Глава 3. Отец и сын

      Утро выдалось тихим и удивительно прохладным — даже для севера Венуса. Сквозь высокие окна особняка пробивался мягкий голубовато-серебристый свет. Лесси проснулась с ощущением тяжести в руках и ногах, но выспавшейся. Кайли, уже одетая, бодро расчёсывалась у небольшого зеркала и мурлыкала себе под нос нечто похожее на мелодию из прошлого.       — Сладко спала? — спросила она, подмигнув в отражении.       — Очень, — сонно улыбнулась Лесси. — Похоже, Сильвия решила, что я слишком скучная для ночного визита.       — Или Саманта ночевала под дверью, как обещала, — хихикнула сиамка.       После лёгкого завтрака из тёплой каши с кусочком подсушенного хлеба и травяным настоем началась их утренняя работа. У Лесси и Кайли было поручение навести порядок в восточном крыле: вытереть пыль, заменить постельное бельё в гостевых комнатах и проследить за свежестью ароматических свечей в специальных нишах.       Коридоры особняка были широкими, с изогнутыми арками, резными пилястрами и узорчатым мраморным полом. Рабы попадались редко, но, если приглядеться, кто-то всегда был занят делом. Из открытой двери библиотеки раздавался тихий шорох тряпки — пожилой мужчина с морщинистым лбом бережно протирал корешки книг. В одной из лестничных ниш мальчишка с заострёнными ушами поправлял гобелен, аккуратно расправляя ладонями.       На улице садовники — в основном демоны среднего возраста с тяжёлыми руками и каменными лицами — поливали клумбы. Кайли бросила взгляд в окно и кивнула Лесси:       — Видишь того рогатого в шляпе? Это Варнан. Он ухаживает за розами. Они его слушаются. Говорят, он шепчет им по ночам.       Лесси улыбнулась и вернулась к вытиранию столиков в коридоре. Запах дерева, пыли и слабый аромат благовоний наполняли пространство. Где-то вдали прозвенел колокольчик — сигнал о доставке с рынка. Один из младших слуг прошмыгнул мимо, неся корзину со свежими полотенцами на кухню.       К полудню Лесси с Кайли успели закончить половину списка. Из кухни уже доносились звуки готовки: смех Саманты, грохот котлов и аромат чего-то горячего и с пряностями.       В особняке кипела повседневная жизнь, как в хорошо отлаженном механизме. И в этом ритме, несмотря на странности, опасности и интриги, Лесси на миг ощутила… привычность. Почти как дом. Почти.       Они только закончили расставлять свежие свечи на каменных полках в нишах, когда за спиной раздался робкий голос:       — Простите, госпожа Лесси, — голос принадлежал мальчику с заострёнными ушами и блестящими янтарными глазами. Он выглядел лет на десять, но демоническая натура делала его возраст трудно определимым. В руках он держал свернутый кусок гобелена. — Господин просит вас к себе. В кабинет. Он... ждёт.       Лесси почувствовала, как внутри что-то сжалось. Приватный разговор? С Морфином? После всего?       Кайли посмотрела на неё с лёгкой тревогой, но молча кивнула: иди.       Ощущая поддержку, хоть и без слов, Лесси последовала за мальчиком.       Дверь в кабинет господина, тяжёлая, из тёмного дерева, отворилась мягко. Внутри было прохладно, воздух пах чернилами, старой кожей и чем-то ещё — сладковатым, тягучим... почти мёртвым.       Морфин сидел у каминной решётки, в кресле с высокой спинкой. Сегодня он был одет в чёрную рубашку и тёмно-синий жилет, на котором время от времени пробегали едва заметные синие узоры. В его руках был кубок с густой, тёмной жидкостью. На столике — свитки, ампулы, несколько книжек и... коробочка со знакомыми бутылочками лекарства.       Маркиз не сразу поднял на Лесси взгляд. Но когда это случилось, он смотрел не так, как обычно на рабыню. Больше как на гостью. Или интересную загадку.       — Лесси, — произнёс он тихо. — Рад, что ты пришла.       Он сделал приглашающий жест рукой к креслу напротив.       — Я хотел бы узнать, как ты себя чувствуешь... после лекарства, которое тебе вчера дал врач. Были ли побочные эффекты? Сон, слабость?       Он замолчал, наблюдая. Глаза не выражали явного беспокойства, но в голосе чувствовалась тень настоящего интереса.       Лесси подошла к креслу, но, поколебавшись, не села. Осталась стоять, сцепив пальцы перед собой. Взгляд невольно метнулся к полу, потом на свитки, разложенные по полкам, на гобелен с необычными узорами и странные стеклянные сосуды с пульсирующими отблесками внутри.       — Спалось хорошо, господин, — тихо проговорила она. — Лекарство подействовало, я чувствую себя нормально. Спасибо...       Она не решалась заглянуть ему в глаза, но любопытство пересиливало. Всё чаще украдкой бросала взгляды по сторонам. Книжные шкафы, высоченные, до самого потолка. Витрины с самыми разными амулетами и артефактами. Всё выглядело незнакомо, но очень интересно.       Морфин, заметив её блуждающий взгляд, чуть приподнял уголки губ.       — Ты разглядываешь. Это нормально, — спокойно произнёс он. — Мало кто бывает здесь, разве что Баррел с пылью воюет.       Он чуть откинулся в кресле, медленно поставив кубок на край столика.       — Я некромаг, Лесси. Не просто призыватель теней или коллекционер костей. Я слышу души. Порой поднимаю мёртвых... а порой просто разговариваю с теми, кто ещё не совсем ушёл.       Он сделал паузу, позволяя словам улечься.       — Это не секрет. Большинство в этом доме знают. И бояться тебе не стоит. Мои методы не причиняют боли. По крайней мере, если я сам не захочу, — сказал он с тонкой усмешкой. — А ты... интересная. Не как остальные.       Медленно поднявшись, Морфин подошёл к одной из витрин и взял маленькую, хрупкую колбу с бледно-голубой жидкостью.       — Я хотел бы понаблюдать за твоим состоянием. Не как за собственностью, а как за живым существом, — он повернулся, и взгляд стал чуть мягче. — Надеюсь, ты не возражаешь?       Лесси немного замялась, опустив глаза, и тихо произнесла:       — Я… даже не знаю, что сказать, господин. Всё здесь кажется таким… новым, а вы — совсем не такой, каким я вас себе представляла поначалу…       Но закончить ей не удалось — в дверь кабинета вежливо, но настойчиво постучали. Морфин бросил короткий взгляд в сторону и ровно произнёс:       — Входи.       На пороге показался Баррел, слегка запыхавшийся, с осторожным выражением на лице.       — Простите, господин, прибыл граф Марсель. Он сказал, что не станет ждать — уже идёт прямо сюда…       На мгновение лицо Морфина помрачнело, как будто тень прошла по его чертам, но затем он медленно выдохнул и выдавил лёгкую улыбку.       — Благодарю, Баррел. Пропусти его. — А затем, обратившись к Лесси, мягко, но твёрдо добавил: — Ты можешь идти. Мы ещё поговорим позже.       Ежиха поспешно кивнула, слегка поклонилась и, чувствуя в груди странную тяжесть, вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.       Не прошло и минуты, как внутрь уверенно вошёл стройный, хорошо одетый ёж с бордовыми глазами, сверкающими насмешливым огоньком. Его плащ был расшит золотой нитью, движения — изящны и нарочито вальяжны.       — Отец, ну неужели даже в этот радостный день ты не подготовил пышный обед в честь моего прибытия? — с ленивой улыбкой произнёс он, будто в полушутку. — Хотя, может, ты решил, что нам и без того хватит пищи для разговоров… особенно на фоне слухов.       Морфин уже сидел в кресле. Он холодно смотрел на сына, сцепив пальцы на письменном столе.       — Если ты пришёл обсуждать мёртвую рабыню, можешь развернуться и уйти обратно, — сухо сказал он. — В этом доме и без тебя хватает тех, кто только об этом и говорит.       Марсель приподнял бровь, всё ещё с улыбкой.       — Ах, так ты всё же решил, что я не просто праздный наблюдатель… — он сел в кресло напротив без приглашения и сложил ногу на ногу. — Но нет, отец, не только ради сплетен. Мне стало интересно, насколько далеко ты готов зайти, чтобы сохранить порядок… и насколько сильно на тебя влияет новая рабыня.       