Глава 3: "Отстранение"

Обида на Владимира не прошла, а стала только сильнее. Див свое слово сдержал, и когда Вася на следующий день пришла на работу, у Виктора Геннадьевича на столе лежал лист, о прошении отстранения Василисы Вишнёвой от дела Подлянского. Подпись графа Морозова была выведена особенно чётко, и подчеркнута для достоверности целых два раза. Виктор Геннадьевич, заподозрив что-то неладное, все же сказал, что подумает, но подписывать документ пока что не стал, не смотря на то, что Владимир настоятельно рекомендовал все же это сделать. Поняв, что противостоять наглому диву не выйдет, Василиса молча вернулась к работе, мысленно надеясь, что это дело Управление заберёт полностью на себя. А то от них одних сплошная морока... В тот же день, когда черт снова припёрся в участок, Василиса на зло ему, спрятала вазочку с конфетами, заперев шкафчик на ключ, чтобы вовремя ее отсутствия никто их не взял. Ну а что? Ему жирно будет, после подобный выходок. Уж лучше она Фетисову конфеты отдаст, полицейские дивы не глупые, да и от сладостей никогда не отказываются. — Доброе утро, Альберт Семёнович, — Василиса вежливо улыбнулась мужчине, встретившему её с распахнутыми объятиями. — Полно вам, а то снова измазюкаюсь кровью, как в прошлый раз. Медэксперт хохотнул, делая затяжку сигареты, которую держал в хирургическом зажиме. Сухой дым серой змейкой скользнул по потолку и неприятно защекотал Васе нос. Сквозь приоткрытое окно дохнул холодный ветер, пахнувший сыростью и плесенью. Василиса поёжилась, радуясь хотя бы тому, что бесконечный дождь в кои-то веки закончился. — А Виктор где? Опять Управление наведалось? — спросил Альберт Семёнович, отмахиваясь рукой и приглашая её пройти дальше. — Да, зачастили, — недовольно проворковала Вася, спускаясь в подвал, где располагался морг. — Лучше бы у себя сидели да не мешали работать. — Итак, Василиса Александровна, проверим ваши знания на практике, — Альберт Семёнович улыбнулся, добродушно похлопав ее по плечу, — Раз уж сегодня ты за главную, так что прошу, как говорится, к столу. Белая ткань отошла в сторону, оголяя мертвеца. Неприятный запах ударил в нос сразу же, но то, что она увидела, поразило ее куда больше. – Что случилось? Почему голова отдельно? На фотографиях тело было цельным, – уставившись на Альберта Семёнович, Василиса подошла поближе. — Да. Было. — мужчина сделал последнюю затяжку, — Голова отслоилась сегодня ночью. Василиса недоверчиво взглянула на медэксперта, но тот продолжал разглядывать голову мертвеца. – Как это: отслоилась? Разве это возможно? — Вася подошла еще ближе, молчаливо продолжая разглядывать истерзаное тело. Когда очередь дошла до стыка шеи и головы, она заметила что именно стало причиной этого явления. — Это... серебро? — Альберт Семёнович согласно кивнул, – Ну и ну. – Оно самое. Видишь эти нити? Они расположены прямо под кожей по кругу, видимо, что-то поизошло, я пока не уверен что именно, но серебро в прямом смысле разъело не только кожу, но и сами органы, включая гортань.— осведомил он Василису. Вася выпрямилась, задумчиво поглаживая подбородок. Подобное явно не мог совершить див, а значит... — Это убийство дело рук колдуна. Если кто-то нарочно внедрил под кожу серебро... Див бы не смог. — Безусловно. Подобная практика могла занять часы. У дива не хватило бы сил, или же это был див высокого уровня первого класса. Хотя, я сильно сомневаюсь. Альберт Семёнович подошёл поближе, рассматривая те самые нити. — Штук шестьдесят, очень тонких, не меньше. — Но для чего убийца засунул в шею серебро? Барон Подлянский не был дивом, — нахмурилась Василиса, недоумевая, — Странно это. Альберт Семёнович пожал плечами, не отводя взгляда от тела. — Дивом — не был. А вот колдуном, да ещё весьма умелым, — это уж точно. Слышал я: семья Подлянских с незапамятных времён нечиста на руку. — Нечиста? То есть занималась торговлей дивами? Или что-то в этом роде? — Ну… — он кивнул, — Пожалуй, да. — Так и думала, — Вася развела руки. — Колдуны на этом неплохо наживаются. Помню, ловили одного… мерзкий был тип. С виду словно юродивый, а внутри — хуже чёрта. – Вот так, понятно. Тогда передай Виктору, что я пришлю заключение в двух экземплярах ближе к утру. Ты будешь на месте? — закрывая тело белой простыней, медэксперт и Василиса неспеша направились к выходу. — Да, как обычно. — Вот и славно, — кивнул он и вытер руки о старые светло-зелёные штаны. — До встречи, Василиса Александровна. Надеюсь, свидимся живыми, а не на моём столе. — Не дождётесь! — и улыбнувшись, Василиса махнула на прощание, скрываясь в тумане Питерских улиц.

