2. Свадьба, годовщина, юбилей

      — Ну привет, ребятки, — сказал он. — Вот мы все снова вместе. Ну, почти все. Прямо как на выпускно…       Может быть, Псевдороберт хотел бы ещё поговорить со своими старыми приятелями, но его перебила Дэни, которой уже стало ясно, почему её парень так невовремя появился в библиотеке.       — Да ради бога, — раздражённо сказала она, пытаясь сбросить с себя чужую руку. — Ты же уже так делал. Он уже так делал, — повторила Дэни уже для всех. — Притворялся моим бывшим женихом, чтобы меня одурачить. Да отвали же ты! — в панике взвизгнула она, но горячая рука существа, притворяющегося её Робертом, словно приросла к талии Дэни.       — Замолкни-ка на секундочку, милая, — голос Псевдороберта казался таким весёлым, довольным, беззаботным, молодым. — Я хочу как следует поздороваться со своими друзьями-неудачниками. Ну какое же счастье! Ниггер, потаскушка, астматик, очкарик, заика, толстяк. Не хватает только жидёнка. Только что тут удивляться, он всегда был самым слабаком.       — Заткнись! Урод! Тварь! — раздалось несколько голосов, но они не были ни громкими, ни сильными, и Псевдороберту достаточно было только один раз прикрикнуть и заставить несколько расставленных по кабинету растений в горшках полететь и разбиться о стены.       Компания друзей Майкла Хэнлона замолчала. Все они давно повскакивали со своих стульев, кресел и дивана и прижались к стенам, все настороженно смотрели на незваного гостя с горящими огнём глазами.       — Дэни, — наконец, заговорил Майкл, — я не думаю, что…       — А НУ-КА ЦЫЦ! — рявкнул Псевдороберт, его глаза вспыхнули ещё ярче, и Беверли Марш-Роган дернулась так, что уронила свой стул. — Неужели ты думаешь, ниггер, что я позволю тебе испортить сюрприз моей девушке? Так что ты там хотела спросить, любовь моя? — ласковым тоном обратился он к Дэни, которую уже затапливали волны паники, и обнял её обеими руками.       — Где Роберт? Что ты с ним сделал? — закричала она, снова трепыхаясь в руках Псевдороберта и чувствуя, как в её горле закипают горячие слёзы. — Ты убил его?       — Ох, Дэни, — ответил Псевдороберт, и его голос казался почти сочувствующим. — Майк понял, а ведь он всего лишь встречал нас тут и там, и Ричи понял, хоть он и долбоклюй, потому что днём послушал твои излияния, — он развернул Дэни к себе и теперь смотрел только на неё. Его глаза пылали. — Я ничего не делал с Робертом, потому что Роберт и есть я.       Несусветный бред и очередная игра клоуна, подумала в ту секунду Дэни.       — Что? — прошептала она. — Это не мог быть ты. Ты же совсем не похож…       — Ох, дорогая, — Псевдороберт погладил Дэни по голове, словно неразумного ребёнка. — Да, я не похож на него, но я что, не говорил тебе, что могу быть разным? И ты что, сама ещё не поняла, что я тоже актёр? Кстати, если ты сейчас перелистаешь альбомчики Майка, то где-то там найдёшь не только меня, но и Роберта. Майк, дружище, будь добр, поищи на досуге мои фотки для Дэни, пройдись по всем годам.       Дэни не хотела верить в эту откровенную мерзотную чушь, но… НО. «Насколько я понимаю старину, он должен был разорвать конкурента нахуй», — сказал ей сегодня Ричи, и тогда она не захотела об этом думать.       — Ох, Дэни, сладкая моя, знаешь, что самое странное? Ты же сама только что рассказала им, что попалась так не в первый раз.       Его смех был высоким, громким, неприятным, злым. Теперь Псевдороберт снова обращался ко всем собравшимся.       — Я уже притворялся её женишком, правда, на часик, а не на месяцок, а она всё равно купилась, представляете? А НУ СТОЯТЬ! — у Дэни почти получилось вырваться и выбежать в коридор, но тот, кто обычно предпочитал облик клоуна, перехватил её за талию и поднял в воздух, так что Дэни могла только беспомощно перебирать ногами и пытаться, чёрт возьми, только пытаться не разрыдаться при этих грёбанных неудачниках, потому что она начинала верить, она верила тому, что он ей сказал.       — И вы стойте смирно! СТОЯТЬ, ЗАИКА БИЛЛ! ЭДДИ!!! Я НЕ ШУЧУ! Все быстро по местам! Я ещё не закончил.       Упавший стул Беверли перелетел через кабинет, сшибив лампу с директорского стола, и приземлился перед ними. Грубо усадив на него дрожащую и всхлипывающую Дэни, Псевдороберт (нет, Пеннивайз) встал сзади и положил ей на плечи руки, словно муж с фотографий XIX века.       — Милый Роберт Грей никогда не унизил бы свою женщину при посторонних, — теперь Оно обращался ко всем собравшимся. — Но и свернуть вам шеи за то, что вы её обидели, тоже бы не смог. Как ты думаешь, Беверли, это скорее плюс или минус? БЕВИ! Я к вам обращаюсь, мисс, да-да. Впрочем, можешь не отвечать. Ты бы сочла дорогого Роберта слабаком, ведь старина Том Роган напрыгнул бы на любого, кто счёл бы тебя такой шлюхой, какой вы считаете мою подружку. Майки, Майки, от тебя не ожидал. Ты сегодня очень сильно расстроил Дэни, даже не представляешь как. Я, конечно, не понимаю, почему её волнует твоё драгоценное мнение, но чего не сделаешь, когда твоя девушка плачет, верно? Развей-ка сомнения, ниггер. Почему ты не сказал Дэни о той дурацкой клятве, которую вы, придурки, дали друг другу после нашей прошлой встречи? — голос «Роберта Грея» стал требовательным, будто он хотел заставить противника рассказывать урок у доски.       — Я не обязан тебе ничего объяснять, — Майкл сказал это достаточно твёрдо, хотя Дэни казалось, что она телом чувствует его страх, или это был её страх, или, нет, сейчас она не может об этом думать…       — Какой пафос, прямо как в тех боевичках, что вы смотрели до дыр нашим летом, — фыркнул Роберт, но его пальцы чуть крепче сжали плечи Дэни, заодно возвращая её к реальности. — Ладно, я сам скажу, и в этот раз это будет чистая правда, которую ты, Майк, не опровергнешь. Шутка в том, Дэни, что он не рассказал тебе не потому, что считает тебя потаскушкой (хотя он и считает), а потому, что он трус. Когда я только начал откусывать по ребёночку от этого города, он говорил себе: «Ну, может, в этот раз всё будет не так страшно. Может, всё обойдётся. Может, в этом году он не будет лютовать». Потом, уже после вашей и нашей с ним встреч, когда ниггер уже всё понимал, он продолжал лгать себе. «Осталось всего полгода. Разве мы действительно сможем довести дело до конца? Как же не хочется им звонить и снова ворошить всё это». Не счесть, сколько раз его палец зависал над кнопкой вызова, но так на неё и не нажимал. Вот и нужно ему было, чтобы посторонний человек мог обо всём этом догадаться? Помнишь, детка, как мы часами гуляли по центру и чисто случайно встречали его у библиотеки или в кафе? Но все мои намёки были бесполезны, и лишь когда я решил основательно закусить, Майки наконец показал себя мужиком и обзвонил свою компашку. Через семь месяцев после моего пробуждения! Семь! Ну что, Майк, я лгу?       — Нет, — ответил Майк после нескольких секунд молчания, и остальные Неудачники уставились на него так, будто впервые видели.       — Пффф. Честное слово, ниггер, мог бы уже просто подождать до конца года. Ты трус. ВЫ ВСЕ ТРУСЫ! — рявкнул Роберт и ещё сильнее сжал плечи задёргавшейся Дэни. — ГДЕ ВЫ БЫЛИ ВСЕ ЭТИ ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ЛЕТ? Вы все прекрасно знали, где можно меня найти. Точный адрес! Ниггер ещё и допёр, насколько редко по вашим жалким меркам я бываю активен. Почему вы даже не попытались довести дело до конца? Почему не спустились и не попытались заколоть меня во сне или что-то вроде того? Почему за столько лет не придумали, как меня можно победить??? Чем ты думал, Майки?       — Мы забыли! — закричала Беверли Марш-Роган, и Дэни, может, только показалось, что она тоже близка к истерике, только уже не молчаливой и тихой. — ЗАБЫЛИ О ТЕБЕ!       — ЗАБЫЛИ? — Роберт тоже не сдерживался, его голос рычал и хрипел. Продолжая держать Дэни за плечи, он подался вперёд к своим врагам, и его тень нависала над ней, как это было всё это лето. Дэни не было видно глаз монстра, но она готова была поспорить, что они пылали. — Вы обо мне забыли? КАК БЫ НИ ТАК! Вы никогда полностью обо мне не забывали. Я приходил к вам постоянным, самым навязчивым кошмаром — напоминанием о том, что стало с вашим детством, что стало с вами. Вы забыли меня как забыли первую девочку из детского сада или первый фильм в кинотеатре, и в тот раз вам достаточно было ковырнуть память, чтобы вспомнить. Но вы не потрудились этого сделать, — голос Оно становился всё тише, человечнее и под конец уже не отличался от того голоса, каким он весь этот месяц говорил с Дэни. — Какое разочарование. Вот это борцы за жизни детей Дерри! Что, заика Билл, подзажила твоя ранка, вот и стало плевать? Неудивительно, — теперь Роберт говорил как смертельно уставший человек. — Убирайтесь-ка вы подобру-поздорову из Дерри, а то я сожру вас по одиночке. Вы так и остались неудачниками по жизни, и деньги со славой и успехами этого не изменили и не изменят. Вы слишком стары, глупы, трусливы и убоги, чтобы снова быть моими противниками. И тобой, детка, я тоже разочарован, — теперь он обращался только к Дэни. — Ты иногда бываешь такой… девочкой. А, чёрт, — горячие руки резко убрались с её плеч. — Оставь меня с моими старыми друзьями. КАТИСЬ ОТСЮДА!       Повторять дважды ему не пришлось, и последние слова Роберта Дэни услышала, пока бежала по коридору к выходу из библиотеки. Её лицо горело от… но нет, она обдумает, наверное, позже всё обдумает…       У входа в библиотеку стояла машина Роберта… Псевдороберта… Пеннивайза. В общем, Кристина стояла у входа в библиотеку. Не думая о том, что делает, Дэни бросилась на водительское сидение, в этот раз собираясь не за продуктами или в химчистку (Господи, а зачем Пеннивайзу вообще машина; он же может перемещаться и так; неужели это чтобы возить Холли на свидания???), а в то место, которое могло развеять все её сомнения. В замке предусмотрительно оставили ключ, но Кристина взревела ещё до того, как Дэни успела к нему прикоснуться. Дверь захлопнулась, ремень безопасности змеёй набросился на пассажирку на водительском сидении, руль бешено закрутился, из приёмника раздался голос Фрэнка Синатры, поющего о любви и браке, и Кристина сама поехала куда-то — на самом деле именно туда, куда хотела сама Дэни или хотела сама машина, потому что когда Кристина остановилась и отпустила свою кричащую пассажирку, Дэни обнаружила, что вернулась к дому на Нейболт-стрит.       Дверь была призывно открыта, хотя хозяин, наверное, всё ещё был занят в библиотеке. В этот раз Дэни не обращала внимания на то, что пол и лестница могут обвалиться прямо под ней, тем более что Пеннивайз может подлатать её, ведь ему нахер не нужны лекарства и бинты на ней, а вчера она уже поднималась по этой лестнице и ходила по этому полу без страха. Солнце уже зашло, но Дэни было плевать, что она одна в разрушенном доме, в котором почему-то горел свет, хотя вокруг не было видно ни одной лампы, да и электричества там тоже было быть не должно.       