Глава 2. Последний день школы. (часть 1)

Просыпаться утром в тёплой постели — одно из немногих простых удовольствий, с которых я люблю начинать день. До сих пор хорошо помню, каково это — спать на сырой, холодной земле. И, честно говоря, даже привыкнув к жёсткому ложу, я всегда буду предпочитать старую добрую кровать. Сейчас было ещё рано — около семи утра. Я давно уже научился вставать с рассветом, так что определял время безошибочно. С лёгкой неохотой я покинул своё мягкое убежище и натянул штаны, валявшиеся рядом на стуле. Я чувствовал себя в такой безопасности, что даже забыл — нахожусь не у себя дома. Действуя на автомате, я взял свои умывальные принадлежности, которые всегда храню в сумке, и направился в ванную. Привычка ходить по дому полуголым — чёртово наследие Кроу, которое я впитал, сам того не заметив. И лишь умываясь, до меня наконец дошло: я не дома. Но возвращаться одеваться было уже бессмысленно, и я продолжил свои дела. К счастью, никто не потревожил меня, пока я принимал бодрящий холодный душ. Я уже вытерся чужим серым полотенцем и собрался чистить зубы, когда дверь внезапно распахнулась, и в ванную небрежно вошла чужая фигура. Поначалу я не обратил на неё внимания, спокойно убирая мокрые волосы в хвост. Но, бросив взгляд в зеркало, я увидел отражение не одной из семи сестёр, вечно игнорирующих моё личное пространство, а сонное лицо Руби. Видимо, даже понимая, что я в гостях, подсознательно я всё ещё ожидал увидеть родных сестёр, а не дочерей Тая. Девушка пребывала в глубоком забытьи, её тело двигалось на автомате, совершенно не отдавая отчёта в происходящем. Одного мимолётного взгляда оказалось достаточно, чтобы сложился цельный образ. С её макушки небрежно свисала маска для сна, идеально сочетавшаяся по цвету с тёмной массой волос. Но лишь теперь, пристальнее вглядевшись, я заметил деталь, которую упустил раньше: кончики её прядей были выкрашены в огненно-красный — точь-в-точь как у Саммер. Удивительно, как эта яркая черта могла ускользнуть от моего внимания. Её наряд состоял из тёмной майки с кокетливым принтом в виде сердечка и розовых пижамных штанишек, щедро усыпанных мелкой россыпью роз. Вся картина дышала такой искренней, детской милотой, что вызывала неподдельное умиление. Хотя я не мог не отметить про себя: будь она чуть взрослее, этот наряд можно было бы счесть не столько невинным, сколько откровенно игривым. Руби мило зевнула, по-детски прикрывая ротик ладошкой, и встала рядом у раковины, принявшись чистить зубы. Какое-то время мы молча выполняли утренний ритуал плечом к плечу, пока, закончив свои дела, я не решил мягко вывести сонную малютку из её сладкого оцепенения. — Доброе утро, Руби, — сказал я, впервые за сегодня глядя ей прямо в глаза. Она подняла личико, не выпуская зубной щётки изо рта. Её серебристые, затуманенные сном глаза медленно сфокусировались на мне. Взгляд скользнул с моего лица вниз, по голому торсу, и снова вернулся наверх. Я с улыбкой наблюдал, как до неё доходит осознание ситуации. Руби несколько раз моргнула, потерла кулачком глаза и неуверенно прошептала: — Я... всё ещё сплю? Казалось, она спрашивала это саму себя, но я не удержался от искушения подшутить — хотя подобная игривость была мне совсем не свойственна. Что-то в этом милом создании вызывало во мне непреодолимое желание увидеть, как по её лицу разольётся краска смущения. — Ну-у-у... — протянул я, и на моих губах сама собой возникла лёгкая улыбка. — Если тебе снятся такие сны, то почему я в них оказался раздетым? Мои слова мгновенно вывели младшую Роуз из оцепенения. Её сонное лицо начало медленно, но верно заливаться румянцем. Я с интересом наблюдал, как алеют её щёки, как из её губ вырывается смущённый, бессвязный лепет. И это зрелище вызывало во мне странное, доселе незнакомое чувство — щемящее тепло, в котором смешались и умиление, и зарождающаяся нежность. — Ну-ну, расслабься, — рассмеялся я, не в силах скрыть свою улыбку. Мне неожиданно понравилось это новое, тёплое чувство, согревавшее изнутри. Я ласково взъерошил её волосы, совсем как обычно делал со своими младшими сёстрами. — Всё в порядке, я понимаю, переходный возраст. Но давай-ка лучше подумаем о школе. Не хочу из-за меня наживать проблемы с опозданиями, солнышко. Я вышел довольный собой, оставив её разбираться со смущением и зубной пастой, и буквально сразу же наткнулся на старшую сестру, Янг. Я окинул её быстрым взглядом: на ней был похожий домашний наряд, но его сложно было назвать невинным — скорее, он будто нарочно был создан для того, чтобы смутить того, кто на него посмотрит. Мой взгляд скользнул по её фигуре и остановился