10. Свет.

— Не стоит торопиться, — в очередной раз напомнил ей Драко, когда они вышли на охоту в центре Лондона, где находилось множество клубов и молодёжи, совсем не думающей о последствиях. Гермиона кивнула, выслеживая жертву. Она знала, что Драко переживает и заботится о ней, но каждый раз, когда он повторял про терпение, Гермиона закатывала глаза. Его осторожность помогала им жить без проблем, и если она не будет его слушать, всё может закончиться плохо. Она это знала. Знала. Но какое-то спящее до недавнего времени упрямство заставляло раздражаться из-за его лекций. Гермиона, наверное, могла сказать, что стала какой-то извращённой версией трудного подростка. Покачав головой, чтобы сосредоточиться на настоящем, она начала анализировать людей, рассматривая их как свою добычу. Закон джунглей прост — либо ты, либо тебя. Сильные поедают слабого. Гермиона никогда не смотрела на людей как на еду, но жизнь внесла свои коррективы, не давая и шанса на иное существование. Заметив высокую девушку на каблуках, которая, пошатываясь, зашла в тёмный проулок, Гермиона решила, что не стоит затягивать. — Она. Драко проследил за её взглядом и кивнул. Он просканировал обстановку и окружающих людей, которым было плевать на происходящее с другими, давая ей знак, что можно действовать. Гермиона, используя свою скорость, через секунду оказалась на другой стороне улицы, там же, где и её жертва. Девушка пыталась зажечь сигарету, но огонёк зажигалки упорно отказывался слушаться её. Медленно встав у неё за спиной, Гермиона обратила внимание на её светлые — обесцвеченные — волосы, которые были явно кем-то растрёпаны. Она почувствовала жгучее желание начать трапезу, но что-то остановило её сделать это сразу. Вместо стремительных действий, Гермиона почему-то решила поиграть. Она мягко коснулась плеча девушки, отчего она взвизгнула от страха и обернулась. Прижав руку к груди, она нервно улыбнулась Грейнджер с сигаретой во рту. — Ты чертовски напугала меня, подруга, — сказала она. — Прости, — Гермиона виновато улыбнулась. — Помочь тебе? Девушка с благодарностью посмотрела на неё и отдала зажигалку. Гермиона наблюдала, как та подносит сигарету к крохотному огоньку и с наслаждением затягивается. — Ох, кайф, — она выдохнула, протягивая ей руку. — Я Синди. — Очень приятно познакомиться, Синди, — с оскалом протянула Гермиона, больше не слыша окружающий мир. — Но хочу дать тебе совет на будущее… Вены побежали по её лицу, превращая Гермиону в монстра. Синди отшатнулась в ужасе, но высокие каблуки стали её личными врагами. — Никогда не доверяй тем, кто знакомится с тобой в безлюдном переулке, — прорычала Гермиона, набрасываясь на неё. Её клыки с удовольствием пронзили нежную кожу Синди, и Гермиона чуть не застонала от эйфории, которая полностью захватила её в свои объятия, не собираясь просто так отпускать. Гермиона буквально высасывала жизнь из бедной доверчивой девушки, не чувствуя жалости или сострадания. Она отдалась всплеску возбуждения от охоты. Жажда убивала всё человеческое в ней, оставляя лишь монстра. Даже не хищника. Только человека, не способного на любые чувства. — Грейнджер! Гермиона услышала какой-то шум, но не обратила на него должного внимания, продолжая пить горячую кровь, которая струилась по её изголодавшимся венам. Горло Синди будто стало меньше под её руками, но ей было плевать. — Мать твою, стой! Неожиданно добычу вырвали у неё из рук и толкнули в сторону. Гермиона отлетела к стене и больно ударилась позвоночником, но это не помешало ей вскочить на ноги и накинуться на того, кто посмел бросить ей вызов. Она не видела лица, не слышала голоса, который звал её. Осталось только понимание, кто есть жертва и кто есть хищник. Она была вверху, остальные — внизу. Гермиона пыталась ударить своего оппонента, но тот умело уворачивался, не причиняя ей боли. Что ж, это была его ошибка. Она использовала обманный манёвр и притворилась, что он достучался до неё. Замерев, он замялся, и тогда Гермиона сбила его с ног и попыталась свернуть шею. Но тут послышался стон со стороны Синди, которая была ещё жива. Гермиона забыла про соперника и начала идти к девушке, пока на её пути снова не выросло препятствие. — Грейнджер, очнись! Она зарычала, но её взяли и ударили по лицу. Гермиона ахнула, медленно приходя в себя. Она сморгнула туман, начиная видеть отдельные детали. Темноту ночи. Шум толпы. Лицо Драко. И почти убитую ею девушку. Горло сковало спазмом, и вся кровь, которую она выпила, поползла вверх, желая выбраться наружу из её организма. Она согнулась, а потом и вовсе упала на колени. Драко сел рядом с ней, пытаясь обнять, но Гермиона отворачивалась от его рук, не