С каждой секундой ей становилось всё яснее, что вчера это была не просто усталость, иначе она уже тогда поняла бы, что видела эту ванну на львиных ножках, эти фотографии вековой давности на стенах, старинные вещи — только целые, не пыльные, не грязные. Они с Доном Хагарти рассматривали всё это миллион лет назад, вдыхали старую вонь. Как Пеннивайз это с ней сделал? Закинул их во времени на сто, нет, сто восемь лет назад? Или просто создал иллюзию, и Дэни… Что она вчера тут ела, что пила? На чём спала? Мёртвым взглядом Дэни смотрела на огромную продавленную кровать под полусгнившим балдахином. Тогда, почти два месяца назад, ей почему-то стало смешно, и она подумала, что это был траходром того уродливого лысого типа со старых снимков — ещё одного персонажа Пеннивайза, которого он бы на ней не использовал, потому что тогда бы ей не понравился? Дэни горько разрыдалась, когда поняла, как была права в тот день, и что вчера он действительно её трахал на этой кровати. Нет, скорее даже она трахала его на куче гнили, да ещё и со всем возможным пылом, и неясно, что она могла тут подцепить… Дэни едва успела наклониться, как из её желудка исторгся поток, хотя и слабый, потому что она почти ничего не ела весь день. Рвота быстро закончилась, но спазмы не спешили уходить, и Дэни продолжала стоять, согнувшись у гнилой кровати, и давиться собственной болью и ужасом.       Всё по-настоящему. Никакого Роберта не существовало. Никогда.       Нет-нет-нет. Хоть бы это было просто сон, просто кошмарный сон. Пусть бы его даже наслал сам Пеннивайз. Главное — только не это.       Окошко спальни тихо скрипнуло, и в окно медленно вплыл красный шарик, который вместо того, чтобы подлететь к Дэни, остановился в одном из тёмных углов. Её руки настолько тряслись и были такими склизкими от пота, что она едва смогла развернуть шарик надписью к себе. Впрочем, читать там было особо нечего, кроме двух слов «Твои вещи» и стрелочки, указывающей вниз. И они правда были там внизу, в углу — аккуратно собранные, лежали на полу в расстёгнутой сумке для ночёвки, и Дэни знала, что больше никогда не прикоснётся к этим вещам. Словно обидевшись на такую брезгливость, шарик раздражённо лопнул, и этот громкий звук добил расшатанные нервы. Надо убраться, надо убираться отсюда, хотя господи, этот ебучий шарик прав, и теперь она должна сжечь вообще все свои вещи, и весь свой дом, потому что он трогал всё и был везде… Громко крича, Дэни выскочила на тёмную улицу и сразу же заметила, что Кристина исчезла.       — ПЕННИВАЙЗ! — закричала она, зная, что он уже рядом, ведь перепарковал же он свою чёртову машину. — Где ты? ПОГОВОРИ СО МНОЙ!       Но Нейболт-стрит молчала, словно никто не ней больше и не жил.       — ЭЭЭЭЭЙЙЙ!!! — крикнула Дэни, потому что хоть чуточку менее ужасно было бы видеть мучителя рядом, чтобы знать, что следующий удар будет не сейчас, а хотя бы немного попозже.       Присев на тротуар, она разрыдалась. Господи, господи, хоть бы с кем-нибудь сейчас поговорить о том, что он с ней сделал, но с кем она может теперь поговорить, кроме него? Теперь у неё нет Роберта, точнее, нет того человека, которого она любила, а значит у неё не будет… да ничего у неё больше не будет.       — Убей меня, — прошептала Дэни своим коленям. — Просто убей меня, сучий сын, сожри меня нахер, оторви мне башку, утопи в реке, я так больше не могу, покончи со всем этим.       Но никто не пришёл.       Если она соберётся прямо сейчас и выберется из города до того, как он успеет сообразить, то снова станет хозяйкой своего тела и будет вольна делать с ним всё, что угодно. Всё, что угодно… Например, она сможет, наконец, искупаться о озере Касл. Но нет, нет, нет, только не это!!! Не должно всё так заканчиваться. Только не из-за него.       Через какое-то время Дэни смогла встать на ноги и начать идти вроде бы в сторону своего дома. Путь лежал мимо заброшенного гаража братьев Трекеров, и когда она проходила мимо, металлическая дверь призывно забилась, а изнутри донеслись подвывания Элвиса. Дэни знала, что клоун ждёт от неё именно этого и покорилась, потому что не была уверена, сможет ли ей быть ещё больнее, и она так и не поняла, стало ли больнее или нет, когда она увидела давно сгнившую лишённую колёс Кристину, дверцы которой пожрала ржавчина, а в левой была дыра размером с кулак Роберта. Всё в нём грязь, и мерзость, и гниль, и она вчера не просто терпела его поцелуи, но и отвечала на них, дала ему трахать её рот своим языком… Нет, господи, это же был даже не Роберт, а он, не скрывающийся, а она всё равно… Дэни прижала руки к животу и горестно застонала. Майкл прав, полностью прав.       Очень аккуратно она закрыла дверь гаража и побрела по ночному городу, не заботясь о том, доберётся ли или нет, но благополучно добралась. Дома Дэни не пошла в душ, не стала раздеваться или как-то приводить себя в порядок, просто забралась в кровать и с головой накрылась одеялом, надеясь, что заснёт или сойдёт нахуй с ума, или умрёт от инфаркта, или на неё упадёт метеорит, или случится что-то ещё, что помешает ей всерьёз обдумать то, что она сутки назад делала в доме на Нейболт-стрит, а до этого в этой же кровати, и внизу на диване и у камина, и в Кристине — гнилой, но как-то катающейся по городу Кристине. А ещё как было бы хорошо, если бы она не смогла вспомнить, какие слова ему говорила и какие чувства испытывала — по-настоящему испытывала.       Роберта нет. Не было. Ничего из того, что казалось её чудесными отношениями, не было реальным — просто Пеннивайз смеялся над её мечтами о любви, о семье… Выгнувшись, словно её спину свела жутчайшая судорога, Дэни протяжно завыла в темноту и замолчала лишь когда услышала, что часы с кукушкой в бабушкиной комнате, которые остановились ещё при Джордже Буше (хотя бы младшем, а не старшем) вдруг очнулись и заунывно пробили двенадцать раз.       Наступил август. Дэни Пауэлл исполнилось тридцать лет.