на лице. Янг тоже изучала меня. Её взгляд, уверенный и оценивающий, так же скользнул по моей фигуре, на мгновение задержался на шраме у сердца, а затем без тени смущения встретился с моим. В отличие от сестры, её ничуть не смутило ни моё полуобнажённое тело, ни единственный шрам. Честно говоря, я был этому только рад — ставить в неловкое положение сразу двух сестёр утром явно не входило в мои планы. — Доброе утро, Жони! Смотрю, ты уже с утра заряжен, — игриво усмехнулась она, в её голосе звенел намёк на отцовскую хулиганскую нотку. — И тебе доброго утра, Янги, — парировал я и, не дожидаясь развития диалога, направился к своей комнате. Увы, это новое, тёплое чувство совершенно не распространялось на неё. Я не горел желанием продолжать общение — если её чувство юмора хоть наполовину унаследовано от Тая, то затягивать эту беседу было равносильно добровольному подписанию смертного приговора. Наконец, оказавшись в одиночестве, я позволил себе облегчённо выдохнуть. Я не знал, как себя с ними вести. Если честно, я почти ни с кем не общался — все переговоры я привык оставлять старику. Даже в свободное время я предпочитал одиночество или, в крайнем случае, общество семьи. Но с Руби всё было иначе. Я пока не понимал, почему мне так комфортно рядом с ней, да и не стремился разбираться в причинах. Я просто радовался, что помимо семьи, Кроу, Тая и Саммер, у меня появился ещё один человек, с которым я могу говорить свободно, не обдумывая каждую фразу по несколько минут. Но сейчас я чувствовал себя окончательно потерянным. Хах... Как же всё было просто раньше, когда передо мной были лишь враги, которых нужно было устранить. Гнев, каким бы тёмным ни был его путь, всегда оставался понятным компасом. В отличие от Кроу, я так и не нашёл свою дорогу вперёд. Я искренне рад, что он смог выбраться из пучины отчаяния. Горькой иронией было то, что его исцеление не принесло исцеления мне. Я по-прежнему не знал, куда идти. Гнев ушёл, но не оставил взамен новой цели. Наверное, сейчас Братья смотрят на меня и лишь утверждаются в мысли, что путь людей ошибочен. Я вздохнул, ощущая невидимую, но неподъёмную ношу. Хоть они и явились лишь на миг, сказав, что я — всего лишь один из многих, кому предстоит представлять свой род. Они не указали мне цель, а просто бросили: «Живи». И всё... Самое жестокое заключалось в том, что я не мог ни с кем разделить эту ношу. Я пытался — но едва собиравшись заговорить, мысли таяли в сознании, оставляя после себя лишь смутное ощущение забытого. Лишь со временем до меня дошло: видимо, эту ношу суждено нести в одиночку. Саммер и Тай видели меня настоящим — и приняли. Это ощущение было таким редким и хрупким, что любая мысль о притворстве перед ними вызывала во мне почти физическое отторжение. Но с другой стороны, я не мог снова заставить их волноваться. Они стали мне почти семьёй, а свои проблемы я с детства привык носить в себе, не обременяя тех, кто мне дорог. «Я справлюсь, — убеждал я себя. — Сам, как всегда». Хотя в этот раз тишина и одиночество ощущались иначе — не как привычная стихия, а как затянувшееся заточение. Ирония заключалась в том, что теперь, когда у меня оказалась уйма свободного времени, я попросту разучился им распоряжаться. Чёрт, я даже не мог вспомнить, когда в последний раз просто гулял — не выслеживая добычу и не изматывая себя на тренировках до седьмого пота. Я хотел доказать Им, что люди достойны, но за два года молчания понял лишь одно: я бессмысленно истощаю себя и снова потерял цель... И всё же за эти два года я сделал один-единственный правильный выбор, хоть и совершенно непреднамеренный. Это получилось спонтанно, почти безрассудно. После слов Братьев я погрузился в размышления и, изучив всё, что мог найти о гримм, пришёл к неожиданному выводу: они так же разумны, как и мы, люди. Просто самосознание пробуждается в них гораздо позже — лишь у тех старших особей, что обычно не нападают на поселения, а охраняют свои владения. Возвращаясь с очередного задания, уже почти у дома, я заметил одного из таких старших гримм. Он был тяжело ранен и держался из последних сил, словно на самом краю. Что-то заставило меня проследить за ним — и это стало самым верным решением в моей жизни, хоть и самым рисковым. Теперь у меня есть партнёр, который защищает мою семью, и я могу быть спокоен за их безопасность. Мои дальнейшие размышления прервал громкий голос Саммер, что разнесся по дому: — Идите завтракать! Я неохотно поднялся с кровати и вышел из комнаты, но тут же вернулся, чтобы накинуть на плечи рубашку, висевшую рядом с дверью. Вероятно, её оставила Саммер — намек был более чем