12. Равнодушие.

Она почти не слушала указания Рика. Того самого Рика, который играл роль их шпиона и приставал к ней в кафе во время прошлой встречи для обмена информацией. Гермиона сильно удивилась, снова увидев его, но этот смазливый идиот, воплощающий голливудского актёра, только самодовольно улыбнулся, так и норовя закинуть руку ей на плечо. Так что она благоразумно отошла назад, почти спрятавшись за спиной Малфоя. Который вообще не обращал на неё внимания. Он просто обменивался словами с Риком, уточняя какие-то детали. Его лицо ничего не выражало. Глаза были абсолютно пустыми. Даже голос словно стал механическим, как у безэмоционального робота на кассе в супермаркете. Гермиона молилась, чтобы ей всё это казалось. Она не могла вынести мысль, что Драко добровольно отказался от неё после своей вспышки гнева. Она ни в коем-то случае не спорила, что могла надоесть ему своим бесконечным нытьём. Она и себе надоела. Но неужели Драко просто взял и стёр всё хорошее и ценное, что было между ними только из-за злости на неё? Она не могла в это поверить. Просто не могла. Но реальность в очередной раз больно ударила её по лицу, напоминая, что она почти не знакома с жестоким миром за окном. И что точно не знает Драко. Ведь если бы знала, то была бы в курсе его жизни в клане во всех подробностях. Была бы в курсе того, что он уже однажды отключал так называемую человечность. Была бы в курсе, почему он вернул её. А Гермиона понятия не имела о его жизни до повторной встречи с ней, о столь важных подробностях. Она была круглой дурой, думая, что Драко доверяет ей. Оказалось, что он вообще ничего ей не рассказывал о себе, не считая деталей о жизни и его любви к родителям. Да, те мгновения, наполненные откровенным шёпотом и объятиями, многое значили для обоих — для неё много значили, — но, видимо, Драко считал иначе, раз так и не рассказал ей самого главного. Она ещё никогда так сильно не ошибалась. — Всё понятно? — услышала Гермиона и подняла голову, когда поняла, что обращаются именно к ней. Двое пугающих мужчин уставились на неё с очевидным вопросом в глазах, и она сглотнула, чувствуя себя настоящим ребёнком среди взрослых. Признаться в том, что она вообще ничего не слышала, значит, подписать себе приговор. Возможно, не смертный, но ничего хорошего её точно не ждёт. Так что она предсказуемо соврала. — Да. Конечно. Рик противно ухмыльнулся и склонил голову набок. Он мельком посмотрел на Драко, видя, что тот уже покинул комнату, в которой они все находились. Малфой расслабленно шёл вперёд, даже не давая ей возможность догнать его. Гермиона уже собиралась последовать за ним, как Рик преградил ей дорогу, медленно загоняя в угол. — Отойди от меня, — практически рявкнула Гермиона, ненавидя то, что чёртовы вампиры считают нормальным нарушение личного пространства. Мужчина лишь фыркнул, явно забавляясь из-за её реакции. Он вытянул руку, чтобы прикоснуться к её волосам, но Гермиона успела больно шлёпнуть его по тыльной стороне ладони, жёстко останавливая. Рик продолжал улыбаться, подтверждая, что ему нравится дразнить её. — А ты с характером. Я такое люблю. — Пошёл к чёрту! — всё-таки прорычала Гермиона, не сдерживаясь. Она быстро обогнула Рика и, используя свою вампирскую скорость, стала догонять Драко. Он вразвалку шёл по лесу, не показывая, что услышал её появления. Она остановилась, чувствуя сейчас только злость. — Почему ты ушёл и бросил меня с ним? — крикнула она ему в спину. Но Малфой даже не затормозил, так что Гермиона возобновила шаг, стараясь не отставать от него. — А должен был? — сухо спросил он, не смотря в её сторону. Она сжала руки в кулаки, мечтая сломать ему нос или ещё что-нибудь. Гермиона резко обогнала его и, встав у него на пути, со всей силы толкнула в грудь. Драко даже не шелохнулся, но застыл, снисходительно разглядывая её ровно две секунды. Не больше. После чего обратил внимание на окружающий их