***

      Джейсон Гарви любил спокойные утра, но первого августа его покой был нарушен каким-то идиотом. Хотя почему каким-то, если понятно, каким идиотом? Высунувшись в окно, сонный Джейсон увидел большую старую красную тачку, на которой катался новый парень Дэни. У Дэни сегодня днюха, но она вроде и не собиралась отмечать и поэтому никого не приглашала, но этот чувак, Роберт, явно собрался её поздравить прямо с утра. На часах было десять, и хорошо, что собственные родители Джейсона уже давно встали, а то их точно разбудил бы рёв этой тачки.       Решив глянуть, чем Роберт собрался порадовать сексуальную соседку и его несостоявшуюся сестру, Джейсон остался торчать у окна. Дверь со стороны водителя открылась, и из машины медленно вылетела охапка из нескольких десятков, если не сотни красных шариков. Джейсон скривился. Ну, это для малолетки подарок. Но что было странным, так это то, что шарики никуда не улетели, а остались висеть в воздухе, словно ждали своего дарителя.       И даритель вылез из машины уже через секунду, вот только это был не Роберт, которого Джейсон в этом месяце почти каждый день встречал на их улице. Это был… Да, это точно был тот клоун, которого они с папой и Россом видели той самой ночью.       — Ох, твою же мать, — вырвалось у Джейсона.       Если это тот хрен, который преследовал Дэни, и он приехал на машине её парня… то, может, он пристукнул этого парня и забрал себе тачку? Да нет, такое, наверное, только в GTA бывает. Джейсон подумал ещё минуту, и вывод был неутешительным. Разгадка скорее в том, что этот клоун, который тогда насмерть перепугал Салли-Энни, и парень Дэни Роберт — это…       «Да нет, быть того не может, — снова подумал Джейсон. — Она же всегда была нормальная, адекватная. Такие девчонки не увлекаются всякой жестью». Блин, или увлекаются, когда их никто не видит?       Больше всего Джейсону хотелось позвать родителей, спросить у них, видят ли они ту же херню, что и он сам, и чего думают, но вместо этого он продолжал смотреть, как клоун, абсолютно естественно и будто так и надо, открывает дверь дома напротив своим ключом и заносит внутрь шарики, а потом возвращается и располагается на террасе. Джейсон настолько разволновался, что забыл про свой традиционный утренний кофе — куда больше его бодрил вид клоуна, разговаривающего с кем-то по телефону, листающего журналы, лежащие на плетёном столике, а потом с дружелюбным и абсолютно адекватным и вменяемым видом забирающего у курьера коробку с тортом.       — Джейсон, ты будешь завтракать? — крикнула ему из коридора мама, и это наконец вывело его из оцепенения.       — Мам, иди сюда! — крикнул Джейсон, внезапно испугавшись, что клоун получил свой торт и теперь скроется в доме, хотя тот продолжал добрососедскую беседу с курьером; Джейсон напрочь забыл, что мать не видела клоуна в ту ночь. — Скажи, это же… нуууу…???       Но миссис Гарви, хотя и знала только по словам, как выглядел тот клоун, сразу поняла, что её младший сын на самом деле хотел ей сказать. И в ту секунду, когда она позвала мужа, который в ту ночь вместе с сыновьями видел как раз-таки всё и всех, глаза Дэни Пауэлл раскрылись после долгого странного сна.       Это было самое ужасающее пробуждение из всех, что можно было себе представить, хотя покинуть цепь серых тревожных кошмаров было всё-таки приятно. Дэни была вся в поту, её шея затекла, голова раскалывалась, и она чувствовала себя дико грязной во всех возможных смыслах. Она ни секунду не тешила себя иллюзией, что то, что вчера произошло в библиотеке и потом, было просто сном. Вставать совсем не хотелось, и Дэни лениво подумала о том, как было бы хорошо остаться здесь навеки, зарасти грязью и откинуть копыта от голода и жажды. Прямо как у Билла Денбро в «Партии Джеральда», где жена остаётся одна дома, прикованная к кровати наручниками после того, как её муж случайно помирает во время сексуальных игрищ. Ох, Билл Денбро, заика Билл… Какое же отвращение она должна внушать ему и всей его компании. Да и хер с ними, всё равно больше всего Дэни будет отвратительна сама себе. После десятков оргазмов с Пеннивайзом уж точно. Её замутило.       Ага, с днём рождения типа. С очередным шагом к климаксу. Наверное, надо хотя бы ради праздничка встать с кровати. Ради чего? Ради того, чтобы уйти в запой? Интересно, где у них в Дерри притон? Такой вот отвратительный, хрестоматийный, чтобы там люди валялись под диванами? Такие вообще в реальности бывают или только в фильмах про сухой закон?       Выбравшись из-под груды одеял, Дэни, не заботясь о том, кто может её видеть, прямо посреди спальни сняла с себя грязные вещи и бросила их на пол. Ей не особенно хотелось этого делать, но она всё же пошла в душ, где практически сняла с себя шкуру и скальп, и это не придало ей ни ощущения чистоты, ни хотя бы капли бодрости. Кофе? Может, чего покрепче? В баре у них было только вино, но может в кабинете отца найдётся чей-нибудь завалявшийся подарок? Голова болит, надо принять аспирин. Но разве его можно мешать с алкоголем? Ой, да насрать уже. Выпив две таблетки и накинув халат прямо на нижнее бельё, Дэни, разве что не держась за перила, сползла на первый этаж.       — Детка, иди сюда! — услышала она знакомый весёлый голос из гостиной и вздрогнула, потому что это вчера она надеялась, что он придёт и, сука, как это тупо звучит, утешит её, ну то есть хотя бы объяснит, ради чего всё это было. Или что наоборот не придёт, потому что Неудачники убили его с помощью сраного ритуала. Но нет, он жив, и он пришёл сегодня, да ещё и в образе Роберта. И Дэни пошла в гостиную, потому что убегать не было смысла, а игнорировать его смысла не было тем более.       