3. «Р+Д», «Р+», «П.»

      Моментально оторвавшись от губ Пеннивайза, Дэни подняла голову и прислушалась.       — Открывай! — крикнул Ричи Тозиер и снова постучал в дверь. — Я знаю, что ты здесь! Машина перед домом.       Занавески в гостиной были не задёрнуты и, испугавшись, что Ричи будет ходить вокруг дома и увидит их в окне, Дэни соскользнула с колен Пеннивайза.       — Забей, — шепнул клоун, удержав её за локоть. Занавески задернулись сами собой. — Он сам свалит, если ему не мешать.       Выдернув руку, Дэни бросилась открывать дверь.       — Это не моя машина, — сказала она, скрестив руки на груди. — У меня нет машины, иначе зачем мне был бы нужен хренов прокат, чтобы свалить из города?       — А, ну да, — просто ответил Ричи. — Так значит ты не одна?       — Нет, я не одна, — Дэни не хотелось звучать так, но она слышала этот чёртов вызов в своём голосе. Вчера её достаточно уже унизили перед ним, перед его друзьями, а она даже не сумела ничего ответить. Дэни хотелось, чтобы Ричи отвалил и ни о чем не спрашивал, но ещё больше ей хотелось, чтобы он остался.       — Не хочешь уйти отсюда?       — Зачем, Ричи? — спросила она. — Вы же все всё про меня уже решили. Разве вчерашняя сцена кого-то переубедила?       — Я верю, что ты ни о чём не догадывалась, — показалось ли Дэни, или он действительно сделал акцент на «я»? — Я в жизни не видел настолько шокированного человека. Знаешь, когда ты спрашивала, что случилось с твоим Робертом, а эта тварь глумилась… — Ричи провёл рукой по лбу, стирая капли пота. — Боже. С тобой он поступил не только жестоко, но и куда более изощрённо, чем с любым из нас.       — Ты правда так думаешь?       — Да.       Шок от этих слов смешался с сбивающим с ног облегчением, и Дэни громко всхлипнула. Почти разрыдалась она уже от ужаса, когда поняла, что бы произошло, если бы Ричи пришёл хотя бы на пять минут позже. «Спасение в последний момент, — невесело подумала она. — Какой избитый приём». Будто бы Ричи — Питер Паркер, а она — Мэри-Джейн Уотсон.       — Ну что, прогуляемся? — повторил Ричи.       — Мне нужно обуться, — сказала Дэни и даже не проскользнула, а буквально на секунду просунула в дом верхнюю половину туловища, чтобы взять валяющиеся у двери слипоны. Заходить ей было страшно, хотя почему-то она была уверена, что прямо сейчас Пеннивайз не нападёт. Он уже получил её, зачем теперь применять грубую силу? А если он всё же захочет, то может наброситься на них и на улице.       Едва отойдя от дома, они столкнулись с недовольной миссис Гарви. Дэни отвела глаза, зато Ричи помахал новой знакомой и был очень удивлён, когда не получил ответного приветствия.       — Что это с ней?       Дэни рассказала о том, что всю жизнь связывало её с соседями, и объяснила, что между ними произошло.       — Видимо, они настолько злы, что теперь даже ты в их глазах прокажённый. Я не знаю, что мне с этим делать. Думаю, ты и сам уже понял, что для меня значила семья Росса.       — Просто охренеть, — сказал Ричи. — Он же тебя так от всех изолирует.       — Боюсь, он это уже сделал, — Дэни невесело рассмеялась и обхватила себя руками, будто ей было холодно в тридцать градусов тепла. — Уже никого не стало. Остались только он и я, он сам мне так и сказал сегодня. А ещё сказал, что поможет помириться с семьей Росса, если я буду себя хорошо вести. Умом я понимаю, что это типичная тактика абьюзера. Только обычно они просто запрещают общаться с друзьями, а не отрывают головы их детям. Ах да, ты же не знаешь. Одним из тех двенадцати убитых детей был сын моей школьной подруги… — она опять всхлипнула и икнула. — Мы с ней мало общались в последние годы, но недавно снова начали. И вот теперь я думаю, что должна была рассказать Таре о клоуне и хоть как заставить её семью уехать отсюда. А ещё я думаю, вдруг он убил её мальчика именно из-за меня, Ричи? Вдруг он выбрал Джада, потому что я его знала? Может, он зацепил воспоминание, как мы танцевали «Гангнам-стайл» или как я была на его крестинах? Или он просто увидел нас в парке… боже, Джад же был рядом в тот день, когда я познакомилась с Робертом, — Дэни стало не хватать воздуха, потому что она вспомнила и поняла, что было в тот день. — Он… прислал Джаду шарик… а потом… сделал вид, что спасает Луизу. А Джад его ударил и обозвал козлом или как-то так. О боже, — пытаясь устоять на ногах, она вцепилась в руку Ричи. К счастью, тот не отстранился и не отпускал Дэни до того момента, пока она не сумела справиться со вспышкой паники — такой же сильной, как случилась с ней в Кристине во время их первого свидания со спасителем детей Робертом.       