лес. — Какого хрена происходит, Малфой?! Почему ты ведёшь себя как скотина?! — Гермиона кричала, надеясь услышать правду. Надеясь услышать, что он просто расстроен её неспособностью принять новую реальность. Что сейчас она попросит прощения, и всё снова будет хорошо. Как раньше. Но Драко просто мазнул по ней безразличным взглядом, буквально вырывая ей сердце с корнем. — С чего ты вообще решила, что мне есть до тебя дело? Почему я должен ждать тебя, помогать тебе? — Мы вместе, и ты любишь меня, — твёрдо сказала Гермиона, в душе зная, как жалко это звучит. Драко проявил первую эмоцию за эти часы — он жёстко усмехнулся, склоняя голову набок. — Ты такая наивная гриффиндорка, Грейнджер, честное слово. Ты правда думала, что я люблю тебя? Думала, что ты нужна мне? Она помотала головой, проклиная его холодный тон и ледяные глаза, где застыл мороз, лишающий возможности дышать. Драко превратился в настоящий кусок льда. — Ты просто пытаешься вывести меня на эмоции… Ты… — Зачем мне это делать, если я ничего не чувствую? — к нему вновь вернулось безразличие. Гермиона замерла под его серыми глазами, которые всегда поддерживали её и помогали в трудную минуту, и чуть не упала в обморок от осознания, что это конец. Конец им. — Ты говорил мне, что никогда меня не бросишь, — она осеклась, не веря, что стоит перед ним и практически умоляет не бросать её. Это жалко. Она сама жалкая. Прежняя Гермиона никогда бы не опустилась до подобного. Она бы боролась, сжав зубы. Она бы ударила Драко, попыталась вправить ему мозги. А если бы не получилось, просто ушла, гордо подняв голову. Но прежняя Гермиона умерла в этом самом лесу от сломанной шеи. И кто занял её место, она не знала. До сих пор. Драко покачал головой, кажется, испытывая жалость к ней, как к дворняжке, которая отчаянно просит поесть, понимая, что в лучшем случае получит пинок под зад. Но так было бы, если бы Малфой хоть что-то чувствовал. На самом деле ему стало плевать на неё. Во всех смыслах. Абсолютно. — Грейнджер, если я так говорил, но сейчас поступаю иначе, значит, я врал. Эти слова были губительны для неё, ведь являлись олицетворением всех самых сокровенных страхов. Гермиона просто моргнула, до последнего надеясь, что ей приснился лишь дурацкий кошмар, и когда она проснётся, Драко обнимет её и скажет, что он рядом и всё хорошо. Но она когда бросилась на него, судорожно обнимая и беря его лицо в ладони, заглядывая в глаза, как раньше, он не дрогнул. Ни единой эмоции, ни единого стука сердца. — Прошу тебя, Драко, не говори такие вещи, — шептала Гермиона, слыша в своём голосе только панику. — Мы любим друг друга, помнишь? Мы вместе проходили через многие трудности, мы… — Единственное, что мы делали вместе — это трахались, — спокойно прервал её Драко, убирая от себя дрожащие руки. — В остальном я бегал за тобой, а ты ныла, как несправедлива жизнь. Между нами не было ничего, за что стоило цепляться. Гермиона не могла смотреть на него, но продолжала буравить отчаянным взглядом его лицо, похожее на мраморную статую, мечтая услышать, что это глупый розыгрыш. Но Драко был неумолим. Он убивал её, по всей видимости, даже не осознавая, что именно делал. — Наверное, мне было приятно то, что происходило между нами, но, видимо, не настолько, раз я отключил человечность, не так ли? Я не помню, чтобы любил тебя. Потому что сейчас я не чувствую к тебе даже ненависти или отвращения. Мне настолько всё равно, что если тебя сейчас убьют на моих глазах, я не дрогну. Драко обошёл её, пожав плечами. — Ничего личного, Грейнджер, но мне плевать на твои слёзы и мольбы. И ещё сильнее мне плевать на твою жизнь. Он развернулся к ней спиной и начал идти вперёд, не замечая, что она шагает за ним на автопилоте. Гермиона упала в транс, понимая, что очень скоро шок уйдёт и вся боль догонит её. Она уже предвкушала этот момент, зная, что теперь в жизни не осталось света. Всё погрузилось в кромешную тьму.

