3. Откровения.

Гермиона пнула камень, который покатился по земле и остановился возле одного из многочисленных деревьев в округе. Ной проводил их, напоследок сказав, что будет помогать всеми возможными способами, не забыв упомянуть, что разорвёт её в клочья, если она не выполнит условия их сделки. Гермиона этому не удивилась, ведь на кону стояло будущее всех их детей. Драко шёл немного впереди, разглядывая лес так, словно хотел его запомнить. Хотя, возможно, так оно и было, потому что им ещё не раз придётся вернуться сюда. Но они молчали. С тех пор, как он постучал в дверь её скромной комнаты, которую ей выделили для ночлега, он вообще не проявлял к ней внимания. Гермиону это злило, а она обычно старалась подавлять в себе эту эмоцию. Но сейчас настал момент, когда предел был достигнут. Она остановилась и сложила руки на груди. — Не хочешь поговорить? — с вызовом спросила Гермиона, наблюдая, как Малфой замирает, стоя к ней спиной. — О чём? — спустя минуту уточнил он. — О своём истеричном поведении, например. Он громко фыркнул и наконец-то обернулся, чтобы посмотреть на неё. Гермиона обрадовалась, что он заинтересовался её словами. — Ты хоть знаешь, какие сильные эмоции испытывает вампир? — сказал он, заставляя её распахнуть глаза от удивления. — Нет, конечно же. Не знаешь. Гермиона переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неуверенно из-за того, что не знает правильный ответ на нужный вопрос. — У вампиров все чувства обостряются в два раза, — продолжил Драко, сокращая между ними расстояние. — Если я злюсь, то до невозможности, когда начинаешь крушить всё, что попадётся под руку. Если я чего-то хочу, то… — Он осёкся, опустив взгляд на её губы, но поднял его быстрее, чем она заметила. — Но чаще всего я в ярости. Постоянно. Каждый день. Я чувствую только ярость и боль. Обиду и разочарование. И всё это по кругу. Я не могу это контролировать. А если мне стыдно, то я даже вида своего не выношу. — Тебе стыдно? — Гермиона нахмурилась и внезапно поняла, почему он так себя ведёт. — Тебе стыдно из-за того, как ты обращался со мной в прошлом? Малфой не ответил, продолжая просто смотреть на неё. — Драко, — мягко произнесла она, оттаивая. — Это в прошлом. Тебе не нужно злиться на себя из-за того, что ты был ребёнком с не самым образцовым поведением. — Но это часть меня! — заспорил он. — Всего лишь часть, а не основа, — Гермиона улыбнулась, даже не понимая, как смогла так быстро простить его. — Ты был другим человеком, который ошибался. И на твоём месте мог быть кто угодно, даже я. Кто его знает, какой бы я была, если бы тоже родилась в чистокровной семье. Если бы мне говорили о маглорождённых то же, что и тебе. — Как ты можешь быть такой… доброй? — Драко явно долго подбирал слово. — Я не олицетворение доброты, — Гермиона закатила глаза. — Просто я стараюсь смотреть на вещи шире. И мы друзья, разве нет? — Вряд ли мы сможем дружить, — хмыкнул Малфой. Его глаза стали блестеть, путая её мысли. — Сможем, если ты не будешь отталкивать меня из-за своих неконтролируемых эмоций. Друзья помогают друг другу, когда нужно. Они поддерживают и оберегают друг друга. — С тех пор как я стал таким, я не могу спокойно находиться с обычными людьми, — возразил ей Драко. — Я постоянно хочу убивать. Я постоянно чувствую жгучую жажду. Даже сейчас, — его шёпот что-то разбил в её душе, — я слышу, как бьётся твоё сердце, как качает кровь по организму. Слышу, как бежит по венам кровь. Я не могу быть тебе другом, Грейнджер, потому что способен сорваться. — Мне казалось, ты научился контролировать себя, — прошептала она, заглядывая ему в глаза. Драко легко улыбнулся, поражаясь её наивности. — Мне потребовалось полгода, чтобы взять себя в руки. И я всё ещё учусь. Я могу не нападать на каждого встречного, но это не значит, что не хочу. — Поэтому ты не прикасаешься ко мне? Поэтому держишь дистанцию? Малфой поджал губы, решая оставить эти вопросы без ответов. Не хватало ещё раскрывать перед ней душу, где давно не было ни надежды, ни света. — К тому же я не умею дружить, — он пожал плечами, подчёркивая, что говорит правду. — Никогда не умел. — Не думаю, что это так, — Гермиона могла быть упрямой, когда чего-то хотела. И сейчас был именно такой случай. — Дружба — это обмен. Ты признался мне в своём секрете, а я признаюсь в своём. Так будет честно. — Грейнджер… — Я стёрла память своим родителям! — выпалила она, пока не передумала. — Я сделала это прошлым летом и отправила их в Австралию. — Чтобы