Глава 4: "Серебряный рубль"

Кружка горячего чая не спасала. Василиса сильнее сжала её в руках, пытаясь согреться хоть немного, пока она сидела здесь, в кафе, напротив своего дома. Темнело быстро, и свет фар проезжающих мимо машин иногда ослеплял на мимолётные секунды. Василиса молча уставилась на часы — без двадцати шесть. Ещё было рано. Виктор Геннадьевич добродушно отпустил её на целых два часа раньше, чем планировала Вася, и теперь девушка молча коротала время в этом уютном кафе, куда она благополучно наведывается вот уже два года по выходным, да и иногда забегает после работы, чтобы прикупить вкусное кофе. Приятная музыка расслабляла, и шума в кафе, так такового, не было — людей было много, и в основном это были влюблённые парочки, забежавшие погреться в этот поистине морозный вечер. Миловидный юноша, лет девятнадцати, подошёл к столику, когда Вася осторожно поставила чашку на блюдечко. Улыбчивый паренёк — Михаил — уже год работал в «Жемчужинке». Правда, имя его Василиса узнала совсем недавно, когда в один из усталых вечеров пришла выпить кофе и немного отдохнуть от мирской суеты. А Михаил, спустя десять минут переглядываний, всё же решился присесть познакомиться. Если быть до конца честной, Василисе Миша совершенно не пришёлся по душе. — Тяжёлый день? — Михаил присел рядом, явно успев выхватить парочку свободных минут. Василиса, поглядев на того сквозь пушистые ресницы, подавила улыбку в чашке с чаем. Собеседника не хотелось, но Михаил был, как всегда, настойчив. — Можно и так сказать, — Вася сразу же вспомнила дело Подлянского, которое теперь её совершенно не касалось. Управление забрало его себе, а Вася и не сопротивлялась: ей хватило мозгового штурма от графа Морозова. После того случая в кабинете Василиса официально подала личное прошение об отстранении от дела, тем самым подначив Виктора Геннадьевича полностью отдать его Управлению. Собственно, они так и поступили. Было обидно, но шквал работы всё равно был всё ещё большим. Убийств хватало, а дело Подлянского — крупица в этом чёртовом море расправ. Спустя два дня они узнали новость: Об убийстве графа Подлянского уже знал весь Петербург. Кто слил информацию в свет — непонятно, но уже с самого утра в новостях убийство было самой обсуждаемой темой за последнее время. Вася, задумавшись, всё же вынырнула из мыслей, поднимая слегка растерянный взгляд на Михаила. Юноша, кажется, хотел что-то спросить и явно пытался привлечь её внимание. — Прости, я просто задумалась, — виновато улыбнувшись, девушка отставила чашку в сторону. — Да ничего. Я хотел у тебя кое-что спросить... — Миша неловко почесал затылок и, потянувшись к карману фартука, извлёк оттуда два билета. Два билета в кино. — Я знаю, что это будет неуместно, но я бы хотел пригласить тебя в кино, если ты, конечно, не против. — Ты приглашаешь меня на свидание? — взглянув на смущённого юношу, Василиса, если честно, не знала, что ответить. С одной стороны, она бы не прочь развеяться, а с другой — давать пареньку лживые надежды на что-то не хотелось... — А, да, на свидание, — Михаил слегка покраснел, немного недовольный тем, что его так быстро раскусили. — Ну что, ты согласна? Вася помедлила. Она медленно переводила растерянный взгляд с билетов на Михаила и обратно. — Это немного... неожиданно, — призналась Василиса, пытаясь взять себя в руки. Юноша ей не симпатизировал. Как приятель — очень неплох, но они даже не друзья... — О, я понимаю, — он кивнул и хотел сказать что-то ещё, как со стороны кухни его позвали. Михаил сник, но быстро взял себя в руки, улыбнувшись: — Тогда в следующую субботу, в половине восьмого, я зайду за тобой. Я знаю, что у тебя выходной. И не дождавшись ответа Васи, юноша скрылся на кухне. Василиса так и осталась сидеть на своём месте, глядя на билет в кино, всё так же лежащий на столе рядом с черничным пирогом и упакованными булочками с яблоком и корицей.