В гостиной был праздник для двоих, который правда мог устроить самый обычный человеческий парень. На стене висела растяжка с поздравлением, под потолком на всей его протяжённости болтались давно привычные Дэни красные шарики, а на столике рядом с полным кофейником стояли букет красных роз и огромный торт. Для полноты слащавой картины типичного Дня святого Валентина не хватало какого-нибудь двухметрового плюшевого мишки.       — С днём рождения, детка, — Роберт Грей поднялся с дивана, подошёл к Дэни и, взяв её за руки, чмокнул в щёчку. У Дэни даже не было сил отстраниться. — Расти большой.       В белой рубашке и светлых льняных летних брюках он выглядел потрясающе, словно теперь, когда уже не притворялся человеком, мог показать себя ещё более идеальным. В принципе, подумала Дэни, если бы она почему-то забыла бы о том, что Роберт — это не Роберт, сейчас она была бы счастлива, потому что просто бы считала, что её парень приехал поздравить её с днём рождения. Она ничего не планировала на сегодняшний день, но думала, что всё так и будет. Как там говорят — будь осторожен в своих желаниях?       — Что это? — спросила она, кивая на кофе и торт. — Дерьмо на палочке?       — За кого ты меня принимаешь? — возмутился Роберт. — Это твой любимый, из пекарни тётушки Ширли. «Три шоколада». А ты чего подумала?       — Супер, — Дэни не ела уже чёрт знает сколько часов, да и если он врёт и это правда дерьмо, то хуже ей всё равно уже не будет. Сев за стол, она схватила ложку и сунула её прямо в центр торта.       — А как же свечи? — воскликнул Роберт, но Дэни его проигнорировала. — А подарок развернуть не хочешь? — его голос стал игривым, и ещё вчера это сработало бы за пару минут, но сейчас Дэни только вздрогнула и запахнула ворот халата.       — Если хочешь сделать мне подарок, — сказала она, взглянув в ясные глаза Роберта, — перестань притворяться им и стань собой.       — Ой, как приятно, — ответил Роберт и вышел из гостиной, а уже через полминуты на диван рядом с Дэни опустился Пеннивайз. — Что ты сказала мне стать собой. Как это здорово, когда твоя девушка любит тебя таким, какой ты есть. Ну ладно, раскрою тебе тайну, не совсем таким. Но здесь мне хорошо быть именно таким — Пеннивайзом, Танцующим клоуном! — голубые глаза монстра запылали почти что детским восторгом.       — Я не твоя девушка, — просто ответила Дэни. Ей не было страшно и не только потому, что Пеннивайз явно был в хорошем настроении, но и потому… Да что он теперь мог ей сделать?       — Не налегай так на торт, а то стошнит, — предупредил клоун. — Как Джада неделю назад. Пережрал «Марса», мерзкий жирдяй.       — О господи, — упоминание Джада заставило головную боль Дэни вспыхнуть ещё ярче. Едва найдя в себе силы проглотить кусок, она отложила ложку.       — Кофе? — не дожидаясь ответа, Пеннивайз взялся за кофейник и начал наливать Дэни чашечку. — И конечно ты моя девушка, и мне безумно повезло тебя перехватить, ведь сегодня ты могла стать его женой, — Дэни молчала. — В таком случае мы вообще бы не познакомились. Ты была бы в Бангоре или ещё где. А скажи-ка, мне, пожалуйста… Нет-нет, я знаю, что ты знаешь, что я всё знаю, но за этот месяц я настолько привык вести осмысленный диалог, что не хочу от этого отказываться. Не молчать же нам всё время. Так вот, скажи мне, Дэни, какого дьявола вы двое и ваши семейки решили, что запихнуть все праздники в один день будет хорошей идеей?       Дэни глубоко вздохнула.       — Как ты знаешь, мы с Россом начали встречаться в тот день, когда мне исполнилось пятнадцать. Это было ровно пятнадцать лет назад. Красивое совпадение дат, да ещё первый день месяца. Никто не собирался обделять меня ни в подарках, ни в отмечаниях. Мы просто думали, что каждый год будем устраивать довольно весёлый и праздничный август для нас, наших родителей, друзей и детей.       — Ох, — только и сказал Пеннивайз, — так и вижу этот шикарный праздник. Возможно, я бы даже на него заглянул, если бы ваши друзья пришли со своими закусками. А теперь посмотри, во что превратился сегодняшний день, которого ты ждала всю свою жизнь. Знаешь, я думаю, Гарви стоило сделать это раньше, а не ждать полсрока моего спанья. Он идиот, что тебя упустил.       — Отстань от Росса.       — Без проблем. Он — эволюционная ошибка, и его медлительная тупость позволила тебе стать уже моей женщиной… ХВАТИТ ОТНЕКИВАТЬСЯ, ДЭНИ. Чья же ты ещё, если это именно я за последнее время так много раз заставлял тебя смеяться, волноваться и кончать?       Дэни действительно казалось, что её может стошнить, и она закрыла лицо руками.       — Чья ты, если это именно меня ты так сильно… любила? Любишь?       — Я не знала, что это. Ты сам это знаешь. Я люб… Роберта.       — А Роберт это я. И я всё знаю, милая, — кивнул клоун. — Та мелькнувшая в твоей головке мысль о том, что этот парень ненастоящий, была настолько мимолётной, что даже и не считается. Да ты всё равно и не хотела думать её, как и многие другие, и это тоже правда.       — И я никогда не стала бы с тобой… если бы знала, что Роберт — это ты.       Пеннивайз хихикнул.       — Признаюсь, мы не очень хорошо начали наше знакомство. Я бы даже сказал, что если бы после того, что у нас было в июне, ты бы стала, да ещё с такой же животной страстью, это было бы большим признаком психического неблагополучия, чем твой решительный отказ.       