***

Жизнь в полицейском участке кипела своим чередом. Когда Василиса вернулась, Виктора Геннадьевича на месте не оказалось, как, впрочем, и Фетисова. У стойки регистрации, под портретом Государя и чуть выцветшими гербовыми часами, всё так же восседал Паша, державший на коленях увесистый куль с горячими пирожками — аромат масла и дрожжей расползался по коридору, перебивая стойкий запах чиновничьих бумаг и дешёвых чернил. Рядом с ним стояла уже знакомая Васе Маргарита Вячеславовна. В руках у неё была плетёная корзинка с вышитой салфеткой, и, улыбаясь, она оживлённо болтала о чём-то с Крысиным, лениво покручивавшим на пальце старенький медный жетон. — Здравствуйте, Маргарита Вячеславовна, — Вася приветливо улыбнулась женщине. Экономка его сиятельства, завидев Вишнёву, расплылась в ответной улыбке и тут же поспешила обнять вошедшую девушку. — Дорогуша, почему же без шапки? На улице уже холодно, а если заболеешь? — женщина покачала головой и тут же полезла в корзинку. Оттуда она достала два румяных пирожка и маленькую баночку облепихового варенья. — Угощайся, и чтобы всё доела, понятно? Смотри у меня! — ласково пригрозив, Маргарита Вячеславовна потрепала девушку за щёчку. — Спасибо большое! Ваши пирожки — лучшее, что я ела в своей жизни! Вася и впрямь не лгала. Каждый раз, когда судьба заносила её в дом Гермеса Аркадьевича, её встречали такими угощениями, что аппетит просыпался мгновенно, и всегда хотелось съесть всю выпечку до крошки. — Что это ты меня смущаешь! — отмахнулась женщина, но по глазам было видно: слова Васи пришлись ей по душе. — Я к вам-то чего пришла... Гермес Аркадьевич просил Виктора Геннадьевича после работы к нам в гости пожаловать. Не успел созвониться, а поговорить надобно. — Да, конечно, я передам, как только Виктор Геннадьевич вернётся, — Вася кивнула. Маргарита Вячеславовна довольно улыбнулась, поправила платок на плечах и, ещё раз ласково взглянув на девушку, направилась к выходу. Вася проводила её взглядом и только потом заметила, что Паша хитро подмигивает ей из-за стойки. — Вот ведь, — протянул он, понизив голос, — Любит она тебя, как родную. Все время мне о тебе лепетала, говорит, мол, хотела бы такую дочку, как ты. — Приятно слышать. О, с капустой! Мои любимые! — воскликнула она и, откусив пирожок, с довольным видом зажмурилась, наслаждаясь его простым, но невероятным вкусом. С этими мыслями девушка юрко скользнула в свой кабинет. Там всё по-прежнему выглядело грустно и пустовато. Серые стены и старый, потёртый стол навевали тоску, словно само помещение давно устало от людей и их забот. Лишь небольшой букет из кленовых листьев и веточек рябины оживлял унылую картину — яркое пятно осени в казённой тишине. Поставив баночку с вареньем на край стола, Вася поспешила заварить себе чаю. Уже одна мысль о горячем напитке и сладкой ложке янтарного вареньица грела сердце. В воздухе запах пирожка смешался с ароматом сухой заварки, и в голове стало чуть спокойнее: хотя бы маленький перекус скрасит этот тоскливый день. Достав пару леденцов, Василиса приступила к незамысловатому обеду, если его можно было так назвать. Время позволяло, да и к тому же пока что дел было не так много. После морга Вася решила изучить несколько деталей дела, связанного с убийством. Должно же быть что-то. Надо бы еще посмотреть, не было ли подобных убийств раньше. Мало ли, может маньяк завёлся. Кто их знает. — Вася, тебя к телефону! — крикнул из приёмной Пашка. Ложка с вареньем так и застыла в воздухе, не успев коснуться ломтика хлеба с маслом. — Иду! — буркнула она себе под нос. С досадой вернув ложечку в баночку, девушка поспешила к телефону. Второй раз уже поесть толком не дают, всё время кто-то отвлекает. — Вишнёва слушает, — произнесла она деловым тоном. На том конце провода раздался приятный, хоть и немного хриплый женский голос, и Вася сразу его узнала. — Васюшь? Ах, как же я рада, что ты ответила! — в трубке прозвучала теплая интонация, знакомая с детства. Еще с тех давних времен, когда она маленькая кая