Чтобы Дэни немного пришла в себя, Ричи усадил её за столик уличного кафе и принёс колу. Оказалось, ей это было нужно больше, чем она думала. Дэни так присосалась к стакану, что краем глаза успела заметить, как Ричи слегка передёрнуло. Только это заставило её победить искушение запихать себе за пазуху кубики льда.       — А ты знала всех остальных убитых им детей? Из остальных одиннадцати? — осторожно спросил Ричи, когда она уже могла продолжать разговор.       — Нет.       — А из остальных убитых в этом году? Знала хоть кого?       — Нет, никого, кроме Энди Меллона, но он взрослый и это точно не со мной было связано… Что, ну и? Погоди, — поняла Дэни. — Ты хочешь сказать, что я слишком много на себя беру? — она с силой тыкнула соломинкой в горку льда.       — Да, именно. Пеннивайз мог выбрать сына твоей подруги по тысяче разных причин и в любую из миллиона секунд этого года. Если тебе будет так легче, думай, что жизнь этой твари крутится только вокруг себя, а не вокруг тебя.       Впервые за этот день Дэни рассмеялась.       — Как-то раз он сказал почти эти слова. Что его жизнь не крутится вокруг меня. Правда, буквально через час он пригласил меня на свидание в обличии Роберта. Знаешь, мне следовало бы догадаться раньше. Роберт был слишком идеальным, других таких просто нет. Если бы я увидела его в кино, я подумала бы, что персонаж… картонный. Слишком идеализированный, настоящий благородный принц. В любом даже добром фильме бойфренд всегда больший мудак. Росс был очень хорошим, но и то не таким. У Роберта были странные шуточки, но мне даже нрави… — Дэни осеклась. — Прости, если я вываливаю на тебя слишком многое. Я… мне просто…       — Я знаю, нужно поговорить. И я знаю, что тебе не следует оставаться одной. Человек не может выстоять против зла в одиночку.       В носу у Дэни защипало.       — У меня нет больше сил с ним бороться, Ричи, никаких. Я не знаю почему, но когда он только начал меня мучить, у меня в голове иногда будто загоралась лампочка, и я как-то понимала, как ему противостоять. Но этого включателя больше нет, и я будто одна во тьме. Сегодня с утра Пеннивайз пришёл ко мне, уговаривал всё продолжить, говорил, что всё у нас будет хорошо, и я… — она закусила губу и прикрыла глаза, готовясь к тому, что после этого гадостного полуоткровения Ричи встанет и уйдёт. — Спасибо, что пришёл так вовремя.       Но Ричи никуда не делся.       — Вчера днём после того, как мы с тобой попрощались, я уехал из Дерри, — вместо этого сказал он. — Перед этим думал о том, что я тут вообще делаю и зачем. Мой канал в ярости. Они не грозятся разорвать контакт только потому, что я делаю хорошие рейтинги. Да и с лапочкой Пеннивайзом явно ничего не получится, мы тут только все умрём в его вонючем логове. И я правда уехал, но через полчаса вернулся, потому что решил, что побороться всё же стоит. Человек может оступиться. Куда важнее его конечный выбор.       — Ты прав, — немного помолчав, кивнула Дэни. — Я правда оступилась, потому что… Я не думала о том, что Роберт ненатурально прекрасный, я этим наслаждалась. Чёрт, я так любила его, и я так надеялась, что мы, блин, съедемся, поженимся и всё такое. Кто же знал, что он даже не человек, — она нервно хихикнула и отпустила стакан, потому что ощущала слишком острое желание швырнуть его об землю или в чью-то голову. — Когда Пеннивайз обманул меня в первый раз и прикинулся Россом, я дала себе обещание не параноить и не видеть его везде и во всём, иначе, думала я, крышу сорвёт. Видимо, стоило параноить. Идёшь мимо фонарного столба и думаешь, а не Пеннивайз ли это? Вон девочка выгуливает шпица — как думаешь, кто из них наш друг, он или она? — запрокинул голову, Дэни расхохоталась, обратив на себя гневные взгляды с соседних столиков. — Боже, это так тупо! Как же я облажалась!       — Пойдём отсюда, — шепнул Ричи, и они продолжили свою непонятную бесцельную прогулку.       — Мы все облажались, — через какое-то время молчания сказал он. — Пеннивайз был прав. Майку не стоило тянуть семь месяцев, прежде чем позвонить. Надо было сделать это зимой, пока тварюга был ещё сонным. А нам правда стоило взять себя в руки и добить Оно в тот же день или позднее, пока мы все ещё жили в Дерри. Но не только Майк думал, что всё обойдётся. Мы все на это надеялись тем летом, вот поэтому просто дали друг другу клятвы и разошлись по домам.       — Так, — вспомнила Дэни, — а что Пеннивайз вчера в библиотеке говорил о ваших воспоминаниях? Беверли сказала, что вы его забыли, но он сказал, что это не так.       — Не знаю, — поморщился Ричи. — Это что-то правда странное. Мы все, кроме Майка, уехали из Дерри ещё до того, как пошли в старшую школу. И с тех пор Пеннивайз стал таким неважным заброшенным воспоминанием…       — Как первая девочка из детского сада или первый просмотренный в кинотеатре фильм?       — Вроде того. Иногда он всплывал в памяти, точнее, будто бы поднимался через пласты воспоминаний. Оказалось, он приходил ко всем нам в ночных кошмарах, что-то шептал, но всегда был так… далеко. Будто сам был персонажем фильма, а не страхом из реальности.       — Понятное дело, — вздохнула Дэни. — Вы были такими юными, и психика просто стёрла травмирующие воспоминания. Да и Пеннивайз умеет делать так, чтобы ненужные люди не обращали внимание ни на него, ни на Дерри. Просто было странно, когда он начал укорять вас за то, что вы недостаточно старались. Придуривался, как всегда. Он так тащится от жизни! Вот бы мне так.       — И мне, — грустно усмехнулся Ричи. — Он хотел, чтобы мы приехали, чтобы закончить начатое и добить нас, а не быть убитым самому. Вчера Пеннивайз только посмеялся над нашим ритуалом, и этот хохот… Это худшее, что я слышал в своей жизни. А потом он просто посоветовал нам попробовать ещё и свалил. Мы вернулись в отель, а там был Генри Бауэрс… Майк же про него рассказывал?       — Хулиган, который изводил вас в школе.       — Хулиган — это мягко сказано. Полный псих. Он хотел убить нас, явно по заданию клоуна, и мы… убили его.       Остановившись посреди улицы, Дэни вскрикнула и даже выставила перед собой руки, будто этот драматический жест мог отгородить её от такой правды.       — Господи, нет! Не говори мне, я не хочу ничего знать! Не хочу врать Дэю, если ему почему-то придёт в голову спросить меня об этом!       — Сыночек мамки года этого не спросит, — мрачно сказал Ричи. — Во-первых, это всё было ненамеренно, мы защищались. А главное — тела нет. Генри ранил Майка и Эдди…       — Они в порядке?       — Оба в больнице. Ранены, но жить будут. Всё, пойдём уже дальше, — Ричи взял её за локоть, и Дэни наконец сдвинулась с места. — Сомневаюсь, что хоть кого-то жителей Дерри расстроило падение дома Бауэрсов. Ну в общем, после Генри начался какой-то грёбанный фарс. Мы даже не смогли бы вызвать скорую из-за этого… тела, если бы в отеле не появился Пеннивайз. После того, как у нас не получилось убить его, настроение у бро стало наишикарнейшим. Он посетовал на то, какие мы придурки и неудачники, сгрёб тело и снова свалил.       — А, вот что, — Дэни это не удивило. — Он веселится. Развлекается. Не воспринимает ни вас, ни меня всерьёз, потому что победил нас всех.       — Да. Твоему дружочку детективу Дэю мы сказали, что после того, как Бауэрс нас порезал, он куда-то убежал. Интересно, куда Пеннивайз его подевал? В пожирании тухлятины он вроде не был замечен.       — Погоди, это же Генри Бауэрса обвинили в убийствах детей в восемьдесят девятом, — вспомнила Дэни. — Майкл рассказывал мне об этом. Дэй ничего не знает о том, что вы делали тем летом, но я уверена, что он прекрасно понимает, с кем связано нападение на вас.       — Печально быть им. Дела раскрыты, а привлечь некого. Начальство небось ебёт, а мамка пятьдесят лет назад трахала монстра, — вздохнул Ричи.       — Фу, — поморщилась Дэни. — Вот из-за таких шуточек я всю жизнь думала, что ты полный мудак. Ну извини. Я на стену была готова лезть, когда Росс врубал твоё шоу. Он сам в жизни так не шутил, при мне так уж точно. Но с тобой он просто гоготал, а уж когда они были вдвоём с Джейсоном, вой стоял на всю улицу. Может, такой юмор даёт волю тёмной стороне человека?       — Если мои шутки — это тёмная сторона, значит, ты встречалась со святым, — усмехнулся Ричи.       — Почти святым. Святым был Роберт.       Настроение чуток улучшилось. Посмеиваясь и болтая о каких-то приколах работы Ричи на телеке, они дошли до Моста поцелуев. Дэни передёрнуло, когда она увидела свои «Р+Д». Стыд вернулся к ней, когда она вспомнила о том, как вчера подумала, что это могли бы быть Роберт и Дэни. И, вот уж совсем шик, буква «П.». Дэни хотелось скорее уйти с моста, может, спуститься в Пустошь, но Ричи остановил её.       — Стой. Я не зря тебя сюда привёл.       — Привёл? Я думала, мы просто гуляем, — удивилась Дэни.       — Нет. Я хотел поговорить с тобой именно здесь. Вчера ты спрашивала, есть ли тут мои буквы. Так вот, есть. Вот они. Точнее, она, — он наклонился и дотронулся до «Р+» — единственной надписи на мосту, которая казалась незаконченной, в отличии от бросающей вызов миру заключённой в сердечко буквы «П.». Когда-то Дэни уже обращала внимание на эту надпись. Помнится, тогда она подумала о том, какая же за ней кроется история.       — Тогда я не закончил, — сказал Ричи, — потому что знал, что мне нельзя это дописывать.       — Потому что тогда это стало бы правдой, которую мог бы увидеть каждый? — спросила Дэни. Ричи посмотрел на неё, и она поняла, что он знает, что она знает.       — Даже если бы понятия не имел, что она моя. Тогда доказательство осталось бы в Дерри навеки. Ты ведь понимаешь.       Дэни кивнула без всяких колебаний.       — Я поняла по тем намёкам, которые разбросал вчера Пеннивайз. Ещё тогда, в парке.       — Значит, ты знаешь обо мне больше, чем мои друзья.       Боже, на самом деле Дэни не хотела всего этого знать. Ей ни к чему была такая ответственность.       — Я никому не расскажу. Никогда. Скажи… ты сделал эту надпись тем летом? Про кого-то из своих друзей?       Ричи только кивнул. Беверли, подумала Дэни. Если ей нужно будет вместо молчания найти эвфемизм, она может сказать «Беверли». Такая красивая яркая девочка. Кто бы в такую не влюбился?       — Но почему ты решил мне рассказать? — спросила Дэни. — Ты мог бы просто промолчать о своей любви и вообще сделать вид, что я ничего не слышала.       — Потому что ты говоришь, что любила Роберта, но я прекрасно знаю, что так просто это не проходит, — неожиданно зло выплюнул Ричи. — Не за полдня. Уж не знаю, каково это, когда твой возлюбленный вовсе не существует…       Этические критерии ещё не выработаны, ага.       — … но отлично знаю, что неправильные чувства так просто не проходят. Ты любишь Роберта, и уж не знаю, сцепляются ли твои чувства с этой тварью или к ней у тебя что-то отдельное, ведь вчера ты сказала, что больше не его…       — Я ОГОВОРИЛАСЬ! Ошиблась! Какого хера ты такой внимательный? Ты же должен был в ту минуту помирать от страха! — закричала она, чувствуя, что Ричи копает куда-то так глубоко, где ему не место, где ей даже самой не место и куда Пеннивайз… призывал ей посмотреть, чтобы быть с собой честной.       — Но что бы там ни было, ты должна противостоять этому, ты понимаешь? — Ричи сделал шаг ближе к Дэни. — Понимаешь?       — Я не могу даже понять, что между нами было, — рявкнула она, тоже сделав шаг к Ричи. Со стороны они казались парочкой, которая пришла вырезать свои инициалы на Мосту поцелуев, но в процессе разругалась, разве что, пожалуй, выглядели они постарше. — Я не могу понять, было ли это добровольно или нет. Да, я сама встречалась с Робертом и хотела быть с ним всегда, вот только учитывая, что Роберта не было, и это всегда был только Пеннивайз, можно ли считать, что мы правда были вместе или он меня?.. — она осеклась.       — О чёрт, — сказал Ричи, и его глаза увеличились не из-за того, что на стёкла очков упал какой-то не такой свет. Дэни уже когда-то замечала, что именно хорошим мужчинам может быть очень неловко, если женщина говорит о насилии. — Мне так жаль. Прости, я не подумал… А ты сама… что чувствуешь?       — Не знаю, — Дэни покачала головой. — Мне кажется, что скорее нет, но… Может, лучше если бы и да? Тогда я просто могла бы сказать: «Это монстр, конченное чудовище, а я жертва — он обманул меня, и у меня не было выбора». И я не чувствовала бы себя такой… виноватой. Но мы виделись почти каждый день целый месяц, и я точно не видела себя жертвой, и… Неужели просто игра ему за это время бы не надоела?       Не зная, что ещё сказать о себе, друг о друге, они стояли на Мосту поцелуев и глядели в Пустошь, где до сих пор играли их тринадцатилетние тени.       — Я провожу тебя домой, — наконец, сказал Ричи, и Дэни вздрогнула, потому что в голову ей пришла мысль, что она уже не будет одна дома, только теперь её ждут не подглядывания или человеческие свидания, а четыре или пять месяцев… чего? Пеннивайз всегда будет рядом? Что он будет говорить, чем захочет заниматься? Какой способ сломать ей жизнь он ещё найдёт? Или наладить??? Не попробуешь — не узнаешь.       — Ладно, — шмыгнув носом, Дэни вытерла слёзы и выпрямилась. — Но я всё же хочу сказать, что я с тобой не согласна. Твои чувства, они… нормальные, понятные. Любовь есть любовь, особенно если человек хороший и… настоящий, — она нервно хихикнула. — Я не понимаю, как ты можешь сравнивать это с грязью, которая меня окружает.       — Не понимаешь? — голос Ричи взлетел на полтона.       — Вам больше не тринадцать, и Генри Бауэрс не бегает за вами с ножом. Нравы за пределами Дерри изменились. Там ты сможешь делать всё, что ты хочешь.       