желая услышать что-то успокаивающее и поддерживающее. Она не заслужила добрых слов. Она не заслужила заботы. Она чуть не убила человека. Чуть не убила самого Драко. — Боже… — осознание догнало её, и Гермиона поняла, что плачет. — Так, послушай меня, — строго сказал Драко, нагло поворачивая её к себе за подбородок, не давая отвернуться. — Ты никого не убила. — Но я… — Мы смотрим на факты, ясно? — с каким-то суровым и серьёзным взглядом говорил он. — Я жив. Она жива. Все живы. Поэтому прекрати. Немедленно. — Как ты можешь быть таким спокойным?! — закричала Гермиона, не боясь, что кто-то услышит их. Она не могла взять в толк, как Драко может оставаться в своём уме после всего, через что прошёл. После всего, что он видел. Его глаза сверкнули, и он сжал челюсть. — Хочешь, чтобы я тоже потерял контроль? Хочешь увидеть, что я могу сделать? Она замерла от мимолётного ужаса, который завладел ею, пока он смотрел на неё так холодно. — Без проблем, — выплюнул Драко. — Никаких проблем. Он резко встал и через мгновение подхватил Синди, впиваясь в её шею. — Нет! Но его было не остановить. Он потратил буквально минуту, чтобы выпить её кровь до капли, и отбросил тело девушки, как ненужный хлам. По его подбородку текла красная, почти чёрная кровь, показывая то, что он всеми силами скрывал от неё. — Ну как, Грейнджер, довольна? — с усмешкой спросил он, разводя руки в стороны. — Зачем?.. — прошептала она, но он услышал. — Затем, чтобы ты, блять, наконец-то поняла, кто я. Кто ты! — прорычал Драко, показывая, как она довела его. Она сглотнула вину и отвращение непонятного характера, стараясь не смотреть на тело некогда живого человека. — Ты должна понять, что ещё не раз окажешься на волоске от убийства невиновного! — продолжал Драко добивать её словами. — У тебя нет выбора. Твоим лучшим другом отныне будет только контроль. Если потеряешь его, тогда то, что произошло здесь, повторится снова. И снова. Он вытер губы от крови рукавом куртки и ушёл, оставляя её одну.

***

Гермиона не видела его целые сутки. Она провела всю ночь в центре Лондона, пытаясь максимально незаметно избавиться от тела невинной жертвы. Пришлось скинуть его в реку, чтобы не возникло множество разных вопросов. Конечно, совсем без вопросов не обойтись, но так хотя бы их руки с Драко будут чисты. Фигурально, разумеется. После того, как он ушёл и Гермиона привела дела в порядок, она вернулась в их квартиру и стала ждать. Сначала было отчаяние и страх. Лютый страх. Почему-то взгляд Драко, которым он её наградил, не оставлял сомнений, что он очень расстроен и зол. Гермиона не винила его. Она до сих пор не представляла, как Драко терпел её с момента обращения. До сих пор не понимала, как он справлялся со своими многочисленными эмоциями, которые тоже были ему свойственны. Он ведь всё ещё боролся с собой. Всё ещё привыкал к жизни вампира. И Гермиона хотела поддержать его, хотела просто попросить прощения за своё дурацкое поведение. Но потом, через пару часов ожидания, пришла жуткая злость на него. Как он мог уйти? Как мог оставить с телом? Как мог психануть и бросить её тогда, когда она так нуждалась в нём? Как мог отсутствовать так долго и испариться из её жизни? Она ходила по квартире, переставляя различные безделушки с места на место, пытаясь хоть чем-то себя занять. Гермиона даже начала грызть ногти от волнения и ярости, которые перемешались у неё внутри, походя на ураган эмоций, способный снести всё на своём пути. Гермиона ещё несколько часов назад думала, что, когда он вернётся, она обязательно обнимет его и поцелует. Попросит прощения. Но теперь всё изменилось. В первую очередь она ударит его по лицу. Со всей силы. Так, чтобы голова отлетела и столкнулась со стеной. Да, именно так она и поступит. Гермиона придумывала план их встречи, но, услышав, как хлопает входная дверь, застыла посреди комнаты. Она настолько ушла в свои мысли, что даже не смогла уловить его приближение. Драко остановился в коридоре и долго смотрел на неё. Его лицо больше не было в крови, он явно привёл себя в относительный порядок. Гермиона вздохнула, больше не чувствуя ярости или тоски. Не осталось вообще ничего — только пустота. Она опустила руки, которые, оказывается, прижимала к груди, и посмотрела на него в ответ. Их молчаливый диалог мог бы выглядеть комично, если бы не ситуация, произошедшая между ними прошлой ночью. Их глаза не выражали никаких чувств — оба хорошо прятали свои эмоции. Своих демонов. — Где ты был? — наконец-то обрела голос Гермиона, заставляя себя вернуться к жизни. Драко дёрнул плечом и снял куртку, кидая её на кресло, стоящее возле дивана. Он замер в паре метров от неё, явно плохо понимая, что