спасти, — кивнул Драко. — Да, но, — она прикусила губу, понимая, что впервые говорит об этом так откровенно. — Я не думаю, что стоит возвращать им память обо мне. Малфой нахмурился, внимательно слушая её. — Я всегда была другой. Даже до того, как узнала, что волшебница. Я чувствовала это, понимаешь? А когда пришло письмо из Хогвартса, это стало очевидно. Не пойми неправильно, мои родители самые лучшие и они очень меня любили, я это знаю. Я тоже люблю их до безумия. Но… В семье не без урода, и в нашей этим уродом оказалась я. Когда я приезжала на каникулы, они со страхом слушали мои рассказы о школе, вечно спрашивали, не забрать ли меня и не перевести ли в обычную. Она перевела дух, смотря себе под ноги. — Там они в безопасности и смогут спокойно завести нормального ребёнка. Они заслуживают обычной жизни без магии и… меня. — Ты никому не говорила об этом? — тихо спросил Драко, ощущая её волнение и боль даже на расстоянии. — Ты первый, — правда легко соскользнула с губ вместе с грустной улыбкой. — Мальчики знают, что я сделала, но я не говорила обо всём остальном. Гарри и так вечно винит себя во всех бедах мира, а Рон… — Уизли — это Уизли, — фыркнул Драко. — Нет, Рон хороший, но наши отношения не те. Он не поймёт меня, впрочем, как и всегда. Она уныло повесила голову, расстраиваясь из-за этой горькой правды. — Уизли тебе не подходит, — голос Драко заставил её поднять на него вопросительный взгляд. — Я не говорю, что он плохой или тупой, но тебе нужен кто-то более… Эрудированный. Она засмеялась, скрывая своё смущение и лихорадочный стук сердца, который он вполне мог слышать. Но Гермиона не хотела об этом думать. — У тебя есть варианты? Её вопрос повис в воздухе. Драко сглотнул, снова промолчав. Словно сбросив с себя наваждение, он усмехнулся. — Значит, друзья? — Только в том случае, если ты перестанешь отталкивать меня и вести себя как истеричка. — Гермиона игриво улыбнулась. Он рассмеялся, откинув голову назад. В этот момент она залюбовалась им. — Ладно, постараюсь лучше контролировать своё желание сбежать от тебя подальше. — Спасибо, — она присела в неуклюжем реверансе, чуть не упав. Гермиона опёрлась ладонью о дерево и улыбнулась. — Ладно, расскажи что-нибудь ещё. — Нам пора идти, ведь если Орден решит, что я украл тебя, мне придётся туго, — Драко махнул рукой, призывая следовать за ним. — Хорошо, но мы можем болтать по дороге, — не успокаивалась она. Он тяжело вздохнул. — Тебе говорили, что иногда ты до ужаса невыносима и надоедлива? Гермиона сделала вид, что задумалась. — Эм, всегда. Мне вечно это говорят. Малфой опять хрипло засмеялся, отчего у неё в животе что-то шевельнулось. А сердце на мгновение застыло, потому что его улыбка предназначалась только ей. Господи… Как же она попала…

***

Гермиона спала весьма беспокойно. Она вертелась несколько часов в своей кровати на Гриммо, пытаясь уснуть. Джинни давно перебралась к Гарри, поэтому Грейнджер распоряжалась своими владениями в одиночестве. Ей это нравилось. Можно было не спать хоть всю ночь и при этом не нарваться на недовольство соседки. Можно было разговаривать во сне, не услышав потом вопросы о том, кто или что тебе снилось. Можно было гулять нагишом, не боясь, что тебя кто-то увидит. Эти жалкие крупицы свободы, которые у неё имелись, помогали в тяжёлые мгновения, когда Гермиона никого не хотела видеть. Она знала, что, придя в комнату, сможет отдохнуть от людей, считая некоторых из них чертовски невыносимыми. И вот, спустя столько времени, она смогла ненадолго отключиться. Гермиона не знает, что ей снилось, но один запах очень сильно запомнился ей. Она не может сопоставить, откуда его знает, но не сомневается, что уже чувствовала его. И ещё одна странность. Обычно ночью она раскрывалась, откидывая одеяло на пол, но, когда посреди ночи резко открыла глаза, поняла, что укрыта так, словно кто-то сделал это за неё. И окно было приоткрыто. Гермиона встала с постели и посмотрела на улицу. Никого. Но её не отпускало ощущение, что здесь кто-то был. Она оглянулась и вдохнула полной грудью. Кожа. Яблоки. Сандал. Такой далёкий, но знакомый запах. Гермиона села на край кровати, думая над тем, что тут произошло. К ней кто-то приходил? Но зачем? И кто это мог быть? Она с волнением кусала губы, на удивление не чувствуя страха. Где-то внутри она знала ответы на свои вопросы, но вот разум пока боролся с очевидным. Снова закутавшись в одеяло, она не до конца закрыла окно, зная, что ей ничего не грозит.