Если ты сам себе позволяешь, хотела добавить она. И промолчала, ведь он не позволял. Ричи что-то яростно заговорил о своей карьере, о своей репутации плейбоя и о том, что она ничего не понимает, будто если он будет недостаточно горячо опровергать, Генри Бауэрс прижмёт нож к его животу и вырежет на нём свои инициалы.       — Я просто желаю тебе счастья, — сказала Дэни. — И я понимаю, что ближе друг друга у вас, друзей, никого не было. И до сих пор нет, верно?       Ричи осёкся. Она была права.       По дороге домой Дэни и Ричи какое-то время молчали, но долго она выдержать не могла.       — Слушай, а что всё же подумали твои друзья? После сцены с Робертом? Они поверили, что я правда не знала или…       — Мнения разошлись, — дёрнул головой Ричи. — Но ты пойми, все на нервах…       — Мне жаль, что ваш друг умер, — наконец, вспомнила Дэни. — Стэн.       — Вижу, — горько усмехнулся Ричи. — Но не виню. У тебя своих проблем сейчас хватает. Вчера он превращался в мёртвую голову Стэна на паучьих лапах и во много что ещё. Знаешь, я пришёл бы к тебе сегодня раньше, но никак не мог отойти от прошлой ночи.       Ричи рассказал, что после того, как она убежала, Пеннивайз наговорил им ещё много всякого дерьма, будто ему просто не терпелось обсудить вообще всё, что он надумал о них за время их разлуки. Затем он пригрозил, что в следующий раз так мягок не будет и начал превращаться во всяких мерзейших тварей и разносить библиотеку, а потом и вовсе свалил. Из рассказа Ричи Дэни поняла, что они не так уж и надолго разминулись у дома на Нейболт-стрит — именно там, у логова Пеннивайза, Неудачники планировали провести свой ритуал.       Так я и думала, хотела сказать Дэни, ничего не получится… но мысль о ближайших четырёх месяцах заставила её воскликнуть:       — Боже, но никто же не бессмертен! Физические повреждения и магические ритуалы ему не страшны. Какой же ещё может быть способ?       — Ты мне скажи, — ответил Ричи. — Ты провела с ним…       — С Робертом! Ох-блин-чёрт.       — … больше времени, чем любой из нас.       — И что, думаешь, Роберт говорил со мной о том, как убить Оно? Да по легенде он сам пострадал от его рук!       — Да, Пеннивайз хитрый мудак. Но, может, ты что-то заметила? — почти кричал Ричи. Они вышли на более людные улицы и уже ловили изумлённые взгляды прохожих. — Ты же хотя бы понимаешь, отчего у этой твари болит душа, или что там у него вместо!       Дэни остановилась посреди улицы и ахнула, снова вцепившись в руку Ричи. Озарение было таким… слепящим. Не лампочка, а взрыв сверхновой. Оргазм для мозга.       — Как-то раз, — зачастила она, не обращая внимания на подбор слов, — мы поссорились. С Пеннивайзом, не с Робертом. Майкл, наверное, это упоминал. И я принялась его обзывать. Типа сукин сын, малолетка, который не может ни с кем замутить добровольно, хотя это и оказалось неправдой, клоун, и он… ему было реально плохо, Ричи! Он плакал или притворялся, но он правда будто даже стал меньше, а потом он… обиделся и разозлился. Вся эта херня с Робертом началась после той ссоры. Боже, боже мой! — закричала Дэни, сжимая его локоть так, что Ричи начал морщиться. — Ничто не пугает его больше раненного самолюбия. И вчера, когда я сказала, что его чувства к Холли сильнее, чем её к нему…       — … это тоже показалось ему оскорбительным, ведь он такой крутой мужик! — закричал Ричи. Они встали посреди тротуара, уставившись друг на друга, улыбаясь, не обращая внимания ни на кого другого.       — Что, если Оно может умереть от горя и уязвлённой гордости? — почти прошептала Дэни. — Звучит сюрреалистично…       — … но ведь это же Оно. И в нём все ненормально. И ты ранила его, получается, дважды?       — Да, дважды, не считая ударов по башке. Ты думаешь, я могла бы его убить? — шепнула Дэни.       — Да, — ответил Ричи, и это отрезвило Дэни. Звучало очень хорошо, но дикий восторг схлынул, оставив за собой ужас.       — Нет, — её голос прозвучал почти умоляюще, — я не могу никого убить. Это… так нельзя! Ужасно, отвратительно! — отвернувшись от Ричи, Дэни почти побежала в сторону дома, словно хотела там спрятаться.       — Это монстр, Дэни! Чудовище! Убийца! Оно! — крикнул Ричи и пошёл за ней, впрочем, отставая на пару шагов. — Тут наша мораль не работает. Хотя… Забей, — в его голосе прозвучал неожиданный вызов, и Дэни остановилась и обернулась. — Больше всего нас ранят слова тех, кого мы по-настоящему любим, а не посторонних.       Мудак, чёртов мудак, подумала Дэни. «Думаешь, я начну опровергать и напрашиваться?»       — Холли, — уточнил Ричи на случай, если кто ещё не понял. — У тебя же есть связь с её сыном.       — Ты абсолютно прав! — обида сошла на нет также быстро, как и появилась, точнее, просто отошла в сторону, ведь идея Ричи была… чудесной. И подходящей для них всех. — Надо связаться с Дэем как можно скорее. Давай позвоним... Чёрт! — только сейчас она поняла, что вышла вообще без всего. — Телефон остался дома.       Остаток пути до дома Пауэллов они шли молча, но каждого переполнял какой-то отчаянный восторг. У Дэни он уменьшился, когда она увидела всё ещё стоящую перед домом Кристину, которая почему-то в тот момент показалась ей какой-то злой.       — Кажется, бро решил съехать с Нейболт-стрит, — сказал Ричи.       — Не вижу коробок, — мрачно ответила Дэни. — Слушай… а ты мог бы зайти со мной? Ох, нет, стой, не надо, ведь на тебя он может накинуться. Блииин… — она всхлипнула и прижала руку ко рту. — Как же я не хочу туда заходить!       — Может, предложение глупое, ведь смена места его не остановит. Но как насчёт того, чтобы тебе переночевать сегодня в отеле? Мы все остановились в «Дерри инн».       — Он въедет, а я съеду? Кажется, это мой дом, и я должна его защищать, но… у меня там просто крыша поедет. Ладно, давай сначала разберёмся с Дэем.       Он решили, что Ричи останется на террасе и будет звонить Дэни, а она пойдёт в поисковую экспедицию. Слава богу, розыски были недолгими — после разговора с Россом телефон так и остался валяться на полу в спальне. Какие-то друзья из прошлого поздравляли Дэни с днём рождения и желали счастья и любви.       В доме было безумно тихо — то ли Пеннивайз ушёл, то ли затаился, то ли просто пока что решил не давать о себе знать и только давил возможностью присутствия.       — Детектив Дэй, — всё же очень тихо сказала Дэни, спускаясь к выходу. — Это я, Дэни. Мне очень нужно, чтобы вы поговорили с вашей мамой, — и она быстро начала рассказывать Дэю об их с Ричи идее.       Входная дверь хлопнула. Дом Пауэллов снова замолчал.

***

      Попрощавшись с Дэни Пауэлл, Уильям Дэй на секунду замер. Неужели всё это действительно может закончиться, и прекратить многолетний кошмар может его мать? Ни в каких даже самых смелых мыслях Дэй не смог бы предположить, что способ убить эту тварь может быть таким простым и что он вообще может быть. Ждать возможности проверить он не собирался. Запершись в своём кабинете, Дэй моментально нажал на кнопку «Позвонить».       — Билли! — через минуту он услышал весёлый и слишком молодой для её почти восьмидесяти лет голос. — А что, уже День труда?       Уже очень много лет они с матерью созванивались в основном по праздникам.       — Нет, мама, — вздохнул Дэй, хотя и знал, что сейчас она говорит шутливо, — мне просто надо с тобой очень серьёзно поговорить.       — Ммм… и о чём же?       — Я хотел спросить, не собираешься ли ты этим летом приехать в Дерри?       Впервые за очень долгое время острый язык Вирджинии-Холли не нашёлся сразу же с ответом, и в трубке повисло молчание.       — Зачем? — наконец непривычно сухо спросила она. — Я не была в Дерри уже…       — Двадцать семь лет, — перебил Уильям. — Ты была в Дерри в восемьдесят девятом году, я помню. И я знаю, что приезжала ты не ко мне, хотя и сказала, что захотела навестить. Мама, мне нужно поговорить с тобой начистоту. Всё очень серьёзно.       — Позвони мне по видео, — сказала мать. — Я хочу видеть тебя.       Дэй подчинился, и уже через минуту увидел сильно состарившееся, но всё ещё холёное и красивое лицо Холли Дэй, Вирджинии Коулсон.       — Ты извини, — светским тоном сказала она, размазывая по лицу тональный крем. — Буду заниматься параллельно. Визажистка заболела, а у меня через час съёмка для… боже, как называется этот журнал… что-то про уютный дом. Я его ещё в Дерри пару раз читала, был у меня как-то приступ хозяйственности. А НУ ПОШЛА ВОН! Помощница, так невовремя. Так значит, Билли, ты узнал про двадцать семь лет?       — Только в этом году, — ответил Дэй.       — Сам догадался? Ну что ж, — пожала плечами мать. — Мог бы спросить у меня. Я узнала ещё тогда, в шестьдесят втором. Так о чём ты на самом деле хотел поговорить со мной, Билли? Мы никогда раньше не обсуждали Пеннивайза.       Его имя было будто ударом по щеке Уильяма, но он не понимал, за что был этот удар, ведь это она была его матерью, и для неё эта тварь оказалась куда ближе, чем он, и именно тогда, когда он был маленьким и так сильно в ней нуждался. Дэю вдруг безумно захотелось воды, но кулер был в коридоре за тысячу миль от него.       — А ведь он для нас что-то вроде слона в комнате, — добавила мать.       — Нет, мы его обсуждали. В тот день, когда ты уехала, — Уильям захотел ударить в ответ. — Я спросил что-то вроде того, уйдёшь ли ты к нему от папы.       