делать дальше. Видимо, он тоже не был до конца уверен, как им вести себя после случившегося. — Я проветривал голову, — бросил он, стараясь не смотреть на неё. Гермиона кивнула. Внутри вновь закипела буря, и желание наорать на него оказалось такой силы, что она не знала, как не начала обвинять его во всех смертных грехах сразу же. Но тут Драко заговорил: — Грейнджер, я ушёл не потому, что был зол на тебя, — он нахмурился, подбирая слова. — Точнее да, я был зол, но не до такой степени, чтобы уйти. Я просто… Он поджал губы, проклиная свою откровенность. Но Драко не хотел создавать из себя образ святого ангела. — Я хотел убить человека, — выдавил он. Гермиона могла бы ахнуть или испугаться, но почему-то просто приняла эту горькую правду. — Я так давно этого не делал. Наверное, почти полгода. Даже больше. И я… Я чувствовал, что мне это необходимо. Драко покачал головой, не зная, как объяснить сумбур своих мыслей. — Я имею в виду, что я хотел выпить кровь из вены. Когда она свежая и горячая. Я так давно этого не делал. И моя злость на тебя, на самого себя сыграли злую шутку. Я сорвался, из-за чего погиб невинный человек. Его убитый вид что-то шевельнул у неё в груди. То ли сочувствие, то ли настоящую жалость. Но также и понимание. Гермиона сама проходила через это. Сама каждый день держала себя в руках, чтобы не отправиться убивать всех прохожих, попадающихся ей на пути. Она знала, каково это, — когда твоя человеческая натура теряется на фоне желания убивать. Это мучительно, но реально. В их случае. — Прости меня, — прошептал Драко, закрыв глаза. — Я… Больше я не уйду. Обещаю. Гермиона не могла находиться далеко от него. Она сократила между ними расстояние и просто обняла, чтобы показать, что рядом. Что понимает. Драко судорожно обхватил девушку руками и зарылся носом в её волосы. Его тело затряслось, но не от рыданий, а просто, пытаясь выбросить из себя всю боль и негатив. Так они и стояли. Не размыкая рук. Гермиона не помнит, как они оказались в постели. Не помнит, сколько раз их губы встречались, а тела сливались в первый день, но воспоминания о часах, проведённых вместе, сохранились, просто в другой форме. Не такой очевидной и банальной. Им понадобилось несколько дней, чтобы полностью прийти в себя. Они ничем не занимались, кроме как разговаривали и обнимались. Много обнимались. Кажется, что Гермиона даже превысила собственный лимит по объятиям в своей жизни, но она ни в коем случае не жаловалась. Драко же был с ней откровенен как никогда. Она много нового узнала про его жизнь в качестве вампира, и не только. Он часто вспоминал своё детство и беззаботную юность, когда главной целью и проблемой было не разочаровать родителей и посильнее насолить Поттеру. Малфой впервые признался ей, как сильно скучает по родителям. Как сильно жалеет, что так и не сказал им главное напоследок. И Гермиона плакала вместе с ним, перенесясь в прошлое, в те времена, когда всё было хорошо. Когда катастрофой был проваленный экзамен, а не то, что нужно спрятать ещё не остывший труп. Гермиона мечтала взглянуть на них со стороны. Хотя, наверное, не стоило. Да и что бы она увидела? Двух сломленных подростков, которые взвалили на себя неподъёмную ношу и понятия не имели, что делать дальше. Это и так было ясно. Она много думала об их проблеме и приняла, как ей казалось, единственное правильное решение. — Мы уйдём, — сказала Гермиона на третью ночь, смотря ему в глаза. — Просто испаримся, когда закончим. Пусть сами разбираются с тем, что начнётся. Я устала. Я больше не хочу участвовать в этих играх. Драко молча пялился в потолок, но на её последних словах повернул голову на подушке и посмотрел на Гермиону из-под опущенных ресниц. — Нам пора начинать свою собственную жизнь. Без всего этого кошмара. Я хочу увидеть мир. Хочу так много всего узнать. Хочу использовать вампирскую жизнь и её возможности по максимуму. И хочу, чтобы был рядом. Но ничего из этого не будет, если мы останемся здесь. — Здесь наш дом, — с грустной улыбкой сказал Драко. — Наш дом там, где наша семья, — серьёзно произнесла Гермиона. — А моя семья — это ты. И я вижу своё будущее только с тобой. Он потянулся к ней и снова обнял, крепко прижимая к своей груди. Гермиона выдохнула, закрывая глаза. Она так сильно была напряжена последние годы своей недолгой жизни, что сейчас, наконец-то расслабившись, поняла, как скучала по такому прекрасному состоянию души. — Если ты хочешь, мы уйдём, — прошептал Драко спустя некоторое время. — Я пойду за тобой куда угодно, Грейнджер. Можешь не сомневаться. Тут меня давно ничего не держит. Гермиона обхватила его талию сильнее и молча согласилась, отвечая тем же.

