Часть 4

Слух начался с малого. Сначала кто-то из первокурсников рассказал, что слышал вой в Запретном лесу. Потом кто-то из старшекурсников заметил, что после полнолуния у Хагрида появились новые шрамы. Затем — что от лесника пахнет страхом, а его пёс Фанг отказывается заходить в чащу. Слух разрастался, как снежный ком. — Ты слышала? В лесу кто-то есть. Не человек. — Говорят, Хагрид нашёл следы огромных лап. — А кто-то видел тень. Огромную. С клыками. Сабина сидела за столом Когтеврана и слушала перешёптывания с довольной улыбкой. Она пустила этот слух четыре дня назад. Началось с невинного вопроса к старосте — тихо, между делом, почти случайно: «Странно, что никто не говорит про оборотня в Запретном лесу. Я думала, все знают». И пошло. Теперь весь Хогвартс гудел. Это было нужно. Не из удовольствия — хотя наблюдать за паникой было по-своему приятно — а из необходимости. Прошлой ночью в лесу нашли двух мёртвых оленей. Кровь была выпита. Аккуратно, почти хирургически — совсем не так, как это делает оборотень, который рвёт и ломает. Но никто не станет разбираться в деталях, если уже знает, кого искать. Идеальное прикрытие. Ей нужно было охотиться. И теперь она могла. Спальня Когтеврана. Утро. Будильник не звенел — у Сабины не было будильника. Она просыпалась сама, всегда в одно и то же время, с той механической точностью, которую она давно перестала замечать в себе. За окном было серо. Шотландское небо с его вечной сыростью — она так и не привыкла к нему до конца, хотя жила здесь уже третий год. В комнате спали ещё двое. Марта что-то бормотала во сне, Эйлин лежала поверх одеяла в форме, видимо, уснула за учебником снова. На прикроватной тумбочке — пустая кружка, крошки от печенья, записки, исписанные таким мелким почерком, что Сабина всякий раз удивлялась, как она сама их читает. Нормальные. Оба нормальные. Сабина встала бесшумно, оделась в темноте, не включая свет. Взяла сумку с книгами, задержалась у зеркала ровно на две секунды — поправила воротник, убрала волос с лица — и вышла. В коридоре было тихо. Большинство учеников ещё спали. Она любила это время. Когда замок принадлежал только ей. Большой зал. Завтрак. К тому моменту, когда зал начал заполняться, Сабина уже сидела на своём месте — крайнее с краю, спиной к стене, с видом на весь стол и вход. Она всегда выбирала это место. Перед ней стояла тарелка с тостом, которого она не собиралась есть, и бокал с тыквенным соком, который пила — медленно, маленькими глотками, потому что вкус был отвратительным, но отсутствие еды на столе привлекало внимание. Рядом плюхнулась Пенни Чэн — Сабина знала её достаточно, чтобы кивать в коридоре и сидеть рядом на завтраке, не больше. — Слышала про следы? — сразу начала Пенни, накладывая себе яичницу с таким энтузиазмом, как будто не ела неделю. — Хагрид говорит, что ничего не знает, но Эрни с Хаффлпаффа видел его лицо, когда тот выходил из леса в воскресенье. Он был белый как мел. — Страшно, — сказала Сабина с правильным выражением лица. — Ты не боишься? — Боюсь. — Она сделала глоток сока и постаралась не морщиться. — Просто не показываю. Пенни посмотрела на неё с уважением, которого Сабина не заслуживала, и переключилась на другой разговор. Сабина отломила кусок тоста, повертела в пальцах и положила обратно. Преподавательский стол заполнялся медленно — профессора приходили позже учеников, это было заведено. Флитвик, МакГонагалл, Стружкинс с вечно недовольным лицом. Затем — Люпин. Он вошёл последним, как почти всегда. Сел на своё место, и Сабина заметила — не потому что следила, просто заметила — что он почти сразу взял чашку, но не пил. Держал её двумя руками, как будто грелся. Руки немного дрожали. Она смотрела на это несколько секунд дольше, чем нужно. Что-то в нём было не так. Не в смысле плохо себя чувствует — в смысле что-то в нём фундаментально неправильно, и она никак не могла поймать, что именно. Это было похоже на ощущение, когда смотришь на картину, в которой что-то не сходится, но не можешь назвать конкретно что. — Сабин, — окликнула Пенни. — Ты меня слушаешь? — Да, — сказала она, не глядя на неё. — Следы у северного края леса, Хагрид это скрывает. Я слышала. Пенни успокоилась. Сабина взяла бокал и сделала ещё один глоток, не сводя взгляда с тарелки. Коридор между парами. — ...