***

Елена Викторовна выглядела не очень. Женщину явно потрепала жизнь, но свет в глазах оставался таким же ярким и тёплым. С теми небольшими коробками Вася справилась быстро, да и не тяжёлыми они были. И теперь, сидя на уютной кухне в доме Савельевых, Василиса заваривала чай, весело болтая о работе. Елена Викторовна слушала с улыбкой и ни разу не перебила её. Булочки и пирог были разложены на старинном серебряном сервизе, который благополучно достала Василиса со старого шкафа, заросшего паутиной и пылью. Давно здесь никого не было. — А вы надолго сюда? — расставляя чашки на стол, Вася присела рядом. Улыбка не покидала её губ, а вкусный запах булочек заполнял кухню приятным ароматом. — Не знаю, милая, поглядим, — женщина с благодарностью приняла чашку, осторожно делая глоток. — Какой вкусный чай, где ты его взяла? Вася поглядела на чайник. — На работе подарили. Виктор Геннадьевич предпочитает чёрный чай, а этот, — она указала на красивую чайную коробочку, — отдал мне. Если правильно заварить — очень вкусный получается. По крайней мере, лучше пуэра так точно. Женщина хрипло рассмеялась. — Слыхала, слыхала. Мода нынче на всё китайское пошла, — Елена Викторовна покачала головой. Женщина взглядов была весьма консервативных, предпочитая всё русское и традиционное. — Совсем свою культуру скоро забудут, — покачала головой женщина. — Не забудут. Всё новое приходит и уходит, а своё — остаётся, — Вася подвинула поближе к Елене Викторовне тарелочку с пирогом. — Как вам пирог? Я знаю, что вы любите черничный. Женщина грустно улыбнулась, накрывая ладонью ладонь Василисы. — Ты помнишь. — Конечно! Вы каждую субботу готовили черничный пирог, — девушка осторожно взяла старенькую, но тоненькую ладонь в свои, слегка сжимая. До чего же холодные руки. — Вы замёрзли? Я могу принести плед. У меня дома тёплый есть, хороший. — Не надо, милая, не надо, — женщина спохватилась, и когда Вася уже собиралась встать, чтобы принести плед, Елена Викторовна быстренько вернула её на место. — Дай я с тобой ещё немного побуду. Полюбуюсь тем, как ты выросла. Тебе же двадцать пять будет? Взрослая совсем уже. Небось Василиса Григорьевна, царство ей небесное, гордится тем, какой красавицей её внучка выросла. Не зря в её честь назвали. Помню, по молодости завидной красавицей была, что даже глаз оторвать было невозможно! — старушка, задумавшись, грустно улыбнулась. Однако улыбка была искренней. — Все мужики за ней бегали табуном, один лишь дед твой — Фёдор, царство ему небесное, смог завоевать её сердце. Нелегко ему было, но он — казак с большой буквы! Сказал, что выйдет за него, а она и вышла! Как сказал, так и сделал. Нелегко им было, Васечка, нелегко... — женщина, казалось, словила толику грусти, но тут же быстро смахнула с глаз слёзы и попыталась второй рукой обнять ладони Василисы. — Ты, милая, погоди. Чего это мы всё грустим и грустим. Я тебе подарить хочу кое-что. И отказ твой не обсуждается! Вася смутилась. Елена Викторовна, поднявшись с места, быстренько скрылась из кухни, оставив девушку в одиночестве. В доме было непривычно угрюмо, стоило женщине скрыться, и лишь спустя время, когда Елена Викторовна вернулась, в комнате вновь воцарила уютная тишина. Она осторожно поставила на стол небольшую серебряную, а в этом Василиса не сомневалась, шкатулку. — Что это? — полюбопытствовала Василиса, оглядывая искусную работу мастера. Судя по всему, вещица была очень дорогая и ценная. На шкатулке виднелся герб семьи Савельевых. Всё же, как ни крути — аристократы. Елена Викторовна хитро прищурилась и осторожно подвинула шкатулку к Васе. — Не бойся. Открывай. Поглядев на