Глава 12 Выбор

Я стоял у подножия лестницы, и единственный красный глаз Вэгги, пылающий во тьме, был похож на индикатор ошибки в системе. Моей системе. Копьё в её руках, нацеленное на уровень моей головы-телевизора, лишь подчёркивало серьёзность сбоя. — Что связывает тебя с ним? — повторила она, и её голос был острым, как разбитое стекло. Усталость. Это было первое, что я почувствовал. Не физическая усталость от работы с ржавым генератором, а экзистенциальная. Я здесь, в мире, который считал вымыслом, пытаюсь выжить, а верная защитница местной принцессы устраивает мне допрос. — Контракт, — проскрипел мой динамик. — Сделка. Он хотел свет, я хотел инструменты и временную неприкосновенность. Элементарная транзакция. — С Аластором не бывает «элементарных транзакций»! — выпалила Вэгги, делая шаг вперёд. Копьё опасно качнулось. — Каждая его «помощь» — это крючок. И что он попросит взамен? Навредить Чарли? Я хотел ответить очередной саркастической репликой, но вдруг из-за спины Вэгги появилась Чарли, привлечённая нашими голосами. — Вэгги? Филипс? Что здесь происходит? Она посмотрела на напряжённую позу Вэгги, на меня, стоящего внизу, и её лицо мгновенно наполнилось тревогой. Но потом она увидела мерцающие лампы в коридоре, стабильный свет, заливающий холл, и её взгляд изменился. — Свет... Ты... ты всё починил! — выдохнула она. И в этот момент случилось то, что сломало мой внутренний порядок. Чарли, игнорируя протесты Вэгги, спустилась на несколько ступенек, осторожно обошла свою подругу и остановилась передо мной. Она не обняла меня. Она просто протянула руку и мягко положила её на моё металлическое плечо — то, что ещё было целым. — Спасибо, — прошептала она, и в её голосе не было ни капли фальши. Её глаза сияли искренней, неподдельной благодарностью. — Я знаю, это было нелегко. Гудение. Боль. Хаос. Статические помехи моего повреждённого естества. Всё исчезло. Словно кто-то нажал кнопку «Mute» на моей душе. А затем, от точки её прикосновения, по моим проводам, словно тёплый, медленный ток, разлилось тепло. Оно согревало холодный металл, заполняло пустоту. И благодаря её словам, её прикосновению, я на мгновение вспомнил. Не конкретное воспоминание, а само ощущение. Ощущение дома. Тихой комнаты поздно ночью, тёплой чашки у монитора, уюта, когда ты наконец на своём месте, в своём мире. Я снова почувствовал себя там, где был, когда был ещё жив. Осталось только тепло. Нежное, настоящее, человеческое. Вэгги что-то говорила. Что-то о том, что не стоит мне доверять. Но её голос был где-то далеко. — Он помог нам, Вэгги, — тихо, но твёрдо сказала Чарли, не отводя от меня взгляда. — Он сделал то, что не смог даже Аластор. Он дал нашему отелю свет. И надежду. Она убрала руку, и ощущение дома начало угасать, оставляя после себя тихое эхо. Шум возвращался, но уже не такой оглушающий. Я молчал. Что я мог сказать? «Спасибо, что на мгновение вернули меня домой»? — Мне... нужно проверить одну розетку, — наконец смог выдавить я, ухватившись за первую попавшуюся причину, чтобы уйти. Чтобы спрятаться. Я прошёл мимо них и направился по коридору, не глядя на удивлённую Вэгги или благодарную Чарли. Я шёл по тёмным коридорам, направляясь в своё убежище в подвале. Я был настолько погружён в свои мысли, что едва заметил движение в тени у старой кладовки. Вдруг я почувствовал лёгкий рывок. Один из медных проводов, свободно свисавший с моего предплечья, натянулся. Я остановился. Из тени выглянул красный ошейник, а за ним — мордочка маленькой чёрно-белой кошки. Это было растрёпанное, тощее создание. У неё был всего один глаз, но он был большим, с ярко-красным зрачком, и разглядывал меня с нескрываемым любопытством. Кончики её ушей и хвоста были белыми, и