Глава 5. Живая бомба

      — Лесси, ты как? — осторожно спросила Кайли, заметив, как та уже несколько минут сидит с чашкой в руках и не сделала ни глотка. — Ты совсем бледная... что-то случилось?       Ежиха вздрогнула, будто только сейчас вернулась в реальность. Она подняла глаза на сиамку — усталые, тревожные.       — Ночью… был сон, — прошептала она. — Очень странный и пугающий. Я словно бродила по дому... всё было искажено. А потом Сильвия — она говорила странные вещи... что я порчу ткань этого места. А потом зеркало треснуло, и...       Голос дрогнул, и она замолчала. Кайли подошла ближе и села рядом, обняв за плечи.       — Это был не просто сон, да? — тихо сказала она. — Тебя и вправду что-то гложет.       Лесси кивнула, прижавшись лбом к её плечу.       — Сны бывают не просто сном, особенно в таких местах, — продолжила Кайли, мягко поглаживая её по спине. — Иногда они как предупреждение. Или отражение того, что творится внутри. А может... и того, что происходит вокруг.       Она помолчала и потом осторожно добавила:       — Пойди к господину. Правда. Он не отвернётся. Ему можно довериться, Лесси. Он не из тех, кто смеётся над чужими страхами. Лучше сказать, пока это не стало тенью, которая будет преследовать тебя.       Лесси не сразу ответила. В груди боролся страх с доверием. Но что-то в голосе Кайли — её уверенность, её забота — дало силы кивнуть.       — Хорошо, — выдохнула она. — Я пойду.