Елену Викторовну, девушка осторожно потянулась к серебру. Приятный холодок прошёлся по коже, когда Вася едва заметно кончиками пальцев прошлась по поверхности. Женщина рядом молча сидела, ожидая, когда Вася наконец-то откроет подарок. Крышечка поддалась на удивление легко. — Нравится? — Елена Викторовна сделала небольшой глоток чая, наблюдая за тем, как Вася некоторое время рассматривает подарок. Изумление и восхищение невозможно было скрыть, и Василиса на мгновение растерялась. Там, на бархатной вишнёвой подушечке, лежала серебряная монета — рубль. Старинная, но очень красивая. На лицевой стороне монеты было отчётливое изображение кота и единицы. — Да, очень, но... — Никаких "но"! — женщина вскинула руку, не принимая возражений. — Это мой подарок. Я уже стара стала, да и время не щадит никого. Так что я хочу, чтобы он был в надёжных руках. Внучок её пропьёт сразу же, а дочке дела нет и вовсе. Наследство, чёрт бы его побрал, наследство! Вот что этим оболдуям больше всего надо! Квартирный вопрос испортил их всех! Вася промолчала. В каком-то смысле она прекрасно понимала Елену Викторовну. Дочка и раньше пыталась сделать так, чтобы старушка переписала всё имущество на неё или же на её сына. А та, проработав всю свою жизнь в Управлении, имела много всякого и дорогого. — Но это же так дорого, разве я могу принять такой подарок? Видно же, что он вам дорог, — Вася, в последний раз взглянув на монету, закрыла шкатулку. — Не глупи, Васюша, — Елену Викторовну, кажется, немного задел отказ, но она осталась настойчивой. — Назад я её всё равно не возьму. А тебе она ещё пригодится. Я тебе как колдунья со стажем в восемьдесят три года говорю! А это многое значит, милая. Уж поверь мне. Если потеряешь её — не бойся, она сама вернётся к тебе. Потому что её новый хозяин — это ты. Вася не знала, что сказать. Она молча погладила серебряную крышку шкатулки, чувствуя, как под кожей слегка покалывает. Интересно, с чего бы это? — Спасибо, Елена Викторовна, — неловко отозвалась Василиса, чувствуя, как ей становится немного стыдно от того, что отказаться от такого дорогого подарка не получится. Неловко... — Вот сразу бы так! — женщина сразу же повеселела, и Васе даже невольно показалось, будто бы странный тяжёлый груз, который Елена Викторовна несла годами, спал с её плеч, — Дам тебе совет, Васюшь, — голос Елены Викторовны внезапно стал серьёзным, — Лучше носи его с собой — можешь считать это своим оберегом. Дивы до жути не любят серебро, да и тебя не тронут и не подойдут близко те, кому ты не доверяешь. Понимаешь? Ничерта Василиса не понимала. Осторожно поддев вилкой пирог, Вася снова посмотрела на шкатулку, прежде чем Елена Викторовна сменилась тему и разговор благополучно скользнул в другое русло. Однако шкатулка нагнетала и Вася понятия не имела почему. Колдовство? Нет, лучше об этом пока не думать. Может, показать ее Гермесу Аркадьевичу? Возможно. Идея показалась Васе отнюдь не плохой. Вернулась домой Василиса за полночь. Поставив шкатулку на стол, Вася поспешила в ванную. День был изматывающий, а завтрашняя бумажная волокита кажется ей удушающей змеей, которая задушит ее прямо там, в кабинете. Шкатулку до утра Василиса так и не тронула. Уже утром, перед уходом в участок, Вася задумчиво остановилась у стола, не зная: брать монетку или нет. И все же любопытство взяло верх. И спустя полчаса Василиса сидела в своём кабинете, рассматривая эту небольшую, но увесистую монетку в руках. Удивительная работа. Вазочка с леденцами благополучно вернулась на стол, да и обида на Владимира прошла. Ей не жалко, пусть забирает дело, у нее их будет еще много. Виктор