когда она наклонила голову, пятна на ушах на мгновение сложились в причудливое сердечко. На красном ошейнике болтался потрёпанный бантик-бабочка. Существо держало в когтистых лапках конец моего медного провода и с интересом тянуло его к себе. — А ну, положи, — проскрипел мой динамик, голос прозвучал резче, чем я ожидал. Кошка испуганно пискнула и отскочила назад, выпустив провод. Она прижалась к стене, но не убежала. — Блестит, — пропищало существо тоненьким голоском, весело виляя хвостом. — Хочу. — Это не игрушка. Это часть меня, — ответил я. — Ты... большой и громкий, — заметило создание, осторожно делая шаг вперёд. — Я Кики. Я здесь живу. В дырке. Оно указало маленькой лапкой на трещину в стене у пола. — Я не спрашивал, — отрезал я и двинулся дальше. Но через несколько шагов услышал тихий топот позади. Я обернулся. Кики весело прыгала за мной на безопасном расстоянии. — Не ходи за мной. — А ты дашь блестящее? — не унималась она. Что-то в этой наглой простоте пробилось сквозь мою усталость. Я остановился, отсоединил от своего тела небольшой, уже ненужный кусок изоленты с фольгой и бросил его на пол. — На. И отстань. Глаз Кики вспыхнул. Она мигом схватила ленту и с довольным мурлыканьем исчезла в тени. Я остался один в коридоре. Моя привычная отчуждённость дала трещину. Я пытался отгородиться, но было поздно. Чарли коснулась не просто металла — она коснулась того, что было под ним. И теперь, в самом центре моего сломанного естества, появилась новая зависимость. Не к её идиотской идее об исправлении грешников. Я теперь, блядь, зависел от неё. От единственного источника, что мог заглушить мой собственный внутренний ад. С этими мыслями я вышел обратно в главный холл. Несмотря на внутренний хаос, дела не ждали. Мой контракт с Аластором был выполнен, но не закрыт. Нужно было найти его. Мой взгляд остановился на единственной неизменной фигуре в этом отеле — Хаске, скучающем за барной стойкой. Я подошёл к нему, скрипя шарнирами. — Бармен. Хаск едва поднял голову, глядя на меня с глубокой апатией. — Чего тебе, телевизор? — Где Радио-демон? Он фыркнул, делая глоток из своей бутылки. — Откуда я, чёрт возьми, знаю? Не моё дело следить за этим самодовольным оленем. Хотя... я слышал какой-то шум наверху. Наверное, он уже строит свою чёртову радиостанцию на самом верхнем этаже. Ему всегда нужен эфир. Я молча кивнул. Информация была получена. Я развернулся и направился к лестнице, ведущей наверх. Верхний этаж отеля встретил меня тишиной, но это была не та тишина, что в подвале. Эта была густой, наэлектризованной, словно воздух перед грозой. Стены были голыми, покрытыми пылью, но в центре просторного зала происходила странная, сюрреалистическая деятельность. Аластор стоял спиной ко мне. Он не двигался, но вокруг него всё жило. Тени, густые и тёмные, вытягивались из углов, послушно таща за собой старинное радиооборудование: огромные катушки, микрофоны на изящных ножках, панели с медными переключателями. Всё это беззвучно становилось на свои места, образуя некое подобие радиостудии из прошлого века. Время от времени в воздухе раздавался тихий треск статических помех, похожий на его смех. Я остановился в дверях, ожидая. Я знал, что он заметил меня ещё до того, как я поднялся по лестнице. Это была часть его игры, его шоу. Наконец, когда очередной громоздкий передатчик мягко опустился на стол, Аластор медленно обернулся. Его улыбка была на месте, широкая и хищная. — А, вот и наш мастер на все руки! — его голос, как всегда, звучал как радиопередача из 30-х годов. — Как раз вовремя, чтобы оценить первые штрихи моего скромного уголка! — Генератор работает. Вся проводка в отеле стабильна, — проскрипел я, игнорируя его театральность. — Я свою часть