Глава 4. Отторжение

      Несколько дней прошли в почти умиротворяющей рутине. Особняк жил своей жизнью — полутёмные коридоры наполнялись приглушёнными голосами, ароматами пряных блюд и лёгким шорохом мётел. Лесси постепенно влилась в ежедневную суету: помогала Кайли с бельём, накрывала на стол, убирала после приёма пищи и даже выучила, какие полотенца Морфин предпочитает — мягкие, светлые, без вышивки.       Смущающий эпизод с Мисти до сих пор всплывал в голове покрасневшим пятном стыда, и Лесси каждый раз неловко отворачивалась, случайно встретив миниатюрную кошку в коридоре. Сильвию же она избегала почти на уровне инстинкта — та была тиха, но холод в её взгляде настораживал сильнее, чем любые угрозы.       В субботний вечер, когда за окнами лениво моросил дождь, Лесси и Кайли как раз были в прачечной за сортировкой белья, когда посланник Морфина — один из малозаметных слуг — передал короткое сообщение: «Господин просит вас обеих в кабинет».       Сиамка чуть насторожилась, но почти сразу спокойно отложила корзину и поправила фартук.       — Идём. Это будет личное поручение, — бросила она подруге, прежде чем та успела что-либо спросить.       Кабинет, как обычно, был окутан запахом старых книг, магических реагентов и чего-то чуть металлического — возможно, свежих чернил или крови, в зависимости от настроения Морфина.       Он сидел у письменного стола, склонившись над свитками. Синие глаза — холодные, но не злые — встретили их спокойно.       — Вечер добрый. Сегодня вы мне понадобитесь.       Некромаг сделал паузу, и только звук дождя за окнами наполнил тишину.       — Я собираюсь принять ванну. — Голос был сух, будто не предполагал возражений. — Хочу, чтобы подготовкой занялись именно вы.       Кайли вежливо кивнула, без лишних слов. Лесси слегка вздрогнула от неожиданности и быстро склонила голову:       — Да, господин.       — Сделайте всё… как мне нравится, — продолжил Морфин, поднимаясь. Его движения были неспешны, но в них читалась усталость. — И никого, кроме вас двоих.       И по пути вместе с Кайли в сторону хозяйских покоев, Лесси никак не покидало лёгкое волнение: для неё это было первое личное поручение. На первый взгляд несложное, но от самой мысли о том, что они готовят ванну для господина, щёки предательски разгорались, и сердце билось всё быстрее.