Геннадьевич, не смотря на произошедшее, был в хорошем расположении духа. Он даже купил по дороге на работу ей чаю с облепихой и передал ее любимые, с капустой, пирожки от Маргариты. — Васюшь, там с управления зайдут, — начал было Виктор Геннадьевич, заходя в ее кабинет, — Отдай им протоколы с моего стола, те, что в зелёной папке. — Будет сделано! – пряча монетку в карман штанов, Вася с любопытством интересуется, – А вы куда это? — На Карповское кладбище, – поправляя фурашку, сообщил начальник, — Нашли труп мужчины. До Семёныча завтра тебя отправлю, пока сижи тут и не высовывайся. Вечером домой отвезу. — Да я пешком... – Это не обсуждается. Я вас с Пашкой и Степаном Алексеевичем отвезу. Не прощаюсь, Васюшь! С Управления пришли ближе к вечеру. Василиса в это время разбирала бумаги, сравнивая дела с теми, что были вбиты в компьютере. Лучше было бы записаться и сходить в архив. Дела старые, но было велено их перебрать, так что Вася этим и занималась. Она даже не заметила, как дверь в кабинет открылась, и на пороге появился див. Полняв на гостя взгляд, Василиса на мгнвоение опешила: Владимир, собственной персоной, стоял на пороге, и морщась так, будто учуял что-то отвратительное, глядел на нее во все глаза. — Ты чего застыл? – мотнув головой, Вася первая подала голос. Владимир, оскалившись, и на мгновение блеснув своими белоснежными клыками, уставился на Василису с нескрываемым раздражением. — Я могу войти? — голос того был холодным, но просьба Владимира показалась ей странной. — Да, можешь, — кивнула девушка, явно считая с толку, — Зачем спрашиваешь, если ты и без моего разрешения вечно снуешь туда-сюда? Владимир не ответил. Он вошёл в комнату с выпрямленной спиной, и взгляд его тут же принял осматриваться. Такое странное поведение дива показалось ей весьма забавным и настораживающим. Только тогда, когда его взгляд остановился на Васе, див присел напротив, не сводя с девушки пристального взгляда. — Забирай зелёную папку и проваливай отсюда. У меня много дел... — не отрываясь от компьютера, сообщила Василиса, надеясь что тот так и сделает. Однако папку никто не тронул. — Эй, ты меня слышал..? Что ты делаешь? — лицо дива было в считаных сантиметрах от ее, и то, как он принюхивался, заставляло Василису напрячься, — Зачем ты меня нюхаешь? — От тебя воняет, — недовольно скривишись, протянул див, – Убери это. Убрать что? Вася нахмурилась, отталкивая дива на достаточно большое расстояние. О чем он, черт возьми, вообще говорит? От нее? Воняет? Если честно, это ее оскорбило. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — качнув головой, Вася быстро взяла папку в руки и всучив ее Владимиру, указала на двери, — У меня нет времени вести с тобой беседы. Так что уходи. Владимир, смерив Василису недовольным взглядом еще некоторое время, снова оскалился, демонстрируя девушке свои острые, нечеловеческие клыки. — Хорошо, я уйду, — выпрямившись, див удобнее перехватил папку, и бросив на Василису взгляд, заскрежетал зубами так, как еще никогда раньше не делал. Это вызвало у девушки холодный пот по спине и ужас от того, каким именно страшным выглядел этот див в данный момент. Кажется, он был похож на разъяренного демона, и она впервые видела его таким. Не прощавшись, Владимир ушел. Он даже не взял леденцов, чем, собственно, и поразил Василису, когда удивление от поведия дива наконец-то спало. Рука сразу же потянулась к серебряному рублю, и вытащив монету, девушка недоверчиво покосилась на дверь. Не монета ли стала виной странного поведения дива? Вернув рубль в карман, Вася вернулась к работе, решив, что с монетой она разберётся позже.