5. Голова в облаках

      Джадсону Уэллсу скоро должно было исполниться девять лет, и он считал себя серьёзным взрослым человеком. Этой весной он взял сотку, подаренную бабушкой на Рождество, и на все заказал у китайцев дешёвые чехлы на телефоны — разноцветные, с супергероями и персонажами мультиков, с фруктами. Сделал он это, когда заметил, что девчонкам в школе нравились такие, а у них в торговом центре их было не купить. Получив поставку, Джад быстренько втридорога распродал чехлы и получил прибыль. Их училка узнала об этом и вызвала родителей. Джада это не напугало, ведь в школу решил пойти папа, который и помог ему всё это организовать. Разговор с училкой и директором был таким коротким, что Джад едва успел усесться на стуле под дверью. Выйдя из кабинета, папа на глазах училки похвалил Джада. «Честный бизнес всегда в почете, — сказал он. — А мой сын вёл дела честно. Был спрос, и он удовлетворил его». Ну или как-то так. В этот момент у папы за спиной почти развивался плащ Супермена, а потом он повёл Джада в KFC и купил им огромное ведро крыльев.       Вот из-за своего честного бизнеса Джад и нервничал. Приближался день его рождения — время получить новые деньги. До конца каникул оставалось ещё больше месяца. Казалось, всё складывалось идеально. У него было время узнать, что нравится теперь девчонкам, время получить деньги, а затем заказать товар, дождаться школы и сразу развернуть дело. Но проблема была в том, что узнать было ничего нельзя. Джад больше не мог повертеться возле мест, где играли девчонки, потому что все они разъехались или были заперты по домам, да и Джада, к его стыду, заперли первым, будто он сам был трусливой девчонкой. Более рабочей тактикой было, конечно, пойти в соцсети и посмотреть, что девчонки постят и что лайкают. Но и этого тоже сделать было нельзя, ведь время игр и телека Джаду строго ограничили, а телефон и вовсе отобрали и к соцсетям доступ запретили.       — Хотя бы до конца лета, — сказала мама. — Погода чудесная. Попробуй увидеть, как прекрасен реальный мир, милый.       — И чё мне теперь делать-то целыми днями? — ревел Джад. Полчаса игр, полчаса телека в день, а вокруг долгий бесконечный день. И дела не пойдут в гору, пока он не узнает, какая игрушка или другая хрень нравится теперь покупателю. Он пытался объяснить это маме, но той было вообще плевать.       — Будем гулять с тобой вместе. Иди поиграй с сестрой, поиграй во дворе, почитай книжки. Поучись, догони то, что не понял в том году. Помоги мне по дому.       Проблема была в том, что мама лишила его всех развлечений и ничего не предложила взамен. Учиться летом! Он что, совсем дурак? Джад терпеть не мог грёбанные книжки, ему этого и в школе хватало. С сестрой играть ему было не о чем, она ещё даже не разговаривала. Игрушки Джаду уже были неинтересны, он не маленький. Сама мама тоже развлекать его не могла, потому что болела, а папы не было. Сидеть во дворе и весь день смотреть на небо было тупо. Заниматься домом, говорил папа, это для девчонок, а Джад, слава богу, не девчонка.       Иногда мама водила его на пару часов в гости к одноклассникам — только так получалось, что выбирала она каких-то придурков, так называемых «хороших детей», с которыми Джаду было нечем заняться. Его же друзей родители увезли на лето из Дерри, и без интернета Джад ничего не мог узнать и о них.       Вот бы вернулся папа, и всё стало как раньше. Вот бы снова погулять по улицам без мамы; не то, чтобы раньше Джад много гулял, но теперь ему хотелось! А ещё он хотел снова смотреть телек и играть в комп до треска в голове и рассвета за окном. Хотел узнать, как разбогатеть в следующем году. Хотел увидеть друзей. Хотел, что было уже совсем тупо, снова пойти в школу, чтобы хотя бы не сидеть целыми днями здесь. Но из этого он не мог сделать ничего — только взять из очень большого тайника под кроватью очередной батончик «Марс», купленный втихаря в начале лета, и сожрать его, оглядываясь на дверь. Сладости Джаду, в отличии от всего остального, ограничивали всегда, поэтому он привык их прятать, но в те каникулы он закупился конкретно. И да, вот так бездарно он слил прибыль за чехлы.       Будь Джад постарше, он бы сказал, что тем летом мир для него сломался, ведь ещё пару месяцев назад ему было можно почти всё, а потом резко стало можно почти ничего, и он полностью потерял контроль над своей жизнью. Ещё сказал бы, что его мозги, далеко не самые бесполезные и плохие, что бы там ни говорила училка, гнили от беспросветной скуки и отсутствия хоть какой-то нагрузки. А если бы ему довелось вырасти, то добавил бы, что заработал тем летом РПП.       