прозрачен. Проигнорировать его показалось бы верхом неблагодарности. И с чувством выполненного долга я направился на кухню. На кухне застал лишь Кроу. Он угрюмо уставился в свою кружку, словно силой мысли пытался превратить её содержимое в вино. Или, в его случае, в виски. Его хмурый взгляд поднялся на меня и слегка потеплел. — Доброе утро, птенчик. Смотрю, всё-таки надел подарок от Саммер. — Не начинай, старик. Я хорошо помню, чем закончилась в прошлый раз попытка проигнорировать её «заботу», — я невольно содрогнулся, вспомнив, какая кровожадная властность скрывается за милой улыбкой этой женщины. — И да... тебе тоже доброе. Мой взгляд скользнул по кружке в его руках, и — о чудо! — в ней не было алкоголя, а лишь обычный кофе. Я тут же подозрительно окинул взглядом комнату в поисках вечной фляжки, но её нигде не было видно. Мысленно я похвалил Кроу за трезвое утро, но вслух ничего не сказал — знал, что он тут же воспримет это в штыки и нарочно достанет выпивку, лишь бы не признать мою правоту. Я уселся напротив. На столе стояли три тарелки с простым, но аппетитным завтраком: парой жареных яиц и хрустящим беконом. — Приятного аппетита, — бросил Кроу между глотков кофе, наблюдая, как я быстро уплетаю еду. — Хех, спасибо. Тут кормят куда лучше, чем в твоих любимых барах, — ответил я, уже заканчивая с тарелкой. Моё заявление задело его за живое. — Эй, а что не так с барами? Там отличная еда! — раздражённо огрызнулся он. — Ага, особенно полезна для здорового сна, — парировал я с сарказмом. — Не смеши меня, Кроу. Ты и сам знаешь, что там готовить не умеют. — Так тебе и сон не нравится?! — возмутился Кроу, совершенно не замечая, как в кухню по одному подтянулись остальные обитатели дома и с интересом наблюдали за нашим «представлением». — Что-то я не припоминаю, чтобы ты был таким привередой, птенчик. — Ну конечно не припоминаешь! — парировал я. — После своих «важных встреч» с очередной охотницей в номере ты вообще мало что помнишь. А если что, я-то всегда сплю в соседней комнате и прекрасно слышу, как вы там «трудитесь»! Наш спор, полный старых и щекотливых воспоминаний, прервала Саммер, вклинившись мягким, но твёрдым голосом: — Кроу, дорогой, будь добр, передай-ка мне свою флягу. Я даже не обратил на её просьбу внимания, с упоением перечисляя прошлые косяки учителя. Кроу, не прерывая разговора, с привычной лёгкостью извлёк флягу из-за пазухи и протянул ей. И в следующее мгновение Саммер метким броском запустила этот стратегически важный предмет мне прямо в лоб. Фляга с глухим БУМФ! врезалась в мою голову и с грохотом покатилась по полу, повергая кухню в оглушительную тишину. — Одевайся! — выкрикнула Саммер, с угрозой сжимая кулаки. Я недоумённо посмотрел на неё, потирая ушибленный лоб, и оглядел кухню в поисках адресата её гнева. Не увидев рядом никого, неуверенно ткнул пальцем в свою грудь. — Это... мне? — ДА! — возмущённо прогремела старшая Роуз. — Но я же одет, — пробормотал я в полном недоумении. И ведь правда — я специально вернулся в комнату, чтобы накинуть рубашку. Она раздражённо сверкнула на меня глазами, а затем резко треснула кулаком Кроу по плечу. — Это всё твоя вина! — прошипела она, обращаясь к нему. — А ты! — её палец, словно шпага, указал на меня. — ОДЕВАЙСЯ! В этом доме не принято ходить полуголым! Я понятно выражаюсь?! — Так точно! — мы хором выпалили, будто на плацу. Я тут же принялся торопливо застёгивать пуговицы, ворча под нос о несправедливости мира, где вольному охотнику отказывают в праве ходить в чём ему вздумается. Я поспешно накинул плащ, взял оружие и вышел на улицу. Через мгновение ко мне присоединился Кроу, и мы дружно направились в школу. Утро на острове было по-домашнему уютным. Редкие прохожие приветствовали нас улыбками, а местные ребятишки так и норовили подкараулить Кроу. Мне было приятно видеть, как его обычно хмурое лицо всё чаще озарялось спокойной, умиротворённой улыбкой. Это лишний раз доказывало, что подтолкнуть его к этому переезду было правильным решением. Весь путь прошёл в непринуждённой беседе о всяких мелочах. Уже у входа в школу я уточнил, кем именно работает Кроу. Оказалось, он совмещает две должности: технического инструктора по сборке и обслуживанию оружия — или, как он сам это называл, «какая-то заумная ерунда». Я давно заметил его страсть к конструированию и недюжинный талант к этому делу. Выбор профессии был закономерен — он стремился двигаться вперёд, оставив позади мир убийств и насилия. Кстати, об Академии «Сигнал»: я до сих пор не вполне понимаю, почему она называется академией, если даёт начальное образование. Зато здесь есть одна традиция, возведённая