Часть 6

От лица Мелиссы Я побежала в кабинет и села рядом с Оливией. Биология шла своим чередом, но урок был скучным до боли — я почти всё время дремала, только изредка моргала, когда преподаватель что-то пытался объяснить. Наконец прозвенел звонок, и я облегчённо выдохнула. Мы с Оливией вышли в коридор, обсуждая, какой этот урок был ужасно скучный, как будто сама химия и клетки были против нас. И тут я заметила их — Карл, Доминик и директор, стоявшие прямо перед нами. — Мистер Галлагер, — начал директор, строго улыбаясь, — хочу отметить вас как выдающегося афроамериканского гражданина нашей школы. Карл, как обычно, с лёгкой ухмылкой: — Спасибо, директор. Доминик подскочила: — При всём уважении, он белый! — Вы всю эту часть бросьте нашим афроамериканским молодым людям, пусть поучатся у юного Карла, — продолжил он, уже с театральным пафосом. Я остановилась, оценивая сцену, и подумала про себя: Бля, Карл… что за хрень, какой ещё афроамериканец, пиздец. Вслух я только буркнула Оливии: — Нам пора валить отсюда, лучше на работу. — Да, пошли, чтоб не слушать эту клоунаду, — согласилась она, и мы быстро ушли. На работе к нам присоединился Дилан. Мы отработали смену и решили где-то потусить, немного выпить. На этот раз я переборщила — хотелось развеяться после всего, что накопилось, но явно перебор для моего возраста. Стало плохо. Что делать? — думала я. Кев и так в плохом настроении после ситуации с соседом, а тут я ещё хуже себя чувствую. Решила позвонить Липу. — Лип, помнишь, ты говорил, если что — могу тебя звать? — сказала я, немного с трудом. — Можно меня забрать? Я возле работы, сильно напилась… Только Кеву обещай, не рассказывать. — Сейчас приеду, — ответил Лип. Но потом он объяснил, что не сможет забрать меня к себе в общагу, там и так живёт Йен, и они могут спалиться. Поэтому он повёз меня к Галлагерам и аккуратно уложил на кровать в комнате, где спал Карл. — Фиона, господи, что с ней? — спросила она, заглянув в комнату. — Всё нормально, — сказал Лип. — Наша девочка просто пьяная и боится разозлить Кева. Фиона посмеялась и пошла к себе, оставив меня в комнате. Лип написал Кеву через мой телефон, что я останусь у Фионы, и ушёл к себе. ⸻ От лица Карла Я зашёл в комнату и сразу заметил её — спящую, бледную, с слегка растрёпанными волосами. Сердце сжалось. Что с ней случилось? — подумал я, осторожно сел рядом. Пальцами провёл по её лбу, проверяя, нет ли температуры. Затем аккуратно поправил прядь волос, и она дрогнула, отскочив с места. Я замер, но быстро понял: она всё ещё спит. Сложно было не думать о ней, когда она так беззащитна рядом. Инстинкт — защитить, удержать, сделать так, чтобы никто и ничто ей не навредило. Я сел тише, наблюдая, пока её дыхание постепенно стало ровным. От лица Мелиссы  Утром я проснулась от режущей головной боли. Свет, пробивающийся через окно, ослеплял глаза, и первое, что я заметила — Карл стоял у окна, почти неподвижно, будто ждал, пока я открою глаза. В комнате было тихо, только тихий гул улицы за окном нарушал тишину. Мы были одни, и это ощущение делало всё вокруг напряжённым. Я села на край дивана, обхватив колени, и посмотрела на него. Он стоял, руки в карманах, взгляд куда-то в даль. — Ну, — сказала я тихо, — чё ты такой холодный? Я ждала тебя… думала, мы сможем поговорить, как раньше. Он вздохнул, не глядя на меня: — Раньше… — его голос был тихим, почти грубым от сдерживаемой злости. — Раньше мы были… а теперь всё по-другому. — По-другому?! — я вскочила, глаза горели. — Ты что, серьёзно? После всего, что мы вместе пережили, ты просто… оттолкнул меня?! — Я… — он замялся, сжал кулаки. — Я не знаю, как быть с тобой сейчас. Я пытался… но не могу… — Не можешь! — сорвалось с меня. — Ты просто закрылся! После колонии… ты как будто другой человек. Я ждала