сделки выполнил. — Действительно! — воскликнул он, делая шаг в мою сторону. — И сделали это с невероятной эффективностью! Я впечатлён! Он остановился в нескольких метрах от меня, и его улыбка на мгновение стала менее напряжённой, почти задумчивой. — Знаете, я, пожалуй, должен признать, что моя первоначальная реакция на вас была... несколько резкой, — сказал он, странно растягивая слова. — Это не совсем извинение, конечно. Просто констатация факта. Дело в том, что ваш, скажем так, визуальный стиль... ваша телевизионная натура... напоминает мне о не самых приятных воспоминаниях. Об эпохе, когда искусство звука начали вытеснять пошлой картинкой. Это вызывает определённую антипатию, понимаете? Но ваша работа... и особенно ваше выступление с Воксом... показали, что даже такой сомнительный инструмент может быть использован с изяществом! Он замолчал, обходя меня по кругу, как хищник, оценивающий странного, неведомого зверя. Его взгляд был острым, анализирующим. — Талант, подобный вашему, нельзя тратить на починку генераторов, мой друг с экраном вместо лица, — продолжил он тихим, почти мурлыкающим тоном. — Это всё равно, что использовать скрипку Страдивари для забивания гвоздей. Скажите, Филипс, кроме простого выживания, что движет таким, как вы? Жажда хаоса? Или, возможно, желание оставить свой след на этом унылом полотне Ада? Вопрос застал меня врасплох. Мой внутренний мир, и без того расшатанный встречей с Чарли, содрогнулся. Что мной движет? Раньше ответ был прост — страх. Теперь... теперь в уравнении появилась новая переменная. Тепло. И желание снова его почувствовать. Но сказать это Радио-демону — всё равно что показать свою главную уязвимость. — Я хочу стабильности, — ответил я. Это была часть правды. Аластор тихо рассмеялся, и звук этого смеха пробежал по моим схемам холодом. — Стабильности? В Аду? Какая очаровательная наивность! Нет, друг мой. Стабильность — это иллюзия. Единственное, что здесь реально — это развлечения! И неудачи других. Он остановился прямо передо мной. — Этот отель... он будет полон неудач и комических трагедий. Я это гарантирую. И кому-то нужно будет всё это должным образом задокументировать. Снять на плёнку. И, возможно, транслировать, когда придёт время. Его предложение не прозвучало прямо. Оно висело в воздухе, ядовитое и соблазнительное. Он не предлагал мне партнёрство. Он предлагал мне роль. Роль летописца грядущего хаоса, который он сам и собирался устроить. — Оставайтесь, Филипс, — его голос снова стал громким и театральным. — Будьте моими глазами и ушами в сетях этого заведения. Наблюдайте. Записывайте. Вмешивайтесь, когда сочтёте нужным, чтобы сделать шоу интереснее. А я, со своей стороны, позабочусь, чтобы вам никогда не было скучно. И чтобы никто... другой... не мешал вам работать. Это была ловушка. Идеально замаскированная под деловое предложение. Он предлагал мне безопасность и цель, а взамен получал полный контроль над информационными потоками отеля и личного агента, действующего в его интересах. Я думал о Чарли. О её надежде. И о том, что этот олень собирался превратить её мечту в собственное кровавое кабаре. Принять его предложение — означало предать то единственное светлое чувство, которое я познал в этом мире. Отказаться — означало остаться один на один со всеми опасностями Ада. — Ваше предложение... интересное, — медленно произнёс я. — Я знал, что вы оцените его изящество! — воскликнул Аластор. — Не торопитесь с ответом. Наслаждайтесь моментом. Ведь наше первое совместное шоу уже началось! С этими словами он развернулся и снова принялся дирижировать тенями, оставляя меня наедине с выбором, который, как я чувствовал, определит всё моё дальнейшее существование в этом проклятом месте.