***

— Он будет отрицать до последнего, — фыркнул Драко, упорно желая пойти с ней, но Гермиона лишь покачала головой, зная, что его присутствие быстрее спровоцирует разрушительный взрыв. А она хотела поговорить. Хотя бы попытаться. — Это не тот человек, который признаёт свои ошибки. — Знаю, но я хочу просто попробовать, — напомнила ему Грейнджер, бросая на него выразительный взгляд. — К тому же ты будешь неподалёку, а это значит, что со мной всё будет хорошо, верно? Драко вглядывался в её глаза, ища признаки неуверенности в своём решении, но, не найдя, тяжело вздохнул. — Верно, — тихо сказал он, наклоняясь к ней. Взяв её лицо в ладони, он прижался к Гермионе и замер в миллиметре от её губ. — Прошу тебя, если что-то пойдёт не так… — Я сразу уйду и вернусь к тебе. Он застонал, понимая, что продолжать этот повторяющийся разговор бесполезно. Поэтому просто поцеловал её, медленно отстраняясь. Гермиона постаралась беззаботно улыбнуться, но стоило Драко исчезнуть за поворотом, как вернулось угрюмое выражение лица, которое она уже искренне ненавидела. Тряхнув головой, Гермиона приблизилась к штабу Ордена на Гриммо, радуясь, что они с Драко следили за всеми уходящими и приходящими людьми, чтобы подгадать время, когда нужный им человек будет исключительно один. Перешагнув порог, она нахмурилась и начала прислушиваться к происходящему внутри дома более внимательно. Он сидел в своём кабинете и ругался себе под нос, ища какие-то бумаги. Она слышала даже шелест страниц, когда он листал какие-то важные документы. Двигаясь спокойно, но при этом не теряя концентрации, Гермиона быстро добралась до двери, где прятался её объект. Толкнув двери так, что они ударились о стены, она сама поразилась, насколько эффектным вышло её появление. Кингсли вздрогнул и, подняв на её взгляд, обомлел от шока и ужаса. — Здравствуй, — сказала Гермиона, улыбаясь кровожадной улыбкой. Честное слово, ей хотелось поместить это воспоминание в омут памяти, чтобы потом, когда всё закончится, пересматривать его и наслаждаться беспомощностью человека перед ней. Разумеется, Кингсли не был беспомощным в прямом смысле слова, но они оба понимали, что теперь их силы не равны. Она практически неуязвима для любого волшебника и заклинания, которое он может бросить в неё. Гермионе даже стараться и напрягаться не придётся, если она захочет убить какого-то определённого человека. Она по-настоящему могущественна. А он нет. Это следует помнить. Лицо Кингсли выражало только страх, но постепенно на нём появились следы злости и даже ненависти. Гермиона могла бы начать думать и гадать, что такого она сделала, чтобы заслужить подобные эмоции. Где она оступилась? Но она изменилась. Стала совсем другой. И та Гермиона, которая отрицала грубую силу как решение проблемы, умерла. В прямом смысле. На её месте стоял совершенно другой человек, который больше не боялся замарать руки или отравить свою душу тьмой. — Тебе не место здесь, — бросил Кингсли, вставая из-за стола и взяв в руки палочку. — Ты должна уйти. Гермиона хмыкнула и сделала пару шагов вперёд, разглядывая убранство, навсегда отложившееся у неё в памяти. Она подошла к книжному стеллажу и показательно провела пальцем по полке, поджимая губы. — Пыльно тут у тебя, — перейдя на «ты», она взглянула на него, видя, как он стремительно закипает. Он не заслужил её уважения и почтительного обращения. — Проваливай, Грейнджер! — громко сказал Кингсли. — Просто ответь на вопрос, — Гермиона встала напротив него, опираясь ладонями о стол. — Что было не так? Почему ты подставил меня? Ты знал, что Джон без раздумий убьёт меня. Кингсли оставался невозмутимым, но его рот на мгновение показал крохотную улыбку торжества. Он с самого начала всё просчитал, а она оказалась дурой, доверившись ему. Возможно, таким и был первостепенный план. — Потому что ты неудобная, — легко ответил он. — Я больше не мог тебя контролировать, а это значит, что ты опасна. — Предпочитаешь скот, который можно направить в нужную тебе сторону с помощью хлыста? — задумчиво поинтересовалась Гермиона. — Почему же хлыста, — фыркнул он. — Я использую совсем другое оружие. Законное и не причиняющее вреда. Надежду, веру, любовь. Эти вещи всегда подчиняли себе людей, а я, как грамотный политик, верно ими распоряжаюсь. — Это безумие… — Это политика, — отрезал Кингсли. — Здесь нет белого