Глава 19 Война в эфире

Путешествие было сущим адом. В саркастическом, буквальном смысле. Шестьдесят шесть миль по разбитым дорогам Кольца Гордыни, вцепившись проводами в ржавый каркас старой "Буханки", превратили мой недавно отремонтированный корпус в погремушку. Я и представить себе не мог, насколько это будет мучительно. Мир превратился в смазанный, вибрирующий поток из трещин в адском асфальте, проносящихся мимо камней и брызг серной грязи, которые облепляли мой корпус. Каждый ухаб, каждая яма отзывались оглушительным скрежетом металла и короткими замыканиями, пронзавшими всё моё существо. Моя бедная проводка! Изоляция на кабелях, которыми я держался, быстро стёрлась до голого металла, и теперь каждый резкий поворот сопровождался снопом искр и едким запахом горелой пластмассы. Раскалённый двигатель фургона дышал жаром прямо под моей спиной, заставляя мои системы охлаждения работать на пределе, издавая тихий, страдальческий вой, который, к счастью, тонул в общем грохоте. Я был в ловушке, в подвешенном состоянии между грохочущим адом снизу и ржавым адом сверху. Из кабины доносились обрывки какой-то дешёвой радиопередачи — хриплый голос ведущего, обсуждавшего ставки на ближайших тараканьих бегах, и назойливый джингл, рекламирующий "Лучшую в Аду смазку для рогов от Сатаны". Внутренний смех, который охватил меня в переулке, давно утих, сменившись холодной, отстранённой рефлексией. Я анализировал энергию кристалла, который всё ещё сжимал в руке. Он был тёплым, пульсирующим, как живое сердце, и его энергия была чистой, концентрированной страстью, настолько мощной, что создавала помехи в моих сенсорах. Это было неопровержимое доказательство. Но что с ним делать? Эта поездка давала мне время подумать, и чем больше я думал, тем меньше мне нравились варианты. В какой-то момент фургон резко затормозил, едва не сбросив меня на дорогу. Я услышал, как имп-водитель выругался и вылез из кабины. — Опять колесо, чтоб тебя!.. — прохрипел он. Наступила напряжённая тишина, нарушаемая лишь его сопением и звоном инструментов. Я замер, превратившись в часть машины, боясь издать хоть малейший звук. Он возился целую вечность, пару раз в ярости пнув по днищу фургона в нескольких дюймах от моей головы. Я чувствовал вибрацию от ударов, но не двигался. Этот момент хрупкого равновесия, когда вся моя миссия зависела от того, заметит ли меня этот уставший, злой бес, казался более напряжённым, чем любая битва. Наконец, он закончил, снова выругался и поехал дальше. Когда "Буханка" наконец с грохотом въехала в знакомые улицы Пентаграмм-Сити и, издав последний предсмертный хрип, заглохла у какого-то бара, я был несказанно рад. Дождавшись, пока водитель-имп скроется внутри, я осторожно отцепился. Мои кабели задеревенели, корпус был покрыт толстым слоем грязи и копоти. Я выкатился из-под машины и, хромая, скрылся в ближайшем переулке, чувствуя себя ожившим куском металлолома. Несколько минут я просто стоял, прислонившись к стене, и проводил самодиагностику. Корпус выдержал, но многочисленные микротрещины и почти полностью стёртая изоляция требовали серьёзного внимания. Но важнее было другое — я снова был в Пентаграмм-Сити. Атмосфера здесь была другой. Если на окраинах царила унылая безысходность рабочего класса, то здесь воздух был наэлектризован амбициями, пороком и отчаянием грешников. Каждый взгляд был вызовом, каждая тень скрывала опасность. Но это была знакомая опасность. Отложив на время вопрос о ремонте, я сосредоточился на главной дилемме: кристалл. Цель была ясна: я должен был передать это доказательство Адаму. Я был его невольным разведчиком, и я выполнил миссию. Но как теперь доложить о выполнении? Как мне встретиться