Часть 2

Утро началось с ощущения катастрофы. По крайней мере, для Гермионы. Она привыкла начинать день с аккуратно составленного плана: кофе, свиток с заметками, проверка чар на папках. Но всё это рухнуло в тот момент, когда курьер из Министерства сунул ей в руки письмо. Печать Отдела магических существ сияла красным воском. Гермиона вскрыла письмо и прочла вслух: «Сотрудникам проекта №17 поручается экспедиция в Запретный лес с целью первичного обследования артефактов и взаимодействия с сообществом кентавров. Явка обязательна. Дата: сегодня. Время: 10:00.» Она перечитала дважды, затем втянула воздух и прошептала: — Сегодня. Замечательно. Словно сама судьба решила проверить её терпение. Ведь это значило, что вместе с ней туда отправится он.

Малфой ждал её у входа в Министерство. Разумеется, выглядел так, будто собирался не в экспедицию в дикий лес, а на светский раут. Идеально выглаженный плащ, сапоги, которые, судя по блеску, никогда не касались грязи, и выражение лица, с которым обычно смотрят на таракана на кухонном столе. — Ах, вот и наша несравненная Грейнджер, — протянул он, едва она подошла. — Всё ещё веришь, что лес можно покорить списками и графиками? Гермиона закатила глаза. — Всё ещё веришь, что мир обязан расстилаться перед тобой красной дорожкой? Он улыбнулся, слишком широко. — Ну, как минимум Министерство прислало именно меня. Значит, дорожка где-то есть. Она открыла рот, чтобы ответить, но передумала. В конце концов, им предстоял долгий путь вместе, и начинать с дуэли на словах… хотя, кто она такая, чтобы себе врать? Дуэль началась ещё вчера и явно не закончится сегодня. Путь в Запретный лес занял около часа. Для удобства Министерство предоставило экипаж с зачарованными колесами — чтобы не застрять в грязи и не попасться на глаза магглам. Гермиона заняла место у окна и достала карту местности, начав вносить пометки. Малфой плюхнулся напротив, закинул ногу на ногу и театрально вздохнул. — Только скажи честно, Грейнджер, ты ведь пишешь не план экспедиции, а роман? — он склонил голову набок. — «Запретный лес. Два врага. Одна палатка. Что из этого выйдет?» Она подняла на него глаза, полные ледяного презрения. — Из этого выйдет то, что один из нас окажется связан и заперт заклинанием Силенцио. Малфой театрально прижал руку к груди. — Какая жестокость! А я-то надеялся на романтическое приключение. — Тебе романтика светит только с твоим отражением в зеркале. — Признаю, оно прекрасно, — серьёзно кивнул он, чем довёл Гермиону до яростного «фырк». Её раздражало всё: его тон, его ухмылка, даже то, как он сидит слишком развалившись, словно экипаж принадлежал только ему. И ещё больше раздражало то, что где-то глубоко внутри она слышала отголосок смеха — против своей воли. Лес встретил их не просто тьмой деревьев — он словно оживал сам по себе. Высоченные стволы поднимались в небо, переплетаясь ветвями так густо, что дневной свет превращался в серо-зелёный сумрак. Между корней тянулись клубы тумана, влажного и холодного, от которого мурашки бежали по коже. В воздухе стоял запах сырости и прелых листьев, но за этим фоном чувствовалось что-то иное — тяжёлое, настороженное. Каждый шорох, каждый треск ветки звучал слишком громко, словно сам лес следил за ними. Гермиона знала: здесь обитают пауки-акромантулы, стаи волков, центавры, не любящие вмешательства людей. Она помнила рассказы Хагрида и собственные походы в эти места — опасность была везде, и потому каждое заклинание защиты стоило повторить трижды. Малфой выглянул из экипажа и протянул: — Чудесное местечко для романтического пикника. Мокро, темно, а вон там, кажется, паук размером с пони. Грейнджер, у тебя потрясающий вкус. Она смерила его уничтожающим взглядом. — Если будешь продолжать, я позволю этому пауку тебя унести. Он ухмыльнулся. — Хм. Ну, по крайней мере, я