а Симус говорит, что это точно оборотень, потому что следы слишком большие для волка и слишком звериные для человека, — рассказывала Пенни, пока они шли на Трансфигурацию. — Интересно, а профессор Люпин что думает? Он же по этой теме специалист. — Наверное, думает то же, что и все, — ответила Сабина. — Ты знаешь, он вообще странный. Добрый, но странный. Ты не замечала? — Все преподаватели странные. — Нет, я серьёзно. Он иногда смотрит так, будто слышит то, что ты не говорила вслух. Жутковато, на самом деле. Сабина ничего не ответила. Но эти слова она запомнила. За завтраком атмосфера была напряжённой. Гарри Поттер, сидевший за столом Гриффиндора, то и дело поглядывал на преподавательский стол. Профессор Люпин выглядел неважно. Под глазами залегли тени, руки слегка подрагивали, когда он подносил чашку к губам. Он почти не ел. — Ты заметил? — спросил Рон, толкая Гарри локтем. — Люпин какой-то... никакой. — Он всегда так после полнолуния, — заметила Гермиона, но в её голосе не было уверенности. — Профессор говорил, что у него болезнь. — Болезнь, — хмыкнул Рон. — Слушай, а ты не думаешь, что это как-то связано... — Хватит, — оборвал Гарри, но сам не договорил. Сабина не слушала их разговор. Она смотрела на Люпина. Что-то в нём было неправильным — не так, как неправильны бывают больные люди. Иначе. Она почувствовала это ещё на первом его уроке: что-то в том, как он двигался, как держал паузу перед ответом, как иногда, казалось, слышал то, чего не должен был слышать. Она тогда списала это на собственную настороженность. Сейчас она не была уверена. Она отвела взгляд и допила тыквенный сок. Кабинет Защиты от Тёмных Искусств. После уроков. Все разошлись быстро — последняя пара в среду, и в воздухе уже стояло то особое предвкушение, которое бывает перед ужином и свободным вечером. Сабина задержалась. На полке у окна — она заметила это ещё на прошлой неделе — стоял старый том в тёмно-коричневом переплёте, без названия на корешке. Она хотела посмотреть его с тех пор, как увидела, но всегда был кто-то рядом. Сейчас класс был пуст. Она подошла к полке и сняла книгу. Классификация существ. Том третий. Ликантропия и смежные состояния. Открыла на середине. Пробежала взглядом по странице — иллюстрации следов, схема трансформации, список симптомов заражения в хронологическом порядке. — Мисс Дейн. Она не вздрогнула — просто подняла взгляд. Люпин стоял в дверях. Она не слышала, как он вошёл — или он очень тихо ходил, или она слишком увлеклась. Оба варианта её раздражали. Его взгляд остановился на книге у неё в руках. Одна секунда — и он снова смотрел на неё, с лицом совершенно спокойным. — Профессор. — Она не убрала книгу, просто закрыла её. — Хотела взять почитать, если можно. — Конечно, — сказал он и вошёл в класс. Он прошёл мимо неё к столу — и Сабина почувствовала это сразу, как только он оказался в нескольких шагах. Что-то тёплое, острое, раздражающее — не запах в обычном смысле, скорее ощущение. Как слишком яркий свет, от которого хочется отвернуться. Она не отвернулась, но сделала маленький шаг в сторону, пока перекладывала книгу в руках. Он ничего не заметил — или сделал вид. — Слух об оборотне не даёт покоя, — сказала она, когда он начал разбирать бумаги на столе. — Хочется понять, что к чему. — Разумно, — ответил он, не глядя на неё. Тишина. Она открыла книгу снова, на той же странице. Читала — или делала вид, что читает, — и краем внимания отслеживала его. Как он двигается. Как держит перо — чуть крепче, чем нужно. Как иногда замирает над страницей на секунду дольше обычного, будто теряет нить. Он устал. Это было видно в каждом движении — но он держался прямо, и это усилие было тоже