Встав с кровати, Джад подошёл к окну. Три часа дня, всё время с компом и телеком он уже потратил, заняться абсолютно нечем. На подоконнике лежала «Убить пересмешника». Джад скривился. Старье, сопли с сиропом. Он хотел играть в Pokemon Go, потому что придурок, к которому его в последний раз водила мама, сказал, что нормальные люди теперь играют в это. Но для Pokemon Go надо было иметь телефон и возможность выйти из дома.       Может, девчонкам теперь нравятся покемоны? Может, чехлы с ними? Пусть у них будет не по чехлу, а целая коллекция. Может, лучше мягкие игрушки? Узнать бы о покемонах, а то есть риск ошибиться.       Скорее бы папа вернулся. Теперь он все будни живёт в Бангоре, а то и в Нью-Йорке. Ну и правильно делает! Дерри — это тухляк. Слава богу, сегодня пятница.       Когда папа приезжает, дышать становится полегче, хотя папе сейчас особо и не до него. Но Джад может представить папе свой план, и тот опять ему поможет, хотя бы даст посидеть в интернете. Надо только дождаться дня рождения, а то придётся объяснять, куда он дел ту выручку.       Выйдя из своей комнаты, Джад подошёл к двери спальни родителей. Ему было скучно и поэтому захотелось заставить маму приготовить ему те самые полезные сладости, на которые она убивала кучу времени и которые он потом не ел. Но, услышав крики, Джад решил не соваться. Мама разговаривала с телефону с одной из своих тупых подружек, и он знал, в чём дело. Пару дней назад на «Нетфликсе» вышел новый сериал, в котором рассказывалось вроде бы о том, как в городке, похожем на их, начали пропадать дети. Из громких криков мамы Джад вчера узнал, что все нормальные люди сейчас этот сериал смотрят и обсуждают. Мама и её подруги как узнали о сериале, так просто на дыбы встали, ведь в Дерри тем летом тоже пропадали дети. Джад так и не понял, чего хотели мама и эти подруги — то ли чтобы их дети не смотрели сериал и не нервничали ещё больше, то ли чтобы «Нетфликс» ответил за то, что он содрал историю их города, то ли всего вместе. Если второе, то это вообще как-то тупо, думал Джад. Он ничего не знал о том, как делают кино, кроме того, что всё это дело не быстрое. Сначала придумывают сюжет, потом снимают с актёрами, потом что-то там ещё доделывают, а потом премьеры, дорожки, все дела. Учитывая это, Джад подозревал, что «Нетфликс», даже если бы и хотел снять про Дерри, просто не успел бы этого сделать, ведь у них-то исчезновения начались не так давно.       — Нафиг, — буркнул Джад и пошёл во двор, где покачался на качелях, поедая очередной сладкий липкий батончик, а потом немного посидел на крыльце, смотря на небо. У Дэни, думал он, надо спросить про то, как снимают кино у Дэни. Он слышал, что она играла в нескольких фильмах, но мама не разрешила их ему смотреть, потому что они «страшные и для взрослых».       Скучно было так, что он был готов взять палку и начать колотить ей траву. Джаду очень не понравилось что было, когда родилась Луиза, ведь на него стали меньше обращать внимания. Но теперь он даже хотел, чтобы дома появился новый ребёнок, потому что тогда его оставили бы в покое.       Вернувшись домой, Джад обшарил разные полки в гостиной, надеясь, что этот мудак Санта оставил ему подарочек посреди лета, и подарочком этим будут его телефон или планшет. Потом прошёлся по остальному первому этажу. Но нет, ничего. С той минуты, как он спустился вниз, прошёл всего час, тянувшийся как жизнь. Надеясь, что мама обратит на него внимание, Джад пошёл наверх и услышал странное. Из спальни родителей доносилось тихое сопение. Мама уснула посреди дня. Она никогда не спала посреди дня.       Сердце приятно встрепенулось, ворох возможностей пронесся в мигом прояснившейся голове. Почти взвизгнув, он бросился в гостиную к телеку. Включил его и тут же начал жать на кнопку громкости, чтобы ничего не заорало. Вот он, «Нетфликс»! Джад нажал на кнопку, но вместо сериалов обнаружил родительский контроль с паролем. Чёрт, засада! HBO тоже было заблокировано, как и все остальные стримы. Он пощёлкал каналы — по обычному телеку опять дерьмо про выборы и всякая хрень для домохозяек, ничего нормального. Его комп запаролен. Телефон и планшет, видимо, остались в родительской спальне с мамой и Луизой, он их уже везде искал. Сладости были под замком. Плюс в том, что мама спит был только в том, что она не могла его доставать. Ощутив горячую злость и упадок сил, Джад налил себе стакан сока и двинулся обратно во двор. Там его ждала неожиданность. На шезлонге под деревом, где обычно отдыхал папа, растянулся клоун.       — Ты ещё кто такой и чего тут делаешь? — рявкнул Джад, подбегая к клоуну и расплескивая сок. — Мама!!! Тут маньяк!!! МААААМААА!!!       — Привет, Джад! — весело сказал клоун и сдёрнул с носа солнечные очки. — Не буди свою маму. Разве она тебе ничего не сказала? Я парень Дэни. Не маньяк.       — Парень Дэни? — с сомнением спросил Джад. — Ты?       — Ну да! — ответил клоун. — Роберт. Ты разве обо мне не слышал?       — Ну слышал, — буркнул Джад. В этом месяце они с мамой несколько раз встречались с Дэни в Бэсси-парке и вместе гуляли, и он краем уха слышал, как та рассказывает о своём новом парне. Хорошего настроения Джаду это не добавляло.       — Так вот. Дэни обещала сегодня твоей маме посидеть с тобой, но не смогла. Поэтому пришёл я. Поверь, твоей маме очень нужно отдохнуть, не приставай к ней.       — Ну капец! — заорал Джад. День становился всё хуже и хуже. Он понятия не имел, что Дэни собиралась прийти, но если бы она пришла, было бы классно, и может он уломал бы её включить «Нетфликс», а вместо этого ему на голову свалился этот урод. — Мужик, не надо со мной сидеть, я чё, маленький, чтобы мне клоуна заказывали? Блин, отстой какой-то!       — Конечно, нет, — улыбнулся Роберт. — Я знаю, что ты человек серьёзный и взрослый. Поэтому я и говорить с тобой смогу как с человеком серьёзным и взрослым.       Внезапное воспоминание промелькнуло в голове Джада.       — Постой-ка, — сказал он. — С чего это ты парень Дэни? Она вообще-то говорила мне от тебя подальше держаться или не говорить с тобой, не помню. Типа ты козёл.       — Ах, ну кто бы сомневался, — хихикнул клоун. — Девчонки! Сегодня они говорят, чтобы ты держался подальше, завтра — чтобы шёл сюда. Дэни в этом плане точно такая же как все. Ты же понимаешь, ну?       — Верно, — одобрил Джад и сел, наконец, в соседний шезлонг. — Хрен знает, что у них там в голове, ерунда всякая, фотки, — и подумал о том, как папа бывало свысока говорил с мамой. Сначала ему казалось, что-то в этом не то, но, взрослея, Джад стал думать, что папа всё правильно делает. Мама вечно несла всякую чушь. Вот как сейчас в истории с «Нетфликсом».       — Именно! — воскликнул клоун. — Убить их нельзя, но и жить с ними невозможно, да?       — Вообще согласен, — ответил Джад.       Всего ему нравились три девчонки — Чёрная вдова из «Мстителей», Дэни и Уэнди из класса. Уэнди он даже думал подарить чехол с ананасами, но жажда продаж взяла верх, а потом он думал подарить ей что-то на деньги за чехлы, но потратил их. Чёрная вдова, ну, она была красивая, с такими длинными ногами и волосами. А Дэни… Она была тоже красивая, очень, и уже не из телека, а рядом. Но когда Джад на Дне независимости у той мерзкой слащавой семейки сказал папе, что Дэни типа, ну, красивая, папа ответил ему, что она старая. «Чтобы быть моей подружкой?» — спросил Джад, хотя и сам знал, что так оно и есть, и Дэни назвали бы педофилкой и посадили в тюрьму, если бы она стала его подружкой. «Вообще, — к его удивлению ответил папа, — да и захочет явно многого». Короче, лучше переключиться на Уэнди, понял Джад. И сейчас он мог быстро узнать, как её привлечь.       — Слушай, мужик, — сказал Джад. — А как у тебя это получилось-то? С Дэни. У тебя что, денег много?       Клоун рассмеялся. Засунув руки в карманы, он вывернул их наизнанку, чтобы показать, что там пусто.       — У меня их совсем нет, — весело ответил он. — Они мне не нужны.       Джад скривился. Ну и лох.       — А в чём тогда секрет? Ей типа клоуны нравятся? — очень юный возраст и отсутствие знаний на тему помогли ему не отправиться в изощрённые дебри. — Она что, маленькая?       — Я очень редко показываюсь ей в этом образе, — задумчиво ответил клоун, — хотя и хотел бы, потому что именно так я чувствую себя наиболее собой в этом мире. Но это подождёт. Секрет в том, Джадсон, что сейчас я такой, каким она хочет чтобы я был, для того чтобы потом она была такой, какой хочу я. Это как крючок для рыбы. Понимаешь?       — Это то есть типа чтобы она в тебя влюбилась, нужно за ней ухаживать, говорить ей красивые слова и дарить подарки, а потом уже можно показать, чего ты от неё хочешь? — спросил Джад.       — Браво, браво, — Роберт даже слегка зааплодировал. — Ты очень умён для своих лет.       — Ну ещё бы, — раздражённо ответил Джад. — Я самый юный бизнесмен Дерри. Так что, чем ты планируешь меня развлекать? Ты же тут клоун, не я.       — Развлекать? — спросил Роберт. — О да. Я пришёл сюда, чтобы развлекать тебя и самому развлечься. Как насчёт того, чтобы выйти из дома, Джад? Я могу показать тебе чудесный мир, где мама не будет тебе ничего запрещать, где не будет домашки и где ты сможешь полетать.       — Ты про парк развлечений в Касл-Роке? — воскликнул Джад. — Так чего-ты ждал-то, блин, сразу надо было ехать, там же…       — Нет, — перебил его Роберт. — Место, где все летают, не парк развлечений, точнее, не совсем парк, и он не в Касл-Роке, — его голос становился с каждым словом всё более суровым, и внезапно по спине Джада пробежала толпа мурашек, как когда папа на него злился, только почему-то этот дурацкий клоун, не говоря ничего страшного, стал казаться ему куда страшнее злого папы.       — Слышь, шёл бы ты домой, — пробормотал Джад. И всё же он хотел быть мужчиной, поэтому поднял голову и взглянул Роберту в лицо. — Я чёт не хочу уже в парк, да и поздно…       — О да, — сказал Роберт, и Джад к своему ужасу увидел, что его голубые глаза сузились и превратились в оранжевые. — Слишком поздно.       