***

      Ванная комната Морфина впечатляла даже видавших многое. Потолок терялся во мраке высоких сводов, а стены, выложенные гладким чёрным мрамором, поблёскивали в отблесках свечей, словно влажная ночь. В центре помещения, в углублении, раскинулась ванна, облицованная плиткой с глубоким графитовым отливом. Вода набиралась почти бесшумно, медленно завихряясь с мягким журчанием.       Кайли привычно расставляла ароматические свечи по краям купели. Каждую — с особым расчётом: лаванду ближе к изголовью, ноту шалфея в изножье, а густой дымчатый аромат ладана — строго на западной стороне, напротив входа. Сама ванна вскоре была наполнена тёплой водой, над которой клубился едва уловимый пар. В нём уже разошлись целебные масла и травы — душистые, расслабляющие, тщательно отобранные под настроение хозяина.       Лесси молча разложила полотенца в специальной нише, рядом с мягким ковром. Ткань была роскошной — плотной, будто созданной впитывать не только влагу, но и усталость. Затем она аккуратно вытерла край ванны, но не потому, что он был в каплях или пятнах. А потому что ей было необходимо скрыть лёгкое волнение.       Девушки работали без суеты, почти в такт друг другу. Было видно: одна направляет, вторая подхватывает. Каждое движение — отработанное и в то же время пронизанное лёгким стремлением к… теплу, уюту. Будто они подготавливали не просто процедуру, а личное уединение кого-то, кто сам себе этого не позволяет.       Когда всё было готово, Кайли приглушённым голосом произнесла:       — Ждём господина.       Они обе встали чуть поодаль от купели, держа руки сложенными перед собой. В ванной повисла особая тишина — плотная, наполненная запахом трав и тёплым паром, с нотками чего-то интимного и… не до конца понятного. Где-то вдалеке, за стенами, скрипнула дверь.       Их взгляд одновременно скользнул к выходу. Скоро он придёт.       Со стороны двери, ведущей в хозяйскую спальню, послышалось движение. Морфин появился в проёме — босой, с полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер. Свет свечей подчеркивал рисунок мускулатуры на груди и плечах, тонко окантованной светом и тенью.       Он скользнул взглядом по Кайли и Лесси, кивнул в знак благодарности и, не говоря ни слова, ловким движением вошёл в воду. Почти бесшумно — лишь лёгкий всплеск и вздох горячей влаги, когда он опустился с головой в купель, а полотенце скользнуло в сторону, как будто его и не было.       — Отлично, — выдохнул Морфин, откидываясь назад и прикрывая глаза. — Вы, как всегда, безупречны.       Он помолчал, позволяя себе несколько долгих вдохов. Казалось, он растворяется в воде и аромате, словно теряя плоть и маску строгости.       — Присаживайтесь, — вдруг сказал он, не открывая глаз. — Побудьте рядом.       Кайли села на край купели, привычно, с лёгкой полуулыбкой на губах. Лесси, чуть медля, последовала её примеру, устроившись чуть поодаль. Тепло от пара приятно окутывало кожу, почти убаюкивая.       — Шалфей, лаванда и вербена, — тихо произнёс Морфин, глядя на покачивающуюся поверхность воды. — Удивительное сочетание. Древние алхимики верили, что оно не только очищает тело, но и отгоняет дурные сны. Вербена особенно… на неё охотились, будто на золото. Она растёт только в тёплых краях. Там, где цивилизация ещё не коснулась природы.       Он говорил неспешно, мягко. Его голос будто обволакивал, напоминая шелест страниц старой книги у камина.       Лесси слушала, удивлённо отмечая про себя, насколько… расслабленным он может быть. Казалось, с него словно сняли броню. Ни властного тона, ни ледяной отчуждённости. Только тепло, вода и голос, убаюкивающий душу.       Морфин взглянул на неё, но не как господин — скорее, как тот, кому приятно общество.       — А ты знаешь, Лесси, — начал он, — что вербену ещё называют травой ведьм?       Ежиха покачала головой, внимательно вглядываясь в его лицо, забыв на мгновение о смущении.       — Давным-давно одна из первородных ведьм умерла, и из её тела проросло ранее не виданное растение с маленькими цветками, которое назвали вербеной. Ведьмы считают, что она исполняет желания и наделяет даром ясновидения. А ещё применяют её в приворотной магии.       Он усмехнулся, и на лице его промелькнула тень воспоминаний. Но быстро исчезла.       — Но это, разумеется, всего лишь красивая легенда. Как и многое в нашем мире.       Некромаг откинулся назад, закрывая глаза, а пар снова начал лениво струиться вокруг, скрывая очертания его фигуры в тёплом мареве.       