и чёрного, есть только тот факт, что либо ты, либо тебя. — Закон джунглей, — кивнула Гермиона, поднимая на него на удивление спокойный взгляд. — А я дикий зверь, не поддающийся дрессировке. — Именно, — он позволил себе немного расслабиться. — Ты упряма и горда, и это неплохие качества, но тобой почти невозможно управлять. Я пытался это делать через Малфоя, но… Мы знаем, чем всё закончилось. Гермиона даже не могла пошевелиться. Она просто потеряла способность хоть что-то чувствовать. Идя сюда с одной единственной целью, она думала, что ничего сложного не будет, но один разговор изменил её мнение. Она не считала, что Кингсли прав. Нет. Дело не в этом. Просто оказалось, что тут не было ничего личного. Исключительно политика и интересы Ордена. Гермиона разрушала привычный порядок и устройство. Она не подчинялась правилам. Начала бросать вызов. Ни один руководитель такого не потерпит, особенно в такое непростое время. Она понимала, в конце концов, Гермиона сама когда-то хотела стать министром магии. И её детская мечта обернулась сейчас против неё. Как и её умение беспристрастно анализировать сложную ситуацию. Поэтому она просто развернулась и направилась к двери, остановившись на пороге, не желая втягивать себя в спор о том, что правильно и легко. О том, что нельзя обращаться так с людьми, особенно если вы на одной стороне. Но что это даст? Ничего. Гермиона знала, что доказывать свою точку зрения человеку, который спокойно и без каких-либо мук совести отправил её на казнь, заранее проигрышный вариант. — Почему ты сказал им, что я умерла? Зачем? — Поттер и Уизли должны были тебя отпустить, — со знанием дела произнёс Кингсли, садясь за стол. — Когда мёртвого отпускают, то начинают двигаться дальше. К тому же им нужна была мотивация. А Малфой в качестве врага и желания отомстить за твою смерть прекрасно подошёл на роль козла отпущения. Гермиона лишь уныло хмыкнула и поспешила покинуть этот дом, чтобы больше никогда сюда не возвращаться. Она буквально вылетела на улицу, используя свою скорость, чтобы скрыться, зная, что Драко рядом. Гермиона бежала до тех пор, пока не миновала Лондон. Оказавшись где-то в глуши, она просто упала на колени, проклиная свою слабость и желание разобраться во всем, которое всё-таки в ней взыграло. Она тряслась, но слёз не было. На неё нахлынуло какое-то странное состояние, когда ты просто есть. От тебя осталась только оболочка, а душа парит где-то над тобой, ожидая, когда можно будет вернуться. Без риска потерять рассудок. Но когда ей на плечи легли знакомые твёрдые руки, она не сдержалась и закричала. Это был настоящий ор, который, возможно, напугал бы толпу людей, но ей было плевать. Гермиона кричала, пока не сорвала голос. Она была бы рада разрыдаться, но в ней словно отключилась эта функция. Будто она больше не была ей доступна, и будет ли когда-нибудь снова — неясно. Драко осторожно опустился к ней на землю и молча обнял, позволяя её ногтям вонзаться в своё тело. Гермиона надеялась забыть о разговоре с Кингсли, о том, что её месть оказалась совсем не такой, какой она представляла, но не могла. В голове снова и снова звучали его спокойные слова, но они были похожи на раскалённый металл, прижатый к её коже. Гермиона чувствовала — её клеймят, как скот на ферме, но вырваться на волю было практически невозможно. Драко поцеловал её в макушку, и Гермиона позволила себе зажмуриться, чтобы на минуту забыть о реальном мире. Не получилось…

***

Драко беспокоился за неё, Гермиона знала. Вчера вечером на очередной охоте она позволила себе слабость и снова чуть не убила человека. К счастью, он оказался рядом и смог оттащить её в сторону, заметая за ней следы. Как всегда. Но в этот раз она не сопротивлялась, не кричала, просто смотрела в одну точку и слушала, как Драко заставляет мужчину забыть о произошедшем и лечит его, чтобы тот не умер от потери крови. Когда он закончил, то подошёл к ней и приподнял лицо за подбородок, чтобы она взглянула на него. Но Гермиона была уверена, что её глаза мертвы. Они словно превратились в две дыры, показывающие её пустоту в душе. Гермиона честно старалась бороться с усиленными эмоциями, но не могла. Апатия так сильно захватила её в свои объятия, что вырваться не получалось. Её будто заковали в цепи и заперли под замком. Как настоящее чудовище. Которым она и была. — Грейнджер? — тихо