видно, если знать, куда смотреть. — Вы давно преподаёте? — спросила она. Просто чтобы посмотреть, как он ответит. Он поднял взгляд. — Это мой первый год здесь. — Вам нравится? Пауза. Короткая, но она её заметила. — Да, — сказал он. — Нравится. — Интересно преподавать то, в чём разбираешься. Что-то в его взгляде чуть изменилось. Не напряжение — скорее внимание. Как будто он не был уверен, что именно она имеет в виду, и оценивал варианты. — Вы имеете в виду ЗОТИ в целом, — сказал он. Не вопрос. — Конечно, — ответила она. Они смотрели друг на друга секунду — две — и она первой отвела взгляд, потому что решила, что так правильнее. — Спасибо за книгу, — сказала она, убирая том в сумку. — Я верну. — Не торопитесь. Она шла к двери, когда он сказал: — Мисс Дейн. Она остановилась. Не обернулась сразу — выждала. — Будьте осторожны вечерами, — произнёс он. — Пока не разберутся с тем, что в лесу. Она обернулась. Он смотрел на неё — спокойно, ровно, — и она не могла прочитать в этом ничего конкретного. Просто предупреждение. Просто слова. — Буду, — сказала она. И вышла. В коридоре она остановилась и прислушалась. Тишина. Он не двигался. Она медленно выдохнула и пошла дальше. Она убрала дневник и посмотрела на окно. Снаружи было темно. Лес стоял неподвижно. Этой ночью она не пойдёт на охоту. Подождёт ещё день-два, пока шум немного уляжется. Она умела ждать.ислушалась. Тишина. Он не двигался. Гостиная Когтеврана. Вечер. Сабина сидела у камина и перелистывала старый дневник — записи её семьи, которые она давно выучила почти наизусть. «Там обитают тёмные существа, но для нас он безопасен. Никто не посмеет напасть на чистокровного вампира. Но есть один враг, которого стоит опасаться — оборотни. Их звериное чутьё проникает сквозь любые чары. Если встретишь оборотня, беги». Она закрыла дневник. Вспомнила взгляд Люпина на книгу у неё в руках. Он ничего не сказал. Может быть, это ничего не значило. Может быть, она видела то, чего нет, потому что слишком долго думала об этом. Но то, как он прошёл мимо неё — с этой странной, почти контролируемой осторожностью, будто что-то внутри него хотело держаться подальше и он этому не сопротивлялся — Она ещё раз открыла дневник на той же странице. «Если рядом с тобой оборотень — беги». Она медленно закрыла его снова. Это было только подозрение. У неё не было доказательств. Но этой ночью она всё равно ушла на охоту другим путём — тем, где меньше шансов пересечься с кем-то из преподавателей. На всякий случай. Гостиная в этот час была полна — кто-то делал домашние задания, кто-то играл в Волшебные шахматы, кто-то просто сидел и разговаривал. Камин горел, было тепло, пахло деревом и чаем, который Эйлин всегда заваривала слишком крепким. Сабина сидела в кресле у окна — подальше от камина, потому что ей не нужно было греться — и делала вид, что читает. На самом деле она смотрела в окно на тёмный силуэт леса. — Сабина, ты идёшь? — Пенни махала ей с дивана. — Мы разгадываем кроссворд из Ежедневного пророка, там вопросы просто ужасные, ты наверняка знаешь половину ответов. — Иду, — сказала она, закрыла книгу и пересела. Кроссворд был действительно ужасным. Вопросы были составлены с претензией на остроумие, которого в них не было. Сабина решила три строчки подряд, потому что это было несложно, и наблюдала, как Пенни пишет буквы с таким удовольствием, будто разгадывает великую тайну. Нормальная жизнь выглядела вот так. Кроссворд. Чай. Разговоры ни о чём. Она делала это хорошо — притворялась. Уже три года, и никто ни разу не усомнился. — Пять букв, «существо, меняющее форму», — прочитал кто-то вслух. — Оборотень, — сказала Сабина автоматически. Все засмеялись. — Ты первая подумала об оборотне, — заметила Пенни. — Все сейчас думают об оборотне, — ответила она. Это тоже было правдой. Позже, когда гостиная опустела, она взяла из сумки старый дневник и положила на колени. Не открывала — просто держала. Кожаная обложка, потёртая по углам, страницы, которые она знала почти