Кайли, почувствовав, что напряжение постепенно тает, мягко выдохнула и, не дожидаясь особого приглашения, осторожно прилегла у края купели, подложив руку под щёку. А другой рукой лениво чертила круги по поверхности воды, словно старалась поймать отблески света от стоящей рядом свечи. Казалось, она тоже наслаждается этой редкой минутой тепла и тишины.       Морфин, слегка приподнявшись, медленно протянул руку и провёл пальцами по её волосам, затем по щеке — жест бережный, почти интимный, как от того, кому не чуждо проявление заботы. Кайли не смутилась. Наоборот — её глаза прикрылись, а на лице появилась тёплая улыбка, как у домашнего зверька, нашедшего своё место рядом с хозяином.       Лесси наблюдала за этой сценой, затаив дыхание. Её сердце билось чуть быстрее обычного. Всё это — мягкий полумрак, аромат трав, отражения пламени в воде, ласкающей кожу — казалось каким-то заколдованным сном. Но больше всего её завораживало не окружение, а сам Морфин.       Его лицо, обычно суровое и сосредоточенное, сейчас было почти светлым. Взгляд мягкий, голос тёплый, жесты — спокойные и уверенные. Не как у демона или хозяина, а как у мужчины, умеющего быть внимательным. Настоящим.       Он уловил её взгляд, не резко — будто чувствовал его с самого начала. Уголок его рта чуть приподнялся в едва заметной, но тёплой улыбке. И хотя он ничего не сказал, Лесси почему-то вспыхнула внутри. В груди стало тепло, а на щеках появился румянец. Она быстро отвела взгляд, стараясь сосредоточиться на свечах… плитке… чём угодно, только бы не на нём.       — Знаете, — вдруг негромко сказал Морфин, обращаясь скорее к пространству, — бывает странное чувство, когда среди вечной тьмы вдруг замечаешь… свет. Он не ослепляет, но тянет к себе. Напоминает, что ты когда-то умел чувствовать. И даже надеяться.       Его голос стал ниже, задумчивее. Кайли лишь чуть шире улыбнулась с огоньком в голубых глазах, будто понимая, о чём он говорит — или о ком.       Лесси почувствовала, как внутри всё немного дрогнуло. И как будто на миг — совсем короткий миг — между ней и Морфином возникло нечто. Тихое, зыбкое, неясное… но очень личное.       Когда вода в ванне начала остывать, Морфин слегка вздохнул и неохотно поднялся. Девушки тут же отвели взгляд, а Кайли ловко подала ему полотенце, будто всё происходящее для неё — дело обычное. Он быстро завернулся, сохраняя достоинство.       — Проводите меня, если не затруднит, — сказал он негромко, направляясь к двери, ведущей в спальню.       Лесси кивнула, чувствуя волнение, но стараясь его не показывать. Кайли, как всегда собранная и спокойная, молча пошла рядом, неся свежую смену одежды.       Они вышли в спальню — просторную, но без излишней роскоши. Здесь во всём ощущалась дисциплина, даже в покое.       — Кайли, — негромко произнёс Морфин, повернувшись к сиамской кошечке, — отнеси, пожалуйста, одежду в прачечную. Пусть всё там замочат с лавандой. Люблю, когда от мантии пахнет чем-то тёплым.       — Конечно, господин, — с лёгким поклоном откликнулась та и тут же скрылась в тени коридора, унося с собой одежду в корзине.       Они остались вдвоём.       Лесси застыла у выхода из комнаты, стараясь не выглядеть слишком напряжённой. Морфин, прислонившись к дверному косяку, с полотенцем на бёдрах, внимательно посмотрел на неё. Но не как на служанку. В его взгляде не было ни прищура, ни иронии. Только спокойная, тихая заинтересованность.       — Лесси, — заговорил он негромко, — ты так и не ответила тогда по-настоящему. Как ты себя чувствуешь?       Ежиха чуть подняла на него глаза. Его голос был мягким. В нём слышалась не дежурная забота, а что-то... настоящее. Как будто ему и вправду не всё равно.       — Я… нормально, господин, — сказала она немного тише, чем хотела. — Уже привыкаю.       Некромаг кивнул, будто подтверждая свои собственные догадки. Помолчал. А затем — едва заметно, но всё же — шагнул чуть ближе.       — Мне важно, чтобы ты здесь не страдала. Я знаю, ты не выбирала этот путь. Но… я всё ещё могу дать тебе немного свободы. Просто… скажи, если тебе будет невыносимо.       Морфин не дотронулся до неё, не приблизился вплотную. Но его голос, его взгляд — всё в нём говорило, что сейчас он был не просто хозяином. А чем-то большим. Со своей памятью, с переживаниями. Возможно, с болью.       Лесси почувствовала, как в горле пересохло. Она кивнула, почти незаметно, но уверенно.       — Спасибо, господин.       Морфин ответил лёгкой, едва заметной улыбкой и, наконец, положив ладонь на ручку, приоткрыл дверь.       — Спокойной ночи, Лесси.       — И вам… спокойной ночи.       И только выйдя из покоев господина Лесси почувствовала, как в тишине коридоров её сердце теперь билось уже немного иначе.

