Часть 8

Карл бежал со всей силы, сердце колотилось в груди так, будто хотело вырваться наружу. По пути он схватил чей-то скейт, кинул хозяину деньги и ускорил бег, словно сам не знал, что впереди. Подбежав к дому, он услышал крики — резкие, страшные. Он замер, взгляд остановился на друге, лежащем рядом с велосипедом и молотком, залитым кровью. — Слышь… слышь, ты что натворил?! — крикнул он, голос срывался от ужаса. Ник не ответил. Карл тяжело дышал, сердце казалось готовым вырваться из груди. Он зашёл в дом и увидел тело мальчика, весь в крови. Мировоззрение рухнуло мгновенно — ему стало плохо, и он срывался в рвоту. Он хотел подойти к другу, схватить его за плечо, найти хоть какую-то точку опоры, но Ник тихо сказал: — Я вызвал полицию… лучше тебе сваливать. — П…п… почему? — прохрипел Карл, не в силах осознать происходящее. Ник лишь опустил голову, молча. Вдали уже слышались сирены, приближавшиеся к месту преступления. Карл стоял в шоке, охваченный паникой и болью. Он развернулся и побежал прочь, но, оглянувшись, увидел, как полицейские схватили Ника и усадили в машину. Сердце сжалось, боль и растерянность прокатились волной, и он снова побежал, пытаясь убежать от того, что увидел. От лица Мелиссы Я стояла неподалёку, когда увидела его. Он мчался по улице со всей силы, плечи поникшие, лицо бледное, глаза полные ужаса и отчаяния. Моё сердце подпрыгнуло — я испугалась, что с ним что-то случилось. — Карл! — крикнула я, и он замер, обернувшись. Его взгляд был стеклянный, испуганный, словно он видел призрак. Я подошла ближе, трогая его плечо, проверяя, не ушиб ли он голову: всё было в порядке, но внутри меня сжималось сердце от того, как он выглядел. — Что случилось? Всё в порядке? — спросила я, стараясь не показывать дрожь в голосе. — Ник… он… он убил его… я видел… — слова срывались, дрожали, вылетая как горький холодный ком. Я молчала, просто обнимала его крепко, чувствуя каждый его дрожащий вдох. Больно было видеть его таким сломленным, и всё, что я могла сейчас сделать — это быть рядом. — А тебя там видели? Ты был соучастником? — тихо спросила я, ощущая, как сердце сжимается от страха за него. — Нет… я подошёл позже и убежал… — прошептал он. Я не отпускала его, просто держала, пока дрожь постепенно не начала уходить, пока он не мог немного дышать спокойно. Я шептала тихо, почти себе под нос: — Всё будет хорошо, я рядом… Он слегка сжал мою руку, и в этом мгновении было больше, чем слова могли бы передать. Я знала, что сейчас главное — просто быть здесь, быть опорой. И пока я держала его, он мог позволить себе хоть немного расслабиться и поверить, что кто-то рядом действительно заботится. Я обняла его ещё крепче, ощущая, как его тело дрожит в моих руках. Сердце сжималось от боли за него, от того, что он пережил. Тихо сказала: — Слушай, может останешься у меня сегодня. Мне кажется, тебе сейчас не стоит идти к Фионе. Он посмотрел на меня усталыми глазами, и я увидела в них смесь стыда и облегчения. Он кивнул, словно подтверждая, что доверяет мне. Я повела его в комнату. — Ложись сюда, — сказала я, указывая на кровать. Он аккуратно лёг, плечи опустились, дыхание стало ровнее. Я устроилась на коврике рядом, поджав колени, и тихо наблюдала за ним. Он держал глаза закрытыми, но пальцы сжались в слабый кулак, и я понимала — внутри всё ещё буря эмоций. ________________ Утром я проснулась и его уже не было дома. В груди сжалось сердце — а вдруг он натворил что-то? Я схватила телефон и начала звонить, но он не отвечал. Паника росла, ноги сами понесли меня по улице в поисках. Через какое-то время он наконец перезвонил. — Мел… всё схвачено, не волнуйся, — сказал он ровно, голос тяжёлый, чуть хриплый от усталости. — Слушай, спасибо тебе большое за всё. Если хочешь, заходи ко мне, поговорим. — Боже, ты меня напугал! — выдохнула я. — Думала, что с тобой что-то случилось. Он тихо рассмеялся, но без веселья: — Нет, всё под контролем. Я поехал к Фионе, чтобы дать ей деньги, которые занырил… чтоб она дом вернула. Я кивнула, хотя он меня не видел, и почувствовала, как напряжение немного спадает. Мы встретились у него. Он открыл дверь, и на секунду мы просто стояли, молча, словно пытаясь прочесть мысли друг друга. — Слушай… — начал он, слегка потупив взгляд, — про вчера… и про всё, что между нами было… Я понимаю, что отдалились, и это была ошибка. Я улыбнулась сквозь лёгкую грусть и кивнула: — Я тоже так думаю. — Сделала шаг ближе. — Жаль, что потеряли столько времени. Он слегка улыбнулся, напряжение стало спадать. Мы помирились без слов о чувствах — просто маленькое