позвал Драко, надеясь достучаться до неё. — Гермиона, прошу тебя, посмотри на меня. — Я смотрю на тебя, — отстранённо сказала Гермиона, ведь физически именно это она и делала. Драко нахмурился, отчаянно желая ей помочь, но идей, как сделать это, давно не было. — Ты смотришь, но не видишь меня, — прошептал он с болью. Гермиона отошла назад и сглотнула остатки солоноватой крови вместе со слюной, чувствуя тошноту. Она отвернулась, сжимая живот руками, не давая себе опять расклеиться и начать истерику, понимая, что последствия могут быть ужасными. — Гермиона, я боюсь за тебя, — Драко встал у неё за спиной, больше не прикасаясь к ней, не зная, как она отреагирует. — Ты стала… — Какой? — с яростью спросила она, ощущая, как контроль уходит от неё. Снова оставляет её одну. Драко вздохнул и зажмурился. Он сделал несколько шагов то влево, то вправо, словно не мог определиться, куда идти. Вина душила его, не давала трезво мыслить. Хотелось просто сбежать подальше, а ещё лучше всадить деревянный кол себе в сердце, чтобы не мучиться. Но он не мог так поступить с ней. Грейнджер хоть и перестала походить на себя прежнюю, но это она. Внутри, под слоями страха, гнева и обиды. Она там, просто не может выбраться из-за всего, что навалилось. Драко никогда не лгал ей, когда говорил, что будет любить её любой, но тяжело смотреть, как она отказывается идти ему навстречу. А должна ли она это делать? После своей смерти, в которой виноват только он? — Я могу уйти, если ты этого хочешь, — наконец-то произнёс Драко, слыша, как Гермиона перестаёт дышать. — Я не бросаю тебя. Дело не в этом. Просто я вижу, что моё присутствие делает только хуже. Гермиона панически смотрела прямо перед собой, не в силах пошевелиться. Она никогда не думала, что такой момент между ними может настать… Ей словно вырвали сердце из груди. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя привязанной ко мне, Грейнджер, — Драко сжал пальцами переносицу, потеряв всю уверенность. Во всём. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но сейчас ты несчастна, и я знаю, что здесь вина лежит на мне. Просто… Умоляю, скажи, что мне сделать, чтобы помочь тебе. Я сделаю всё, даже уйду, если ты этого хочешь. Драко молча ждал свой приговор. Он понимал, что всё же будет приглядывать за ней на расстоянии, но лишь чтобы убедиться, что она в безопасности. Он не станет лезть в её жизнь, пока она сама этого не захочет. Она единственная, кто ему нужен. Единственная, кто у него остался. Гермиона медленно обернулась и заглянула ему в глаза. По-настоящему. Почти как раньше. Её нижняя губа дрожала, но слёз не было, лишь страх и непонимание, когда она успела стала такой слабой и напуганной. — Не уходи… — пробормотала Гермиона, надеясь, что он обнимет её. Драко не стал тянуть. Он прижал девушку к себе, чувствуя, как её всю трясёт. Его и самого лихорадило от мысли, что он мог потерять её. Гермиона уткнулась ему в грудь и закрыла глаза, делая спокойные вдохи и выдохи. Ей нужно собраться. Нельзя постоянно срываться на него, нельзя вечно стонать и ныть, как несправедливо обошлась с ней жизнь. Нельзя крутить в голове снова и снова слова человека, который избавился от неё, как от ненужного мусора. Нельзя быть такой слабой. И Гермиона впервые за последние дни смогла отпустить крупицу обиды и боли. Жаль, что лишь на несколько минут.

***

— Мы не сможем убить Джона своими собственными силами, — упорно напоминала Гермиона Драко, не желая рисковать его жизнью. Но Малфой не отступал вот уже два дня, с тех самых пор, как они начали эту дискуссию. Он свято верил, что начать осуществлять месть нужно именно с Джона. С того, кто и стал причиной почти всех их несчастий. Почти. В квартире могло не остаться ни одного целого предмета мебели или декора, если бы не их совместная способность выпускать гнев и раздражение друг на друга, а не имущество. Гермиона сложила руки на груди, хмуро смотря на него своим фирменным взглядом, но Драко никогда не поддавался ей и не уступал в важных спорах. Она любила его за то, что они так похожи и упрямы, но в данный момент ей хотелось от души врезать ему по лицу. Но она сдержалась, помня, как необходимо вампиру контролировать свои эмоции. — Грейнджер, у тебя есть план получше? — с некоторой издёвкой спросил он, разводя руками. — Пожалуйста, просвети меня. — Не