произведу на него впечатление. Гермиона сжала папку крепче. Она знала: Запретный лес — это не просто фон для их экспедиции. Это место, где грань между страхом и опасностью стирается. Здесь любое неверное движение может стоить жизни. Она проверила чару-щит на сумке и начала распаковывать оборудование. Малфой, естественно, даже не притронулся к вещам. — Ты серьёзно собираешься ставить палатки? — спросил он, глядя, как она раскладывает защитные чары. — Может, ещё костёр разведём и начнём петь песни? — Мы здесь работать, — отрезала она. — Не все умеют выкручиваться за чужой счёт. — О, я умею. В этом и есть талант. Он прислонился к дереву, сложив руки на груди, и наблюдал за её усилиями с выражением полного скепсиса. Гермиона старалась не обращать внимания, но это было так же невозможно, как игнорировать жужжание назойливой мухи. — Может, хотя бы проверишь периметр? — наконец не выдержала она. — Проверю. — Он сделал несколько ленивых шагов по поляне, окинул взглядом деревья и вернулся. — Всё чисто. — Ты даже палочку не достал! — Грейнджер, — он чуть склонился к ней, — в этой вселенной есть два вида безопасности: настоящая и твоя. Я доверяю первой. Она глубоко вдохнула, сдерживая желание закричать. Именно в этот момент лес ожил. Сначала это был шорох — ветви качнулись слишком синхронно, словно по сигналу. Потом тьма будто сгущалась, и из неё шагнули фигуры в масках. Гермиона почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Пожиратели. Нет, не те, которых судили — остатки, выжившие, затаившиеся. Они выглядели иначе, чем те, кого она видела раньше на сражениях. Их мантии были изорваны, потемневшие от влаги и грязи. Маски — не блестящие серебряные, а тусклые, покрытые царапинами, словно их хозяева слишком долго прятались в тени и теперь вернулись, чтобы отомстить. В их движениях не было былой уверенности армии Волан-де-Морта — это были хищники, которых загнали в угол. Но именно такие кусаются сильнее всего. Из-под масок доносилось тяжёлое дыхание, а руки, сжимавшие палочки, дрожали не от страха, а от ярости. — Видишь? — пробормотал Малфой, чуть склонив голову к Гермионе. — Даже смерть не избавляется от самых надоедливых. Гермиона не ответила. Она знала: эти люди пришли не просто ради случайного нападения. Они видели в ней символ всего того, что разрушило их мир — грязнокровка, которая пережила войну и теперь строит новый порядок. — Отлично, — добавил Малфой, доставая палочку. — Даже лес не смог устоять перед нашей харизмой. Один из Пожирателей шагнул вперёд. Маска съехала набок, открывая впалое лицо с жёлтыми глазами. Его голос был сиплым, но в нём звучала злорадная уверенность: — Грязнокровка и предатель. Какая удача для нас. Оба символа позора в одном месте. Гермиона сжала палочку, но, прежде чем она успела ответить, Малфой лениво усмехнулся: — Рад встрече, конечно. Но вы выглядите так, будто последние пару лет дрались с мусорным баком. — Ты смеешь… — начал Пожиратель, но заклинание Гермионы вспыхнуло ярче любой реплики, заставив врагов отшатнуться. — Меньше слов, больше дела, — бросила она, и бой начался. — Протего максима! Заклинание вспыхнуло куполом. В следующий миг воздух прорезали проклятия. — Остолбеней! — отразила она одно из них. — Малфой, прикрой! — Слушаюсь, командир, — саркастически крикнул он и метнул контратаку. Красный луч ударил врага в грудь, тот рухнул. — Один — ноль в мою пользу. — Это не соревнование! — Для тебя всё экзамен, для меня всё турнир. Баланс, Грейнджер. Она зажала раздражение и сосредоточилась на заклинаниях. Противников было много, и их явно интересовала именно она — удары летели прицельно. Но Малфой двигался рядом, быстро, точно, и каждый раз успевал прикрыть её бок. Когда атака стала слишком плотной, Гермиона заметила странное сияние в глубине леса. Каменный круг, древний портал, давно