***

Она не знала, где они и что должны сделать. Гермиона просто следовала за Драко, полностью погружённая в свои пессимистичные мысли, где не осталось места ни жизни, ни любви, ни свету. Её светом и надеждой был Драко. Их отношения, которые действительно спасали после смерти, да и до неё тоже. Но теперь у неё забрали всё, что только можно. И последний выстрел из винтовки в спину сделал Драко. Она не могла в это поверить. Смириться с удушением всех мечтаний о жизни с ним одним. Поэтому, когда они вошли в шумный ночной клуб, она с ужасом оглянулась, сначала не понимая, где именно они оказались. Драко по-прежнему не ждал её ни секунды. Он просто уверенно шёл вперёд, словно знал, что у неё нет выбора, кроме как идти за ним. И был чертовски прав. Пройдя шумный и многолюдный танцпол, Драко направился на второй этаж по спиралевидной лестнице из позолоченного металла, где находилась вип-ложа. Гермиона старалась не отставать, постоянно поглядывая на людей, которые танцевали и по-настоящему отрывались, совсем не беспокоясь о собственной безопасности, не подозревая, что впустили в логово монстров. Оказавшись на втором этаже, откуда открывался вид на весь остальной клуб, Драко остановился возле одного из трёх огромных столов. Все остальные столики были пустые, как и сама ложа, но за нужным уже сидело два молодых парня немногим старше них самих. И это были вампиры. Во плоти. Их особенный и свойственный только демонам ночи запах тяжело было спутать с чем-то другим. — Уинстон, Дерек, — расслабленно сказал Драко, приветствуя мужчин. — Рад вас снова сидеть. Гермиона бросила на него вопросительный взгляд, надеясь, что он всё-таки объяснит ей, что тут происходит и почему они пришли сюда, но Драко полностью игнорировал её. — Малфой, никогда не думал, что снова увижу тебя, — улыбнулся один из них, блондин с голубыми глазами. Он тоже был очень светлым, но, конечно, его волосы были вполне обычными в плане оттенка. Красивый, но немного смазливый, и это играло не в его пользу. Такие мужчины часто любят себя излишне много и сильно, при этом требуя от девушек недостижимого идеала, в конце оставаясь в одиночестве. Но вампиру такие вещи не грозили, ведь его красота навеки сохранится неизменной, не исчезнув в песке времени. — Мне казалось, что ты завязал с нашими делами, — хмыкнул второй парень. Его лицо было рельефным, немного отталкивающим, но не пугающим. Просто не самым приятным. Его чёрные волосы нуждались в тщательном мытье, но в остальном он был весьма обычным мужчиной. Тем самым, который пройдёт мимо, а ты и не заметишь. — У некоторых вещей есть свойство меняться, — спокойно ответил Драко, садясь на мягкий кожаный диванчик, вытягивая ноги и закидывая руку на спинку. Он явно чувствовал себя здесь как рыба в воде, ничуть не переживая из-за тусовки под ними. Чего нельзя сказать о ней. Гермиона переступила с ноги на ногу, ощущая, как липкий пот неуверенности и какого-то непонятного страха заливает спину. И тут на неё посмотрели Уинстон и Дерек, словно только сейчас увидели её, что, возможно, было абсолютной правдой. — А это кто? Ручная собачка? — спросил блондин, видимо, являющийся Уинстоном. Дерек фыркнул, делая глоток янтарной жидкости в гранёном стакане. Гермиона уже открыла рот, чтобы послать его на хрен от всей души, но тут Драко взял слово. — Можете вообще не обращать на неё внимания, она пустое место, — с безразличием протянул Драко, не повернув головы в её сторону. Гермиона замерла, с шоком смотря на него. Её реакция не осталась незамеченной мужчинами, и они быстро переглянулись между собой, будто пытались выяснить, какого чёрта сейчас было. Но Гермиона не собиралась терпеть унижение при посторонних. Да, она была виновата перед Малфоем. Да, они, по всей видимости, расстались окончательно. Да, она не в курсе всех их манипуляций с Джоном. Но она не позволит ему вытирать об неё ноги при чужих людях. Если хочет поиздеваться, будет делать это наедине. Всё происходящее между ними таким и останется. Так что Гермиона собрала все силы в кулак, как и злость, и громко фыркнула, нагло садясь напротив Драко, возле Дерека, но не касаясь его. Парень немного напрягся, но ничего против не сказал. Скорее всего, он просто был крайне удивлён. — Я напарник Малфоя, — сказала Гермиона, не позволяя себе отследить реакцию Драко. — Мы недавно присоединились к Джону вместе. — Мать моя женщина! — воскликнул Уинстон, повернувшись к ней лицом, чтобы лучше видеть. Они все сидели в кругу, но, когда Гермиона присоединилась к ним, поняла, что оказалась в ловушке. В кругу ада. — Ты — Гермиона Грейнджер! — продолжал Уинстон. — Я узнал тебя. Видел объявление о розыске в газете и плакаты в городе. — Да, это я, — спокойно согласилась Гермиона, молясь про себя, чтобы этот разговор закончился. Но парень явно не собирался сдаваться. — Я думал, ты человек, воюющий на стороне Ордена и Поттера, — в словах Уинстона скользил вопрос, очевидный для каждого, кто его слышал. Она вздохнула, не сумев остановить себя и проконтролировать свою реакцию. Гермиона не предполагала, что, находясь в незнакомом месте с