приезжала к бабушке в гости. — Елена Викторовна? — голос Василисы смягчился, — Конечно, рада вас слышать. Как вы? Что-то случилось? Звучала соседка — Елена Викторовна, давняя подруга её покойной бабушки. Последний раз Вася видела её три года назад, когда они только переехали в Петербург. Вскоре дочка увезла мать к себе, и квартира напротив опустела. — Ох, прости, милая, что тревожу, — с лёгкой виной ответила женщина, снова кашлянув, — Знаю, время выбрала неподходящее. Да и неудобно просить… Но мне бы в квартиру вернуться. Дочка за границу уехала, замуж вышла, оставила меня совсем одну. И внучку с собой забрала… Голос Елены Викторовны звучал устало, но в нём всё ещё теплилась забота и что-то родное, словно на секунду из трубки донёсся запах яблочного пирога и тихий уют старой кухни. — Конечно, помогу! Когда вам удобно? Я найду время, — поспешила заверить Вася. На другом конце провода послышался сдавленный всхлип. Елена Викторовна будто боялась расплакаться, но голос её дрогнул от облегчения: — Спасибо тебе, милая… я уж думала, что никого у меня тут и не осталось. В пятницу вечером, если ты сможешь. У Василисы неприятно кольнуло под сердцем чувство вины. Она ясно вспомнила: как в детстве Елена Викторовна подолгу сидела с ней, пока родители были заняты, угощала молоком с мёдом и читала сказки. Воспоминания были такими теплыми и беззаботными, что Васе вдруг стало стыдно за то, что за эти годы они почти перестали общаться. — Не говорите так, — мягко ответила она. — Я ведь рядом. Я приду, помогу вам разобрать вещи или хоть чаю вместе попьём. — Ох, Васюша… — в голосе старушки прозвучала улыбка, — Я бы очень хотела. В квартире пусто без родных. Ты ведь знаешь, я всегда любила, когда в доме шумно и пахнет выпечкой. Вот Катерина... Она любила тебя больше всего на свете. Василиса невольно тоже улыбнулась. Да, любила, жаль, что после смерти бабушки и мамы стало так пусто и одиноко. На минуту Вася даже представляя уютную кухню Елены Викторовны, всегда тёплую, с вышитыми салфетками на столе и вечно кипящим чайником. Они с бабушкой всегда приходили в гости, это было волшебное время. — Тогда решено, — бодро произнесла она. — После работы зайду к вам. В пятницу к семи? Старушка тихо засмеялась, и её смех оказался таким родным, что у Васи стало теплее на душе. – Да, к семи будет очень хорошо. — Хорошо, до встречи, Елена Викторовна. — До встречи, Васюша. Она повесила трубку и задержалась на секунду, задумчиво глядя на телефон. Будничный день, серый и утомительный, вдруг словно озарился маленьким лучиком света. — Кто звонил? — поинтересовался Виктор Геннадьевич, внезапно появившись из-за спины Васи. Девушка слегка вздрогнула от неожиданности, но тут же улыбнулась и передала трубку Паше. — Виктор Геннадьевич, можно в пятницу уйти пораньше? Часов в шесть. Моя няня, ну и близкая подруга покойной бабушки, возвращается домой. Хотелось бы помочь ей устроиться… если вы не против, конечно. Смирнов расплылся в довольной улыбке и по-отцовски похлопал Василису по плечу. — Помочь — дело благородное, — добродушно заметил он. — Одобряю. Только заранее предупреди, а то память, знаешь, на старости лет подводит. Могу и забыть отпустить. — Спасибо огромное, Виктор Геннадьевич! Вы просто лучший! — Вася просияла и даже слегка покраснела от радости. Смирнов хмыкнул, явно довольный её искренностью, и уже хотел отправиться в свой кабинет, как Василиса спохватилась: — Ах да, совсем забыла! — она слегка наклонилась вперёд, понизив голос, словно передавала не просто слова, а секрет. — Тут Маргарита Вячеславовна заходила. Сказала, что Гермес Аркадьевич приглашает вас к себе в гости, после работы. За ужином хочет поговорить. — Ужин — это хорошо. Со мной пойдёшь? — поинтересовался начальник, на что Василиса отрицательно покачала головой. — У меня отчёты, да и книжку на ночь интересную нашла, так что... — Понял-понял, – мужчина заулыбался, — Не буду мешать. — Спасибо! Проследив взглядом за начальником, Василиса поспешила к себе, пока обед все еще не остыл.