паясничай! — ощетинилась она, думая над вариантами, но ничего нормального и вразумительного не приходило в голову. Гермиона разочарованно вздохнула, отказываясь верить, что атака прямо в лоб без подготовки, без подстраховки, без пути отступления может сработать. Всё и всегда заканчивается плачевно, когда ты не обдумываешь каждую мелочь самоубийственного плана. Она знала это как никто другой. И не хотела сдаваться без боя. Драко сжал пальцами переносицу, тоже устав от их бесконечных споров. Они не ругались, не кричали друг на друга. Они всего лишь спорили до хрипоты, отказываясь признавать, что лучше просто сбежать и оставить всё дерьмо в Англии. Но если Драко устраивал такой вариант, хоть и с натяжкой, то Гермиона не собиралась закрывать глаза на беспредел и несправедливость. Конечно, она уже не та наивная и свято верящая в добро девочка, какой была ещё полгода назад. Она изменилась. Она умерла. Но её желание доказать свою невинность и невинность Драко никуда не делось. Они должны это сделать, чтобы продемонстрировать всем, как иногда тобой могут манипулировать, основываясь лишь на страхе. И этот страх всегда может быть самым разным. Кто-то боится потерять близких, кто-то лишиться состояния, а кто-то оказаться не у власти. У всех свои слабости, но Гермиона не собиралась позволять другим управлять ею только потому, что у неё было слабое место. Это в прошлом. Больше никаких слёз, срывов и метаний. У неё есть чёткая цель. Есть конкретный враг. Есть желание и жажда жить. И есть тот, ради кого стоит продолжать жить сложную вампирскую жизнь. Она подняла глаза на Драко, видя его смертельную усталость и невысказанные слова, которые душили его со времён шестого курса, когда все их жизни пошли кувырком. Медленно приблизившись к парню, боясь спугнуть момент, Гермиона опустила голову ему на грудь и закрыла глаза, ощущая, как после его ответных объятий внутри всё расслабляется и раздражение рассыпается в прах. Она зажмурилась, надеясь, что им удастся сохранить ту теплоту и нежность и в будущем, что сейчас присутствуют в каждом их движении. — Гермиона, Джон не дурак, — прошептал Драко ей в волосы. — Он столько лет у власти в своём клане. Он замахнулся на другие страны. Его не удастся перехитрить. Придётся действовать по обстоятельствам. — Нет! — строго, но тихо сказала она, не отрываясь от него. — Никаких необдуманных поступков. Только чёткий план. — Жизнь не ежедневник, куда ты можешь записать свои планы и обвести их цветными чернилами, — хмыкнул Драко, поглаживая её по волосам. — Иногда всё может пойти через задницу. Ты не сумеешь проконтролировать всё. — Я и не хочу контролировать всё, — возразила Гермиона, приподнимая голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты хочешь рискнуть собой, чтобы отомстить за меня, за нас. Но забываешь, что, в случае неудачи, я потеряю тебя. Ты думал, что будет тогда со мной? — Конечно! — горячо воскликнул он. — И что же? — не останавливалась она. Драко нахмурился, пытаясь ответить сразу, но осёкся, как только понял, что не может вразумительно представить Грейнджер одну. Без него. С вечностью за спиной. Он долго надеялся доказать самому себе, что Гермиона справится в одиночку с вампиризмом и вечной жизнью, но правда жгла язык. Драко видел, как Грейнджер привязана к нему, видел, как тяжело ей даётся такая непростая жизнь. Видел, что она с трудом смирилась с действительностью. Он не считал себя её покровителем или, не дай Мерлин, хозяином. Нет, они были равными партнёрами, но с одним маленьким нюансом — они, чёрт возьми, бессмертны. Они не могут в полной мере отпустить друг друга. Не могут просто переключиться на другого человека. Такие вещи им недоступны. И тут надо понимать, что они сами не хотят ничего подобного. И Драко опустил веки, молча признавая своё поражение. Он просто крепче прижал к себе Гермиону, сдаваясь её рукам и желанию ещё подумать над планом. — Надо выяснить, насколько он защищён, — приглушённым голосом сказала Гермиона, сжимая пальцами его футболку на спине. — Как только определимся с его охраной и возможностью проникнуть в дом, станет ясно, можно ли убить его прямо там. После этого начнём готовить атаку на Орден. — Ты уверена? Они оба понимали, что Драко имеет в виду последние её слова. Но Гермиона не колебалась. — Иногда, чтобы построить что-то новое, необходимо разрушить старое.