***

      Кабинет был, как всегда, полон приглушённого света, запаха старой бумаги, редких чернил и чего-то едва уловимо травяного. Лесси стояла на пороге, не зная, как начать. Морфин сидел у стола, перебирая какие-то свитки. Он не сразу поднял голову, но, сделав это, мгновенно прочёл всё по её лицу.       — Входи, — мягко сказал он, откладывая перо. — И закрой за собой дверь.       Лесси подчинилась, закрыла дверь и замерла в нерешительности, будто её сомнения вплелись в полумрак комнаты.       — Кайли сказала, что ты хочешь поговорить, — продолжил Морфин, указывая на кресло напротив. Его голос был ровным, почти успокаивающим. — Что-то беспокоит?       Ежиха села, сжав пальцы на коленях. Она не знала, как подобрать слова.       — Мне… снился сон, — наконец выдохнула она. — Очень странный. Страшный. Я не могу понять, имеет ли он значение… или это просто всё, что накопилось. Эмоции. Страх…       Морфин смотрел на неё внимательно, не перебивая.       — Я ходила по особняку… только всё было искажено, будто в кривом зеркале. Тёмное, пугающее. И Сильвия говорила странные вещи... что я нарушаю ткань этого места. А потом…       Она запнулась, взгляд метнулся к полу.       — Потом треснуло зеркало. И я проснулась.       Повисла тишина. Морфин долго не отвечал. Затем он встал из-за стола и подошёл ближе, остановившись у кресла.       — Но ты не рассказала всего, — негромко сказал он, заглядывая ей в глаза. — Я вижу это.       Лесси вздрогнула, но не отвела взгляда. Его глаза были внимательны, но без единого грамма осуждения. Он просто знал.       — Я… — она понизила голос. — Я не хочу казаться сумасшедшей. Или слабой. Или что я... ищу жалости.       Морфин медленно опустился на корточки перед креслом, оказавшись с ней на одном уровне. Жест был неожиданно личным и смущал её сильнее, чем слова.       — Не каждый может признаться в страхе. Но здесь, — он едва ощутимо коснулся двумя пальцами её груди, чуть выше сердца, — лучше не замалчивать даже самые странные сны. Особенно если в них звучит чужая воля.       Его голос стал ниже, серьёзнее.       — Сны могут быть отражением. Но иногда — вестниками. И у тебя, Лесси… чувствительность особенная. Я это вижу ясно.       Лесси затаила дыхание. В её груди всё сжалось от тепла, неловкости и… странного трепета.       — Ты не одна, — сказал Морфин мягко. — Я присмотрю за тобой. И если этот сон был предвестием чего-то… мы разберёмся вместе.       Он поднялся и снова принял свой привычный величественный облик.       — Сегодня ты свободна от лишних дел. Отдохни. Позже я попрошу Кайли отнести тебе один старый амулет. Он когда-то помог мне самому справиться с похожим.       Слова Морфина будто растопили что-то внутри Лесси — нечто тяжёлое и липкое, что всё это утро давило ей на грудь. Она кивнула, не сразу найдя голос:       — Спасибо, господин. Вы… очень добры.       Он одарил её чуть заметной, но тёплой улыбкой, уже повернувшись к столу, когда в воздухе дрогнуло нечто невидимое, и в пространстве прозвучал едва слышный гул — отголосок сложного магического сигнала. Морфин нахмурился.       — Иди, Лесси. Отдохни, как я и сказал, — его голос снова стал строже, но не резким. — У меня срочное дело.       Лесси встала, сделала лёгкий поклон и поспешила к выходу, оглядываясь лишь раз — на фигуру Морфина, уже полностью сосредоточенного на защитных печатях кабинета.       Как только дверь за ней закрылась, в воздухе раздался глухой хлопок, и из тени между книжными полками вынырнула знакомая фигура — высокий, широкоплечий, с зелёными глазами. Люцифер появился как вихрь, вечно не вовремя и с лицом, которое не предвещало ничего хорошего.       — Нам надо поговорить, и срочно, — произнёс он, не теряя времени. — Грейсона задержали.       Морфин медленно обернулся, глаза его сузились.       — Аукционист?       — Именно. Он проводил торги Лесси. Кто-то накопал данные и передал наверх. Есть претензии к последнему «грузу». Якобы с ним было «не всё чисто». Что-то с душами. Потоки шли нестабильно, зафиксированы сбои в некоторых точках Завесы. Кто-то вскрыл временные записи о переходах. Подозрения серьёзные.       Некромаг молча подошёл к бюро и плеснул себе немного темной жидкости, не предлагая Люциферу.       — Что это значит конкретно?       — То, что если покопают глубже — будут втянуты все, кто связан с «проблемным грузом». В том числе и ты, — Люцифер скрестил руки. — Ты ведь понимаешь, что поставлено на карту?       Морфин сделал медленный глоток.       — Понимаю. А потому нужно действовать, пока всё не вспыхнуло.       Король покачал головой, тяжело выдохнув.       — Совет уже совсем скоро вызовет Грейсона на допрос. Копать будут глубоко. А это, ты сам понимаешь, огромный объём работы: контракты, цепочки передачи, списки душ. Если выяснится, что проблема реальна, возможна принудительная ревизия и изъятие всех спорных душ... включая Лесси.       Морфин не сразу ответил. Его лицо оставалось каменным, но в синих глазах проскользнула тень упрямства.       — Я улажу всё со своей стороны, насколько это возможно.       — Я не сомневаюсь, — сухо отозвался Люцифер. — Но прошу, будь осторожен. Совет — это не мои подчинённые и не твои. Они независимы. Я попытаюсь выяснить подробности, пока у нас ещё есть время. Но расследование идёт по формальной линии, и вмешиваться напрямую я не могу.       Некромаг кивнул, не отводя взгляда от камина. И король, задержавшись ещё на мгновение, исчез с характерным глухим хлопком.       Наступила глубокая тишина, прерываемая лишь еле слышным потрескиванием пламени.       Оставив бокал на бюро, Морфин медленно подошёл к своему письменному столу. Его движения были неспешными, отточенными. Он вытянул из аккуратной стопки пергаментов один свиток — тонкий, с пометкой тёмными чернилами: «Отклонения в структуре душ. Пересечения миров». Его пальцы на миг задержались на краю бумаги.       — Если ты и правда особенная, девочка, — пробормотал он себе под нос, — нам обоим придётся за это расплачиваться.