известный кентаврам, но редко используемый. — Нам туда! — закричала она. — В неизвестный портал? — Малфой вскинул бровь. — А вдруг он ведёт в ад? — Хуже ада — остаться здесь! Он усмехнулся, отразил очередное заклятие и, схватив её за руку, рванул вперёд. — Если мы умрём, то хотя бы вместе. — Ты неисправим! — А ты любишь это во мне, признайся! Она не ответила, только крепче сжала его руку. Они добежали до каменного круга. Враги уже окружали поляну, но Гермиона успела активировать портал. Сияние охватило их, и мир провалился во тьму. — Если нас выкинет в пасть дракона, — услышала она голос Малфоя сквозь гул, — то, по крайней мере, я буду выглядеть лучше тебя, когда нас переварят. Она закатила глаза даже в полёте сквозь портал. Свет портала взорвался вокруг них — и тут же исчез. Гермиона тяжело рухнула на каменный пол, больно ударившись локтем. Рядом с ней с глухим стуком приземлился Малфой, сопровождая падение таким набором ругательств, что Гермиона вспыхнула, хотя в темноте это было незаметно. — Великолепно, — процедил он, поднимаясь. — Если цель была убить меня об пол, то поздравляю: почти получилось. Гермиона стиснула зубы, встала и подняла палочку: — Люмус. Пещера озарилась мягким светом. И Гермиона замерла. Свет залил помещение, и стало ясно: они оказались не просто в пещере. Это был древний зал, вырубленный в скале, но созданный явно руками магов. Гладкие стены уходили ввысь, теряясь во мраке, и были испещрены рунами, словно кто-то веками вёл здесь летопись. Пол покрывали линии и круги, напоминавшие карту звёздного неба, а кое-где в камень были вросшие кристаллы, излучающие мягкое голубое сияние. Всё вокруг дышало магией, старше самой школы чародейства и волшебства, и Гермиона сразу поняла: это место — одно из тех, о которых она читала в редких манускриптах, тайные залы, оставленные первыми волшебниками. — Древний зал… ещё до основания Хогвартса, — прошептала она, замирая в благоговении. Малфой лениво оглядел стены. — Великолепно. Мы заперты в музее. Без выхода, без еды. Но зато с рунами. Сказка. — Это не музей! — возмутилась она. — Это бесценная историческая находка. — Историческая находка, которая нас похоронит, — поправил он. — Надеюсь, плита с нашими именами будет красивой. Они какое-то время двигались каждый в своём ритме: Гермиона методично обследовала стены, фиксировала расположение рун и линий на пергаменте, пробовала простые заклинания, чтобы проверить, откликнется ли камень. Малфой же занимался куда менее серьёзными вещами: то лениво пытался поманить камень с помощью акцио и смеялся, когда тот падал ему под ноги, то садился на выступ и, не моргнув глазом, предлагал «оставить всё как есть и заказать доставку еды через портал». Когда Гермиона проверяла барельефы и делала пометки, он за её спиной комментировал каждое её движение. — Ах, как трогательно, — протянул он, когда она наклонилась к рунам. — У тебя свидание с камнями. Хочешь, оставлю вас наедине? — Лучше разговаривать с камнями, чем с тобой, — отрезала она. Он приложил руку к сердцу. — Ох, больно. А я думал, мы уже почти друзья. — Ты и дружба несовместимы, — сказала Гермиона. — А ты и лёгкость, — парировал он. Она фыркнула, но уголок губ дрогнул. Каждый проход вёл в тупик. Каменные двери были запечатаны печатями, которые не поддавались. Гермиона пробовала все заклинания, даже алохоморо, понимая бессмысленность. — Великолепно, — Малфой уселся на камень. — Мы официально заперты. Это хуже Азкабана. Там хотя бы было чем развлечься. — Например, общаться с твоим отцом? — резко бросила Гермиона. Он поднял глаза. На миг в них исчез сарказм, мелькнула боль. Но он тут же вернул маску. — Верно. Но там не было тебя, и это уже плюс. Гермиона отвернулась, чувствуя неприятный укол совести. Наконец их шаги привели к центральной стене, куда стекался весь узор