***

Ей нравился Малфой. Это необходимо признать. Гермиона вздохнула, смотря на своё отражение в зеркале. Она закрылась в ванной, чтобы прийти в себя, пока Малфой рассказывал Грюму, как прошла их вылазка в лес оборотней. Тусклый свет щадил её самооценку, ведь она хорошо понимала, что выглядит сейчас не как королева красоты. Такие думы редко занимали её по-настоящему, но дело было лишь в одной причине. Драко просто посмотрел на неё и улыбнулся, и она поплыла. Взлетев на второй этаж, Гермиона заставила себя встряхнуть головой, чтобы выкинуть мысли о Малфое. Точнее о том, каким она видела его. Гермиона глубоко дышала, но руки дрожали. Ей было страшно. Это неправильно. Они общаются всего месяц, откуда у неё взялись к нему чувства? Почему? Что между ними изменилось? Но она знала ответы на эти вопросы. Всё было просто. Малфой всегда был ей интересен. Не в романтическом смысле, а как человек. Он обращал на себя её внимание, она пыталась понять его, мотивы его поступков. И, самое главное, когда она узнала о его смерти, то рыдала так, будто потеряла кого-то важного или близкого. Хотя они никогда не были достаточно знакомы. У них не было ничего общего, а она переживала о нём на шестом курсе, потому что он выглядел по-настоящему больным и несчастным. Она защищала его перед Гарри, потому что искренне считала, что он не способен на убийство. Она всегда думала о нём лучше, чем он, возможно, заслуживал. Вот откуда всё началось. Ещё с чёртовой школы. Ещё тогда. А сейчас, оказавшись с ним наедине, Гермиона узнала его чуть лучше и потеряла голову. Она громко всхлипнула, проклиная себя за то, что допустила это. У неё есть Рон, милый добрый Рон, который любит её. Чего ей не хватает? Почему она не может просто ответить ему взаимностью и быть счастливой? Гермиона ударила кулаком по зеркалу и взвыла от боли. Стекло треснуло, и по нему потекла её кровь. Рука горела огнём, и она осела на пол, сдерживая рыдания. Чем она думала? Зачем пустила его так глубоко? Что теперь будет? Гермиона прижала больную руку к груди, не в силах ей даже пошевелить. Боль была такой огромной, что она даже не могла взять палочку. — Грейнджер? — обеспокоенно спросил Малфой, стуча в дверь. — Всё нормально? — Я… — она моргнула, понимая, что глаза опухли и покраснели. Кажется, они даже уменьшились от такого потока слёз. — Да, я… Она снова всхлипнула от боли, мечтая раствориться и исчезнуть. — Я вхожу, — Драко повернул ручку и толкнул дверь. Как только он заметил беспорядок и её, сидящую в нелепой позе на полу, то сразу опустился к ней. — Мерлин, Грейнджер, что ты?.. — Всё нормально, просто… очень больно, — выдавила Гермиона. — Дай посмотрю, — вздохнул Драко и нежно взял её больную руку за локоть. — Ты что, пыталась разбить зеркало? — со злостью спросил он. Она промолчала, не желая ещё больше опозориться. Гермиона даже под пытками не скажет, почему оказалась в такой дурацкой ситуации. Драко покачал головой, понимая, что ничего от неё не добьётся. Он мягко взял её ладонь в свою и внимательно осмотрел. — Рука не сломана, но, думаю, болеть будет ещё долго, — вынес Малфой вердикт, заметив небольшой осколок, застрявший между костяшками. — Сейчас я вытащу стекло, ладно? Гермиона лишь кивнула, низко опустив голову, надеясь спрятать смущение и красноту щёк за волосами. Драко достал маленькую стекляшку и бросил в мусорное ведро точным броском. Она даже ничего не почувствовала. Он почти ласково прикоснулся к её колену, легонько сжимая его, понятия не имея, как утешить человека, находящегося в раздрае с собой. А то, что Грейнджер была в каком-то личном тупике, не