***

      После обеда Лесси вернулась в свою комнату. День тянулся вязко, будто воздух стал гуще. Она машинально заправила постель, поправила флакон с лекарством на тумбочке и, не удержавшись, села на край кровати. Мысленно возвращалась к утреннему разговору с Морфином, к его внимательному взгляду, к странной мягкости в голосе… и к тому, как быстро этот момент исчез, уступив деловому тону и появлению Люцифера.       «Он слишком добр... Но почему?» — пронеслось в голове ежихи.       В это мгновение в комнату тихо вошла Кайли с небольшой чёрной коробочкой в руках.       — От господина, — сообщила она. — Сказал, что это для твоего спокойствия.       Лесси, взяв коробочку в руки, раскрыла её — внутри лежал тонкий серебристый талисман с выгравированным защитным символом. И, несмотря на свой холодный вид, он пульсировал лёгким теплом в ладони.       — Защитный амулет, — пояснила Кайли, присев рядом. — Против снов. Против чужих взглядов. Против того, что тревожит душу.       — Но… почему он столько делает? — прошептала Лесси, глядя на амулет, будто в нём мог скрываться ответ.       Сиамка посмотрела на неё со смесью сочувствия и чего-то чуть более сложного.       — Может, ты для него не просто контракт. Или он чувствует, что за этим всем скрыто больше, чем мы видим.       Лесси отвела взгляд, сжала амулет чуть крепче.       — Это пугает…       — Всё новое пугает. Даже добро, когда оно непривычно. — Кайли ласково потрепала её по плечу и поднялась. — Надень его на ночь. Лучше будет.       Когда дверь за ней закрылась, Лесси ещё долго сидела с амулетом в ладони. Всё внутри смешалось — страх, сомнение, благодарность… и что-то тревожно-теплое, ещё не имевшее названия.

***

      Сумерки ещё не успели окончательно окутать особняк, как тишину разорвал крик. Резкий, хриплый — срывающийся на мяуканье, полное ужаса.       — Не трогай меня, психованная ведьма!       Грохот чего-то тяжёлого, звон посуды. С криками и топотом сбегались рабы. Лесси выскочила из комнаты почти одновременно с Кайли, которая уже сбегала с верхнего пролёта.       В широком коридоре у окна, разбрызгивая иней и влагу, стояла Сильвия. Глаза её сияли ледяным гневом, по рукам расползались тонкие кристаллы льда, а прижатой к стене дрожала Мисти — мех её взъерошен, платье порвано на плече. На полу рядом с опрокинутым столиком среди осколков посуды серебрился перевёрнутый поднос.       — Ты осмелилась вытирать свои грязные лапы об господина, как будто он для тебя игрушка?! — ледяная элементаль с каждым словом опускала температуру до абсолютного нуля. По плитке начали расползаться тонкие трещинки инея.       — Я... я ничего такого! Он сам... он ничего не говорил! — Мисти пыталась оправдаться, сбиваясь и уже почти плача.       Кто-то из рабов в испуге метнулся к выходу, кто-то застыл на месте. В воздухе пахло морозом и озоном.       — Сильвия, хватит! — вдруг раздался твёрдый голос. Из бокового коридора вышел Марсель, закатав рукава рубашки — лицо его было напряжено, в глазах не осталось ни тени обычной насмешки.       — Отойди, — буркнула Сильвия, не оборачиваясь.       — Нет. Ты уже нарушаешь границы, — он подошёл ближе, глядя в её спину. — Ты хочешь показать, что готова к открытой драке перед свидетелями? Что потеряла самоконтроль?       Сильвия замерла. Несколько секунд в воздухе висела гробовая тишина. Потом она, тяжело дыша, вскинула подбородок.       — Тогда передай своему отцу, что я не обязана терпеть её под боком.       — Я передам, — кивнул Марсель со сталью в глазах. — Но больше ты так не подойдёшь к ней. Ни к кому.       Элементаль швырнула взгляд на Мисти, в котором было достаточно холода, чтобы тот пробрал до костей. Потом медленно развернулась и, оставляя за собой иней на полу, ушла.       Марсель подал руку дрожащей кошечке. Та, не сказав ни слова, позволила ему поднять себя. И лишь когда они почти скрылись за поворотом, прозвучал её шёпот:       — Спасибо…       Рабочие перешёптывания, вздохи облегчения и поспешные шаги заполнили коридор. Рабы, понимая, что худшее миновало, быстро расходились кто куда — кто на кухню, кто в прачечную, кто в подсобки. Кайли, задержавшись на миг, оценила Мисти взглядом, потом быстро оглянулась в сторону Лесси — и молча кивнула: «Потом поговорим».       Мисти, кутаясь в плед, сидела на подоконнике. Вся дрожь в ней уже прошла, но взгляд всё ещё оставался тревожным. На плече — отпечаток магического инея, тонкая полоса, словно ожог холода, оставшийся от ярости Сильвии.       Рядом с ней стоял Марсель, опершись спиной о колонну. Он смотрел на неё не так, как обычно — не с лениво-игривым интересом, а почти серьёзно. Почти.       — Тебе в самом деле стоит быть осторожнее, — сказал он негромко, без насмешки. — Она тебя в лёд может превратить. В буквальном смысле.       — Я... не думала, что всё так плохо, — Мисти сжала пальцами край пледа. — Я не хотела. Просто... Он такой тёплый, когда рядом. Хотелось хоть немного быть ближе.       Марсель чуть усмехнулся.       — Ты не одна такая, поверь, — он опустил голос, наклоняясь к ней. — Но ты понравилась ему. Я видел. Просто не все, кто его окружает, умеют молчать. Или довольствоваться малым.       Мисти метнула на него осторожный взгляд.       — Вы говорите так, будто знаете, каково это — быть рядом с господином...       Молодой граф подался вперёд, почти касаясь плечом её плеча.       — Я много чего знаю. Особенно, как выжить в этом доме и не стать чужой мишенью. Хочешь — научу?       Кошечка замялась, затем выдохнула и чуть кивнула.       — Я подумаю…       Марсель расправил плечи и, как ни в чём не бывало, поправил плед на ней.       — Подумай. Но не слишком долго.       Он ушёл вглубь коридора, оставив Мисти в вечернем свете окна и с тревожным ощущением облегчения.