практически в закон: каждый ученик должен самостоятельно сконструировать и собрать собственное оружие. Честно говоря, я не считаю эти навыки обязательными для всех. Однако нельзя не признать: в наше время, когда в моду вошли сложные гибридные системы, умение чинить, разбирать и собирать своё оружие в полевых условиях из роскоши превратилось в необходимость. Вторая его профессия была, пожалуй, не столь желанной, но лучшего кандидата найти не смогли. Хотя мне кажется, именно на эту должность его изначально и пригласили, но ему попросту стыдно в этом признаться. А должность эта — консультант-психолог. Если точнее, он доносит до юных охотников и охотниц суровую правду, обнажая всю жестокость этой профессии. Такие занятия проводятся только для старших курсов, последние два класса, когда ученики уже достаточно взрослые, чтобы мрачные реалии охотничьего ремесла не сломили их психику. Наконец мы достигли школы. Она располагалась в пределах защитной стены, которая, надо сказать, охватывала огромную территорию — не только город, но и несколько прилегающих деревень. Вообще, этот остров с его полной автономностью и плотной застройкой скорее напоминал небольшое государство, нежели обычный населённый пункт. Сама школа представляла собой впечатляющее круглое трёхэтажное здание, в центре которого находилась просторная арена для тренировок и боёв. Мы направились в его кабинет по пустынным, залитым светом коридорам, отделанным в изумрудных тонах. Сегодня был последний учебный день для старшеклассников, и лишь они должны были присутствовать на торжественной церемонии прощания с академией. Впрочем, это была лишь формальность — впереди их ждали два решающих экзамена: письменный тест и показательный бой с одним из преподавателей. По пути Кроу рассказал, что Саммер ведёт курс «Основы охотничьего ремесла». На мой вопрос о том, учит ли Саммер Руби или Янг, Кроу лишь ухмыльнулся и разъяснил ситуацию. Оказалось, Янг — ученица Тая, чему я не слишком удивился, заметив в её движениях знакомые черты. Что касается Руби, то Саммер планирует взять её под своё крыло в последние два класса, а пока Кроу помогает девочке осваивать собственное оружие. Я изумился, узнав, что именно Кроу занимается с младшей Роуз. Неужели она выбрала меч, а не топор, как её мать? На это я получил от старика лишь загадочное: «Увидишь». И мы продолжили путь. Кабинет Кроу оказался на удивление уютным и опрятным. Нигде не валялись пустые бутылки, разбросанные вещи или прочий хлам. Всё было чисто и аккуратно расставлено по местам. Кроу достал из стеклянного шкафа банку с кофе и принялся заваривать напиток, а я тем временем устроился на мягком диване напротив его стола. — Теперь можно и поговорить, — сказал Кроу, протягивая мне дымящуюся кружку. Я бережно принял её и принялся сдувать пар, охлаждая обжигающую жидкость. — И о чём же? — спросил я нейтрально. — Раз уж ты здесь, значит, планируешь поступать в «Бикон», верно, Жон? — непринуждённо поинтересовался Кроу, явно ожидая моего согласия. — Да, как мы и договаривались, — кивнул я в подтверждение. Кроу расслабленно выдохнул, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка. — Тогда у меня для тебя отличные новости, птенчик, — он хлопнул в ладоши. — Можно считать, что ты уже принят. Я с подозрением посмотрел на наставника, но затем вспомнил: он, как и вся команда STRQ, были любимцами директора Озпина. Если подумать, старик наверняка не отказался бы взять их учеников в свою академию, веря, что те смогут подготовить лучших охотников. — Озпин, да? — прищуриваюсь я. Кроу важно кивает. — Ты что, настолько не уверен, что я сдам экзамены, что решил упросить за меня директора? — в моём голосе слышится обида. — Ну, ты не шибко умный-то, — непринуждённо бросает он, даже не задумываясь. Я молча сверлю его самодовольное лицо взглядом, в котором читается обещание жестокой мести. — Шучу, шучу! — тут же поправляется Кроу. — Просто ты же знаешь Озпина... Хотя, стоп, не знаешь. Суть в том, что он сам тобой заинтересовался. Так что можешь не переживать — даже если провалишь экзамен, место в академии тебе обеспечено. Его небрежный тон лишь сильнее раскаляет меня. — Я всё сдам, старик! Не нужны мне твои подачки, я и так уже слишком многим от тебя взял. — Ладно, ладно, просто информирую, — с умиротворяющей улыбкой отвечает он, прекрасно зная, что я не смогу просто так забыть его слова. Однако куда больше меня тревожила необъяснимая заинтересованность директора «Бикона». Правда, понимая, что лишние переживания сейчас бессмысленны, я отложил эти мысли на потом и, спокойно потягивая кофе, принялся выяснять у Кроу детали предстоящего дня.