с Адамом и не быть аннигилированным на месте? Я начал анализировать варианты, прокручивая в голове десятки сценариев. Просто подойти к Часам Судного дня, то есть, к посольству ангелов, и постучаться в ворота? Глупо. Он был в ярости, когда выбрасывал меня. Скорее всего, он или его лейтенант отдадут приказ убить на месте, прежде чем я успею что-либо сказать или показать. Мой вид после поездки лишь усугублял ситуацию. Оставить кристалл у ворот? Его может забрать кто угодно — от мелкого беса до какого-нибудь Оверлорда. Доказательство будет утеряно, а моя миссия — провалена. Попытаться отправить анонимное сообщение? Ненадёжно. В этом мире цифровой анархии оно могло затеряться или быть перехвачено тем же Воксом. Мне нужен был способ привлечь его внимание. Подать сигнал. Сигнал, который будет настолько громким, публичным и неоспоримым, что он не сможет его проигнорировать. Сигнал, который заставит его выслушать, прежде чем действовать, потому что игнорировать его будет означать потерю лица перед всем Адом. Но как создать такой сигнал в масштабах всего города? Размышляя над этой неразрешимой задачей, я вышел из переулка на широкую площадь, и тут оглушительный рёв толпы, собравшейся перед гигантским, во всю стену небоскрёба, экраном, заставил меня поднять голову. На нём, в своей ультрасовременной студии, сиял Вокс. Яркая неоновая надпись под ним гласила: "ИНТЕРНЕТ ПОХОРОНИЛ ТВ. И СЛЕДУЮЩИМ БУДЕТ РАДИО". — ......... Да, да, смотрите на эти цифры, неудачники! — вещал Вокс, указывая на счётчик просмотров, который бешено рос. — Лайки, репосты, миллионы просмотров в прямом эфире! Это то, что называется релевантностью! А что у тебя, Аластор? Треск и шипение для пары сотен выживших из ума стариков? Сегодня мы стали свидетелями истории! Эта ходячая ЭЛТ-трубка, этот реликт из прошлого века, посмел бросить вызов цифровой эпохе и был закономерно стёрт! На экране снова появилось зернистое видео, где я пулей вылетаю из посольства, и улетаю куда-то за город. — Это называется эволюция, дорогуша! Неопровержимое доказательство! Наш так называемый "Филипс" был удалён из реальности самим генералом армии ангелов! Его аккаунт забанен навсегда! Старые медиа мертвы! Интернет победил! Толпа внизу восторженно взревела, вскидывая вверх телефоны. Но в этот момент экран замерцал. По нему пробежали зловещие зелёные искры и символы вуду. Изображение Вокса исказилось со звуком царапающей виниловой пластинки, и надпись сменилась на "РАДИО ВСЁ ЕЩЁ В ЭФИРЕ?". Изображение разделилось надвое, и рядом с Воксом, в своей студии в отеле, появился Аластор. — Какое восхитительное шоу, мой цифровой друг! Какая драма! — промурлыкал Аластор, его голос, усиленный помехами, сочился ехидством. — Ах, цифры, просмотры... Как быстро они появляются, и как быстро исчезают. Пыль в цифровом ветре. А истинное влияние, мой дорогой, измеряется не в лайках, а в страхе, который ты внушаешь одним лишь своим голосом. Вокс вскипел. Его плоское лицо-экран заискрилось от ярости. — Страх? Ты говоришь о страхе? Где же ты был со своим "страхом" последние семь лет, а, оленёнок? Прятался в тени, пока настоящие игроки строили здесь цифровые империи? Ты опоздал на вечеринку. Твоё время вышло, и твой сигнал никому не нужен! — Империи? — Аластор картинно рассмеялся. — Вы построили песочный замок из пикселей и селфи, который рухнет от первого же сбоя в сети. А я... я закладывал фундамент для настоящего представления. Что же до вашего "доказательства"... Вы показываете нам падение. Весьма зрелищное, не спорю. Но падение — это не конец. Иногда, мой недалёкий друг, это лишь начало нового акта. Где официальное заявление от Небес? Где подтверждение "бана"? Вы строите свои теории на