оставалось сомнений. — Ну как? — Пойдёт. — Нужно обработать и найти обезболивающие зелья. Позвать кого-нибудь? — Нет! — вскрикнула Гермиона, испугавшись, что ей начнут задавать вопросы. — Можешь сам?.. Пожалуйста. Драко смотрел на её макушку несколько секунд, но согласился, видя, что ей действительно хреново. Он помог ей встать, аккуратно придерживая за талию. Гермиона махнула другой рукой в сторону своей комнаты, и Драко отвёл её туда. Она села на постель, стараясь лишний раз не двигаться. — В комоде, в нижнем ящике лежат бинты и зелья. Малфой кивнул и начал искать всё необходимое. Достав бинт, он сразу же дал ей выпить обезболивающее зелье. Гермиона слегка поморщилась от неприятного вкуса тины на языке и стала наблюдать за ним. Малфой действовал необычайно быстро и нежно. Он обработал её руку и сделал качественную перевязку, от которой внутренний перфекционист Гермионы остался в восторге. — Где ты научился этому? — с восхищением пробормотала она. Драко усмехнулся и убрал все медикаменты обратно в ящик комода. Он прислонился к нему спиной, сосредоточенно следя за эмоциями на её лице. — Пришлось научиться, вампиры, конечно, сами способны залечить свои раны, но вот обычные люди нет. Обычные люди, а не маглы. Она улыбнулась этому наблюдению, но промолчала. — Ты кого-то лечил? Драко уставился в окно, став напряжённым. Он явно не хотел отвечать на этот вопрос, но, бросив на неё один взгляд, понял, что сдаётся с позором. — Те, на кого я нападал… Я могу заставить забыть их о том, что произошло, но иногда раны были слишком обширными, поэтому пришлось научиться оказывать какую-то минимальную помощь, чтобы они могли дойти до больницы. Гермиона нахмурилась, не зная, что делать с этой информацией. Она понимала, что Драко — вампир и ему нужна человеческая кровь для выживания, но ей хотелось идеализировать его. Наверное. Хоть она и знала, что это неправильно и приведёт лишь к разочарованию. — Многих ты убил? — шёпотом спросила Гермиона, вглядываясь в его глаза, где появилась пелена скорби и сожалений. Уголок его рта дёрнулся, но он остался невозмутим. — Достаточно для того, чтобы вечность гореть в аду. — Думаешь, ты это заслужил? — Грейнджер, — хмыкнул Драко, не веря, что она такая наивная. — Вампиры настоящие монстры. — Не ты, — упрямо возразила Гермиона. — Я знаю тебя, ты не монстр. Малфой молчал. Он даже не представлял, как реагировать на её слова. — Если ты перестанешь думать о том, что заслужил такую жизнь, то тебе самому станет легче, — она встала и остановилась рядом с ним. — Ты лучше, чем сам о себе думаешь. — Жаль тебя разочаровать, Грейнджер, — с какой-то далёкой грустью сказал Драко. — Ты сильно ударишься о реальность, когда действительно узнаешь меня. Он неискренне улыбнулся ей, медленно направляясь к двери. — Больше не разбивай зеркала рукой, — бросил Драко, оставляя её одну. Гермиона зажмурилась. Боже, ну какая же она идиотка. Разве можно так себя вести? Сначала эта сцена в ванной, а потом и глупый разговор, из которого ясно, что её симпатия к Драко увеличивается в геометрической прогрессии. Так Малфой сразу поймёт, что она больше неравнодушна к нему. Все поймут. Гермиона должна взять эмоции под контроль, но проблема в том, что с появлением Малфоя в Ордене она совсем забыла, что значит скрывать свои чувства. Он будто сдёрнул предохранитель на ней, буквально заставляя быть откровенной и честной с ним. И это плохо. Её доверие может не оправдаться. Её надежды будут разорваны. Её вера будет уничтожена. Малфой прав. Её ждёт разочарование. Только почему её сердце не хотело это понимать? Почему? Она не знала.