наизусть. «Если рядом с тобой оборотень — его зверь почует тебя раньше, чем он сам поймёт, что именно почуял». Она вспомнила, как он стоял в дверях кабинета. Как его взгляд остановился на книге в её руках. Одна секунда. Потом — спокойное лицо. Может быть, ничего. Может быть, просто профессор, который удивился, что ученица копается в его полке. Или — нет. Она убрала дневник и посмотрела на окно. Снаружи было темно. Лес стоял неподвижно. Этой ночью она не пойдёт на охоту. Подождёт ещё день-два, пока шум немного уляжется. Она умела ждать. Утро. Перемена между второй и третьей парой. — Слушай, а ты видела, как МакГонагалл вчера смотрела на стол преподавателей? — Эйлин шла рядом, прижимая к груди учебники. — Я думаю, они уже знают что-то конкретное про лес. — Возможно, — сказала Сабина. — Тебе не интересно? — Интересно. Я просто не хожу с выражением лица, как будто мир заканчивается. Эйлин засмеялась. — Это потому что ты вообще никогда не паникуешь. Я тебе завидую, честно. У меня на прошлой неделе была контрольная по Зельям, и я три ночи не спала. — Снейп? — Снейп. Он смотрел на меня всё время, пока я писала, и я вообще забыла, что такое концентрация. — Он на всех так смотрит. Это его метод. — Как ты вообще так спокойно ко всему относишься? — Эйлин смотрела на неё с искренним любопытством. Сабина чуть улыбнулась. — Практика, — сказала она. Это тоже была правда. Коридор. Поздний вечер. Она возвращалась уже за полночь. Охота была — просто небольшая, осторожная. Один кролик на краю леса, там, где деревья уже редели и открывалось поле. Быстро, аккуратно, никаких следов. Она умела делать это чисто. Замок спал. Коридоры были пустыми, и её шаги — беззвучными, как всегда. Она шла по третьему этажу, когда услышала. Не шаги — сначала. Сначала запах. Что-то ещё — острое, раздражительное, почти животное, — что ударяло в нос раньше, чем она успевала к нему привыкнуть. Что-то, что каждый раз заставляло её внутренности реагировать раньше головы — не страхом, не отвращением, но чем-то, что она не могла назвать точно. Предупреждением. Она прижалась к стене. Люпин вышел из-за угла через несколько секунд. Они увидели друг друга одновременно — и оба замерли. Он выглядел так, будто тоже только что откуда-то вернулся. Бледный, с тенями под глазами, плащ чуть влажный по краям — от росы, может быть. В руках ничего. Он просто стоял и смотрел на неё. Сабина не двинулась с места. Молчание длилось — она не считала секунды, но оно было долгим. Достаточно долгим, чтобы почувствовать: что-то в этой встрече другое. Не как утром в зале, не как в кабинете после уроков. Здесь они оба были в темноте, оба — там, где не должны были быть. — Мисс Дейн, — произнёс он наконец. Голос ровный, но тихий. — Профессор. Он смотрел на неё — и она понимала, что он замечает. Не то, что она — вампир. Но что-то. Что-то неправильное в том, как она стоит. В том, что она не испугалась, когда он появился из-за угла в тёмном коридоре за полночь. В том, что она не пытается ничего объяснить. — Вы далеко от спальни, — сказал он. — Не спалось, — ответила она. — И вы решили погулять ночью, пока в лесу неизвестное существо. — Я была в замке. — Я вижу. Он смотрел на неё. Она смотрела на него. И она чувствовала это — то, что описывалось в дневнике её семьи. Не враждебность. Что-то более тихое и более неприятное: узнавание. Как будто что-то в нём реагировало на что-то в ней — не мыслью, не словом, — а просто реагировало, и он этому не доверял. Она чуть повернула голову в сторону — машинально, не думая, — и поймала его взгляд снова. — Возвращайтесь в спальню, — сказал он. Не грубо. Но и не мягко — просто определённо. — Иду, — ответила она. Она пошла вперёд. Чтобы пройти мимо него, нужно было сократить расстояние — коридор был нешироким. Она прошла в двух шагах от него, и на эти две секунды запах стал резче, острее, и что-то в её теле отреагировало на это так, как она не хотела, — напряжением вдоль позвоночника, моментальным, почти животным. Она не показала