признание: «мы снова друзья». — А тот парнишка твой? — осторожно спросил он, слегка сдвинув брови. — А Дилан что ли… Ничего серьёзного, — ответила я. — Просто друг и коллега. — Понятно… — кивнул он. — А Доминик? — Тоже нет, не серьёзно, — сказал он и чуть засмеялся из- за неловких вопросов. Мы вышли вместе в школу, идя по пустым коридорам раннего утра. Он шёл рядом, молчал, а я наблюдала за его выражением лица — по привычке напряжённый, но немного расслабленный. В коридоре к нему подошли два парня, пытались что-то сказать. — Постой немного в стороне, — тихо сказал он, — я быстро разберусь. Я кивнула и отошла, наблюдая за ним. Он стоял прямо, сдержанно разговаривал с ними, чуть сжав кулаки, глаза блестели от раздражения и напряжения. Через минуту всё утихло, и мы пошли дальше. После школы мы направились на стадион, присели на старые лавочки для болельщиков. Я достала свои сендвичи, он — что-то своё, и мы начали болтать. — Ну и как там в колонии было? — осторожно спросила я. — Хреново, — честно признался он. — Люди там все с ума сошли. Каждый пытается тебя съесть, если не съедешь первым. — Он усмехнулся, но усмешка была грустная. — Не место для нормных людей. — А у тебя всё окей, работа, школа, люди? — спросил он. — Ну, живём, — пожала плечами я. Я вздохнула и решилась на вопрос, который давно копился: — Ты так и будешь продолжать это всё? — сказала я тихо, о его способах зарабатывать. Он посмотрел на меня, глаза потемнели: — Да… — признался он. — Но я решу, что и как. — Карл… видела же сама, к чему это приводит. Пока не поздно, подумай об этом, — сказала я, слегка упрямо, но с заботой в голосе. Он кивнул, сдержанно улыбнувшись: — Посмотрим, че будет. Я проснулась от звонка. Сердце сжалось — на другом конце был Карл, голос дрожал, и что-то в тоне заставило меня вскочить с кровати. Через несколько минут он уже стоял у моей двери, а я сразу заметила кровь на лбу. — Карл! — вскрикнула я, пытаясь держать голос под контролем. — Что с тобой случилось? Он молча сел на край кровати, я достала аптечку и начала обрабатывать рану, стараясь не смотреть на ужасный шрам. — Расскажешь, что случилось? — осторожно спросила я, разглядывая каждый порез. — Нет. — Почему? — нахмурилась я. — — Ты как Фиона, вечно психуешь и волнуешься, — буркнул он. — И расскажешь ей. Я сжала зубы: — А если пообещаю, что не скажу? Тем более, мы столько лет дружим, и я хранила все наши секреты. Он посмотрел на меня, глаза чуть потемнели, будто искал что-то, чего не мог выразить словами: — Тебе зачем это? — Потому что мне на тебя не наплевать, — спокойно сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он коротко вздохнул: — Да, огрели… и всё. — Почему?! — воскликнула я. — — Потому что хочу завязать с этим, — его тон был суров, но слышалась усталость. — И он за это тебя огрел? — уточнила я, не веря своим ушам. — Мгм. — Кивнул, отвернувшись. — Слушай, завязывай с этим, хорошо? — сказала я твердо, но с мягким оттенком заботы. — Да забей уже, — резко отшвырнул он руки. — Хватит лезть ко мне, черт возьми. — Забей?! Да ты, мудак, совсем охуел! — кричу я. — Я за тебя волнуюсь, а ты мне «забей»?! — Мел, дай мне время, — сказал Карл, держа моё лицо двумя руками и большим пальцем вытирая слезы. — Я всё решу, окей? Я посмотрела на него, на этот упрямый, но такой знакомый взгляд, и выдохнула, стараясь успокоить дрожь в груди. — Хорошо, — сказала я тихо, почти шепотом. — Только… будь рядом. Не оставляй меня одной , Карл. Он сжал меня чуть крепче, и в этот момент мы оба поняли, что больше не хотим ждать. Его губы нашли мои, сначала осторожно, но потом поцелуй стал страстным, долгожданным, такой силы, что всё остальное перестало существовать. — Я… — прошептал он между поцелуями, — я любил тебя всегда, даже когда не понимал этого сам. — Я тоже, — ответила я, прижимаясь к нему, — и больше не буду скрывать. Мы остались одни в комнате. Ещё трепетное тепло поцелуя держалось на губах, дыхание учащённое, каждое прикосновение было словно электрический разряд. Его руки осторожно скользили по моему телу, одновременно уверенно и нежно, и я ощущала, как внутри разгорается огонь, смешанный с волнением и долгожданной безопасностью. Он прижал меня к себе, и я почувствовала тяжесть его тела, плотное, родное. Сердце колотилось, дыхание смешалось с его дыханием, и казалось, что весь мир исчез — только мы вдвоём, замкнутые в этом мгновении. Мгновение длилось вечность: трепет, желание и нежность переплетались, каждая клетка тела реагировала на его прикосновения, а душа, казалось, находила долгожданный покой.