Её удар:       — Ах, да. Я подумала, что ушла бы, но вот этот двадцатишестилетний сон слегка мешает, — теперь она говорила об этом вполне легко, или это только так казалось?       Мать всегда не любила, когда кто-то лез в её личную жизнь. Но вдруг лицо Вирджинии — нет, Холли, для него она всегда будет Холли! — неожиданно смягчилось, и она сказала:       — Любой день, любой город. Но не Дерри. По крайней мере, не в этом году. Наверное, нам и правда надо поговорить об этом, Билли. Всё же я уже стара, да и ты не молод, и возможно это будет наш последний шанс узнать друг друга по-настоящему. Знаешь, ты уже слишком взрослый, чтобы орать «фууу» на то, что у твоей мамы был с кем-то роман.       Уильяму Дэю и правда было уже шестьдесят два года, но очарование его матери действовало на него так, будто ему по-прежнему было восемь. Но нет, сейчас ему нельзя отступать! В первый раз в жизни, общаясь с ней, он должен был настоять на своём.       — Нет, мама, в этом году и в Дерри. И я хочу с тобой поговорить, но зову тебя не ради этого и даже не ради того, чтобы ты рассказала мне об этой твари…       — Эта тварь спасла жизнь тебе и Фреду, — перебила его мать. Она не повышала голос. Напротив, теперь он звучал необыкновенно вкрадчиво, и это почти пугало, словно детство Дэя так и не закончилось. — Без него ты бы сейчас не говорил всё это.       — А я когда-нибудь рассказывал тебе, что именно после того случая с тем уродом в Пустоши я заинтересовался полицией? — неожиданно для себя спросил Уильям.       На Холли это открытие не произвело особого впечатления.       — Я это и так знала. Не из-за тех же дурацких сериалов, что вы с отцом так любили смотреть по телеку! Так зачем же ты так настойчиво зовёшь меня в Дерри, Билли-Боб? Ты же явно не хочешь снова свести меня с ним.       — Кое-кто тут думает, что нашёл способ убить монстра.       — Тааак, — глаза Холли опасно сузились. Кисточка туши в её руке выглядела опасной словно нож. — Кое-кто? Не ты?       — Спрашиваешь, кто тут нашёлся такой умник, мама? Его девчонка на этот год. Она, в отличие от тебя, от него совсем не в восторге.       Холли и бровью не повела, но Уильям заметил, что она чуть прикусила губу. Чёрт, обругал он сам себя. Его цель сейчас — привести её в Дерри, а не расстроить или выбесить.       — Эта девушка думает, что… Клоун жутко самовлюблён…       — О, это так.       — И что убить его могут только оскорбления и унижения.       — Что за бред, — фыркнула Холли.       — Бред не бред, но доказательство у неё есть. И она думает, что обиду должен нанести тот, кто ему по-настоящему дорог. Ведь унижения от важного человека воспринимаются не так, как от незнакомца.       Холли хмыкнула и взялась за помаду.       — Значит, — сказала она, растягивая губы перед зеркалом, — ты считаешь, что я, как бывшая девушка, должна как можно скорее приехать в Дерри, встретить Пеннивайза и поливать его грязью, пока он каким-то образом не умрёт, верно?       — Да, — по спине Уильяма пробежал холодок, уж больно ироничным был её тон. — Именно так.       — Нет, — просто сказала Холли, отложила помаду и посмотрела прямо в экран. — Я не приеду в Дерри в этом году и не сделаю того, что ты хочешь, Билли.       — Но почему? — он возражал так слабо, будто она сама была злом, способным измотать собеседника даже через экран. — Мама, на днях он убил двенадцать детей! А за этот год он убил… боже, да я уже сбился со счёта! Другие дети, тот парень-гей... Много, много людей! Слушай, я понимаю, воспоминания о былой страсти…       Холли запрокинула голову и громко расхохоталась.       — Воспоминания о былой страсти! Мы что, в провинциальном театре? Билли! Какая страсть, я уже скоро развалюсь нахрен! Нет, дело в том, что у меня всё равно бы не получилось, ведь если бы я начала оскорблять Пеннивайза, он сразу понял бы, что это неправда, потому что, понимаешь ли, я восхищалась им почти с первого нашего дня.       — О, — об этом Уильям не подумал. И он с радостью закончил бы уже этот разговор и отвалил, но Холли не хотела останавливаться.       — Нет, ну что я говорю! Так ты неправильно поймёшь меня и подумаешь, что я просто не верю в успех предприятия. Но я буду с тобой честна, Билли. Я не хочу. Всё, что я имею, все мои достижения — это всё благодаря ему. Без Пеннивайза у меня не было бы ничего, и я давно померла бы как провинциальная пьянчужка, сожалеющая о том, что всё прошло мимо. Он был вторым, кто поддержал меня в жизни, и он дал мне уверенность, и он дал мне вообще всё. Мы не говорили уже двадцать семь лет, но Пеннивайз всё равно остаётся ближайшим моим другом, и я безумно благодарна ему за всё и я никогда не причиню ему зла.       