***

Руби ощущала странное беспокойство. Она понимала, что сегодняшний день особенный — её невероятно крутая старшая сестра выпускается из академии! Однако не это вызывало у неё странное чувство. Причина была в чём-то другом, смутном и необъяснимом. Всё началось со сна. Такого сна у неё ещё никогда не было. В нём полуобнажённый блондин с задумчивым видом чинил её любимое оружие — «Полумесячную Розу» — и увлечённо обсуждал с ней тонкости оружейного дела. И сон этот ей ужасно понравился. Лицо незнакомца расплывалось в памяти, было смутным и нечётким. Но стоило ей лишь вспомнить сам сон, как по всему телу пробегали мурашки, а внизу живота возникало странное, тёплое и влажное ощущение. Эти новые чувства были ей совершенно незнакомы, и она не понимала, откуда они взялись. Раньше ничего подобного она не испытывала — ни во сне, ни наяву, возясь со своим оружием. Но что удивительнее всего — ей нравилось это необъяснимое волнение, и она сгорала от любопытства, желая понять его природу. Второй причиной её смятения стал утренний инцидент в ванной. От одной мысли о нём накатывала волна стыда. Она совершенно забыла, что в их доме поселился новый гость, и в своём сонном состоянии смутно приняла Жона за того самого блондина из сна. Слишком уж много было совпадений: такое же подтянутое телосложение, такие же ярко-голубые глаза с искоркой озорства и такие же светлые, мягкие на вид волосы. Ей стало невыносимо стыдно за те необдуманные слова, что сорвались с её языка. Но когда он добродушно рассмеялся и слегка подшутил над ней, по телу вновь пробежала та самая знакомая дрожь, а щёки залил предательский румянец. — Извини, извини, я не хотела! И сны у меня самые обычные, нормальные! — затараторила Руби, в смущении зажмуриваясь. — Точно-точно! Ничего такого! Только печенье, оружие и... ну... разные блондины... В ответ он лишь усмехнулся и, ничуть не расстроившись, мягко что-то ответил, прежде чем выйти. А Руби осталась с давящим чувством стыда и досады. Её смущала собственная неуклюжесть — как легко она выдала все свои мысли, глупо оправдываясь. И становилось вдвойне стыдно оттого, что это случилось именно с Жоном. Обычно её мало волновало, что о ней думают мальчики. Ну, почти мало... Но с Жоном всё было иначе. Ей почему-то отчаянно хотелось предстать перед ним в наилучшем свете. Это было не то же самое, что желание порадовать родителей — там она ждала признания. Здесь же она хотела, чтобы Жон видел только её самые сильные стороны. Она панически боялась, что он сочтёт её странной, как все остальные. В этот момент её застала старшая сестра, Янг. Та смотрела на младшую сестру с нескрываемым удивлением, граничащим с ошеломлением. Но вскоре на её лице расплылась та самая чеширская улыбка, что всегда так раздражала Руби. — И что это ты тут вся раскраснелась, а, сестрёнка? — кокетливо, в своей манере, проговорила Янг, запирая дверь ванной на замок. — Неужели наконец-то увидела то, что так хотелось «попробовать»? — Д-да... То есть нет! Не глупи, Янг! — Но, видя, что её ответ лишь укрепил догадку сестры, Руби надула щёчки и демонстративно отвернулась. — Это всё ты виновата, глупая-глупая сестра! Казалось бы, сейчас Янг должна была прийти в ярость и немедленно отправиться набить морду тому, кто посмел смутить её наивную сестрёнку. Но, если честно, она не была настолько гиперопекающей. Да и не её это дело — за этим должны следить отец или, на худой конец, мать, а не старшая сестра. Она прекрасно понимала, что этот день рано или поздно настанет, и давно дала себе слово не отпугивать первого парня, который понравится Руби. И если этим парнем окажется Жон... что ж, её это даже устраивало. Она слышала, как отец иногда рассказывал забавные истории о неком блондине, но почему-то забыл упомянуть, что тот дарит цветы её матери — и это считается НОРМАЛЬНО! — что его зовут Жон и что у него куча сестёр. Да, вчера она отнеслась к нему скептически из-за всей этой неразберихи. Да