Больше Джадсон Уэллс уже не увидел ничего, кроме челюстей с десятком рядов острых зубов.       А Тара Уэллс так и не увидела даже клоуна. Поговорив по телефону с одной из своих приятельниц, она легла на кровать и уставилась на малышку Луизу. Та спала глубоким сном. Слава богу. Тара тоже прикрыла глаза. Только на минутку. Правда на минутку, хотя она так устала, и сюда в любой момент сюда может ворваться Джад, и надо ловить этот момент для отдыха… Так говорила Дэни. Легко ей говорить. Живёт одна, делает что хочет. Пока что. Сон, который забрал Тару Уэллс был глубоким, слишком глубоким, подозрительно глубоким для той, кто за долгие годы материнства привык кожей чувствовать малейший звук. Таким же подозрительно глубоким сном спала и Луиза.       Проснулась Тара рывком, почти со вскриком, не понимая, какое сейчас тысячелетие. Так бывает, когда заснёшь днем. Луиза всё ещё спала. Тара провела рукой по лицу, пытаясь хоть немного прийти в себя. На улице уже начинало темнеть. Боже, сколько же времени? И где Джад? Взгляд Тары упал на окно, где виднелся силуэт дерева, под которым стояли два шезлонга. Надо будить Луизу, теперь у неё и так полностью собьётся режим. Надо загрузить посудомойку, разгрузить сушилку, пересадить розы… нет, последнее завтра, уже темно.       — Джад, где ты? — позвала Тара, но никто не отозвался. Только бы он не решился снова поиграть в молчанку, обречённо подумала Тара, ведь тогда ей придётся обойти весь дом, да и то не факт, что Джад не спрятался и найдётся с первого раза.       Зачем она заснула, когда у неё было ещё столько дел, а ещё завтра утром её ждёт врач? С трудом вставая с кровати, Тара с уже не в первый раз вспыхнувшим раздражением подумала о том, что ей очень нужна помощница по дому. Конечно, Гэри говорил, что не доверяет чужим людям свою еду и своих детей, но не он занимается всем этим целыми днями, а она, даже теперь, когда ей так плохо. Но Гэри говорил, что его мать справлялась в похожей ситуации не на шестом месяце, а на восьмом, а ведь у неё их было тогда трое, да и это было решение Тары — забеременеть в третий раз, да ещё так быстро после Луизы. Но вот только когда она захотела забеременеть, у них под боком не жил серийный похититель и убийца детей.       — Джадсон! — крикнула она, но никто не отозвался. Раздражение Тары крепло. Несмотря на то, что в комнате было темно, она внезапно заметила, насколько грязным выглядит окно в спальне. Ну уж нет, сама она с этим ебаться не будет, это просто-напросто небезопасно для них с ребёнком. Вместо этого в понедельник она откроет сайт с объявлениями и найдёт уборщицу, которая вымоет все окна, а заодно и всё остальное в этом доме. И похер, что там скажет Гэри. Его всё равно никогда нет. А когда он есть плюс только один — Джад становится как шёлковый. Он её уже совсем не слушает, несмотря на то, что этим летом она снова взялась за его воспитание, а что будет дальше? Таре даже думать об этом не хотелось. С Гэри они с тех пор, как она забеременела, часто ссорились из-за его одержимостью карьерой, но делали это очень тихо, чтобы дети не услышали.       — ДЖАДСОН УЭЛЛС! — рявкнула Тара, глядя на себя в большое зеркало у шкафа. — Если ты СЕЙЧАС ЖЕ не придёшь сюда…       А что она ему сделает? И, господи, что с её отражением? Как она успела превратиться в это? На ум пришло другое лицо — то, которое смотрело на неё с фото на комоде. Её же лицо пятилетней давности, такое молодое, миловидное. На ум пришло ещё одно лицо. Лицо Дэни — прекрасной нестареющей Дэни, в которую был так сильно влюблён её чудесный новый парень. Таре не терпелось нормально его увидеть, ведь в тот ужасный день в парке она даже не собиралась его рассматривать, не до того было; хорошо, хоть рука после этого больше не болела. Они даже думали, что надо сходить куда-то вчетвером, и вообще было бы классно, потому что она давно нигде не была. Увидеть бы нормально Роберта, такого хорошего, молодого детского реаниматолога на ретро-тачке — правда не в больнице бы. «Погоди, пока он не бросит тебя беременную», — с внезапной злостью подумала Тара, только что-то в рассказах Дэни заставило её сомневаться, что такое может случиться. Тара, ведущая сплетница, не помнила такого парня в школе. Он так хотел Дэни, что изменился до неузнаваемости, или просто изменился? Таре хотелось, чтобы её тоже кто-нибудь так хотел. Но вряд ли это уже случится.       Джадсон так и не откликался. Стоп, подумала Тара, может он её и не изводит, может он сидит во дворе и не слышит её. Чёрт, а может он сбежал? Со всей возможной скоростью она подошла к окну и выдохнула. Слава богу, Джад был во дворе. Сидел в самом неожиданном месте. Тара в жизни бы не подумала, что её неспортивный сынок способен залезть на дерево и засесть там, глядя круглыми глазами в окно родительской спальни. Отсутствие вредной техники заставило его использовать своё воображение. А она говорила!       — Милый, — заворковала Тара, открывая окно, — как же ты меня напугал. Спускайся, и мама приготовит тебе сэндвич!       Но Джад не отвечал матери, просто продолжал смотреть на неё широко открытыми глазами.       — Джад, это не смешно, — как можно строже сказала Тара. — Иди сюда, и…       Она осеклась. Шезлонги под деревом были все в грязи. Что Джад с ними сделал? Он бы в жизни не стал копаться в грязи, да и эта грязь уже засохла… Нет, не грязь. Голову Тары внезапно сжало железным обручем, а в глазах потемнело. Она будто бы перестала дышать. Резко вскинув голову, не обращая внимание на боль в шее, Тара снова встретилась взглядом с Джадом. Нет, не с Джадом. С его головой.       Сначала она подумала, что это какой-то фокус.       — Пупсичек, — хрипло прошептала Тара. — А где же, как же… — а затем она поняла, и из её горла вырвался вопль, и он всё усиливался криком проснувшейся Луизы, и длился, и длился до тех пор, пока из-под юбки Тары не вырвался поток крови, потом затих, а потом продолжился снова.       Почему-то в тот момент воздух в их жилом районе будто бы застыл. Никто не ругался на творящих хрень героев мыльных опер, не играл с друзьями в Guitar Hero и не ссорился со своей девушкой или парнем. Крик Тары разнёсся по нескольким соседним улицам и достиг ушей Дэни Пауэлл, которая в тот день вовсе не планировала сидеть с Джадсоном, да и не повторяла это предложение после одного отказа.       — Подожди-ка, — сказала она и прислушалась к далёкому едва уловимому крику. Подбежав к окну родительской, нет, своей спальни, Дэни выглянула из открытого окна и увидела, что из дома напротив уже высовываются Джейсон и его родители. — Росс, тут что-то случилось. Я перезвоню.       В те минуты, когда голова Джада лежала среди ветвей дерева, обглоданное тело плыло где-то по канализационным трубам, а Тара пыталась проснуться, Дэни болтала по телефону с Россом. Теперь, когда рядом с ней появился кто-то новый, да ещё такой, и многое в её жизни наконец наладилось, а те поцелуи у реки были вытеснены другими переживаниями, Дэни поняла, что готова не просто формально называться далёким другом, но и снова общаться.       — В конце концов, первые пятнадцать лет мы дружили, — говорила она ему. — А встречались четырнадцать. Значит, дружба была дольше!       В том июле Дэни купалась в нежности ко всему миру. С Робертом они разлучались только на то время, что он проводил в больнице. Дэни перестали раздражать странные персонажи вроде Джейсона. Её больше не бесила Салли-Энн, и она спрашивала у Росса, как дела у его невесты и как идёт его работа с её отцом. Она слушала смешные истории про тех же коллег, про которых слушала и раньше, будто бы они снова начали с того места, на котором остановились, только с другой тональностью, и последних месяцев вовсе не случалось.       Она чувствовала себя обновлённой. Исцелённой. Страх отступил, приступы паники пропали. Иногда Дэни казалось, что ей снова исполнилось восемнадцать, в разгаре летние каникулы, и она идёт по тёплому рассветному городу на завтрак после долгой вечеринки.       Разговор, который они с Россом вели в тот день, был особенно важен для Дэни. Сидя на полу и разбирая свою старую одежду не из ностальгии, а из желания скинуть с плеч лишний груз, она говорила бывшему жениху:       — Я абсолютно серьёзна, и мне очень важно это сказать. Я всегда буду твоим другом, Росс.       Он говорил, что давно хотел только этого, и очень рад, но потом добавил:       — А он, видимо, хорош.       Дэни улыбнулась и приложила ладонь к моментально вспыхнувшей щеке.       — Очень. И он очень меня любит, — за всю жизнь она достаточно узнала Росса и могла быть уверена, что эти слова не заставят его взбрыкнуть и попытаться её вернуть. Тем более, что теперь она знала, насколько хороша Салли-Энн. Правда, без сарказма.       — И ты его тоже?       — Боже, — Дэни замялась, — ну мы вообще прямо так об этом не говорили ещё, но я уверена… Я не знаю, как можно сказать, что кого-то любишь после месяца, но…       — Но…       — Чёрт. Поймал! Стоп, тебе же точно не обидно об этом слушать?       Росс ответил, что конечно же нет. А ещё он, один из всеобщих лучших друзей, подумал, что не помнит этого парня по школе.       — Но у Роберта тоже есть свои недостатки! — попыталась свести всё к шутке Дэни. — У него настолько больной желудок, что он почти ничего не ест. Так что сегодня у него смена в больнице, и я уже заказала себе ведро крыльев KFC, самое большое. Буду обжираться и смотреть «Очень странные дела».       — Красота. Всё как мы любим.       Слабый крик ножом разрезал благополучие тихого района.       — Ну вот, какие-то очень странные дела уже начались, — сказала Дэни и тут же прикусила себе язык. Честно говоря, за последние недели она довольно редко вспоминала, в каком именно городе живёт, да и новости читать почти перестала.       После Дня независимости Дэни лишь однажды видела клоуна. Тот стоял у «Алладина» и с задумчивым видом запускал шарики в небо, как делал это в день, когда она заметила его в первый раз. Судя по всему, никто клоуна не видел, но все обходили стороной, и Дэни тоже пренебрегла возможностью подойти поздороваться. Говорил же он, что не думает целыми днями, кто его видит, а кто нет, и может показываться всем жителям Дерри, кто хоть немного с ним познакомился.       Крик усиливался.       — Подожди-ка. Росс, тут что-то случилось. Я перезвоню.       — Эй! — крикнула она в окно. — Вы не знаете, что происходит?       Гарви сами ничего не знали, но Дэни, кажется, уже начала понимать и задохнулась от ужаса. Она изо всех сил напрягла слух, и ей стало казаться, что она узнаёт этот голос. И, кажется, даже слышит среди криков знакомое имя.       — О господи, нет, — прошептала Дэни и, выронив телефон и забыв обо всех своих планах, бросилась на улицу. Роберт пару раз оставлял ей Кристину, но сегодня был не тот случай, поэтому она бежала эти несколько кварталов со всех ног, страшно запыхалась и совсем не заметила этого. Она бежала в правильном направлении, и с каждым шагом этот жуткий крик всё усиливался.       Вокруг дома Уэллсов уже столпилась группа соседей. Растолкав всех, Дэни под сбивчивые объяснения, что входная дверь заперта, открыла её одним прикосновением. Её это не удивило.       — Стойте здесь! — рявкнула она, в критический момент открывая в себе способности командовать. — Звоните 911! Пусть пришлют скорую, полицию!       Это Пеннивайз, там Пеннивайз…       Взбежав на второй этаж, Дэни открыла дверь в спальню. Ни у Луизы, ни у Тары уже не оставалось сил на полноценный крик, и дочка только стонала в кроватке, а мать хрипела, сидя у окна и привалившись головой к подоконнику. Больше никого в комнате не было, и, о боже, Дэни никогда не видела столько крови. Она давно не ела, и может быть поэтому её желудок особенно болезненно сжался.       — Что, что, что случилось? — забормотала она, бросаясь к Таре и пачкая колени в крови. Но та не могла ничего сказать, кажется, была в глубоком шоке.       — Всё будет хорошо, — беспомощно прошептала Дэни и поднялась на ноги. Не подумав, что окно спальни выходит на задний двор, она высунулась из него крикнуть соседям Уэллсов, чтобы те срочно просили скорую, но вместо этого увидела дерево. И то, что на нём.       Первую секунду она не поняла. Думала, что мелкий поганец прикалывается. А потом всё осознала. В голове, в её собственной голове, промелькнуло воспоминание о взрыве на заводе Китчнера, а затем понимание, что Тара потеряла за один день не одного, а двух детей, и Дэни, свесившись из окна, исторгла из желудка всё его оставшееся содержимое. Сраный, мерзкий, красноносый, слюнявый, поганый гондон, думала она, слушая завывания сирен скорой и копов.       Луиза осталась у соседей, а Дэни, пытаясь дозвониться до мужа Тары, уехала с ней на скорой. Свой она оставила дома, поэтому звонила с телефона подруги. К сожалению, Гэри не собирался брать трубку, потому что ему надоели одни и те же претензии жены. Приезжать до утра субботы он тоже не планировал, чтобы преподать ей урок. После того, как Гэри сбросил уже дюжину звонков, Дэни всерьёз разозлилась и набрала такое сообщение: «Твой сын мёртв и твоя жена тоже чуть не умерла сучара. Может перезвонишь мне». Затем дала себе пару секунд остыть и написала: «Гэри, это Дэни. У вас дома несчастье. Тара в больнице. Езжай в Дерри прямо сейчас, БЫСТРО».       На город опускалась ночь, но Дэни об этом не думала, в её голове мелькали только разрозненные мысли, что какой же всё это пиздец, и Джадсона больше нет, и хорошо, что Роберт не будет её сегодня искать. Она не была родственницей Тары, а та сейчас не могла дать явное согласие, поэтому Дэни сидела под дверью палаты, где Тара то ли рожала, то ли её там резали, то ли ещё что, ей даже не хотелось об этом знать.       Со своего места она малодушно ускользнула только в тот момент, когда услышала, что к палате идёт Гэри — как же удачно он в тот момент закричал на медсестру! Через несколько часов Гэри сам станет объектом крика — точнее, слабого шёпота, который отражал суть крика, но был намного его сильнее.       