этого. Прошла мимо, не ускоряя шага. Завернула за угол. Остановилась. Прислушалась. Он стоял на месте ещё долго. Она слышала это по тишине — по тому, что его шаги так и не появились. Он стоял и, возможно, смотрел в сторону, куда она ушла. Потом наконец пошёл. В другую сторону. Сабина выдохнула. Медленно, через нос. Она была почти уверена. Почти — потому что доказательств не было, и она не была из тех, кто строит выводы на одном ощущении. Но почти. После обеда. Класс ЗОТИ. Тема урока была написана на доске заранее: Ликантропия. Природа, история, современное состояние. Сабина сидела на третьем ряду — не сзади, как обычно, а чуть ближе. Она сама не поняла, почему выбрала именно это место. Люпин вёл урок методично, без лишних слов. Факты, схемы, примеры. Он был хорошим преподавателем — это она признавала без удовольствия, но признавала. — Распространённое заблуждение, — говорил он, стоя у доски, — состоит в том, что оборотень полностью теряет человеческую личность во время трансформации. Это не так. Но то, что остаётся, — не совсем то, что было. — А они помнят? — спросил кто-то. — Потом? То, что делали? Люпин помолчал секунду. — Некоторые — да. Частично. — Это ужасно, наверное, — сказала девочка с первого ряда. — Помнить, но не мочь контролировать. — Для многих — да, — ответил он, и что-то в его голосе изменилось. Незначительно, почти неуловимо. — Это не то, с чем легко живут. Класс помолчал. — Профессор, — произнесла Сабина. Голос спокойный, размеренный. — Если человек всю жизнь вынужден скрывать свою природу — он в конце концов начинает сам воспринимать себя так, как его воспринимают другие? Несколько человек обернулось. Люпин посмотрел на неё. Смотрел — долго, внимательно, без выражения. — Это зависит от человека, — ответил он. — И от того, что у него есть помимо этого. — А если ничего нет? Тишина. — Тогда сложнее, — сказал он тихо. Сабина кивнула и опустила взгляд на страницу учебника. Урок продолжился. Но она чувствовала его взгляд ещё несколько минут — не тяжёлый, без обвинения, просто внимательный, — и не поднимала глаз, пока он не отвёл свой. Коридор. Поздний вечер. Она возвращалась уже за полночь. Охота прошла хорошо. Лес был тихим, следов она не оставила — ничего, что нельзя было бы объяснить крупным зверем. Всё аккуратно. Всё в рамках той картины, которую она нарисовала для остальных. Она шла по коридору третьего этажа, когда услышала шаги. Тяжёлые. Медленные. Она замерла у стены — инстинктивно, раньше, чем успела подумать. Шаги приближались, и с ними — запах. Запах столь раздражительная что узнать кто это очень очевидно, почти звериное, что ударяло в нос прежде, чем она успевала к нему привыкнуть. Люпин вышел из-за угла. Они увидели друг друга одновременно. Несколько секунд никто не двигался. Он выглядел так, будто тоже только что вернулся откуда-то. Бледный, с тенями под глазами, но взгляд — внимательный. Слишком внимательный для человека настолько уставшего. Сабина не двинулась с места. Она стояла у стены и смотрела на него, и что-то в ней — что-то старое, на уровне инстинкта — тихо говорило: не поворачивайся спиной. — Мисс Дейн, — произнёс он. Не вопрос. Просто констатация. — Профессор. Пауза. Его взгляд скользнул по ней — быстро, почти незаметно — и остановился на лице. — Поздно для прогулок, — сказал он. — Я слышала, — ответила она ровно. — Оборотень в лесу. — Именно. В его голосе не было иронии. Она не смогла прочитать в нём ничего — и это само по себе было странным. — Возвращайтесь в спальню, — сказал он наконец, и она услышала в этом не заботу, а что-то более осторожное. Как будто он и сам хотел, чтобы она ушла. — Иду, — сказала она. Она прошла мимо него, держась у стены. Когда расстояние между ними сократилось до минимума, она почувствовала этот запах снова — резкий, раздражительный— и у неё на секунду свело что-то в груди. Не страх. Что-то другое, похожее на предупреждение. Она не оглянулась. Он тоже долго не двигался. Она слышала это по тишине за спиной.