***

      Кухня встретила привычным сладковатым ароматом теста и лёгким паром от только что снятого с огня супа. В углу щебетала старая печь, поддерживая тёплую, почти домашнюю атмосферу, но после недавнего инцидента в воздухе всё равно чувствовалось напряжение.       Кайли прошлась к раковине и молча налила воды в кувшин. Лесси, всё ещё немного растерянная, села за стол, скрестив руки на груди.       — Он... точно защитил её? — спросила она негромко, глядя в столешницу.       — Видела своими глазами, — отозвалась сиамка, подходя ближе. — Но я бы не спешила обнадёживаться. Защитил — это не всегда значит «заботится».       — Он ей что-то сказал, — прошептала ежиха. — Она будто... растаяла.       Поставив кувшин на стол, Кайли фыркнула и развернула чистое полотенце.       — Да, он умеет так говорить, что у кого угодно внутри всё задрожит.       В этот момент из кладовой в кухню вошла Саманта — с ложкой в руке и огоньком в глазах. На ней был её фирменный фартук, явно переживший не одну сотню готовок, и её волосы-пламя колыхались, словно живые.       — Вот уж не думала, что буду спрашивать об этом, но... — с выражением серьёзной озабоченности она глянула на Кайли. — А что это сынок де Маркс забыл здесь в такое время?       — Хороший вопрос, — сиамка бросила взгляд на Лесси, потом на Саманту. — Может, просто зашёл развлечься. А может... присматривает себе кого-то.       — Надеюсь, не Мисти, — пробормотала Лесси, слегка поёживаясь.       Огненная элементаль вздохнула, опираясь на стол.       — Это было бы глупо. Но у мальчишки нос вечно лезет туда, где пахнет неприятностями. Играть в интриги с Сильвией — себе дороже.       — Она же чуть её не... — Лесси не закончила фразу, но взгляд у всех стал одинаково тревожным.       Кайли прошептала:       — Главное, чтобы господин не узнал об этом первым от Сильвии. Тогда всё закончится плохо.       Саманта прикусила губу и взглянула на огонь в печи.       — Плохо будет, если лёд треснет. Пока он только скрипит...       Лесси вдруг подняла взгляд, в её глазах мелькнуло воспоминание.       — Саманта… — нерешительно заговорила она. — В мой первый день здесь ты говорила… про ледяной гроб. Что ты имела в виду?       Огненная элементаль замерла, постучав пальцами по краю стола. На лице её промелькнула тень раздражения — не к Лесси, а к самой памяти.       Кайли, настороженно наблюдавшая за разговором, тихо добавила:       — Да, я тоже думала об этом. Почему господин вообще держит её здесь? С её характером… и с тем, что сегодня случилось.       Саманта выдохнула, обхватив ложку ладонью так крепко, будто та была якорем.       — Я не знаю всего, — сказала она честно. — Но слышала, что Сильвию когда-то хотели запереть. Навсегда. В лёд, из которого она и сделана. Для неё это было бы… всё равно что смерть. Гроб, только холодный.       — Кто хотел? — прошептала Лесси.       — Не знаю, — покачала головой огненная элементаль. — Может, те, кто держал её раньше. Может, Совет. Но господин не дал этому случиться. Он выкупил её контракт.       В кухне на миг воцарилась тишина, лишь печь трещала в углу, словно подтверждая каждое слово.       — Вот почему она ревнует, — произнесла Кайли, нахмурившись. — Она видит в нём… не просто хозяина.       — Может, — пробормотала Саманта, вновь переводя взгляд на огонь. — А может, она злится, что он замечает всех — кроме неё.       Лесси крепче прижала к груди руки. Внутри всё заколыхалось странным чувством — жалостью, страхом и тревогой сразу.