***

      Тени коридоров мягко стелились по полу, приглушённый свет настенных светильников едва касался высоких стен. Лесси шла быстро, стараясь не думать ни о чём — просто дойти до своей комнаты, спрятаться под одеяло и разобраться в себе завтра. Каблуки тихо цокали по плитке, и ей казалось, что весь особняк затаил дыхание.       И вдруг из одного из боковых проходов, словно из самой тьмы, появилась Сильвия. Голубые глаза блеснули в полумраке, и воздух вокруг стал холоднее.       — Прогуливаешься, новенькая? — в её голосе звучал металл, без явной угрозы, но с оттенком чего-то недобро знакомого.       Лесси резко остановилась, выронив дыхание. Пальцы судорожно сжали подол униформы. Она не могла сделать ни шага ни вперёд, ни назад — будто стены сами сомкнулись ближе, не давая уйти.       — Я… я просто возвращаюсь в комнату, — неуверенно выговорила она.       Сильвия сделала медленный шаг вперёд. Ни одного жеста. Ни одной эмоции на лице. Только льдистое спокойствие, в котором чудилось хрупкое, едва скрытое бешенство.       — Возвращаешься… из ванной, где тебе не следовало быть. Ты ведь не думала, что всё это останется незамеченным?       Сердце Лесси бешено забилось. Она сильнее сжала пальцы, стараясь не опускать взгляд. Но Сильвия уже стояла так близко, что её холод чувствовался как от распахнутого окна в мороз.       — Я… я не просила… Это была просьба господина…       — Ах, да, господина, — лисица прищурилась, и в уголках её губ скользнула едва уловимая усмешка. — Он бывает слишком мягок. Иногда забывает, что с вещами нельзя разговаривать, как с равными.       У Лесси задрожали колени. Её взгляд метнулся к стене — туда, где ещё несколько часов назад было тепло, где звучал мягкий голос. Но здесь, в этом коридоре, Морфин был далеко.       — Я ничего не сделала плохого, — прошептала она, почти умоляя.       Сильвия не ответила сразу. Она просто наклонила голову чуть вбок, рассматривая ежиху с каким-то странным интересом — как будто решала, раздавить её сейчас или оставить до завтра.       — Пока нет, — произнесла наконец элементаль льда. — Но не думай, что я не замечаю. Здесь всё имеет свою цену. Даже взгляд.       С этими словами она резко отвернулась, её шаги были беззвучны, словно растворялись в стенах, а за ней — осталась только ледяная тишина.       Лесси ещё долго стояла посреди коридора, не смея двинуться, пока наконец не сорвалась с места, забыв про гордость и правила.

***

      Тьма в комнате была мягкой, почти защищающей, но даже она не спасала Лесии от мыслей, что кружили в её голове, как злобные шептуны. Она лежала в своей кровати, не шевелясь и сжав пальцами угол одеяла.       Снова и снова всплывали в её памяти слова Сильвии. Эти холодные глаза. Это ледяное спокойствие. Угроза, завуалированная в каждом слове. Лесси не могла понять, чего боялась больше: того, что элементаль льда права… или того, что она действительно может что-то сделать.       Кайли, уже давно уснувшая на своей кровати, дышала размеренно. Её умиротворённый вид немного успокаивал. Но для Лесси ночь растянулась на часы. Она ворочалась с боку на бок, глядела в потолок, переворачивала подушку, чтобы она была прохладнее. Но сон всё не приходил. Лишь под утро, когда за окном начал едва сереть туман, веки наконец сомкнулись.       …И начался сон.       Она шла по мрачному коридору. Дом был похож на особняк Морфина, но всё казалось... перекрученным. Потолки были слишком высоки, двери — слишком узки. Картины на стенах искажались, следя за ней глазами. Пламя свечей гасло одно за другим, будто кто-то шёл следом.       — Кайли? — позвала Лесси, но голос прозвучал глухо, будто в подвале.       Ответа не было.       Она ускорила шаг, а коридоры с каждой минутой сжимались — всё теснее, всё темнее. Снова и снова она выходила в одну и ту же комнату — тёмную, пустую, с большим старинным зеркалом на стене. И, наконец, подойдя ближе, ежиха всмотрелась в него.       В отражении она была не одна. В нём Сильвия стояла за её спиной. Но взгляд у неё был не просто холодный — он пылал, как лёд, готовый резать.       — Ты не отсюда, — прошептала она. — Ты портишь ткань этого дома. Он отторгнет тебя. Он отторгнет.       — Нет… я просто хочу остаться… — Лесси отступила, но отражение двигалось иначе, кривилось, начинало улыбаться.       А потом зеркало громко треснуло.       Тысячи рук из тьмы потянулись к ней, и всё вокруг заполнил резкий душный холод.       — Нет! Нет! — закричала Лесси.       И проснулась, резко сев на кровати. Сердце бешено колотилось в груди, пальцы дрожали. За окном по-прежнему была глубокая ночь. А в комнате — тишина, прерываемая лишь едва слышным сопением спавшей рядом Кайли.       Сон был всего лишь сном. Но чувство, что она здесь чужая, никак не покидало Лесси.