Морфин молчал, но в его взгляде появилась угроза — неяркая, почти невидимая, но достаточно ощутимая для тех, кто знал его хорошо.       Он не отводил взгляда от сына, в его позе ощущалось нечто холодное, будто смерть вежливо выжидает.       — Влезать в чужие дела, даже если они касаются собственного отца, — дурной тон, граф, — проговорил он с хладнокровной невозмутимостью. — Лучше бы ты занялся порядком в собственном доме. Или, скажем, в своих финансах. Последнее особенно запущено, насколько мне известно.       Марсель лишь усмехнулся, откинувшись глубже в кресле. Очевидно, такие уколы его давно не задевали.       — Как сурово. Неужели ты и вправду решил читать мне лекции после стольких лет молчаливой строгости? — Его голос всё ещё звучал лениво, но в глазах блеснуло нечто острое. — А между прочим, я знаю, сколько ты заплатил за эту новенькую. Очень щедро… особенно по твоим меркам.       Морфин не ответил сразу. Лёгкое напряжение прошло по линии его плеч, как будто под кожей на секунду замерцали тени. Он медленно поднялся и подошёл к окну, заложив руки за спину.       — Я вижу, ты всё ещё держишь обиду, — проговорил он наконец, глядя вдаль. — Всё тот же мальчишка, ищущий внимания, думающий, что золото может заменить его.       — А ты давал мне что угодно, но никогда — себя, — мягко, почти ласково, но с ядом под кожей проговорил Марсель.       На мгновение в кабинете повисла тишина, тяжелая, как свинец. Морфин обернулся. Его взгляд потемнел, но голос оставался ровным:       — Это не повод хвататься за каждую мою слабость и выставлять её на свет. Ты не понимаешь, во что играешь, Марсель.       — Может быть. Однако… — граф встал, расправляя плащ. — Я давно уже не мальчишка. А значит, имею право делать свои ставки.       Их взгляды встретились. Никаких слов. Только молчаливая война, тлеющая под масками приличия и аристократических титулов.       — Право, — тихо повторил Морфин, подходя ближе, его шаги были почти неслышны, — это всё, чего ты хочешь?       Он склонил голову чуть вбок, глядя на сына с мрачным спокойствием, за которым пряталась горечь.       — Или ты просто хочешь, чтобы я извинился? За то, что был холоден? За то, что не расточал сентименты, пока ты рос в доме, полном слуг и артефактов с душами мёртвых?       Марсель дернулся, почти незаметно. Взгляд его стал напряжённым, губы сжались в прямую линию.       — Мне не нужны извинения, — отрезал он. — Я знаю, что ты не способен на них. Но не строй из себя мученика. Всё, что я хотел — быть рядом. Не как ученик. Не как носитель титула. А просто как сын.       Он сделал шаг вперёд, и в его голосе прозвучала нескрываемая обида:       — А ты выбрал вместо этого стены. Работу. Прах.       — Я выбрал выживание, — тихо, но срезающе ответил Морфин. — Ты не представляешь, что за этим стояло. Что я потерял, чтобы ты вообще смог дожить до сегодняшнего дня.       — Нет, — Марсель стиснул кулаки. — Ты не дал мне возможности понять. Ты всё хранишь в себе, как саркофаг. И продолжаешь делать вид, что никому ничего не должен, даже если цена — моя жизнь без отца.       Они стояли лицом к лицу — два отражения одной тьмы, два поколения, разделённые молчанием и выбором.       Марсель отступил первым. Его голос стал вновь лёгким, почти издевательским — маска, натянутая на всё, что только что было сказано:       — Но не волнуйся. Я пришёл сюда не за прощением. Просто… помни, что ты сам потерял в моём возрасте. До того, как стал де Марксом.       Он бросил последний взгляд на отца и вышел, оставив за собой тихо захлопнувшуюся дверь.       Морфин остался один. Несколько секунд — как вечность. А потом медленно опустился в кресло, словно под тяжестью всех тех, кого уже не вернуть.       