***

      Кабинет был наполнен мягким светом от настольной лампы и ароматом редких чернильных трав. Морфин стоял у окна, с бокалом в руке, когда дверь распахнулась без стука.       — Знаешь, отец, у тебя в особняке становится очень оживлённо, — прозвучал ленивый голос Марселя. — Моя рубашка всё ещё пахнет ледяной яростью.       Некромаг медленно обернулся, прищурившись.       — Ты полез под горячую руку Сильвии?       — Наоборот, вытащил из-под её когтей одну твою служаночку, — с притворным безразличием отозвался граф, непринуждённо приваливаясь к дверному косяку. — Мисти, кажется. Та ещё жемчужина.       Морфин поставил бокал на подоконник и подошёл ближе, его взгляд потемнел.       — Я ясно дал понять тебе, Марсель: не трогай моих рабынь. Ни из прихоти, ни из благородных побуждений. Это не твоя территория. Проваливай домой.       Марсель усмехнулся, не сдвинувшись с места.       — Всё бы хорошо, но ты ведь сам завёл себе живую бомбу под боком. Демон-элементаль? Серьёзно? И не просто элементаль, а Сильвия. Да ты ведь прекрасно помнишь, сколько с ней было проблем.       — Это не твоё дело, — отрезал Морфин.       — Но станет моим, если она кого-то всё-таки прикончит. Или, хуже того, сломается сама и утащит с собой полкрыла. Я ведь не первый, кто об этом заикнулся, да?       В ответ некромаг лишь холодно посмотрел на сына и указал на дверь.       — Я сам решу, кто будет под моей крышей. А ты — убирайся. Пока я говорю это спокойно.       Марсель театрально поклонился.       — Как скажешь, отец. Надеюсь, твоя... коллекция однажды не взорвётся прямо у тебя в руках.       Он ушёл, оставив после себя запах дорогого одеколона и лёгкую усмешку, повисшую в воздухе. Оставшись один, Морфин подошёл к шкафу. Его пальцы скользнули по корешкам, пока не остановились на старой папке, перевязанной чёрной лентой. На обложке было выведено его собственным почерком: «Контракты — особые случаи».       В синих глазах некромага мелькнуло сожаление — о том, что когда-то он позволил одному из этих «особых случаев» войти в его дом.