***

— Ах, да, ещё один момент, — вспомнил Кингсли, заканчивая собрание Ордена. — Поттер и Уизли отправляются туда, куда им нужно, как мы и обговаривали, а Грейнджер остаётся на Гриммо. Всем спасибо. Остальные члены Ордена встали со своих мест и постепенно стали покидать дом. Гермиона же не могла пошевелиться, сидя в углу гостиной в излишне мягком кресле, где не хватало твёрдости и пружин, чтобы не проваливаться в него всем телом. Всю эту неделю она терпеливо ждала решения Грюма и Кингсли по поводу путешествия с мальчиками, и в итоге её оставили здесь. Словно ненужный материал. Она зло стиснула ладони в кулаки, подсознательно радуясь, что больная рука почти прошла и не напоминала о себе. Гермиона решила больше не молчать и поговорить с ними обоими, чтобы выяснить, какого чёрта происходит. Грюм, Кингсли и Билл о чём-то разговаривали, когда она нагло подошла к ним и прокашлялась. Три пары глаз уставились на неё, но если Билл был спокоен, то другие почувствовали очевидную угрозу. — Я хочу поговорить с вами по поводу вашего решения, — она не стала тянуть и действовала прямо. — Грейнджер, — закатил глаза Кингсли. — Почему я должна оставаться здесь, когда Гарри и Рону нужна моя помощь?! Почему?.. — Билл, мы с тобой всё обсудили, оставь нас, пожалуйста, — грубо попросил Грюм, впиваясь в неё своим обычным и волшебным глазом одновременно. Уизли немного растерялся от тона Грюма, но ничего не сказал. Он лишь невесомо коснулся плеча Гермионы, проходя мимо, передавая таким образом поддержку для предстоящего скандала. Когда она услышала щелчок закрытой двери, то поняла, что самолично загнала себя в ловушку. — Значит так, Грейнджер, — с яростью за непослушание начал Грюм. — Мы твоё руководство, начальство, называй как хочешь, но это значит, что ты должна подчиняться нашим приказам. — Но… — Твои попытки спорить лишь доказывают нашу правоту! — перебил её Аластор. — Ты нужна здесь, а не непонятно где, откуда мы не сможем контролировать Малфоя. — Вы можете ему доверять, он не станет… — Ты остаёшься здесь! — повысил голос Грюм, стуча своей тростью. — Я ясно выразился? Гермиона упрямо смотрела на него в ответ, не желая идти на попятную или компромисс. Её вообще не слушали. Раньше такого не было. Что же изменилось? — Почему? Ей даже не потребовалось уточнять, всё и так было понятно. — Потому что ты сама привела его сюда, а раз так, — взял слово Кингсли, сложив руки на груди, — то и отвечать за его действия и бездействие тоже тебе. — Но я нужна… — Хватит! — рявкнул Грюм. — Мне это надоело. Скажи спасибо, что тебе дали это задание, а не отправили следить за оборотнями в лесу. Грюм закончил разговор и, хромая, направился к двери. Кингсли покачал головой, не скрывая своего разочарования. Он последовал за Аластором, оставляя её одну. Гермиона, не сдержавшись, всхлипнула. Ей было до ужаса обидно. Но самое паршивое, что она сама и вырыла себе могилу. Это действительно она привела в Орден Малфоя и поручилась за него. Конечно, то, что по сути у неё не было выбора, никого не волнует. Малфой заставил её это сделать. Ему было плевать на последствия. Он преследовал только свои цели. Гермиона с болью в груди рассмеялась. Всё было так неоднозначно. Малфой нравится ей как человек и мужчина, но при этом она люто ненавидела его за то, что он с ней сделал. Она окончательно запуталась.

***

— Какая-то ты кислая, Грейнджер, — усмехнулся Драко, даже не подозревая, что один его вид вызывал у неё весьма противоречивые чувства. Она пожала плечами, не поднимая головы и взгляда от своего мороженого. Они сидели в каком-то магловском кафе, ожидая вампира, который занимался слежкой для Ордена. Гермиона не знала, почему они выбрали именно центральную улицу Лондона для встречи, но уточнять не стала. К тому же, наверное, это очевидно. Толпа даёт почти неограниченные возможности. Вокруг неё не было ничего примечательного, чтобы отвлечься. Гермиона вначале специально разглядывала убранство заведения, но внутри было настолько безлико и по-современному минималистично, что глазам моментально стало скучно. Драко нахмурился, пристально разглядывая её, пытаясь понять, что с ней. — Что-то случилось? — снова попытался узнать он. — Нет, всё в порядке, — Гермиона бросила на него быстрый взгляд и снова уткнулась в своё растаявшее ванильное мороженое. Драко взял стеклянный стаканчик и пододвинул к себе, давая понять, что не отстанет. Она тяжело вздохнула и откинулась на спинку кожаного диванчика, уставившись в окно. — Грейнджер, что произошло? — в его голосе слышалось настоящее волнение за неё. — Ты ведь сама говорила, что мы друзья, а друзья делятся своими проблемами. Она посмотрела на него, видя его лёгкую улыбку. Он, как обычно, был в чёрной кожаной куртке и чёрных джинсах. Только сейчас Гермиона заметила, что он не носит одежду волшебников. — Почему ты одеваешься как магл? Где все твои мантии и костюмы? Она сознательно перевела тему, но даже не подозревала, что