***

      Широкие двери одной из галерей мягко раскрылись, и Марсель вышел в холл особняка, всё ещё затаив остатки внутреннего напряжения. Его шаги были быстры и легки — походка уверенного в себе аристократа, который знает, чего хочет. Лесси лишь мельком подняла голову, поправляя в руках корзину с чистым бельём у лестницы, но взгляд её мгновенно застыл.       Подтянутый, ухоженный, с серо-зелёными иглами, в дорогой одежде, и в его осанке было что-то такое же ледяное, как у Морфина. Лицо — моложе, чуть мягче, но в нём была знакомая тень уверенности, а глаза… бордовые, чужие и притягательные.       Марсель заметил её, не замедлив шага. Лишь короткий, цепкий взгляд — оценивающий, с чуть усмехающимся уголком губ, будто он сразу понял, кто перед ним. Без слов, без намёков — но Лесси ощутила себя, будто под лупой. Её сердце сбилось с ритма.       Он исчез за входной дверью, оставив после себя лишь лёгкий запах дорогого парфюма и ощущение непонятной тревоги.       Лесси сглотнула и поспешно направилась в сторону кухни.       Там, среди аромата свежей выпечки и стука посуды, царила тёплая атмосфера. Кайли, в переднике с золотой каймой, заботливо складывала в корзинку тёплые булочки, а Саманта, смеющаяся и бойкая, что-то взбивала в миске, оставляя муку в волосах.       — Вы не поверите, кого я сейчас видела, — прошептала Лесси, заходя. — Он… как господин Морфин, но не совсем.       — Ах, граф Марсель, — отозвалась Саманта с видом, будто говорит о соседе из дома напротив. — Тот ещё павлин. Красивый, конечно, но…       Она закатила глаза, смешно повела плечами и ухмыльнулась:       — Самый обычный бабник. И транжира каких мало.       — Саманта, — укоризненно произнесла Кайли, бросив на неё выразительный взгляд. — Не стоит так о господине…       — Что? Я разве не права? — не унималась огненная элементаль, весело усмехаясь. — Ты же знаешь, Кай, слухи не на пустом месте растут.       Кайли вздохнула и продолжила дело, не настаивая — видно было, что Саманта никого не боится, но и не желает зла. Лесси лишь прижала к груди полотенце и молча наблюдала за ними, в попытке осознать, в какой причудливый мир она попала — и насколько всё здесь сложнее, чем казалось на первый взгляд.       — Кайли… — тихо начала Лесси, дождавшись, пока Саманта увлечётся тестом и отойдёт к плите. — А кто он? Этот… Марсель. Он похож на Морфина… но в чём-то другой.       Кайли на секунду замешкалась, складывая вилки в ящик, а затем кивнула, не отрывая взгляда от дела:       — Его сын. Граф Марсель де Маркс. Сюда приходит редко, чаще по делам или… — она чуть понизила голос, — когда хочет позлить отца.       — О… — Лесси прижала ладони к груди. — Они… не ладят?       — Не то слово, — фыркнула Саманта, громко стуча половником по борту кастрюли. — Эти двое как лёд и пламя. Один молчит, другой язвит. Всё время как на грани, только бы не сцепились. А ведь могли бы быть похожими…       — Саманта, — вновь мягко предупредила Кайли, но без особого нажима.       — Ну ладно-ладно! — та подняла руки, перепачканные мукой. — Просто говорю, как есть. Марсель, может, и щёголь, но ума ему хватает. А вот сердце, говорят, так и не нашлось. После того, как его мать…       Она осеклась, мельком взглянув на Лесси, и пожала плечами.       — В общем, всё сложно.       В кухне воцарилась на мгновение странная тишина, которую нарушал лишь ритмичный стук ножа, пока Саманта мелко резала зелень. Вдруг она нахмурилась и оглянулась через плечо:       — Кстати, кто-нибудь Сильвию сегодня видел? Что-то подозрительно тихо. Ни шипения, ни угроз, ни этих её ледяных вздохов. Неужели испугалась моего половника и кастрюли?       Лесси захихикала, а Кайли сдержанно улыбнулась. И тут в дверях кухни появилась Мисти — миниатюрная, аккуратная кошечка с мягкой светло-серой шёрсткой в полоску. На ней была та же бордовая униформа с простым белым передником, а ушки чуть подрагивали от раздражения.       — Не надейся, — заявила она с порога, грациозно шагая к столу. — Она не испугалась. Теперь она взялась за меня.       — О-о-о! — в унисон воскликнули Саманта и Лесси, но с разным оттенком: одна — с восторженным весельем, другая — с искренним удивлением.       — Серьёзно? — приподняла бровь огненная элементаль, усаживаясь на стол. — Вот это поворот. А я думала, ты слишком пушистая для её вкуса.       — Сама в шоке, — фыркнула Мисти, поправляя светлую прядку волос. — Вчера она предложила мне разделить с ней ванну, «для восстановления внутреннего баланса». А сегодня утром украла мой халат!       Лесси открыла рот, не зная, то ли смеяться, то ли сочувствовать. Кайли прижала ладонь к щеке, сдерживая улыбку.       — Ну что, — заключила Саманта, — наш особняк оживает. Осталось только, чтобы граф Марсель вернулся и привёл с собой адского пса на поводке.       — Серьёзно, Саманта, — всё же не выдержала Кайли.       — Что? Это было бы весело! Ладно. Пока выпечка доходит, может, супом перекусим? — предложила ящерица, уже разливая ароматный, парящий суп по глиняным мискам. — А то вы обе на ногах весь день, скоро упадёте. Даже ты, Мисти, с твоими пушистыми понтами.       — О, с радостью, — Мисти ловко запрыгнула на табурет с грацией, достойной сцены. — Хоть кто-то ценит мои лапы, между прочим.       — Не переживай, Мисти, я бы и тебе лапы поцеловала, — усмехнулась Саманта, — если бы ты не шипела, как кастрюля с макаронами.       Кайли покачала головой, вытирая руки вафельным полотенцем, и села за стол. Лесси немного неуверенно опустилась рядом, приглаживая подол униформы и ощущая тепло от миски с супом. Аромат чеснока, лаврового листа и сладковатых овощей согревал и желудок, и душу.       — Так… — начала Лесси, глядя на Мисти. — Ты тоже тут работаешь давно?       — Ммм, уже почти три года, — мурлыкнула кошка, аккуратно прихлёбывая из ложки. — Отвечаю за спальню господина, его ванную, часть библиотеки и гостиную в хозяйском крыле. Чистота, порядок, аромат… ты бы видела, сколько у него парфюмерии в ящике! А ещё я…       — А ещё мурлычет у него на коленях, — с ухмылкой вставила Саманта, подперев подбородок рукой.       Мисти не смутилась ни на грамм. Она только игриво щёлкнула хвостом:       — А что, разве у тебя было бы больше достоинства, если бы он позвал тебя к себе? Я-то хоть красивая.       — Ай-ай-ай! — ящерица театрально всплеснула руками. — Обидела повариху! Готовь теперь сама себе пудинг!       Все трое рассмеялись. Даже Кайли не удержалась от тёплой улыбки, а Лесси почувствовала, как с неё будто спадает груз. Это был первый момент за последние дни, когда она не чувствовала себя гостьей в чужом доме… а частью чего-то немного большего.       — А господин… — тихо спросила она, с интересом глядя на Мисти. — Он… какой он?       Та чуть прищурилась, поводя ложкой по краю миски:       — Холодный. Спокойный. Глубокий, как ночное озеро. Умный, но всегда держит дистанцию. Бывает, будто вот-вот раскроется — а потом снова прячется за маской. Иногда кажется, что ему всё равно. А иногда… он смотрит так, что тебе хочется исчезнуть.       — Красиво сказала, — кивнула Кайли.       — Пожалуйста, запиши это в следующий раз в свой дневничок, а не в отчёт о чистке ванны, — добавила Саманта. — А то мы все поверим, что ты влюблена.       — А ты — ревнуешь?       — Нет. Просто не люблю делиться кастрюлей.       Лесси тихо рассмеялась, чувствуя, как её утягивает в мягкое тепло этой кухонной болтовни.       — А… можно спросить? — она немного замялась, отложив ложку. — Как ты… попала сюда?       Саманта откинулась назад, глядя в потолок кухни, будто искала там ответ. Пламя в её волосах слегка затрепетало, став мягче, почти как закатный свет.       — Ммм, хороший вопрос, девочка. Я ведь раньше была свободной. Жила как хотела, жарила что хотела, зажигала на танцах в полнолуние… — она усмехнулась. — Моя стихия — огонь, и я жила по нему: ярко, беспечно. Даже ресторан свой был. Небольшой, но с характером.       — Ресторан? — удивилась Лесси.       — Ага. «Танец Ифрита». Жаркие блюда, жгучие соусы и я в огненном наряде у плиты. Клиенты таяли. Но… — Саманта на миг затихла, подперев подбородок. — Потом пришли долги. Кто-то подсуетился, кто-то подсунул фальшивые бумаги. Я и не заметила, как всё потеряла. А парень, с которым тогда была… продал мою душу в счёт половины долга. Даже не спросил.       Кайли нахмурилась, а Мисти прикрыла глаза, будто уже знала эту часть.       — В общем, оказалась я на закрытом аукционе. Там торгуют теми, кто «слишком нестандартен» для обычного рынка: суккубы, элементали, гибриды. Мы вроде как «экзотика», — с усмешкой бросила ящерица, но голос дрогнул. — Могла попасть куда угодно. Но Морфин был там. И выбрал меня.       Лесси молчала, только слушала с широко распахнутыми глазами.       — Он… не был в восторге от покупки, между прочим, — хмыкнула Саманта. — Говорил: «Вы только и умеете поджигать шторы и приставать к хозяевам». А я ему: «Ну, хоть кормлю вкусно». С тех пор, как говорится, пошло-поехало.       Она на мгновение замолчала, глядя в миску.       — Не скажу, что рабство — это то, чего я хотела. Но… — она посмотрела на Лесси уже другим, серьёзным взглядом. — Тут у меня есть место. Свободы нет, но есть уважение. В своей прежней жизни я была свободна — и потеряла всё. А здесь я хотя бы знаю, кто за что отвечает. И могу смеяться. И готовить. Это для меня важно.       — Ты сильная, — тихо прошептала ежиха.       — А ты пока мягкая, — усмехнулась Саманта. — Но это не плохо. Мягкость может быть упрямой. Главное — не давай себя сжечь. Даже если рядом кто-то пылает.       Лесси кивнула, ощущая что-то новое внутри — уважение, тепло, и лёгкий, почти невесомый росток доверия. Саманта казалась ей раньше просто громкой и дерзкой… но теперь она видела: там, за огнём и шутками, живёт сердце, обожжённое, но не угасшее.

***

      После обеда кухня вновь наполнилась делами и голосами. Саманта увлеклась тестом для пирогов, Мисти исчезла с подносом в сторону гостевых комнат, а Лесси и Кайли снова принялись за свои обязанности.       Особняк жил собственной жизнью — не торопливой, но и не медленной. На первом этаже в приёмной Лесси мельком увидела двух гостей — демонов в строгих, почти светских костюмах. Один был лыс, с заострёнными ушами и голосом, напоминающим шелест бумаги, другой же казался моложе, с татуировкой в виде змеи, обвивающей его шею, как колье. Оба терпеливо ждали приёма, обсуждая что-то на низком, гортанном языке.       Проходя по галерее второго этажа, Лесси остановилась, чтобы протереть пыль с резного поручня. Сквозь высокие окна пробивался мягкий свет, окрашивая стены в багряные и золотые тона. Здесь пахло древесиной, сухими специями и пыльной тканью старинных гобеленов. Один из них снова кто-то перекосил — вероятно, тот самый мальчишка с заострёнными ушами, который пару часов назад что-то тихо напевал, поправляя его.       По балкону второго этажа парадно прошествовала одна из горничных в роскошном фартуке — вероятно, из тех, кто обслуживает личные приёмы. Лесси услышала, как кто-то звенит колокольчиком в одной из дальних комнат — это был условный сигнал, по которому просили воду или смену белья.       — Вот тебе и особняк, — пробормотала себе под нос Кайли, догоняя Лесси с ведром и тряпкой. — Вроде не замок, а всё как в театре: каждый на своём месте, всё живёт и кипит. Только не забывай — ты всё равно внизу.       Лесси кивнула, оглядываясь: где-то хлопнула тяжёлая дверь, кто-то пробежал по ступеням вниз, а из-под арки в коридоре выглянула ещё одна служанка — с длинными волосами, сплетёнными в косы, и в очках. Та махнула Кайли рукой и скрылась в тени, увлечённая списком дел.       Особняк Морфина был полон жизней — больших и малых, громких и скрытых. И в каждом углу пряталась чья-то история.