пола. Там высился огромный барельеф, покрытый линиями и точками, складывающимися в карту звёздного неба. Камень словно жил — слабое свечение пробегало по линиям, и от этого создавалось ощущение, что созвездие двигается. Гермиона остановилась перед ним, заворожённая, и едва слышно выдохнула. Для неё это был не просто рисунок — это был ключ, древняя система чар, о которых она читала лишь в легендах. Пальцы дрожали, когда она прикоснулась к высеченным линиям, будто боялась, что они исчезнут, стоит ей моргнуть. — Это ключ, — сказала она. — Прекрасно, — протянул Малфой. — Скажи заклинание, открой дверь, и мы пойдём домой пить чай. — Ты даже не представляешь, насколько это сложно. Она начертила символ, произнесла заклинание. Звёзды вспыхнули, и в стене на миг открылся проём… который тут же схлопнулся. Малфой медленно захлопал в ладоши. — Браво. Сдано на «почти». Гермиона в отчаянии ударила кулаком по камню. — Это система, требующая ключа. Нужен дополнительный элемент. — Отлично, — сказал Малфой. — Подождём. Может, к нам прилетит говорящий паук. — Ещё одно слово про пауков, и я… — Что? Засунешь меня в паука? — он ухмыльнулся. — Это было бы мило. Когда стало ясно, что за сегодня они не откроют проход, пришлось смириться с мыслью о ночёвке прямо здесь. Тишина в зале становилась всё гуще, мерцающие кристаллы тускнели, и казалось, что само место подталкивает их остановиться. Гермиона устало опустилась на камни, стянула перчатки и вздохнула — пальцы болели от постоянного прикосновения к холодной поверхности. Она аккуратно расстелила плащ на полу, под голову положила сумку, словно подушку. Движения её были чёткими, почти упрямыми: в них чувствовалось желание сохранить хоть какую-то нормальность в условиях, где не было ни кровати, ни тепла. Малфой, впрочем, не разделял её серьёзности. Он с ленивой грацией уселся напротив, откинулся назад и закинул руки за голову так, будто оказался не в древнем зале, полном неизвестной магии, а в собственной гостиной. Взгляд его скользнул по своду, потом вернулся к Гермионе. — Ну вот, — протянул он. — Прямо как на курорте. Твёрдые камни, сырая прохлада и вечное эхо. Осталось только меню с ужином подать. Гермиона резко посмотрела на него, но промолчала. Она понимала, что сарказм для него — способ скрывать тревогу. И всё же в груди поднималось раздражение: усталость давала о себе знать, а его бесконечные комментарии не помогали. Между ними повисла тишина, нарушаемая только звуками капающей где-то воды. И в этой тишине напряжение ощущалось даже сильнее, чем днём, когда их спасала работа и поиск решений. Теперь они были предоставлены друг другу — и никуда от этого не деться. Тишина, прерываемая лишь каплями воды, казалась оглушающей. Гермиона лежала, повернувшись к стене, стараясь сосредоточиться на собственном дыхании. Она уже почти провалилась в дремоту, когда услышала низкий голос Малфоя: — Грейнджер. Она не сразу ответила. Надеялась, что если промолчит, он отстанет. Но он дождался. — Что? — Ты понимаешь, что мы можем тут застрять надолго? Она выдохнула, не поворачиваясь. — Понимаю. — Значит, — протянул он с лёгкой усмешкой, — ты обречена слушать мои шутки до конца жизни. — Это и есть настоящее испытание, — пробормотала она, стараясь звучать безразлично. — Не преувеличивай, — лениво сказал он. — Я могу быть отличным собеседником. Особенно в условиях дефицита. У тебя выбора всё равно нет. Она закатила глаза, хотя он этого не видел. — Если бы можно было выбрать, я бы предпочла общество кентавров. — Они хотя бы молчат? — отозвался он мгновенно. — Хотя, зная твою страсть к лекциям, боюсь, ты даже кентаврам нашла бы, что прочитать. Она сжала кулаки, но в груди всё равно предательски кольнуло что-то похожее на смех. Несколько минут они молчали. Потом голос Малфоя стал другим — тише, серьёзнее: — Ты правда