Он хотел бы спросить её, неужели её карьера и моральное благополучие действительно стоят таких жертв, но только и сказал:       — Ты просто боишься, что он увидит тебя такой, как ты стала.       — Ах ты, боже мой, — рассмеялась Холли. — Мой маленький моралист. Нет, он не глуп и прекрасно знает, что прошло полвека, а люди стареют и умирают. Но если думаешь, что он ещё не видел меня такой, как я стала, подкинь диски с «Игрой престолов» на Нейболт-стрит, дом двадцать семь. Это его халупа, ты в курсе? Кстати говоря, да, я помню, что за всю жизнь ты просил у меня деньги только на колледж, но я всё твоё детство исправно платила алименты, а потом платила и твоему отцу, да и ты никогда не брезговал моими дорогими подарками на дни рождения, на свадьбы, — когда Билли было восемь лет, в таком настроении она его била. — Нет, мне вообще не жалко, не думай! Большая часть моих денег всё равно достанется тебе, и этот час явно недалёк. Но в ту минуту, когда это случится, подумай, хорошенько подумай о том, откуда взялись эти деньги, Уильям. Каждый дорогой костюм, каждый диван не из «ИКЕИ», изысканные вина, деликатесы, мои грёбанные «Оскары» — чёрт, мне нужен ещё один! — подумай об этом, Билли.       Дэй не знал, что ещё можно ей сказать. Она победила хотя бы из-за того, что по сути была права.       — Моё предложение в силе, — неожиданно серьёзно сказала Холли. — Если... когда мы с тобой встретимся, я расскажу без утайки, чем на самом деле для меня были брак с Бобом и жизнь в Дерри. Тогда ты сможешь лучше понять мой выбор, Билли.       — Боюсь, мне никогда его не понять, — сказал Дэй и отключился. Он хотел оставить за собой последнее слово, но знал, что непроизнесённое последнее слово всё равно осталось за ней.       — Чёртов идиот! — прошипела Вирджиния Коулсон, когда разговор с сыном закончился. Молодец Билли, просто блеск! Мисс Коулсон не интересовало, что за бред придумала та девчонка, которая её никогда не заменит, как бы ни была молода и красива. Идею о том, что Пенна можно убить обидными словами, она сразу отмела как несусветную глупость. Однако Вирджинию взволновала мысль о том, что на пятьдесят четыре года позднее, чем могло бы быть, но Билли окажется на зубах её первого возлюбленного.       — Твою мать! — выругалась она, ударив кулаком по туалетному столику и бросилась в кабинет, где у неё до сих пор хранились принадлежности для писем. — Сука, купи ты мобильник, проведи ты телефон в свою блядскую халупу… ОТВАЛИ!!! — рявкнула она на дрожащую помощницу.       «Она не заменила и не заменит меня хотя бы потому, что не сделала всё сама, а решила обратиться ко мне».       Съёмочная группа уже прибыла, но Вирджинии было не до них. Закрывшись в кабинете, она вытащила из стола бумагу и конверты. Она же писала ему открытку в этом году… а он не ответил, конечно же, не ответил. Она ждала, что он не ответит. Ей было от этого больно. Закусив губу, Вирджиния, от ветерка, подувшего из Дерри, снова на минуту ставшая Холли, Холли Дэй, трясущейся рукой вывела на листе бумаги:       «Дорогой, я думаю, что ты сам знаешь, что задумали мой сын со своей (с твоей?) приятельницей. Предупреждать об этом тебя не нужно.       Не обращай на Билли внимания. Он идиот и до сих пор злится. Пожалуйста, вспомни о том, что я попросила у тебя в тот день, когда узнала, что именно ты ешь. Ради того, что у нас было, не причиняй ему зла. Прошу. Холли».       Небрежно сложив письмо, она сунула его в конверт, запечатала, убедилась, что запечатала, надписала адрес и выскочила из кабинета.       — САРА! — закричала мисс Коулсон, и помощница тут же материализовалась будто бы из-под земли. — Вы, придурки-миллениалы, ещё умеете этим пользоваться? Нет, нет, отложи этот пиджак, плевать, это важнее! Быстро поезжай на ближайшую почту и отправь это письмо самой быстрой доставкой. Да-да, адрес верный. Дерри, штат Мэн, Нейболт-стрит, дом 27. Не вздумай нигде задерживаться по пути. Как отправишь, сразу же позвони мне!       — Сегодня никаких съемок, — спокойнее, чем когда бы то ни было, сказала она собравшимся. — Позвоните потом Саре и договоритесь о другой дате.       Налив бокал вина и прихватив с собой бутылку, Вирджиния вернулась в спальню. Разговор с Билли вызвал в ней много воспоминаний, которые в этом году и так стали более настойчивыми. Занавесив окна, Вирджиния легла на кровать и уставилась в пустоту — весь свет блокировали тёмные шторы. Билли заставил её вспомнить те дни в восемьдесят девятом году, когда она вернулась в Дерри.