и в рассказах отца Жон представал другим — с более короткими волосами и куда более скромным. Но тот вчерашний момент, когда он подарил Руби бумажную розочку после шутливого представления их матери, оказался на удивление милым. Даже её скептичное, привыкшее защищаться сердце дрогнуло. Что уж говорить о Руби, совершенно не привыкшей к такому вниманию? Янг была уверена: этот жест сразил её неискушённую сестрёнку наповал. — Ну-ну, не злись, Рубс, — проговорила Янг, заключая младшую сестру в крепкие объятия. — Расскажи своей старшей сестрёнке, я не буду тебя дразнить. Честно-честно! Руби принялась вырываться из её цепких рук. Она уже выросла из возраста, когда такие объятия были уместны! — Хва-а-ати, Янг! — наконец вырвалась она, отдышиваясь после «смертельного» захвата. — Я уже взрослая! Я даже молоко пью! — с гордостью заявила Руби, уперев руки в боки и приняв самую серьёзную мину. Но уловка не сработала, и Руби снова оказалась в крепких объятиях сестры. — Давай, Руби, не упрямься, — мягко, но настойчиво сказала Янг. — Расскажи, что случилось. Руби, понимая, что на этот раз сестра не отступит, перестала сопротивляться и позволила себя обнять. — Ничего особенного... Наверное... — неуверенно пробормотала она. — Правда? А почему тогда вся раскраснелась? — кокетливо спросила Янг, ласково потрепав её по волосам. —Просто так! — уже увереннее пробормотала Руби. Она не хотела ни с кем делиться этими непонятными чувствами, пока сама в них не разберётся. Но тут хватка Янги ослабла. Она наклонилась так, чтобы их глаза встретились. — Руби, то, что ты чувствуешь, — это нормально. Я через это тоже проходила, — твёрдо, но мягко сказала она, и в её голосе звучала такая забота и понимание, будто она и вправду знала, что творится в душе у сестры. — Так что расскажи своей крутой сестрёнке. Я обязательно помогу. И Руби поверила ей. Она рассказала всё. И по мере того, как её рассказ становился всё откровеннее, а щёки заливал румянец, и она прятала глазки, Янг внимательно слушала, не перебивая и не подшучивая. Руби была безмерно благодарна за это — ей бы не хватило смелости во всём признаться, если бы сестра, как обычно, комментировала каждое её слово. Закончив свой сбивчивый рассказ, Руби устремила полный надежды взгляд на серьёзное лицо сестры. — Ну... как-то так, — смущённо прошептала она, нервно перебирая пальцами. Янг на мгновение задумалась, а затем с лёгким вздохом произнесла: — Сестрёнка, по всему выходит... ты запала. Этот вердикт ничего не прояснил для Руби. — Запала? Что это значит? И это «выходит»? Так ты... ты не чувствовала ничего подобного? Ты мне соврала? — с горькой дрожью в голосе воскликнула она. Янг виновато поморщилась, осознавая свою некомпетентность. — Понимаешь... Я думала, ты наконец начала замечать парней. А у тебя тут... — она сделала многозначительную паузу, — целый вихрь чувств. — Призналась Янг, мягко кладя руку сестре на плечо. — Так что не сердись на меня, Рубс, я не хотела тебя обманывать. Помедлив, она тихо добавила: — Если честно, я и сама толком никогда не влюблялась, так что не могу быть хорошей советчицей. Но то, что ты описала... — её голос стал чуть увереннее, — очень похоже на то, о чём мне рассказывала Элла, помнишь её? Она читала про такие чувства в одной из тех... странных взрослых книжек. Руби поморщилась, услышав это имя, но, понимая, что сейчас не время для споров, отбросила раздражение и спросила: — Запала? — Ну-у, если говорить совсем просто, чтобы ты поняла... — начала Янг и тут же получила от сестры злобный взгляд, который её ничуть не смутил. — ...то это любовь с первого взгляда. — Л-любовь? — неуверенно пробормотала Руби, и её лицо мгновенно залилось краской. — Т-ты уверена? В ответ прозвучало сухое: — Нет. Это снова шокировало Руби. — Нет?! Что это значит, Янг?! — Ну, понимаешь, Рубс... — Янг снова заёрзала, явно чувствуя себя неуверенно. — Возможно, это не совсем так. Может, ты просто впервые почувствовала удовольствие от чужого внимания... — Она понизила голос почти до шёпота. — ...