Голова Дэни запылала, руки задрожали. Вчера на Нейболт-стрит… чёрт, да вчера всё было на Нейболт-стрит! Всё ещё закрывая лицо, она вспоминала, как клоун целовал её у открытой двери дома, и она отвечала, несмотря на исписанные стены гостевой и Псевдоросса, нападения на Салли-Энн и на неё саму. И на всё то, что он сделал с людьми, которых она знала — с Доном, с Тарой…       — Да, это был стон, — весело сказал Пеннивайз. — Точно стон. Нет, ты не приложилась спиной о косяк. Я слишком много раз был с тобой в постели, чтобы понять, что это был стон, пусть тебе и было за него жутко стыдно. И нет, лучше не говори то, что ты хочешь сказать, чтобы отделаться от того, что между нами было и есть. Даже не думай думать о том, что то, что Роберт — это персонаж (отличный, между прочим, персонаж), делает из меня какого-то насильника. Конечно, я понимаю, что отношения со мной — это для тебя непонятно и странно, и этические критерии ещё не выработаны, — клоун хихикнул, — но если девушка сама тянет меня в постель, не испытывая ни толики сомнений и не имея никаких скрытых мотивов, показывает всю свою страсть, кончает раз за разом, а потом это повторяется снова и снова… какое же это с моей стороны насилие?       Дэни молчала. Это была такая зыбкая почва, и она знала, что Пеннивайз не прав… и всё же ей казалось, что в чём-то он может быть прав. Чёрт, а если бы вчера, ещё якобы встречаясь с Робертом, она бы согласилась с Пеннивайзом… то у неё было бы ещё меньше прав что-то сейчас ему выговаривать.       — Ты изменила Роберту, то есть мне, со мной же. И не только поцелуями, но и в мыслях. Ты знаешь, что это правда.       Чушь, безумие, бред. От размышлений Дэни пробудил звук звонка телефона, валяющегося где-то в спальне.       — Надо ответить, — сказала она, не желая дальше говорить о том, насколько добровольными были их отношения и кто кому с кем изменял, и понеслась наверх. Пеннивайз не возражал.       Звонили родители, поздравляли Дэни с днём рождения. Она отвечала очень сухо и скомканно, потому что все прекрасно знали, что на самом деле сегодня за день, и ей хотелось скорее вернуться к тому, что её сейчас по-настоящему волновало, а ещё друг с другом им по сути не о чем было говорить, но почему-то в этот раз её собеседники минуту за минутой хотели продолжать разговор. Дэни боялась, что родители спросят, как там Роберт, поздравил ли он её, а она будет вынуждена ответить, что никакого Роберта больше нет.       — Так не пойдёт, — шепнул ей на ухо Пеннивайз голосом Роберта. — Я возьму удар на себя, детка. Давай сюда трубочку и иди одевайся.       Дэни было наплевать, даже если бы Пеннивайз показал бы им все свои замечательные стороны. Она чувствовала себя так, будто её положили в холодильник — тот самый, старый, в котором по городской легенде мог застрять и умереть ребёнок. Ей не хотелось одеваться рядом с клоуном, поэтому она впихнула ему в руку свой телефон, взяла из шкафа первое попавшееся платье и вышла в коридор.       Никакого пиздеца, впрочем, не случилось. Когда Дэни оделась и снова заглянула в спальню, она услышала, что Пеннивайз вполне себе мирно обсуждает с её родителями то ли римский Пантеон, то ли что-то такое же неинтересное и неважное. Говоря по телефону, он ходил по спальне, рассматривал вещи и книги на полках, прикасался к некоторым из них, и Дэни удивлялась тому, насколько человеком он мог быть, когда хотел. Будто только заметив, что она на него смотрит, Пеннивайз мимолётно улыбнулся Дэни и приветственно пошевелил пальцами в воздухе. Через пару минут он попрощался с её родителями и вернул Дэни телефон.       — Знаешь, — сказал он потом, — где-то слышал, что долг хорошего парня — поддерживать свою девушку на всех этих жутких семейных сборищах. Если это правда, то я рад, что на Рождество уже буду спать. Но на День благодарения я ещё могу тебе пригодиться, хотя буду не в форме. Только, чур, избавь меня от индейки с картошкой. Кстати, твои предки в восторге от твоего мужчины. Цени меня, детка.       — Ты не мой мужчина, — кажется, у Дэни уже не было сил ни на какую защиту, кроме такой жалкой, и всё же по лицу Пеннивайза пробежала рябь раздражения.       — Значит, только Роберт? Окей, думай, что хочешь, всё равно это я. И неужели ты правда думаешь, что я разрешил бы чужому мужику пихать член тебе в рот и не отвернул бы ему за это башку?       — О господи, — скривилась Дэни. — Ты несколько раз повторил, что всё, что ты не хочешь иметь со мной никаких отношений, что я тебе неинтересна.       — Я кокетничал, — просто сказал клоун и захлопал глазками, словно Бетти Буп. — Ну разве я не хитрюга? Сделал вид, что почти не хочу тебя именно тогда, когда сама ты точно начала хотеть меня. Хотя ещё и не настолько, чтобы не суметь переключиться.       — Что ты несёшь? — рявкнула Дэни, сделав шаг к клоуну, словно хотела дать ему пощёчину. Пеннивайз только закатил глаза.       — Детка-детка. Прошу. Мне не надо лгать. Лги Таре, Гарви, Билли Дэю, даже самой себе. Мне не лги. В какой-то момент ты перестала видеть во мне просто монстра, который тебя изводит, и увидела, хм, человека со своей жизнью, знакомствами, прошлым и… талантами, тесно связанными с этим городом и его гражданами. Вот тогда в тебе проснулся интерес. А ещё к тому моменту ты уже знала, что я охеренно целуюсь... и начала невольно задумываться о большем.       — Ты сошёл с ума. Это неправда, — но Дэни чувствовала, что её голос дрожит, да и помнила, что он помнит, что как-то раз она подумала, просто нечаянно подумала… что в постели Пеннивайз должен быть лучшим, ведь он же может узнать о человеке всё.       — Дэни, — ласково сказал клоун, — у тебя много свободного времени, и я призываю, нет, как твой мужчина просто настаиваю на том, чтобы ты села и ой как хорошо задумалась о некоторых вещах. Ты конкретно не знаешь, чего хочешь, если речь идёт о чём-то серьёзнее, чем выбор грёбанного кофе, к которому я уже начал привыкать. И в одном желании тебе точно пора определиться, пока год не закончился, — они всё ещё были в спальне, и клоун кивнул на двуспальную кровать. — С Робертом тебе было куда лучше, чем с Гарви, потому что он болван. Но Роберт… не мог показать себя во всю силу, ведь у него должны были быть некоторые человеческие ограничения. А у меня их нет, — Пеннивайз шагнул ближе к Дэни и опалил её щёку своим дыханием. — Ох, как же мы можем поразвлечься в оставшиеся нам несколько месяцев. Я исполню даже те твои желания, о которых ты не подозревала. А ты исполнишь мои — вполне себе очевидные. Какой же чудесной парой мы будем!       Одна его рука легла на её бедро поверх платья, вторая на талию, а потом клоун наклонился и поцеловал Дэни не страстным, а медленным и чувственным поцелуем. Она задрожала и от неожиданности нечаянно прикусила его нижнюю губу. Пеннивайз только хихикнул.       — Вот это моя девочка. Меня к тебе всё ещё жутко тянет, — шепнул он ей на ухо. — Тебя ко мне тоже, я знаю. Вчера, когда я полез к тебе под юбку, ты так нетерпеливо дёрнулась перед тем, как ужаснуться и убежать в свой благополучный домик. И это после целой ночи с Робертом, жадина ты этакая!       Спас Дэни ещё один звонок. Телефон всё ещё был у неё в руке, и она сразу же увидела на экране имя Росса. Сердце пропустило удар, что тут же вызывало вспышку раздражения в потемневших глазах Пеннивайза. Хочет ли Росс что-то ей сказать, кроме поздравления? Будет ли ему неловко с ней говорить?       — Привет, — радостно сказала она, но по мере того, как развивался их разговор, улыбка покидала лицо Дэни.       — Дэни, привет, — заговорил Росс. Голос у него был мёртвым, и сначала она подумала, что это от замешательства. — Я просто не верю.       — Сама не верю, — рассмеялась она. — Столько лет прошло!       Стоящий рядом Пеннивайз скрестил руки на груди. Его глаза сузились.       — Нет, я не об этом. Я о твоём Роберте, — телефон в руке Дэни моментально стал каким-то мерзким и скользким; она уже поняла, что он скажет. — Он и тот клоун… Мне мама сказала.       Росс мог бы кричать, обвинять её, назвать сумасшедшей. Вместо этого он просто сказал:       — Как же так, Дэни?       Он даже не спросил, знала ли она вообще, и это было ещё больнее. Слушая молчание в трубке, Дэни смотрела в широко раскрытые глаза Пеннивайза и читала в них неприкрытый восторг. А ещё она начала видеть что-то общее в их с Робертом чертах, потому что мозг пытался придать происходящему хоть какое-то подобие логичности… или потому, что она начинала по-настоящему смотреть.       — Росс, что? Я не… я не зна… — заговорила Дэни, но вдруг замолчала. Опять, опять это унижение, очередное, миллионное за это лето унижение, и снова она оправдывается, что-то жалко лепечет, а клоун продолжает позорить её, унижать, изводить, обманывать, мучить.       — Послушай, мне правда чертовски жаль! — вдруг взорвался Росс. — Я всегда знал, что одна ты жизнь не вывезешь и всё равно тебя бросил как конченный мудак. Но это уже слишком, Дэни! Встречаться со своим сталкером! Который чуть не убил Салли-Энн! — он уже кричал в трубку. — Господи, она до сих пор плачет каждый день! Слушай, как твой близкий человек я должен сказать, что тебе нужна помощь, но я тебе помочь ничем не могу, — звонок оборвался ещё до того, как Дэни успела что-то ответить.       Чего-то такого следовало ожидать, ведь Пеннивайз был подозрительно добр весь последний час. Но она не ожидала, снова не ожидала, такого не ожидала. Трясясь от ужаса, Дэни бросилась вниз и прямо босиком выскочила на улицу. Перед её домом стояла абсолютно новая блестящая Кристина, а на террасе своего дома сидел Джейсон — тот самый надоедливый младший братишка Росса, который всю её жизнь не упускал случая завязать с Дэни разговор и глупо пошутить. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. А затем Джейсон, который в жизни не прочитал ни строчки, взял со столика газету и демонстративно раскрыл её перед лицом. Дэни привыкла смеяться над этим двадцатичетырёхлетним болваном, который всё ещё проникал на студенческие вечеринки, сжирал целую пиццу за раз, увиливал от любого дела, ночами рубился в компьютерные игры и вспоминал о том, как тоже хотел с ней встречаться, когда был помладше. А теперь и его больше не было в её жизни, как, видимо, не было его матери, отца и старшего брата, всех самых близких Дэни людей — друзей, которым ещё вчера она показывала настоящего Ричи Тозиера.       Дон. Семья Гарви. Фальшивый Роберт. Тара. Майкл и Ричи. Дэй. Даже родители, в которых он заставил её сомневаться или просто открыл ей глаза. Даже Вирджиния Коулсон. Он не оставил ей никого. Все либо ушли в себя, либо ненавидят её, либо всё вместе. Либо их и на свете не было. Пошатнувшись, Дэни схватилась за почтовый ящик и стояла так пару минут, ожидая, пока уменьшится головокружение. Голова так и болела, стало только хуже. Джейсон собрал со столика газеты и ушёл в дом.       Вернувшись к себе, Дэни прижалась спиной к входной двери, сползла вниз и наконец позволила горячим слезам политься по щекам. Её душили всхлипы, которые она не стала бы сдерживать, даже если бы могла.       — Не переживай так, детка, — Пеннивайз мягко потянул Дэни за руки и помог ей встать. — У тебя есть самое главное — я. А у меня есть ты. Теперь мы только вдвоём, и нам уже больше никто не нужен, и никто нам не будет мешать, — а потом он сделал вещь и вовсе странную. Очень ласково обняв Дэни, клоун прижал её к своей груди. У неё совсем уже не было сил, и она не отстранилась.       — Почему Неудачники не смогли тебя убить? — всхлипывая, спросила она. — Они вообще живы?       — Очень мило, что ты спросила только сейчас, — ответил Пеннивайз, целуя её в макушку. — Живы они, живы, не беспокойся. А убить не сумели, потому что дебилы, которые вообразили, что меня могут убить какие-то старые открытки и монетки.       — А что может тебя убить? — спросила Дэни, по её спине пробежала дрожь.       — Ах ты хитрюшка, — очень мягко сказал клоун и дотронулся пальцем до носа Дэни. — Буп! Признаюсь, думаю, что ничего. Пошли есть торт, — и он за руку повёл её обратно в гостиную, усадил на диван и сам сел рядом. Перед Дэни был Пеннивайз, который вёл себя почти как Роберт. Пока что.       — Я бы хотел сделать тебе подарок на день рождения. Чего хочется, милая? — Пеннивайз взял руку Дэни и прижал её к губам. — Ладно, это я знаю сам, но, к сожалению, я не могу исполнить все твои мечты. Честное слово, я хотел бы быть мужчиной, который всю жизнь был бы рядом с тобой, но в конце этого года мне придется лечь спать. А ещё я не смогу уехать с тобой никуда даже на выходные. И мамой я тебя тоже не сделаю, хотя мне почему-то от этого даже грустно…       — Ты совсем уже поехал, меня сейчас стошнит, — прошептала Дэни, вырывая руку и безуспешно пытаясь отодвинуться.       — Я же не человек, так что зря ты пила свои таблетки. Нет, даже не думай, что я сказал бы, что твоя беременность — твоя проблема. Напротив, я бы позаботился о тебе. У наших детей был бы сильный суровый папа, который мог бы их защитить, и самая добрая, красивая и нежная мама. Всё, как надо. Именно такой и должна быть нормальная семья, Дэни.       — Скажи, а ты всегда был фашистом или нахватался этого дерьма у здешних мужиков? Или вообще просто придуриваешься? — Дэни чувствовала себя странно. Она была раздавлена и при этом ей почему-то стало любопытно, что он ещё скажет. Может, потому, что Пеннивайз остался её единственным собеседником?       — Я беру от вас то, что мне интересно. Вы берёте от меня то, что мне интересно, — весело ответил клоун. — Чёрт, надо зарегистрироваться как избиратель. И я рад, что ты снова огрызаешься, детка. У тебя в жизни много дерьма, но ты не сломлена, и всё у тебя ещё наладится. Поверь, я не взвалил бы тебе на плечи груз, который был бы тебе не по силам. Да и вообще тебе следовало бы сказать мне «спасибо». Если бы не я, именно я, даже не Роберт, ты бы ни капли не взбодрилась этим летом, продолжала бы сохнуть по Гарви и пережёвывать в голове всеми, кроме тебя забытые разговоры с истёкшим сроком годности.       Она промолчала, но Пеннивайз всё равно торжествующе улыбнулся.       — Рад, что ты согласна. А теперь нам надо подумать, как наладить нашу жизнь на оставшиеся нам несколько месяцев. Во-первых, если будешь и дальше хорошо себя вести, помогу помириться со всеми Гарви, даже с Россом. Нет-нет, в любом случае не в ближайшие дни. Знаешь, — он снова взял её за руки, — я хочу поговорить с тобой о Холли. Понимаешь, до встречи со мной она была самой обычной провинциальной домохозяйкой. Так, деревенщина, которая представляла себя Кэтрин Хепбёрн, а на деле годилась разве что для школьного драмкружка. Но она была дружелюбной девочкой, и мне очень нравилось проводить с ней время. Поэтому мне и захотелось позаботиться о ней. Сделать так, чтобы она жила хорошо, когда я буду спать. Ты понимаешь меня, Дэни?       Она понимала. О да, она понимала.       — Так и знала, — прошипела она. — Вершина процветания Дерри. Видимо, тебе очень нравилось трахать эту дрянь.       — Да, — улыбка до ушей растягивала рот Пеннивайза, но его глаза оставались холодными. — Но тебя мне нравится трахать намного больше, хотя меня и достали твои моральные терзания на тему того, какой я плохой и злой. Это банальная, банальная тупая хрень, и если бы не это, ты была бы совсем великолепна, детка, и не только в сексе. Но к чёрту разговоры, сейчас я больше всего хочу наверстать упущенное. Иди сюда, — клоун посадил Дэни к себе на колени, и её ноги оказались по обе стороны от его бедёр. — У нас всегда хорошо получается, потому что между нами есть химия. С днём рождения, моя звёздочка. Давай немного поотмечаем дома, а потом я как следует где-нибудь тебя накормлю. Нет, напиться я не могу, и тебе тоже не дам — я хочу, чтобы ты всё чувствовала и помнила.       Его пальцы впивались в её бёдра, и Дэни с ужасом узнала жадность и страсть Роберта, только более нетерпеливые, ведь теперь ему не надо было ничего от неё скрывать.       — Слушай, я знаю, что тебе как-то раз стало любопытно, только ли лицо у меня белое или тело тоже, — шепнул Пеннивайз. Её ещё влажные волосы касались его лица, их взгляды не могли оторваться друг от друга.       Альтернативой было бы беспросветное ничем не разбавленное одиночество.       — Чёрт с тобой, давай проверим, — ответила Дэни, и уже через секунду Пеннивайз целовал её ещё более страстно, чем вчера у двери дома, ещё более жадно, чем это делали Псевдоросс или Роберт. Его руки шарили по её телу, её пальцы коснулись верхней пушистой пуговицы клоунского костюма…       В дверь кто-то позвонил и сразу же начал нетерпеливо стучать.       — Дэни, Дэни! — услышала она знакомый голос. — Я знаю, что ты дома! Открой! Мне очень надо с тобой поговорить!