***

План откровенный отстой. Ну, это если мягко выразиться. Гермиона сама была не в восторге от их с Драко действий, но приходилось руководствоваться тем, что имелось на руках. Если всё пойдёт не по плану (что наверняка), то они хотя бы умрут вместе. Она утешала себя именно этим. Если же всё получится, то и Джон, и Кингсли заплатят за все свои прегрешения и её смерть. Но Гермиона не надеялась себя обмануть. Процент того, что всё может закончиться хорошо, был очень мал. Мизерным, на самом деле. Но с другой стороны — а что ей терять? У неё забрали всё. Абсолютно. Прежняя жизнь умерла вместе с ней в лесу от сломанной шеи. Единственное, что у неё осталось — это Драко. Но Гермиона знала, что в случае его смерти она последует за ним. Конечно, все её мысли можно назвать бредом, где застыла мания самоубийства, но Гермиона хотела бы думать более оптимистично, правда, больше такой роскоши у неё нет. Забрали вместе с жизнью. Стоя сейчас, по сути, там, где всё началось, Гермиона не могла отделаться от мысли, что в этом поганом лесу она снова умрёт. Разумеется, может не окончательно, но риск есть всегда. Мрачные деревья и глушь делали своё дело. Она смотрела на высокие кроны елей и задавалась вопросом: сколько жизней здесь полегло? Сколько заблудших душ здесь потерялось? Она глубоко сомневалась, что люди Джона и он сам отпускали глупых любознательных туристов или пьяниц, которые, находясь в нетрезвом состоянии, пришли сюда. Скорее всего, эти несчастные либо пополнили ряды бессмертных существ, либо стали закуской. Ей стало нехорошо. — Ты в порядке? — тихо поинтересовался Драко, решая вырвать её из кокона бесконечного анализа. Гермиона моргнула и сделала глубокий вдох, жалея, что не может почувствовать запах хвои и земли, как раньше. К сожалению, теперь такая роскошь ей недоступна, хотя прежде она никогда не задумывалась о настолько обыденных вещах. — Да, просто много мыслей, — Гермиона постаралась отмахнуться, но Драко слишком хорошо успел изучить её, чтобы знать, когда она нагло врёт. Он развернулся к ней лицом, чтобы у неё не было возможности солгать, и коснулся большим пальцем подбородка, вынуждая Гермиону посмотреть ему в глаза. — В чём дело? — мягко спросил он. Она закатила глаза и переступила с ноги на ногу. Хотелось сбежать и спрятаться в домике, где никто не причинит ей боли. Где она не сможет причинить боль. И причина была в том, что она боялась. Банально и просто боялась. Раньше Гермиона считала, что страх весьма предсказуем. Понятен. Что он возникает лишь в случае опасности или страшных событий. Но нет. Оказалось, что страх бывает разный. Оказалось, что он — основа человеческой личности. И Гермиона увидела мир по-настоящему, без прикрас. Без иллюзий. Все мы животные. Звери, если быть точнее. Стоит убрать манеры и воспитание, и человек превратится в чудовище. А если дать ему способности? Дать ему скорость, умение манипулировать сознанием другого и силу? Что будет тогда? Она знала ответ. И не хотела им становиться. Но правда в том, что Гермиона уже ощущала это в себе. Безнаказанность. Власть. Желание показать, что она может и на что способна. Она держала себя в узде, контролировала, не давала сорваться, но обида на весь мир затуманила разум. Гермиона так стремительно менялась, что перестала узнавать свои глаза в зеркале. Там появилось так много жестокости. Так много боли и гнева, что казалось, она станет убивать каждого встречного, лишь бы не страдать в одиночку. И только Драко тормозил её. Не давал уйти в дебри отчуждения и ненависти. Но и скрывать от него то, что с ней происходит, тоже больше не выходит. — Я не хочу туда идти, — призналась Гермиона, не в силах скрыть от него правду. — Я боюсь, что там потеряю себя. Драко нежно провёл пальцем по её лбу, разглаживая морщинку, и поцеловал в щёку. Гермиона почувствовала прилив любви к нему, но желание расплакаться было сильнее, хоть она и сдержала данный порыв. — Грейнджер, там умерло твоё тело, но это не значит, что твоя личность тоже, — прошептал Драко. — Тело лишь оболочка. — Уверен? Он склонил голову набок, демонстрируя, что слушает. — Я меняюсь, — выдавила Гермиона. — Я знаю, что ты тоже это видишь. Я… стала такой злой. Я постоянно злюсь и ничего не могу поделать с этим. И я хочу убивать, причинять боль тем, кто причинял боль мне! Меня буквально разрывает от этого желания! Гермиона выдохнула, зарываясь рукой в волосы. — Когда это пройдёт? Когда я смогу стать собой? — Никогда, — спокойно сказал Драко, практически ударив её по лицу своим ответом. — Ты права, ты стала другой. Ну и что? Что теперь? Зачем подстраиваться, и под кого? — Но я… Я не хочу быть такой жестокой… — она лишилась дара речи. — Не будь. Гермиона моментально разозлилась, едва не психанув. Так захотелось ударить его прямо между глаз! — Почему ты говоришь это? Неужели нет никакого совета? — Просто живи, — Драко пожал плечами. — Живи. Я не раз говорил тебе, что знаю, через что ты проходишь. Но разница лишь в том, что я приспособился, а ты не можешь. — Именно поэтому я и прошу посоветовать мне, как быть! — Сделать то, что мы запланировали, а потом решить, чего ты хочешь от жизни. Вот мой совет. Ты должна перестать думать. Просто делай, а с остальным можно разобраться позднее. Гермиона смотрела на него некоторое время, пытаясь не горячиться, чтобы не натворить глупостей, которые уже давно стали её вторым именем. Она помассировала виски и расслабилась, понимая, что Драко прав. Её опять унесло. Она опять отклонилась от плана. Опять ступила на скользкую дорожку, ведущую к настоящему сумасшествию. Выдохнув, Гермиона кивнула Драко, и он легко улыбнулся. Взяв её за руку, он поцеловал ладонь и отпустил, чтобы пропустить Грейнджер вперёд. Она сделала твёрдый шаг прямо в пасть зверя, не зная, выберется ли когда-нибудь на свет.