***

      Лесси шла по коридору с корзинкой свежепостиранных полотенец и, увлечённая мыслями, свернула не в тот проход. Здесь было тише, прохладнее и заметно богаче. Под ногами мягко пружинил толстый ковёр, стены были украшены резными панелями с вкраплениями из чёрного дерева и потускневшего золота. На одном из столиков горела единственная свеча в хрустальной чаше.       Лесси замерла, осматриваясь. Ни одного знакомого лица.       Она уже собиралась повернуть обратно, как вдруг услышала голоса рядом. Один из них она узнала мгновенно.       — …господин Морфин… — голос Мисти звучал чуть приглушённо, будто она стояла близко.       А второй — ровный, спокойный, властный — точно принадлежал ему.       Лесси, покраснев, отступила за колонну у полуоткрытой двери, из-за которой доносились голоса.       — Ты сегодня особенно навязчива, Мисти, — сказал Морфин, и в его голосе слышалась мягкая усмешка.       — Простите… Я просто хочу быть рядом. Всегда, — голос Мисти стал ещё тише, с ноткой мольбы. — Мне нравится, когда вы позволяете быть полезной. В любом смысле.       Морфин замолчал на мгновение.       — Это не нужно тебе каждый раз напоминать. Ты знаешь своё место. И свои обязанности.       — Конечно, господин, — покорно отозвалась Мисти. — Я здесь не ради прихоти… но, если вы захотите — всегда… для вас. Только скажите.       Раздался едва слышный звук — словно кто-то опустился на колени или на ткань. Потом — короткий, еле слышный вздох. Лесси задохнулась, крепче прижав корзину к груди. Щёки вспыхнули от жара.       — Не переусердствуй, — сказал Морфин уже ниже, спокойно, но чуть холоднее. — Ласка — не власть. И не твоя игра.       — Да, господин, — всё так же почтительно ответила Мисти. — Я лишь прошу вас… не прогонять меня.       Лесси больше не выдержала. Сбивчивым шагом она отступила, почти бегом возвращаясь обратно в рабочее крыло. В груди у неё пульсировала горячая, колючая растерянность.       Она сжимала корзину с полотенцами так, будто в ней был самый важный груз в мире.

***

      Подвальный этаж особняка был наполнен паром и запахом мыла. Здесь, среди развешанных на верёвках простыней и вращающихся стиральных чанок, в прачечной трудилась Кайли в фартуке, запачканном каплями мыльной воды. Она как раз вынимала из бочки мокрые наволочки, когда в дверной проём вбежала Лесси — всё с той же корзиной в руках.       — Ох... ты что, круги нарезала?.. — с лёгким удивлением спросила сиамка, заметив пунцовые щёки подруги и её бешено скачущий взгляд. — Лесси, ты в порядке?       — Я... да, почти... то есть... — ежиха пыталась отдышаться, прижимая корзину к груди, будто это могло скрыть её смущение. — Я не туда пошла... случайно... и...       — Хм. И где же ты была, если вернулась с тем же бельём, как и ушла?.. — подруга прищурилась, вытягивая уши вперёд. — Ты забрела в хозяйское крыло? Или, не дай тьма, в его покои?..       — Я не специально! — выпалила Лесси и тут же спохватилась, понижая голос. — Просто… услышала… и ушла. Всё.       Кайли приподняла бровь.       — Услышала? — в голосе зазвенел сдержанный интерес. — Кого?       Но прежде чем Лесси смогла ответить, в прачечную вошла Сильвия.       Ледяная демонесса будто возникла из самого холодного воздуха: лёгкие шаги, тонкая талия, обтянутая в ткань с морозным узором, и пронзительный взгляд. Не говоря ни слова, она подошла к ближайшему столику, швырнула туда грязную постель — тяжёлую, со следами пепла и засохших пятен — и так же молча удалилась, словно её присутствие было лишь сквозняком.       В наступившей тишине слышно было только капание воды с простыней в чан. Лесси невольно сглотнула.       — Вот это... сцена, — тихо прокомментировала Кайли, глядя вслед демонессе. — Словно молнии прошли.       — Она... странная, — прошептала ежиха.       — Она — Сильвия, — пожала плечами сиамка. — И с ней всегда прохладно.       Она вернулась к белью, но в её взгляде всё ещё мелькала любопытная искорка.       — Так что ты всё-таки услышала? — небрежно бросила она.       Лесси только ещё сильнее залилась краской.       — Лучше не спрашивай…