В августе, когда всё уже закончится, Тара Уэллс, а точнее Тара Кингстон, встанет на ноги, возьмёт Луизу и покинет Дерри; стремясь забыть первое десятилетие своей взрослой жизни, к знакомым из родного города она станет очень холодна. Но пока был ещё июль, и Дэни Пауэлл, едва прополоскав рот и стерев с себя остатки крови с блевотиной, на еле гнувшихся ногах выползла на парковку перед больницей и сразу же заметила Кристину. Желание увидеть Роберта стало почти болью, и Дэни уже даже не думала, что её волосы свалялись, а тушь растеклась, и что от неё воняет. Телефон Тары она оставила на стойке медсестёр, поэтому не могла ему позвонить, и да, она выучила его номер, хотя это было и необязательно. И он появился. В рассветных лучах Роберт, пусть он и был в дурацкой форме, казался прекрасным видением, совершенно нереальным для измученного мозга Дэни.       Он увидел её, когда они оба подошли к Кристине.       — Дэни, — недоверчиво спросил он, — малышка. Я не мог до тебя дозвониться. Что ты тут делаешь? Господи, что-то случилось? — Роберт сделал шаг вперёд и взял её за плечи. — Почему ты в таком виде? Ты что, — его голос становился выше, — попала в аварию? Ты ранена?       Дэни хотела сказать ему что-то, нет, рассказать всё, но смогла только выдавить:       — Нет, я цела, просто… — и она разрыдалась, прижавшись к плечу Роберта. В следующие минуты или может быть часы она рассказывала ему обо всём, что произошло… уже вчера, да? А он слушал её и обнимал, словно ему не надо было возвращаться в больницу, и от него исходили такие тепло и уют, что Дэни было одновременно и лучше, и хуже, ведь она так хотела сказать Роберту, что в случившемся есть часть её вины — могла же она рассказать Таре и Гэри о том, что на самом деле грозит их детям в Дерри. А ещё она могла прямо сейчас сказать Роберту, кто убил и сбросил в Канал его братьев. Но она уже слишком хорошо научилась хранить молчание или изворачиваться, когда речь шла о нём.       Как она могла снова стать настолько легкомысленной и забыть о том, что их счастливая жизнь в Дерри может рухнуть в любой день этого проклятого года?       И всё же есть кое-что, что этот мудак, это Оно, никогда у неё не отнимет.       — Я люблю тебя, — сказала Дэни, сбросив с себя руки Роберта и отступив, чтобы смотреть ему в лицо. Её голос звучал почти зло, словно она бросала вызов миру, а её любовь должна была стать сильнее смерти. «Ну давай, — подумала она вдруг с горькой иронией, — скажи, что я не в себе, и мне надо проспаться, прежде чем такое говорить. Отпусти меня».       — Я тоже тебя люблю, — серьёзно ответил Роберт, не отводя взгляд. — Я думал, что это будет по-другому, а не когда у тебя кеды в крови, а я в этой форме, но… Я люблю тебя, Даниэла, если вообще когда-то прекращал любить, — он сделал шаг и подхватил её на руки.       — Только не целуй меня, — прохрипела она. — Я уже как яйцо через неделю после Пасхи.       Роберт только рассмеялся и прижал её к себе. Дэни обняла его за шею и положила голову ему на плечо. Несмотря на весь ужас последних часов ей, совершенно эгоистично и неуместно, внезапно стало очень хорошо. Ещё лучше ей стало, когда Роберт шепнул, что всегда хочет быть рядом с ней.       — И я, милый. Но разве тебе не надо обратно в больницу?       — Чёрт, — шепнул Роберт, — совсем забыл. Ладно, думаю, что могу убежать ещё на полчасика. Отвезу тебя домой.       В машине Дэни стало ещё спокойнее, словно она погрузилась в большую тёплую ванну. Лежа на заднем сидении, она слушала о том, что Элвис выпустил новый сингл и знаете, народ, это успех. В Кристине легко было представить, что на дворе снова 1956 год — почему-то ретро-станцию на нём просто заклинило. Наверное, думала Дэни, мне подошли бы их платья и их жизнь. Жаль, что в Дерри не было куда далеко ехать — она так и лежала бы и думала об этом. Но пора было идти домой.       — Я вернусь ближе к вечеру, любимая, — шепнул Роберт, обнимая Дэни на прощание. — Отдохни пока, выспись.       И всё же она попыталась зайти в дом только после того, как Кристина свернула с их улицы. С неохотой оторвав взгляд от поворота, Дэни пошарила по карманам. Надо же, ключей нет. Она нахмурилась. Этого ещё не хватало, ей действительно надо поспать, и не на улице же и не на диване у Гарви. От раздражения Дэни пнула входную дверь, и та сразу же открылась. Оказывается, это она сама не заперла свой дом, настолько быстро бежала, чтобы прикоснуться к этому кошмару. Ну и ладно. Вот чего-чего, а ограблений в их районе не случалось, только что-то похуже. Дэни уже ничего не понимала, ни о чём не хотела думать и смертельно устала.       На столике в гостиной стояло огромное ведро с крылышками KFC. Видимо, курьер, не застав никого дома, просто зашёл и оставил заказ. Да и пусть — не самое странное, что сегодня было. Не думая о том, что не оплачивала крылья, Дэни потянулась к ведру. Она не ела уже много часов, и ей вдруг смертельно захотелось жрать. Она собиралась накинуться на крылья, даже не помыв рук, просто запустить ладонь в эту давно остывшую и потерявшую хруст жирную пищу.       Дэни сковырнула с ведра крышку. Как же хорошо, что она всё же посмотрела, прежде чем совать внутрь руку, ведь в ведре лежали не крылья. Перед ней было что-то другое, в чём она не сразу распознала оторванные кисти детских рук.       