и ещё какого внимания. Так что я не могу сказать точно. Мне кажется, тебе стоит получше узнать Жони и самой разобраться в своих чувствах. Руби от досады лишь раздражённо фыркнула. — И в чём же тогда заключается твоя помощь, дорогая сестра? — в её голосе явственно прозвучал упрёк. — Эй, я помогаю, предлагая другой взгляд на ситуацию! — парировала Янг, а затем, важно подняв вверх указательный палец, добавила: — И ещё кое-что! Я полностью одобряю Жона. Так что можешь не слушать ничьих упреков. Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне. — Я-а-анг... — Руби растрогано пискнула, крепко прижавшись к своей такой-вот-крутой старшей сестре. — Ну-ну, Рубс, успокойся, — мягко проговорила Янг, похлопывая сестру по спине. — Давай уже двигаться, а то опоздаем. Мы и так задержались. — Угу, — кивнула Руби, наконец отпуская Янгу. Она вышла из ванной и направилась в свою комнату. Сегодняшний день был слишком важен, чтобы позволить себе опоздать.

***

ОНА ОПАЗДЫВАЛА. Точнее, опаздывала не Руби — у неё-то как раз был законный выходной, — а её сестра, что мчалась рядом, сжав руку так крепко, будто от этого зависела судьба всего мира. Грызущее чувство вины сжимало Руби горлом: это из-за неё Янг могла пропустить собственный выпускной. Но что оставалось, кроме как бежать молча, понимая, что наверстать уже невозможно? Вот они, наконец, у тяжелых дверей актового зала. Янг, едва переводя дух, на мгновение замерла, а затем ловко приоткрыла створку и юркнула внутрь, будто тень. Руби — следом. Девчонки плюхнулись на первые же свободные места, стараясь стать как можно незаметнее. К их счастью, учителя на сцене лишь на секунду перевели на них строгие взгляды, не прерывая торжественной речи. Сёстрам повезло: начало таких мероприятий всегда было уныло-однотипным. Руби уже могла предсказать каждую фразу. Вечное напутствие: «Вы — будущее Ремнанта, впереди великий путь, будьте осторожны, профессия охотника не прощает ошибок», и так далее. На сцене находились трое учителей. В центре восседал директор — старый утончённый охотник в безупречном зелёном костюме, чей вид говорил о былой элегантности. По бокам от него расположились его заместители, две охотницы почтенного возраста, курировавшие в академии точные науки. Именно их Руби недолюбливала больше всего: их монотонные, тихие голоса превращали и без того скучные лекции в настоящее испытание на прочность. И вот, после мучительных тридцати минут общих фраз, микрофон, наконец, перешёл к директору. Он взял его с привычным спокойствием и начал вызывать к себе выпускников, знаменуя начало долгожданной церемонии. — Анна Грудж из класса «А», — разнеслось под сводами зала. На сцену поднялась незнакомая Руби девушка. — Тс-с, зазнайки, — тут же прошептала Янг. По этому короткому комментарию Руби сразу поняла: церемонию начали с лучших учеников. Директор вручал каждому торжественно свернутый диплом и небольшую, но солидную книжечку с символом академии. Так, имя за именем, и продолжалось некоторое время. Руби почти не обращала внимания на незнакомцев, пока из динамиков не донеслось имя, которое она не особо любила. — Элла Росс. Для Руби Элла была злейшим врагом. Ну, может, и не злейшим, но уж точно тем, кто вызывал у неё жгучую неприязнь. В каждой улыбке, в каждом жесте Эллы сквозило раздражающее превосходство, будто она с самого рождения была лучше. Даже их внешнее сходство — небольшой рост, пусть Элла и была чуть выше, — лишь подчёркивало различия. Её рыжие волосы, собранные в хвост, который так напоминал причёску её матери, смотрелись намеренно идеально. В отличие от Руби, Элла не была неумехой в общении: люди сами тянулись к ней, несмотря на её вспыльчивость. Но самое горькое было в другом. Последние два года именно Эллу учила Саммер. Она превосходила Руби во всём, и от этого в душе разгоралось удушающее пламя ревности и обиды. Руби