это может задеть Малфоя. Драко уныло хмыкнул и уставился на прохожих на улице. Его аномально светлые волосы вкупе с чёрной одеждой создавали ему образ падшего ангела. — В магической части Лондона все считают меня мёртвым. Представь реакцию кого-то из наших знакомых, если бы они увидели меня живым? Ну, относительно живым, разумеется. Она почувствовала себя виноватой, но знала, что эта тема всё равно всплыла бы, может, при других обстоятельствах, но тем не менее. — А в магловском Лондоне затеряться очень легко, — он снова посмотрел на неё, уже с вернувшимся весельем. — И, как оказалось, мне чертовски идёт магловская мода. Она закатила глаза, не сдержав улыбку. Он опять поднял ей настроение, абсолютно не стараясь. Гермиона хотела бы злиться на него, но у неё это плохо получалось. — Расскажешь? — Драко склонил голову набок, но, увидев её красноречивый взгляд, остановил свой допрос. — Ладно, видимо, сейчас не время. — Спасибо, — прошептала Гермиона. И в этот же момент в окно, возле которого они сидели, постучал мужчина. Он улыбнулся Малфою, направляясь к входу в заведение. Драко заметно напрягся, но натянул на лицо приветливую маску. — Малфой! — с радостью поздоровался мужчина с песочного цвета волосами и голубыми глазами. — Давно не виделись. Этот мужчина определённо был похож на голливудского актёра или модель. Его внешность была как у принца. Даже одет он был исключительно в дорогие и явно очень качественные вещи, о чём буквально кричали шарф и пальто, возможно, от какого-то именитого дизайнера. Гермиона не успела поприветствовать его, как мужчина опустился на диванчик рядом с ней и закинул руку ей на плечо. Она ахнула от неожиданности и раздражения. Грейнджер ненавидела, когда к ней прикасались незнакомцы, как и большинство других людей. Он наклонился к ней и вдохнул аромат её волос. — Вкусно, — пробормотал он, лучезарно улыбаясь. — Расслабься, детка, я не кусаюсь. Ну, только если очень попросишь, — игриво добавил он. — Рик, отстань от неё, — Драко едва ли не рычал, смотря на его нежелательные для Гермионы прикосновения. Аларик притворно нахмурился, но руку убрал. Гермиона моментально отодвинулась, вжавшись в другой конец диванчика. — Прости, не знал, что это твоя смертная подружка. — Она не моя… — Драко осёкся. — Она мой напарник. И, как ты успел заметить, человек. Поэтому не трогай её, понял? Рик прижал руку к сердцу, делая вид, что расстроился. — Как жаль, а то я как раз проголодался. Гермиона скривилась, не пряча своего отвращения. Почему этот мужчина не стеснялся того, что он убийца? — Ладно, — вздохнул Рик, поправляя свои идеально уложенные волосы. — Мы тут по делу, да? Малфой немного остыл и кивнул, иногда поглядывая на Грейнджер. — У него в армии есть вампиры, — тише заговорил Рик. — Парочка, но, возможно, и больше. Оборотни, конечно же, и великаны. Насчёт вампиров я так и не понял… Определённо есть тот, кто обращает их, а потом и убивает, когда они теряют свой срок годности. — Это не тот, кто обратил меня? — с непонятной эмоцией спросил Драко. Рик пожал плечами, беря её мороженое и доедая его. У него, очевидно, не было проблем с умением находить новые знакомства и неприятности из-за своего излишне открытого и наглого поведения. Как говорят: социофобия боялась его, а не наоборот. — Кто знает. Это я ещё не выяснил. Но вот интересная информация. Этот безносый ублюдок заручился поддержкой парочки русалок. Не знаю, из каких они вод, но это точно. Я видел, как он говорил с одной из них. — Говорил? Он знает их язык? — поинтересовалась Гермиона, не сумев проконтролировать своё удивление. Рик бросил на неё пошлый взгляд, проходясь голубыми глазами по её бёдрам в обычных джинсах и груди, скрытой объёмным свитером, и показательно облизал ложку. Её затошнило. — Этих деталей я пока не выяснил, но русалки уже в его копилке. — Ясно, — недовольно вздохнул Драко, постукивая указательным пальцем по столу. — Что с вампирами? Они доставляют много проблем? — В зависимости от того, что ты считаешь проблемой, — усмехнулся Рик, оставляя мороженое в покое. — Новички, конечно, дают о себе знать. На окраинах Лондона пропало несколько человек, но полиция никого не ищет. Подозреваю, что они уже проинформированы. Гермиона закрыла лицо ладонями. Это ужасно. — Оборотни? — Их пока не так много, — Рик нахмурился, впервые показав другую свою сторону. — Они думают. Им не нравится положение дел при волшебниках, но и сладкие речи Волдеморта их не убедили до конца. — Ещё что-то? — А как зовут твою… напарницу? — плотоядно улыбнулся Рик, чуть-чуть придвинувшись к ней. Гермиона сделала над собой усилие, заставляя себя не шевелиться. — Пенелопа Кристалл. Полукровка, — ответила она, вздёрнув подбородок. Не хватало ещё показывать, как ей страшно находиться в компании убийцы. Аларик оглядел её более внимательным взглядом, а потом прижался к её боку, шепча на ухо: — Уверен, твоя кровь невероятно сладкая. Возможно, однажды я