***

      Свежая, ещё тёплая ткань приятно шуршала в руках, когда Кайли, аккуратно поправляя сложенные простыни, зашагала по мраморному коридору хозяйского крыла. Пахло лавандой и чем-то тёмным, неуловимым — благовониями, тлевшими в нишах у стен. Здесь воздух казался плотнее, а тишина — настораживающей.       На повороте у портьеры, ведущей в покои Морфина, она едва не столкнулась с Мисти. Та выглядела довольной собой, с мягкой походкой и хитрой искоркой в глазах, будто несла в себе сладкую тайну.       Кайли прищурилась.        — Так вот как ты мурлычешь на коленях у господина…       Мисти вздрогнула, но тут же откинула с лица прядь и прижала ладонь к щеке, мило склонив голову.       — Это же просто нежность, ничего больше, — промурлыкала она. — Я умею быть полезной… в разных смыслах.       Кайли схватила её за запястье и увела за тяжёлую портьеру, туда, где стены глушили звуки.       — Ты в своём уме, Мисти? Это опасно. Особенно с ней под одной крышей.       Кошка замерла.        — С ней?       — Сильвия, — прошипела Кайли. — У неё глаз — как лёд под лупой. И если ты думаешь, что останешься незамеченной...       — Я осторожна, — перебила её Мисти, поправляя складки на юбке. — Господин не жалуется. А Сильвия… она занята собой.       — Пока, — холодно ответила Кайли. — Но ты не видела её, когда она злится. Она не сделает сцену. Она просто заморозит тебя. Снаружи или изнутри — кто знает, как у неё там всё устроено.       Мисти чуть поёжилась, но быстро вновь приняла прежнюю грациозную позу.       — Ну… если будет слишком опасно — я выкручусь. Ты же знаешь меня, Кай.       Сиамка помолчала, глядя прямо в её янтарные глаза.       — Знаю. Но мне от этого не становится спокойнее.       Они замолчали, слушая, как где-то в глубине покоев хлопнула дверь и зазвучали чьи-то шаги. Мисти поспешила расправить юбку и скользнуть дальше по коридору, будто всё было под контролем. Но в ушах Кайли ещё долго звучали её слова — и тревога от этого только росла.

***

      Вечер спустился на особняк мягкой тенью. Тусклый свет фонарей за окнами размывал силуэты за стеклом, а внутри царила уютная полутьма. Лесси тихонько прикрыла за собой дверь спальни и замерла. На прикроватной тумбочке, аккуратно рядом со стаканом воды, стояла небольшая бутылочка — то самое лекарство, что вчера ей давал врач.       — Опять… — прошептала она и подошла ближе, будто проверяя, не привиделось ли.       Рядом, поправляя плед на кровати, отозвалась Кайли:       — Что, нашла сюрприз от доктора?       — Скорее… от него, — осторожно ответила ежиха, усаживаясь на край своей постели. — Он сегодня звал меня к себе. В кабинет.       Подруга замерла, в голосе тут же появилась настороженность:       — И зачем же?       — Ну… Он просто хотел узнать, как я себя чувствую после лекарства, — Лесси слабо улыбнулась. — И… сказал, что хотел бы понаблюдать за моим здоровьем. Что-то в этом тоне… не знаю. Он был вежлив, не пугал. Но...       — Но ты всё равно ощущала, будто на тебя смотрят не просто глазами, а… глубже, — тихо добавила сиамка, усаживаясь рядом.       Лесси кивнула.        — Будто он не просто слушает, а уже видит то, что я даже не говорила.       — Он некромаг, Лесси. Они такие… особенные. — Кайли пожала плечами. — Но если он действительно хочет помочь — возможно, это и правда просто забота. Хоть и странная, по-инфернски.       Ежиха взяла бутылочку, покрутила в пальцах.        — Думаешь, стоит выпить?       Сиамка взглянула на неё внимательно, затем — на лекарство.        — Думаю, да. Пока оно работает — стоит использовать шанс. Если станет хуже — скажи мне сразу.       Лесси тихо кивнула. Атмосфера в комнате стала чуть тише, плотнее. За окном догорал последний отсвет луны.       — Спокойной ночи, Кайли, — прошептала она, делая глоток.       — Спокойной, Лесси. А завтра будет новый день. Кто знает, с какими сюрпризами.