спросила. Мне очень-очень-очень жаль, что с вашей семьей случилась такая страшная беда.       Братья Роберта, фотографии Майкла, её преследователь. Как же всё переплелось…       Она долго нежно обнимала Роберта, а когда разорвала объятия, он горько усмехнулся.       — Если мы перешли к грустным историям, расскажи, что с тобой случилось этим летом. Хотя стой, не надо, если не можешь. Не хочу, чтобы на тебя снова накатила паника. Наверное, не стоило мне пить, обратно же ещё ехать.       — Ты выпил полбокала, а под такие истории, как наши, хочется нажраться, — покачала головой она. — Нет, постой, моя история — ерунда в сравнении с твоей. Знаешь, ты ведь первый человек, с кем я пошла на свидание после Росса Гарви, — Роберт удивлённо уставился на неё. — Да, всё это время у меня был только мой школьный парень, поэтому я понятия не имею, что говорить и как вести себя на свиданиях. И вот, мы расстаёмся… да хрен с ним, он меня бросает, проходит полгода, и у меня появляется сталкер.       — Ох, твою мать, — вырвалось у Роберта.       — Он залезал ко мне домой, разгромил спальню для гостей, — Дэни хотелось бы рассказать большее, но с Тарой, которая не знала, что в городе творится какая-то мистика, она остановилась на том моменте, где вся мистика и появилась. С Робертом следовало придерживаться этой же линии. — А потом залез в дом Росса (он стоит напротив моего) и напал на его новую девушку. Росс его чуть не застрелил, и больше он не появлялся, — неловко закончила она и поняла, что кое что может сказать Роберту и хочет ему сказать, и это даже не будет похоже на речи из психушки. — Самое страшное, что продлилось это недолго, но мне всё ещё кажется, что он повсюду. Подглядывает, подслушивает, крадётся, следит, — Дэни не хотелось плакать, но по её лицу потекли слёзы. — Ведь то, что я его не вижу, не значит, что его нет поблизости. Он может быть рядом в любой момент!       Теперь была уже очередь Роберта обнимать её и прижимать к себе.       — Здесь никого нет, и я никому не дам тебя в обиду, — шептал он, и хотя Дэни и понимала, что это полная чушь, что Роберту просто нечего противопоставить ему, ей всё равно было легче от этих слов. Вдруг она испугалась, что сейчас получит какой-то сомнительный комплимент в стиле: «Ах, его желание можно понять, ты ведь наша красавица». Но нет.       — Ты уж точно ни в чём не виновата, это просто долбанутый псих. Ты даже слишком смелая, если после такого продолжила жить одна. Это же просто кошмар.       — Честно говоря, я слышал эту историю, — сказал чуть позже, когда она слегка успокоилась, Роберт, — но не знал, что она про тебя. Около месяца назад копы в больнице болтали о девушке, которую преследовал псих в костюме… — он замялся.       — Клоуна, — закатила глаза Дэни, — что в глазах копов придавало этой истории неповторимый колорит цирка.       Роберт замялся, из чего Дэни сделала вывод, что для копов всё же стала комедийным персонажем. Да и пошли они нахер.       — Как же хорошо, что мы уехали сегодня из Дерри, — задумчиво сказала она.       — О чём ты? — удивился Роберт. — Мы всё ещё в Дерри, — Дэни хотела ещё что-то сказать, но он привлёк её к себе и начал страстно целовать, и её покинули любые мысли, кроме тех, как от него прекрасно пахнет, и как ей нравятся его поцелуи, его руки на её талии и бёдрах, менее нежные, чем у Росса, и такие жаждущие.       Он положил её на капот Кристины, навис сверху, и если бы Дэни сказали, что через полчаса Земля врежется в Солнце, она хотела бы в эти последние полчаса только того, чтобы Роберт её трахнул. «Боже, как же хорошо, снова, хоть бы нам никто не помешал», — думала Дэни, и Роберт, ласкающий её грудь, тут же внезапно отстранился.       — Это как-то странно после того, как мы обсудили такие ужасные события и мужчину, который явно хотел того же, что и я сейчас, — покачал он головой, пытаясь унять тяжёлое дыхание.       — Да нет, нет, всё в порядке! — воскликнула Дэни, на всякий случай всё же оглядев стену деревьев и уже почти забыв, что её история была не единственным ужасным событием, которое они обсуждали. — Продолжай!       — Всё равно нет презервативов. Да и уже поздно, — Роберт соскочил с капота и принялся собирать лежащую на земле корзину для пикника. — Только не думай, что я тебя не хочу, — шепнул он, привлекая Дэни к себе свободной рукой. — Ты безумно красивая и соблазнительная.       Дэни, чьё возбуждение уже перерастало в боль, еле нашла в себе силы улыбнуться. Она познавала ярость пубертатных парней — ярость от облома. Ей хотелось перемотать время до того момента, когда Роберт окажется в её постели, или на диване в гостиной, или на заднем сидении Кристины — боже, а вот таким она не занималась уже с колледжа. Но тот вечер закончился только тем, что Роберт подвёз Дэни до дома, поцеловал и спешно уехал, словно она собиралась его сожрать. Дэни была готова заплакать. Мастурбация никогда не была для неё выходом. Ей нужно было чувствовать вкус губ и тяжесть другого тела, касаться тёплой кожи и ощущать прикосновения, и слышать звуки чужой страсти. Ощущать себя желанной, а потом иметь возможность поговорить. Кроме того, всё лето Дэни казалось, что если она будет заниматься этим, к ней из ниоткуда может протянуться рука помощи.       