Ни секунду не сомневаясь в том, что ей не кажется, Дэни закричала так, что в доме Гарви все снова встрепенулись и, ещё толком не проснувшись, начали выглядывать из окон. Отшвырнутое ведро из KFC разбросало по столику своё омерзительное содержимое, и нет, кистей было не две, а намного больше.       Сквозь собственный крик Дэни не услышала, как хлопнула дверь её собственной спальни.       — В чём дело, дорогая? — раздался знакомый голос. — Я что, забыл убрать со стола?       Пеннивайз возник будто бы из ниоткуда, рухнул рядом с ней на диван, словно для него это было делом привычным, да ещё и обнял Дэни за плечи.       Не думая, что убегать от него совершенно бессмысленно, Дэни сбросила с себя руку клоуна, скатилась с дивана и бросилась к выходу из дома. Выглядывающий из окна Джейсон даже приоткрыл рот, смотря на то, как вопящая соседка бежит по улице, будто удирает от кого-то невидимого. В голове же Дэни не мелькали мысли о том, что, конечно же, он соврал, конечно же, он не оставлял её в покое и, конечно же, он вернулся, только потому, что бег отнимал у неё последние силы, и ей было не до этих мыслей.       Впрочем, Пеннивайз явно не собирался гоняться за Дэни особенно долго, ведь он поймал её уже через пару кварталов и затащил на чей-то задний двор.       — Здравствуй, красавица, — ласково, интимно шепнул он ей прямо в ухо.       — Какого хрена? — клоун крепко держал её на руках и прижимал к себе, и Дэни, сколько ни пыталась, никак не могла вырваться. — Ты же говорил, что больше не хочешь меня видеть. Требовал оставить себя в покое!       — Больше не могу смотреть на твои терзания, — вздохнул Пеннивайз. — Сердце разрывается от того, что тебе намного спокойнее, когда я рядом, а меня всё нет и нет.       — Конечно, спокойнее знать, что ты, гад, замышляешь! — рявкнула Дэни. — Господи, что ты вчера натворил!       — Ну извини, дорогая, — ответил клоун. — Я хотел есть. Тебе это чувство тоже знакомо. Но плевать. Дело же не в том, что я делаю, а в том, что ты чувствуешь. Думаешь, я не замечаю, как ты по мне сохнешь?       — Я? — Дэни не могла поверить в этот бред. — Ты же, сукин сын, знаешь, что у меня появился мужчина!       — Ах да, — скривился Пеннивайз, — Роберт. Скучный до смерти, если честно.       — А ты что думаешь, что я хотела того цирка, который ты мне предлагал? — крикнула Дэни. — Роберт очень добрый. И он меня любит. И…       Внезапно она осеклась, потому что поняла, что клоун может снова разрушить её жизнь уже через минуту. Будь Дэни даже в лучшей форме, она бы уже не рассмеялась над тем, что Пеннивайз не выдержал и вернулся первым. Не сказала бы, что он, даже отгоняя её, подавал противоположные сигналы. Не напомнила бы, что её грубости действительно его ранили. Всё, что она теперь могла сделать — это попросить.       — Прошу, не сжирай его. Пожалуйста. Всё, что угодно, только не это, — из глаз Дэни были готовы хлынуть слёзы. И пусть. Всё равно нет смысла скрывать какие-то свои чувства от Пеннивайза, всеведущего и беспощадного. — Ты же сам всё знаешь. Если я нравилась тебе хоть чуточку, если я тебя хотя бы капельку развлекла... Прошу.       — Ладно, — безэмоционально сказал клоун и поставил Дэни на землю. — Правда, что же это я. Говорил же тебе держаться от меня подальше, а сам… — уголки его губ поползли вниз, и если бы это был не Пеннивайз, а кто угодно другой, Дэни положила бы ему руку на плечо, чтобы утешить. — Ты правда очень его любишь, своего Роберта. Будем считать, что я заскочил к тебе, потому что мне нравится твой телек. Он правда супер, отличный экран. Всего хорошего, Дэни.       И Пеннивайз снова исчез, оставив её одну в чьём-то дворе. Конечно, Дэни не поверила ему ни на секунду. Последние минуты клоун вёл себя как отчаявшийся бывший, но ведь и знал он больше, чем любой отчаявшийся бывший, следовательно, у него не было причин самому возвращаться и спрашивать о её чувствах.       Но то их дела. Оставался весь остальной Дерри. Кажется, за последний день в городе произошло ни одно убийство. И это ещё не тянет на ту массовую расправу, которые так нравятся Пеннивайзу.       Когда она вернулась домой, со стола, слава богу, было уже убрано. Поднявшись наверх, Дэни рухнула на кровать и на несколько часов забылась беспробудным сном. Она нашла свой телефон уже после того, как проснулась. Несколько пропущенных звонков и неотвеченных сообщений от Роберта — вчера он интересовался, куда она подевалась, и его тон становился всё более встревоженным. Но последнее сообщение от него пришло уже сегодня.       «Как насчёт того, чтобы немного развлечься и выбраться из нашего гнёздышка, любимая? — писал Роберт. — Если не против, собирай вещички на ночёвку. Я хочу наконец-то показать тебе наш старый дом».