дешёвом клипе, как всегда предпочитая хайп и просмотры скучным фактам. — Факты?! — взревел Вокс. — Вот тебе факт, аналоговый ты пережиток: его больше нет! Он обнулился! Он — ошибка 404! Он был помехой, а помехи нужно устранять! Так же, как и тебя! — Шум, который, тем не менее, обрушивает твои рейтинги и заставляет твоих спонсоров нервничать, — парировал Аластор с ленивой улыбкой. — И заметь, как ты сразу перешёл на мою терминологию. "Помехи"... Ты так боишься всего, что не можешь контролировать. А что до нашего общего знакомого... я бы не стал списывать его со счетов. Классическое телевидение — упрямая штука. В отличие от твоего мимолётного интернет-мусора, оно обладает... характером. И оно имеет свойство возвращаться в эфир в самый неподходящий для вас момент, вызывая массовые сбои в вашей хрупкой сети. Я стоял в тени и смотрел на это. И в этот момент я испытал шок. Аластор... заступился за меня? Радио-демон, который видит во всех лишь пешки, решил вступиться за какую-то "помеху"? А затем до меня дошла вся картина. Вокс (Интернет) против Аластора (Радио). И я (Телевидение), причина их спора. Нас разделили на три группы. И от этого мне стало до безумия смешно. Я понял, что смеюсь. Не тем истерическим, механическим хохотом, а по-настоящему. Искренне. Впервые за всё время в этом проклятом месте я отбросил все свои заморочки — анализ выживания, страх, планы, воспоминания о том, кем я был. Я просто наслаждался абсурдностью момента. Это было самое идиотское и в то же время самое великолепное шоу, которое я когда-либо видел. И это было так весело, так правильно, что я не мог оставаться в стороне. Смех утих, сменившись холодной, острой как бритва, ясностью. Желание было. Теперь нужен был план. Безумное, пьянящее желание присоединиться к этому цирку охватило меня. Это был не просто каприз. Это был мой единственный шанс подать сигнал Адаму. Мой взгляд просканировал площадь. Источник трансляции — исполинская телевышка VoxTek, возвышавшаяся над городом, как игла, пронзающая багровое небо. Чтобы перехватить сигнал, нужно было добраться до её кабелей. Я заметил тёмный переулок, ведущий к пожарной лестнице на крышу одного из соседних небоскрёбов. Это был мой путь. Подъём был непростым. Я карабкался по ржавым, скользким ступеням, цепляясь проводами за выступы. Ветер свистел между зданиями, раскачивая хлипкую конструкцию. Внизу, как раскалённые угли, мерцали огни Пентаграмм-Сити. Но я не чувствовал страха. Только азарт. Я преодолевал пролёты, перепрыгивал с одной балки на другую, используя свои кабели как альпинистское снаряжение. Несколько раз я чуть не сорвался, когда очередной кусок ржавого металла отваливался у меня под ногами, но я цеплялся, подтягивался и продолжал лезть вверх, к своей цели. Наконец, я оказался на крыше. Передо мной, гудя от мощи, возвышалась огромная антенна. От её основания к распределительному щитку тянулся толстый, бронированный кабель. Главная артерия. "Время шоу", — подумал я, и на моём экране вспыхнула искренняя, безумная, искажённая помехами улыбка. Я подошёл к кабелю. Он был толщиной с мою руку. Я схватился за него, и мои пальцы-провода, словно резцы, начали вгрызаться в защитную оболочку. Сноп искр ударил мне в грудь, заставив мои системы на мгновение перезагрузиться. Я оторвал конец кабеля от щитка, игнорируя сноп искр. Затем, не колеблясь, я сорвал изоляцию с другого конца и, игнорируя инстинктивное желание моей системы избежать перегрузки, воткнул оголённые провода себе в шею, в порт прямого подключения. Мир взорвался. Это был не просто белый шум. Это был цифровой океан. Миллионы голосов, изображений, потоков данных, мемов, комментариев хлынули в моё сознание с силой цунами. Я