***

      Поздний час, особняк утонул в полумраке. В коридорах царила тишина, нарушаемая лишь редкими щелчками магических настенных светильников. Морфин шёл в свои покои, шаг за шагом сбрасывая напряжение дня — и вопросы, и тревоги, и скверные предчувствия.       Он толкнул дверь, уже готовясь к короткому отдыху... Но в полумраке спальни его встретили.       — Я скучала, господин, — прошептала Мисти, мягко выходя из тени. — Сегодня вы совсем не смотрели в мою сторону... Может, сейчас уделите мне немного тепла?       Она приблизилась, держа руки за спиной и чуть склонив голову. Хвост цеплял подол униформы, обнажая кружевной край белоснежных чулков.       Морфин остановился. Он посмотрел на неё устало, как смотрят на затухающие угли в очаге.       — Мисти... нет.       Он мягко, но решительно отстранил её ладонью, отступив на шаг.       — Не сегодня.       Кошечка замерла, как будто его жест ранил сильнее, чем если бы он повысил голос. Её уши дрогнули, словно от холода. В голосе проскользнула тонкая обида:       — Я ведь только хотела быть полезной... Вам же приятно моё общество, не так ли?       — Я устал, — коротко сказал Морфин, опустив глаза. — И мне не хочется делать глупостей. Не сегодня. Особенно после сегодняшнего с Сильвией.       Он прошёл мимо неё к зеркалу, расстёгивая жилетку. Мисти всё ещё стояла на месте, прижимая к себе хвост.       — Понятно, — тихо произнесла она. — Я больше не буду мешать, господин...       Она скользнула к двери и вышла, не хлопнув ею, не оставив ни следа аромата своей шёрстки. Только странную, тягучую тишину.       Морфин посмотрел на своё отражение в зеркале: тёмные круги под глазами, уставший взгляд и ощущение, будто он снова провёл границу не там и не с тем.       — Всё не вовремя… — пробормотал он и сел на край кровати, проведя ладонью по лицу.

***

      В комнате было тихо. Слабый свет луны пробивался сквозь лёгкие занавески, окрашивая стены в серебристо-синие тона. Лесси лежала, укрытая тёплым пледом, и в пальцах машинально перебирала тонкую цепочку с амулетом, подаренным Морфином. Он был странно тёплым, даже сквозь прохладный вечер. Её веки постепенно опустились…       Сон накрыл её мягко, словно тёплая волна, и в нём она вновь оказалась в особняке. Тот же мрак, те же коридоры, что вызывали тревогу… Но что-то изменилось.       На этот раз внутри сна от её шеи исходил лёгкий свет — тёплый, золотистый, будто дыхание свечи. Свет от амулета разгонял тени вокруг, и Лесси чувствовала, что не одна. Что кто-то — или что-то — идёт рядом, незримо, но отчётливо.       Она шла по коридору и услышала завывание — слабое, щемящее. Оно будто шло из самой глубины дома — прямо из недр её подсознания. И когда страх почти готов был сжать её в ладонях, амулет вспыхнул ярче, и тьма начала расступаться. Звук исчез. Давление ушло.       А потом — голос. Тихий, будто звучащий с самого края сна:       «Не бойся. Пока это рядом — ты под защитой. Но не теряй себя…»       Слова растворились, как шёпот ветра.       Лесси проснулась рано, ещё до рассвета, с лёгким сердцем, хотя тревога всё ещё пряталась где-то глубоко. Амулет по-прежнему был теплым, но теперь ей казалось: он не только оберегал её — он знал больше, чем позволял понять.       

***

      Где-то в глубине особняка, в полумраке личного кабинета, Морфин сидел в кресле, уткнувшись взглядом в потухший камин. Ночь для него была бессонной — не столько из-за событий дня, сколько из-за… гнетущего предчувствия.       Он закрыл глаза и сосредоточился, легко прикасаясь к тонкому потоку магии, вплетённому в амулет, что он оставил Лесси. Связь, едва ощутимая, отзывалась тихой тревогой — но без острого чувства опасности. Поначалу он считал, что девушка просто впечатлительная: заторможенное восстановление после стресса, слишком много нового. Однако сейчас он чувствовал больше. Намного больше.       В его сознании проступали смутные образы — не видения, а отголоски чужих эмоций: темнота, замкнутость, страх… но и свет. Мягкий, живой. Защитный.       Морфин выдохнул, открыл глаза и сдвинул амулет на шее, отвечающий за наблюдение. Он больше не сомневался: что-то тянулось к Лесси из глубины, может быть, из прошлого. Или… от кого-то другого.       — Этот сон не просто тревожный, — пробормотал он, вставая. — Это зов. Или след. Не её… но связанный с ней.       Он прошёлся по кабинету, остановился у полки с книгами и вытащил одну — старую, в потертом переплёте. Внутри были упоминания о снах и редких случаях «отголосков прошлого» в душах, не прошедших полной очистки при переходе.       — Если это след от прежней жизни или чего-то… большего — придётся вмешаться. Осторожно, — Морфин коснулся ладонью столешницы. Его лицо оставалось спокойным, но внутри, словно тугим узлом, завязалась тревога. — Надо будет поговорить с ней ещё. Но не пугать. Ни в коем случае.