отчаянно хотелось оказаться на её месте — быть такой же яркой, умелой, замеченной, а не вечной серой тенью, которой она себя чувствовала. — Не кисни, Рубс, — тихо прошептала сестра, нежно ткнув её указательным пальцем в нос. — Ты ещё станешь куда круче этой Эллы, тебе просто нужно немного подрасти. — Угу… — грустно пробубнила Руби, не веря ни единому слову. — Но её… её даже мама признала. От этих слов Янгу на мгновение смутилась, но тут же обняла сестру покрепче. — Ты всё ещё дуешься из-за того, что мама не взяла тебя в ученицы, — произнесла она скорее как констатацию факта, чем как вопрос. — Я ведь так старалась, — выдохнула Руби, и её голос прозвучал почти как шёпот. — Мы же тебе сто раз объясняли. Мама не взяла тебя не потому, что ты хуже. Просто ты сама выбрала другое оружие, да и с тобой занимается сам Кроу, — мягко утешила Янг. — Да и Элла не ученица Саммер в полном смысле. Она просто берёт у мамы дополнительные уроки. Руби и сама всё это знала. В её голове не было и тени сомнения в маминой любви. Но вот в сердце... В сердце никакие доводы разума не могли потушить это жгучее чувство неполноценности. Ведь кого выберет любой наставник — чудаковатую девочку с манией к оружию или безупречную Эллу, чьё превосходство было таким очевидным и таким болезненным? Янг ещё раз ласково потрепала Руби по голове и наконец отпустила. Спустя пару минут объявили и её имя. Ободряюще улыбнувшись сестре на прощание, Янг направилась к сцене. Оставшись одна, Руби смахнула с ресниц предательскую влагу и наблюдала, как сестра, как она и ожидала, дурачась и кривляясь, получила свой диплом и направилась обратно. И тут Руби почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она осторожно оглянулась и заметила в самом углу зала две знакомые фигуры — дядю Кроу и Жона. Её серебристые глаза, ещё блестящие от недавних слёз, встретились с любопытными голубыми глазами Жона. Он разглядывал её с нескрываемым интересом, от чего Руби мгновенно вспыхнула и тут же отвернулась. Ей снова стало стыдно, а ещё — обидно и досадно, что Жон увидел её в такой момент: опоздавшей, расстроенной, едва сдерживающей слёзы. — Глупая, глупая Руби, — тихо пробормотала она, стараясь спрятаться в своём капюшоне. При одном взгляде на этого голубоглазого блондина она вспомнила разговор с Янг и покраснела ещё сильнее. — И Янг тоже глупая! — И почему же это я глупая? — неожиданно раздался рядом голос Янги, заставляя Руби вздрогнуть и выставить напоказ её раскрасневшееся личико. Янг, оценив смущённое лицо сестры, огляделась и сразу заметила Жона, который в компании Кроу неспешно потягивал что-то из своей фляжки. Парень, уловив её взгляд, приветственно приподнял сосуд. Янг в ответ бросила ему кокетливую улыбку и снова повернулась к Руби. — Та-а-а-к, — сладко протянула она, опускаясь рядом с младшей сестрой. — И что я пропустила? — Ничего! — ответом ей был лишь смущённый писк. — Тогда почему же ты вся раскраснелась, а, Рубс? — не отступала Янг, бесцеремонно стаскивая с сестры капюшон. — Неужели всего один взгляд твоего загадочного блондина заставил тебя так вспыхнуть? — прошептала она ей на ухо. Янг отдавала себе отчёт, что дразнить Руби — плохая затея, особенно после того, как она обещала не шутить на эту тему. Но, увидев такую умилительную картину, она просто не смогла удержаться от соблазна подразнить свою милую сестрёнку. — Ян-н-г! — прошипела Руби. — Ты же обещала! — возмутилась она и тут же перешла в атаку, ущипнув сестру за бок, — ведь та панически боялась щекотки. Ей и без того хотелось провалиться сквозь землю от одной мысли, что Жон увидел её в таком состоянии. А тут ещё эта глупая сестра со своими намёками! Глупая-глупая сестра! — Изви-и-ни! Прошу, хватит! — взмолилась о пощаде Янг. Весёлая борьба продолжалась ещё несколько минут. Удивительно, но никто в зале, казалось, не обратил на них внимания. Однако всё замерло, когда директор неожиданно для всех произнёс: — Жон Арк, ученик Кроу.