оказался внутри сети VoxTek, и она была враждебной. Я почувствовал защитные системы Вокса, его файрволы, которые, как цифровые цепные псы, немедленно набросились на мою аналоговую сигнатуру, пытаясь отторгнуть меня, как вирус. Но я не был вирусом. Я был самим сигналом. Я не пытался пробить их защиту — я просто стал частью потока. Моё сознание скользило по несущим частотам, как сёрфер по волне, обходя их ловушки. Я чувствовал панику технических специалистов Вокса по ту сторону, их тщетные попытки изолировать меня. Но как можно заблокировать сам эфир? Прорвавшись через защиту, я оказался в святая святых — в ядре вещательной системы. Это было гигантское виртуальное пространство, где Вокс хранил все свои активы. Я был как ребёнок в кондитерской лавке. Я начал творить. Из кусков кода я начал строить свою собственную сцену: текстуры старого дерева, бархата, хрома, звуки классических джинглов и аплодисментов. Я создавал свой уголок аналогового рая посреди этого цифрового ада. В реальном мире, в студии VoxTek, на всех мониторах царил хаос. — Что это за хрень?! — ревел Вокс. — Откуда этот аналоговый мусор в моей сети?! Убейте его! — Не можем, сэр! — пищал техник. — Он не ломает систему, он... он просто её обходит!!!! Я закончил приготовления. Сцена была готова. Экран, разделённый между Воксом и Аластором, с оглушительным треском исчез. На всех экранах Пентаграмм-Сити воцарилась на мгновение слепящая белизна. Тишину прорезал звук настройки старого телевизора. Экран потемнел, и в центре вспыхнул одинокий луч света. Из него, как из-за кулис, вышел я. В элегантном красном фраке с золотыми буквами "TV" на лацкане, белоснежной рубашке и жёлтом галстуке-бабочке . На моём экране сияла безумная, широкая улыбка. — Прошу прощения, что прерываю эту увлекательную дискуссию о моей безвременной кончине, — мой голос, чистый и звучный, разнёсся по городу. — Но, как видите, слухи о моей смерти оказались... сильно преувеличены. Добрый вечер, Ад! Я повернул голову-телевизор в сторону, где на одном из мониторов виднелось перекошенное от ярости лицо Вокса. Я щелкнул пальцами, и ролик, где я вылетаю из посольства, появился на главном экране в замедленной съёмке, под аккомпанемент комичных звуковых эффектов. — Смотрите, вот я лечу! Какой ракурс! Какая грация! Вокс, дорогой, ты заснял мой лучший выход. Тебе стоит подумать о карьере оператора. Но как доказательство смерти... слабовато. В следующий раз, когда будешь меня хоронить, хотя бы убедись, что клиент действительно остыл. Затем я перевёл взгляд на другой монитор, где застыл Аластор. — А Радио-демону — моё почтение! — я картинно поклонился. — Приятно видеть, что хоть кто-то в этом городе ещё занимается фактчекингом, а не просто гонится за хайпом. Старая школа, как-никак. Я рад, что в радио всё ещё проверяют информацию на её правдивость. Вокс пришёл в себя первым. — Ты!.. — взревел он. — Ты, глючный кусок старья! Как ты посмел взломать СНОВА МОЙ эфир?! — Взломать? — я рассмеялся. — Милый, я не взламывал твой дом. Я просто вошёл через парадную дверь. А теперь... кажется, намечается музыкальная пауза! Расмеявшись сказал я включая музыку, которая взорвалась какофонией. Экран разделился на три части. Слева, в своей неоновой студии, метался Вокс. Справа, в багровых тонах отеля, элегантно стоял Аластор. А я — был в центре, в своей чёрно-белой ретро-студии. (Вокс, его изображение дёргается от ярости, он бьёт кулаком по виртуальной консоли): Ты — вирус, ошибка, поганый реликт! Из прошлого века заблудший старик! Твой код будет стёрт, я клянусь, твою мать! Тебя в .trash-формате я буду сжимать! Ты думал, ты сможешь тягаться со мной? Я — тренды и хайп, я — цифровой бог твой! Сейчас я