***

Вскрытие ничего толком не дало: из интересного лишь серебряные нити под кожей — и всё. Убили ножом на том же месте, тело не переносили. Следов дива не было, что, собственно, и поставило в тупик графа Морозова. Ясно было одно: убийство совершил колдун. Василиса, заперевшись в своём кабинете, склонилась над бумагами, ворча вполголоса, что однажды её найдут повесившейся прямо здесь, меж папок и отчётов. Мысли перебил громкий хлопок двери: граф Морозов совершенно бессовестно ворвался в кабинет, и, едва переступив порог, с размаху швырнул ей на стол заключение судмедэксперта. — Перепроверь ещё раз! Всё до мелочей! Альберт Семёнович ошибся! — голос его звенел металлом. — Мне доложили, что убийцей является див, а не какой-то там колдун! Ты слышишь меня? Немедленно исполняй! Василиса молча перевела взгляд с бумаги на разъярённого графа и обратно. Лицо её потемнело. — Исполнить? — тихо переспросила она, откладывая заключение ближе к нему. — Не смешите меня. Хотите — сами проверяйте. Я тут ни при чём. Граф фыркнул, и губы его скривились в презрительной ухмылке. — Ах ты… дерзкая девчонка! — процедил он, с вызовом глядя ей прямо в глаза. — Думаешь, раз тебя пригрели в участке, так ты теперь умнее всех? Живо исполняй! Это твои прямые обязанности! Слова обожгли, но Василиса выдержала взгляд и, медленно выпрямившись, спокойно произнесла: — Да, мои. Но, позвольте напомнить, граф, — её голос зазвенел холодом, — Что именно вы собственноручно отстранили меня от этого дела. Ваше прошение лежит на столе у Виктора Геннадьевича с вашей подписью и даже с двумя подчеркиваниями для достоверности. Так что вмешиваться я не смею. По вашим же словам. В кабинете повисла тягучая тишина. Граф побледнел, будто его ударили словом по лицу. — Ты… — начал он, но Василиса уже вернулась к своим бумагам, не удостоив его больше даже взглядом. Она так и знала. Желание отстранить её от дела исходило явно не от Владимира. Украдкой глянула на дива: тот молча стоял у двери, и когда граф Морозов пулей вылетел из кабинета, едва не сбив того с ног, Владимир даже не пошевелился. Казалось, его вполне устроило, что она отказалась помогать. — Чего тебе? Проваливай с глаз моих, — буркнула Вася, желая чтобы он поскорее ушёл. — Злишься? Напрасно, — холодно ответил див, и, прикрыв за собой дверь, прошёл в кабинет, по-хозяйски усевшись в кресло. — Если хочешь знать, зачем я это сделал... — начал он, не скрывая лёгкой издёвки. — Мне всё равно, — пресекла Василиса коротко. — Разве? — див качнул головой, и только теперь, подняв на него взгляд, Вася заметила: зрачки его сузились в тонкие щелочки. — Я просто хочу, чтобы ты знала: вступи ты в Управление — и дня там не продержалась бы. Обычным людям не место на этой работе. Будь ты колдуньей — взял бы тебя на воспитание, а так… человек ты, и тратить на тебя время бессмысленно. Ручка в её руке сжалась от обиды и злости. Внутри всё горело: хотелось схватить его за ворот и вышвырнуть прочь. Зачем пришёл? Чтобы поиздеваться? Ударить по самому больному месту? — Я не понимаю, зачем ты это делаешь. Издеваешься надо мной? Насмехаешься? Давай, продолжай, но знай, что твои слова для меня ничего не значат. Я не работаю в Управлении, я не работаю с такими, как ты. Мне не нужен твой совет. Если ты закончил – уходи, у меня нет больше слов, которые я бы хотела тебе сказать. Див исчез до того, как Вася успела поднять глаза и снова потребовать уйти. — Всё-таки матушка была права... Надо было идти в театральный... Было бы намного легче... Дура, ты, Васька, полная дура.