попробую… Драко схватил его за бежевое пальто и поставил на ноги. — Убирайся, — процедил он сквозь зубы. Рик показательно стряхнул с себя его руки и опять поправил свои волосы. — Встретимся через две недели, — Драко загородил её собой, не давая Рику лишний раз посмотреть на Грейнджер. Вампир хмыкнул и лёгкой походкой покинул кафе, оставляя после себя неприятное послевкусие. Гермиона не стала ждать и тоже встала, чтобы уйти из этого места. — Грейнджер? — спросил Драко, наблюдая за её резкими движениями. — Идём, — сказала она, вылетая из кафе и несясь в сторону родного дома. Драко не стал задавать лишних вопросов и просто поспешил за ней, переживая за её эмоциональное состояние, прекрасно видя, что Грейнджер на грани нервного срыва. Они шли быстро, почти бежали сквозь толпу людей, идущих на работу и по своим делам. Никто не обращал внимания на парочку, которая с виду ничем не отличалась от многих других. Когда Гермиона остановилась напротив родного дома, где провела свои самые счастливые годы, ноги подогнулись. Она едва не упала на асфальт, но сумела сдержать свои эмоции. Сняв заклинание защиты, она медленно открыла дверь и вошла внутрь. Драко следовал за ней тенью, но Гермиона не видела его. Всем её вниманием завладели воспоминания и ужас собственного поступка. Она начала хватать ртом воздух, чувствуя, как паническая атака накрывает с головой. Кислорода больше не хватало, а сердце натурально сошло с ума, начиная стучать с удвоенной силой. И тогда она упала. Её колени встретились с полом, а ладони упёрлись в бёдра. Гермиона даже не могла выдавить из себя слёзы, всё тело сковало холодом. Окружающий мир исчез, голос Малфоя превратился в белый шум. Гермиона могла только смотреть на свои руки и вспоминать беспомощных родителей, на спины которых она направила палочку и собственноручно забрала у них единственного ребёнка. Она обещала, что никогда не станет использовать против них магию — и нарушила это обещание. — Грейнджер, дыши, — услышала она, но очень смутно. Словно находилась в озере, скованном льдом. Драко кричал на неё и тряс за плечи, но Гермиона не хотела возвращаться обратно. В мир, где больно, плохо и одиноко. Она ведь так устала… А это было спасением. Хоть и недолгим. — Гермиона! — её резко ударили по лицу, и она моргнула, шокировано уставившись на Малфоя, чьи глаза превратились в бездонный серый колодец. — Смотри на меня и дыши. И она послушалась. Это было удивительно, но Гермиона повторяла за ним, не отрываясь от его глаз ни на секунду. Только сейчас она поняла, сколько цвета и переливов сокрыто в сером оттенке. Раньше она никогда об этом не думала. — Вот так, молодец, — уже спокойнее сказал Драко, сжимая её лицо в своих ладонях. — Просто дыши. Я рядом. Я рядом… Наверное, именно эти слова сорвали чеку, потому что в следующий момент случился взрыв. Она заплакала навзрыд. Гермиона начала рыдать, судорожно глотая воздух, не в силах даже лишний раз всхлипнуть. Что-то внутри неё сломалось, причём давно. Она держалась до сих пор, но рано или поздно твоя боль догоняет тебя, заставляя столкнуться с ней лицом к лицу. Драко прижал её к себе, позволяя заливать слезами свою грудь. И только тогда она поняла, что он сидит вместе с ней на полу и обнимает. Это ещё сильнее ударило её под дых. — Всё хорошо, — шептал Драко, поглаживая её по волосам. — Я не могу… — выдавила Гермиона между вздохами. — Не могу… Больше не могу… Почему так больно?! Когда… станет легче?.. Драко промолчал, потому что не знал ответа на этот вопрос. Он лишь поцеловал её в висок, обнимая ещё крепче. — Мне так больно, я не должна была этого делать… Я почти убила их… — Грейнджер, — он приподнял её лицо за подбородок и строго посмотрел ей в глаза. — Ты спасла им жизнь. Ты приняла правильное решение, по-другому ничего бы не получилось. Поверь, если бы у меня был выбор, я поступил бы точно так же. Ты спасла свою семью. — Но я осталась совсем одна, — пробормотала она, не осознавая, что призналась в этом. Драко мягко улыбнулся уголками губ, вытирая её слёзы большими пальцами. — Ты не одна. Больше нет. Она моргнула, чувствуя упадок сил. Ей так сильно захотелось спать, но сама мысль, что боль вернётся, была невероятно пугающей. — Ты же можешь заставить людей забыть, да? — тихо спросила Гермиона, плохо контролируя свои действия. Малфой нахмурился, явно недовольный этим поворотом в разговоре. Он убрал ладонь с девичьего лица, не желая даже слышать нечто настолько безрассудное от неё. Она опустила руки ему на шею, лихорадочно сжимая его куртку. — Пожалуйста, просто забери это… Я хочу забыть… — Нет! — прорычал Драко. Но её это не испугало. Она хотела хоть на минуту почувствовать себя свободной. От боли, от одиночества, от ужаса перед будущим. — Пожалуйста… Драко приблизил к ней своё лицо, и Гермиона почти решила, что сейчас он её поцелует. Но он лишь сказал, смотря ей в глаза: — Засыпай, — нежно прошептал Малфой, и она моментально отключилась.