твой сигнал навсегда заглушу! Я в этом эфире тебя, блядь, задушу! (Аластор, элегантно вальсируя вокруг микрофона, в то время как его тень за спиной строит рожи Воксу): Какое веселье, какой карнавал! Наш Вокс от истерики чуть не запал! Кричит, матерится, грозится стереть, Забавно на эту мартышку смотреть! Давай же, дружище, покайся, не злись, Ведь в этом батле ты снова... прогнись! А ты, телевизор, забавный типаж, Устроил тут славный такой эпатаж! (Я, исполняя лёгкую танцевальную походку по своей сцене и указывая на зрителей): Простите, что прервал ваш яростный спор, Но в вашем сценарии явный затор! Один прокричал, что я канул во тьму, Другой возразил: "Я ему не пойму!" Но шоу должно продолжаться, друзья! И в главной-то роли, конечно же, я! (Вокс, пытаясь запустить на мою часть экрана поток издевательских мемов и эмодзи): Ты — свалка из прошлого, ржавый утиль! А ты — граммофон, что давно сдали в пыль! Я — будущее! Скорость, неон, гигабайты! Вы — скучные деды, вы оба сливайте! Мои подписчики смотрят на вас и блюют! Вас скоро отменят, вас в сети сотрут! Я — бог в этой сети, а вы — просто спам! Идите вы на хер, к унылым чертям! (Аластор, его тень переползает на экран Вокса, искажая неоновые вывески в зловещие узоры): Твои подписчики — глупая, сонная моль, Летящая на свет, забывая про боль! Ты кормишь их мусором, быстрой едой, А я предлагаю им ужин с душой! Мой голос — как яд, проникающий в сны, Твои же картинки пусты и скучны! Ты — раб алгоритмов, ты — модный каприз, А я — вечный ужас, летящий вниз! (Я, щелчком пальцев меняя фон Вокса на рекламу подгузников и включая закадровый смех): Ты хвалишься хайпом, что жив лишь мгновенье, Но в классике, друг мой, таится забвенье! Икона с экрана переживёт сотни лет, А твой новый мем завтра канет во бред! Ты строишь свой мир на просмотрах и лжи, Но в старом ТВ больше правды, скажи! Так что уймись, цифровой хулиган, Не то я включу тебе "Голубой Ургант"! (Вокс, окончательно теряя контроль, его изображение начинает рассыпаться на пиксели): А-А-А-А! НЕНАВИЖУ! СДОХНИ! УМРИ! Я ВЫРВУ ТВОИ ПРОВОДА ИЗНУТРИ! ТЫ ПРОСТО ПОМЕХА! ТЫ ГРЁБАНЫЙ ГЛЮК! КОНЕЦ ТЕБЕ, СЛЫШИШЬ, ЖЕСТЯНКА, КАЮК! (Аластор, дирижируя хаосом с помощью микрофонной стойки): Брависсимо! Автор, прошу, на бис! Наш маленький Вокси дошёл до кулис! Он плачет, он в бешенстве, он вне себя! Какая прекрасная, право, судьба! Надеюсь что новый игрок даст мне взять у него интервью?! (Я, внезапно обрывая весь шум. Экраны Вокса и Аластора гаснут. Остаётся лишь один луч света на мне. Музыка становится тихой и напряжённой. Я смотрю прямо в камеру): Я вижу, мой выход вам спутал все карты, Но знайте, ребята, всё это — лишь старты! Я выучил ценный и первый урок, Что падшим не стоит ступать на порог. С собой я принёс доказательство вам, Чтоб счёт предъявить всем небесным отцам! Мой вылет — лишь пролог, а не финал, пойми, И я был бы рад новой встрече с тем, кто швырнул меня с высоты! Я резко оборвал музыку. В воцарившейся тишине мой голос прозвучал особенно громко. — Что ж, на этой весёлой ноте я, пожалуй, откланяюсь. Спасибо, что смотрели! Я дал им мгновение, а затем, с последней насмешливой улыбкой, щёлкнул пальцами. Трансляция прервалась. На всех экранах города на несколько секунд воцарилась абсолютная чернота, а затем, с жалкой вспышкой, вернулся эфир Вокса, где он в ярости крушил свою студию. Толпа на площади взорвалась хаотичными криками. Я отсоединил кабели от шеи и упал на колени на холодной крыше небоскрёба. Мои системы были перегреты. Но дело было сделано. Сигнал был отправлен. Я посмотрел на раскинувшийся внизу город и впервые почувствовал не страх, а удовлетворение. Мяч был теперь на поле Адама. Оставалось только ждать.