тебя, надеялась, что вернём хоть что-то из того, что было. А ты… ты просто ушёл в себя, игнорируешь меня! Он резко развернулся, глаза мокрые, но гордость не давала слезам выйти: — Я пытался! Ты не понимаешь! Это было… я не могу быть прежним, Мел. Я делал всё, чтобы выжить там, и… я не могу вернуться туда, где я был раньше. — Я не прошу тебя быть прежним! — крикнула я, кулаки сжаты. — Я просто хотела… хоть чуточку твоей близости, твоей поддержки! Мы были друзьями! Мы вместе через всё проходили! Он замер, смотря на меня, будто хотел что-то сказать, но слова застряли. Потом тихо: — Я знаю. Я знаю… но теперь… мы… каждый своей жизнью будем идти. Я резко выдохнула, села обратно, опустив голову. — Ну и… чёрт с тобой, — тихо, почти себе. — Я думала, я смогу быть рядом, а оказалось… ничего. Он подошёл ближе, но не сел. Его плечо коснулось моего: — Я… прости. Не хотел. Просто… не могу. — Я поняла, — шепчу я. — Значит, так и будем. Каждый своей дорогой. И в этот момент оба молчали. Тяжёлое, почти осязаемое молчание. Никто не знал, что сказать, но оба понимали: дружба, которая была почти семьёй, раскололась. И внутри — пустота. Слёзы жгли глаза, сердце сжималось. Но это была реальность. После колонии он другой, и я тоже.Я выбежала из дома, глаза горели слезами, сердце будто разрывалось на части. Фиона пыталась меня остановить: — Эй, что случилось? Но я только кивнула, не сказав ни слова, и рванула к себе. Дома завтракали Кев и Ви, но я даже не заметила их присутствия, быстро закрыла дверь и села на край кровати. Они стучали и просились поговорить, но я не открывала. Позже, когда сердцебиение стало чуть ровнее, Ви всё-таки зашла. Она села рядом, не торопясь, и мягко посмотрела на меня: — Ты хочешь рассказать? Я глубоко вдохнула и рассказала всё — про ссору с Карлом, про то, как он меня оттолкнул, как будто мы были чужими. Ви слушала внимательно, не перебивая, просто кивала время от времени. — Он мудак, да, — сказала она после моего рассказа. — Но с возрастом это нормально. Люди меняются, иногда отдаляются друг от друга. Я опустила голову, сжала руки на коленях, и мы обнялись. Глубокое, тихое объятие, в котором было всё — забота, поддержка, ощущение того, что хоть кто-то рядом понимает. Я благодарила Ви за это, за её терпение и понимание. Мы говорили по душам, смеясь над собой, над глупыми ситуациями, которые казались трагедиями в тот момент. И тогда, когда напряжение немного спало, в комнату тихо вошёл Кев. Его взгляд был добрым, и он подошёл к нам. Не спеша, обнял нас обеих — и это было настолько тепло, настолько просто и по-семейному, что я чуть не расплакалась снова. Мы посмеялись, и этот смех был лёгким, почти невесомым, в отличие от тяжести последних дней. После этих минут уюта я почувствовала, что могу дышать немного свободнее. Но жизнь не останавливается. Мы почти не пересекались с Карлом, хотя мысли о нём продолжали тревожить меня. Проходя мимо стадиона, я заметила его снова. Он показывал Доминик розовую шубку, но та что-то ответила и ушла, оставив его с коробкой в руках. Когда наши взгляды встретились, я увидела в его глазах расстройство — было непонятно, связано ли это со мной или с тем, что подарок не приняли. Я резко отвернулась и быстрыми шагами ушла подальше, стараясь не показывать эмоции. Придя домой, я узнала ещё новости: родственники Галлагеров, Патрик, решили не вмешиваться в их проблемы и выставили дом на публичный аукцион. Фиона, не теряя времени, пускается во все тяжкие, чтобы собрать деньги, иногда прибегая к сомнительным методам. Сосед Кева становился всё более невыносимым, шум его байка будоражил всю улицу. Ви и Светлана объединились, чтобы вернуть хипстеров-посетителей в «Алиби», ведь бар терпит убытки. Они обшаривают местные тусовки, открывая неожиданные подробности о клиентах.