***

Гермиона проснулась от того, что её шея заболела от неудобного положения во сне. Она потянулась, пытаясь избавиться от боли. Сев на диване, она начала прокручивать этот день с самого утра, и внезапно её словно ударило молнией. Она всё вспомнила и ужаснулась своему поведению. Гермиона чувствовала, что её нервный срыв приближается, но наивно верила, что сумеет его подавить и проконтролировать. Но такие вещи чаще всего нам не подвластны. Но больше всего её смутило то, что это произошло на глазах у Малфоя. Она сглотнула стыд, не понимая, что делать дальше. Услышав шаги на лестнице, Гермиона выпрямилась и медленно оглянулась. Драко снял свою куртку, оставшись в чёрной рубашке. Он заметил, что она очнулась, и подошёл к ней. Аккуратно прикоснувшись к её лбу, он убрал руку, но Гермиона была почти готова молить его вернуть прикосновение. — Температуры нет, это хорошо, — он сел в кресло, вытягивая ноги. — А она должна быть? — хриплым голосом поинтересовалась Гермиона, прокашливаясь. — После такой истерики вполне, — Драко поставил локоть на подлокотник и прижал пальцы к подбородку, сканируя её своими глазами. Серыми, как пасмурное небо. Теперь она это знала. — Как ты? — мягко поинтересовался он. — Я… не знаю, — фыркнул она, сжимая руками обивку сидения. — Я злюсь на себя, потому что сорвалась… — Всё в порядке, — успокоил её Драко. — Мне знакомо это чувство бессилия. — Да? — удивилась она. — Я виновен в смерти своих родителей, Грейнджер, — сказал Драко так, будто озвучил истину. — Это факт, и я это знаю. Если бы не моё желание не марать руки, всё было бы сейчас по-другому. Или я мог бы пойти к Дамблдору и попытаться отправить родителей подальше. Что угодно. Но я ничего не сделал, потому что боялся. Он замолчал, обдумывая свои слова. Его лицо разгладилось, но буквально на секунду, давая понять, как сильно и прочно Драко верит в свою версию событий. — Но ты не повторила мою ошибку, и поэтому я восхищаюсь тобой. Ты действительно сильная. Она скривилась. Гермиона всей душой ненавидела это выражение. — Мне надоело быть сильной. Я устала. Только когда она это произнесла, то в полной мере поняла, насколько именно устала. Гермиона всегда тащила всё на себе, так что неудивительно, что её силы кончились. Ничто не вечно, а она не батарейка с бесконечным запасом энергии. — Знаю и верю, Грейнджер, — Малфой кивнул, заставляя её сосредоточиться только на нём. — Когда-нибудь ты сможешь отпустить это, когда-нибудь ты сможешь положиться на кого-то, кто будет твоей опорой и источником силы. Когда-нибудь так и будет. Но сейчас нельзя сдаваться. Гермиона шмыгнула носом, не выдерживая. — Нужно ещё немного потерпеть, — Малфой прошептал это как бы по секрету. — Всё будет, просто чуть позже. — Откуда ты это знаешь? — горько усмехнулась она. — Я обещаю тебе, — на полном серьёзе произнёс Драко. — Я позабочусь об этом. Гермиона зависла, рассматривая его. Ей хотелось ему верить, но страх ошибиться и обжечься был такой силы, что она просто не стала рисковать. Не хотелось всё портить своими глупыми чувствами. Сейчас это точно не тот момент, когда следует завершать разговор поцелуями. Слишком рано. Ужасно рано. — Я слышал, тут недалеко есть кинотеатр, — неожиданно сказал Драко, лучезарно улыбаясь. — Я давно не был в кино, так что скажешь? Он встал и приглашающе протянул ей руку, как кавалер на балу девятнадцатого века. — В смысле? — В смысле составишь мне компанию, — он нагло подмигнул ей, ожидая её решения. А её и не надо было уговаривать. Гермиона смело вложила свою руку в его ладонь и поднялась на ноги. Она знала, что он делал, и была ему благодарна. Каким бы ни было их будущее, она всегда будет помнить, что Драко Малфой единственный, кто по-настоящему понял её и поддержал, наверное, в самый сложный момент жизни. Он просто не дал ей сойти с ума, даже не подозревая, что сделал только хуже для них обоих.