считаешь, что я никогда не изменюсь? Гермиона открыла глаза и уставилась в темноту. Вопрос прозвучал так неожиданно, что она сначала решила, будто ослышалась. — А ты сам как думаешь? Он лежал, глядя куда-то в потолок. — Думаю, что у меня всегда будет прошлое, от которого нельзя избавиться. Она прикусила губу. В этой фразе не было привычного высокомерия. Только усталость. — Прошлое нельзя стереть, — тихо сказала она. — Но можно жить иначе. Малфой усмехнулся, но беззлобно. — Звучит как цитата из учебника. — Звучит как правда, — парировала она. Он замолчал. Долго. Потом тихо добавил: — Ты слишком веришь в людей, Грейнджер. — Может, поэтому я ещё не сошла с ума, работая с тобой, — ответила она, и на этот раз сама не сдержала лёгкой улыбки. Некоторое время они слушали капли. Потом он снова заговорил — почти шёпотом: — Знаешь, странно. После войны я думал, что хочу тишины. Чтобы никто не дёргал, не смотрел. Но вот мы здесь… и мне почему-то не так уж плохо, что ты рядом. Гермиона резко повернулась к нему. — Это должно быть комплиментом? — Нет. Это приговор, — ухмыльнулся он, хотя голос звучал мягче, чем обычно. — Представь, мне приятно твоё общество. Наверное, со мной что-то не так. Она не знала, что ответить. И впервые за долгое время позволила себе просто молчать. В этой тишине было странное ощущение: будто ненависть, которой они кормили друг друга весь день, вдруг потеряла силу. Остались усталость, правда и что-то новое, чего Гермиона не хотела называть. Глухой скрежет раздался где-то в глубине зала — словно камень по камню, тяжёлый и медленный. Гермиона подскочила, мгновенно вскинув палочку: — Протего! Малфой, несмотря на ленивый тон днём, оказался рядом за долю секунды. Его плечо коснулось её плеча, он поднял палочку чуть выше и произнёс заклинание, готовый атаковать. — Вот видишь, — сказал он почти шёпотом, но с привычной усмешкой, — мы отличная команда. Я защищаю, ты орёшь. — Я не кричала! — прошипела Гермиона. — Кричала. Миленько так, будто ты зовёшь меня спасать. Она уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но из глубины раздался новый звук — теперь больше похожий на шаги. Каменные стены отражали эхо так, что невозможно было понять, где именно источник. Огромная тень метнулась по своду, словно что-то гигантское проскользнуло рядом. Гермиона вскинула палочку выше, сердце колотилось так, что казалось — его слышит весь зал. — Не двигайся, — прошептала она. — А я, между прочим, всегда мечтал превратиться в статую, — пробормотал Малфой. Но пальцы его крепче сжали палочку, и Гермиона заметила, что в глазах его не было ни капли шутки. Они стояли плечом к плечу, в напряжённой тишине, готовые к бою. Тень снова скользнула — и на этот раз накрыла их с головой. Гермиона резко выкрикнула: — Остолбеней! Красный луч ударил в пустоту. Стены дрогнули, и вдруг стало ясно: это не враг. Это иллюзия — отблеск магии, заключённой в кристаллах. Тень исчезла. В зале вновь воцарилась тишина. Они оба выдохнули одновременно. Гермиона заметила, что её пальцы всё ещё дрожали. Малфой опустил палочку и ухмыльнулся: — Ну что ж, блестяще. Мы почти убили световое пятно. Гермиона фыркнула и отвернулась, но не могла заставить сердце замедлиться. — Ты всё равно испугался, — прошептала она, пытаясь скрыть дрожь. — Я? — он изобразил удивление. — Я просто проверял, как быстро ты испугаешься. Эксперимент, знаешь ли. Она покосилась на него. В темноте его глаза блестели — и, к её раздражению, выглядели слишком серьёзно для его слов. — Ложись, Малфой, — сказала она твёрдо. — Завтра нам придётся искать настоящий выход. Он пожал плечами, но, опускаясь обратно на камень, пробормотал: — Не волнуйся, Грейнджер. Если придёт что-то настоящее — я всё равно буду рядом. Эти слова эхом отозвались в груди Гермионы. Она отвернулась, но долго не могла заснуть.