Через пару дней, в вечер их третьего свидания, когда Роберт приехал за Дэни, она сделала вид, что ещё не готова. Она уже не хотела ни ужина, ни прогулок, ни кино — только его.       — Подожди меня буквально пару минут, — делая вид, что огорчена своей медлительностью, Дэни пустила Роберта в дом и убежала наверх, где схватила заранее приготовленный кулон и вернулась на первый этаж. Роберт сидел в гостиной и листал так и лежащие на журнальном столике книги о Дерри, принадлежащие Майклу Хэнлону.       — Интересуешься историей? — спросил он. Дэни поморщилась. Надо будет их вернуть.       — Честно говоря, так их и не осилила, — ответила она. — Пыталась узнать что-то новое.       — Не хватило мотивации?       — Вроде того. Застегни, пожалуйста, — попросила Дэни, подала Роберту кулон и повернулась к нему спиной, открывая шею и верх спины.       — Сложная застёжка, — но вряд ли он действительно пытался застегнуть кулон, по крайней мере после первой неудачной попытки, зато вовсю гладил её голые плечи, а потом и вовсе уткнулся носом в шею и зарылся лицом в волосы.       Перевернувшись к Роберту, Дэни притянула его к себе и поцеловала. В этот раз она не собиралась давать ему ни малейшего шанса сбежать.       — Ужин? — спросил Роберт и сам же ответил, страстно целуя Дэни. — Да и чёрт с ним. Я так давно тебя хочу.       И он действительно показал ей, как сильно её хотел и, как он потом со смехом сказал, ради чего экстремально худел и нажил себе язву. Дэни думала, что первый секс с новым человеком должен быть каким-то неловким, пробным, полным ошибок. Но их с Робертом тела будто бы идеально подходили друг другу, словно он знал, куда можно сдвинуть её ногу буквально на миллиметр так, чтобы ей стало хорошо как никогда в жизни. Они даже не дошли до кровати — набросились друг на друга прямо в гостиной, чуть не уронив букет, который он прислал ей вчера, едва найдя в себе силы задёрнуть занавески.       Дэни не видела, как в момент его собственного оргазма глаза того, кто называл себя Робертом, полыхнули оранжевым цветом — он просто не сдержался, потому что сам давно хотел её. Дразнить её и подогревать на медленном огне последние дни, доводя почти что до отчаяния, было очень забавно, но трудно и для него самого. Однако дело того стоило. Женщины 2016 года определённо начали больше нравиться Роберту, ведь полностью растормошить Холли, даже несмотря на дикое ответное желание, ему удалось далеко не сразу, а в 1935 году было весело, но он так и не встретил никого интересного. Может быть, через двадцать семь лет всё снова будет не так, поэтому стоило наслаждаться годом, когда даже такая хорошая девочка как Дэни любит и получать, и доставлять удовольствие и не испытывает при этом ни малейшего чувства вины, — если, конечно, встречает подходящего ей по десятку критериев партнёра.       Возможно, стоило открыться ей прямо в тот момент, пока он трахал её своим великолепным членом (её мысли, не его). Как бы она отреагировала? Скорее всего, закричала бы от ужаса. Но если нет? Она так часто вспоминала на свидании с Робертом о другом. Может, Дэни расслабилась бы, подалась навстречу и застонала ещё громче? Возможно, стоило ей открыться, и всё же Роберт Грей был настроен на более долгую игру, которая должна была закончиться для Дэни не огромным, но мимолётным унижением, а чем-то большим. Он слышал её мысли — обнимая Роберта, она погружалась в слащавые нереалистичные мечты как с картинки.       — Ты моя, — шепнул он, целуя её тёплую шею чуть ниже ушка. Она замурлыкала, потягиваясь в его руках. Мозги у Дэни сейчас были набекрень — Роберт знал, что только что вылизал её как никто никогда бы не смог. Роберт был самовлюблён, и под настроение и в зависимости от целей и степени голода ему нравилось, когда с ним было очень хорошо. В другие же дни ему нравилось, когда с ним было очень плохо.       — Теперь я вижу, что ты был очень влюблён в меня в школе, — кокетливо прошептала Дэни.       Как и всегда, он отвечал ей ровно то, что она хотела бы услышать, даже если сама об этом не догадывалась.       — В школе я видел перед собой только прекрасную картинку, самую красивую девчонку. Теперь я вижу, что ты намного большее, что ты заботливая, милая, интересная, мечтательная… — и всё в таком духе, бла-бла-бла.       — Ммм… мой дорогой.       — Конечно, твой, — ответил Роберт, но он не собирался задерживаться до того времени, когда она заставит его стричь её лужайку (ха-ха) и смотреть с ней «Сплетницу». Он почувствовал, что она засыпает, уткнувшись ему в плечо (да и ему уже через полгода пора было спать), машинально накрыл её взятым с дивана пледом и прижал к себе, утверждая права на эту прекрасную сексуальную женщину. Последней её мыслью, услышал Роберт, было то, что она не знает, как это лето может стать ещё лучше. Ну что ж, подумал он, она узнает, о да, она всё узнает.