незнакомыми людьми, придётся рассказывать историю своей жизни. Вернее, своей смерти. Предательства и неповиновения. Но, кажется, прошлое всегда будет преследовать её по пятам, куда бы она ни направилась. Громкая музыка давила на мозг, будто хотела изгнать его из её собственного черепа, но Гермиона набрала в грудь побольше воздуха, не давая себе сорваться с дистанции. — Орден предал меня и отправил на смерть, — она существенно сократила все подробности, не желая кого-либо посвящать в свои жизненные трудности. — Джон обратил меня, а Драко помог стать полноценным вампиром. Сказав последнее слово, она подняла глаза и посмотрела на Драко, сидящего напротив. Он тоже глядел на неё, но без каких-либо эмоций. В его зрачках отражалась пустота космоса, где есть жизнь — и не одна, — но найти её практически невозможно. Не ей уж точно. — Неожиданно, — протянул Дерек, впервые смотря на неё с интересом. — И теперь ты предана Джону? — Я предана только себе! — категорично возразила Гермиона, не собираясь делать исключение для одного единственного человека, которому всё равно на её признания. Вслух, по крайней мере. — Я больше никому не подчиняюсь. Сейчас я с Джоном, потому что у нас одни интересы. — Хм, это очень смелая позиция, — усмехнулся Уинстон, отпивая виски из бокала. — Хотя чего ещё ждать от гриффиндорки. — Вы ведь тоже вампиры, — сказала она, прищурившись. — Я сразу это почувствовала. Почему мы здесь? — Да, мне тоже любопытно, — улыбнулся Дерек, поглядывая на Малфоя. Драко достал что-то из внутреннего кармана кожаной куртки и кинул на низкий, стеклянный столик, стоящий между ними. Этим предметом оказался прозрачный пакетик с непонятным красноватым веществом внутри. Порошкообразным. И явно являющимся незаконным по всем пунктам. Дерек с энтузиазмом взял его и начал пристально рассматривать. — Я так понимаю, это оно? — с благоговением спросил он. Уинстон подсел к другу и, взяв у него из рук пакетик, тоже стал разглядывать содержимое. — Именно. Новый вид синтетического наркотика, созданного на основе крови вампира, — ответил Драко со скукой на лице. Гермиона вздрогнула так сильно, что Малфой даже посмотрел на неё, но спустя мгновение отвёл взгляд. — Пока это пробный товар. Формулу ещё предстоит усовершенствовать, но после испытания на людях этот препарат показал себя невероятно. Никаких побочных эффектов для создателей. Никаких улик после вскрытия. Он просто растворяется в крови, а затем из неё же испаряется. Гермиона в ужасе смотрела на Драко, не понимая, как связаны чёртовы вампиры и наркотики. Как эти параллельные вышли друг на друга в принципе?! — Потрясающе, — прошептал Дерек, открывая пакетик. — Я должен попробовать. — Может, лучше поступить по-другому? — предложил Уинстон, заглядывая другу в глаза. Он мельком посмотрел на неё, намекая на что-то. Но Гермиона не была глупой и осознала, что с ней собираются сделать. Она вскочила с места, решая вырваться и сбежать подальше, но двое парней были более подготовлены к её побегу, нежели она думала. Они схватили её за руки и повалили на диван. Прижав её конечности к мягкой поверхности, Уинстон и Дерек усиленно пытались открыть ей рот, чтобы высыпать мелкий красноватый порошок на язык. Она кусалась и лягалась, но, несмотря на все силы вампира, Уинстон и Дерек выиграли этот бой. Почти. — Малфой, не хочешь помочь нам? — крикнул Дерек, вспотев от усилий и попыток хотя бы просто удержать девушку. Драко поднял руки, качая головой. Он откровенно скучал, наблюдая за ними. — Это не входило в план, но можете развлекаться. Гермиона испытала кое-что похуже физической боли. Её только что предали. Отдали на растерзание непонятно чему. И это сделал Драко. После его слов она замерла, поняв, что больше не хочет бороться. Все силы и желание сопротивляться покинули тело. И в этот момент Уинстону удалось открыть ей рот и высыпать буквально миллиграмм наркотика ей на язык. Порошок тут же растворился, как и её сознание.

***

Когда она открыла глаза, то весь мир стал ярче. Он сиял, переливался различными цветными красками, напоминая радугу. Гермиона медленно встала, не видя никого поблизости. Она лежала в какой-то пустой и безликой комнате, где из мебели был лишь короткий потрёпанный диванчик, на котором она и очнулась. Повертев головой, разминая мышцы, она встала и почувствовала только одно — жажду. Непреодолимый голод и желание от души повеселиться. Гермиона была готова бросить всё, чтобы начать жить так, как стоит жить любому вампиру. Все её воспоминания были на месте. Она прекрасно всё помнила и осознавала. Но мир стал гораздо приятнее, и все заботы отошли на задний план. Как и моральные принципы. Она вообще не чувствовала печали или грусти, была только радость и понимание, что жизнь прекрасна. Очаровательна. И нужно брать от неё всё, что она готова дать. Поэтому она распустила волосы, уже успев отвыкнуть от их растрёпанного состояния, и скинула джинсовку, кидая её на пол. Сохранность вещей Гермиону больше совсем не волновала. Она вышла из некоего подобия комнаты, напоминающей чулан, и, толкнув дверь, очутилась в фэнтезийном мире, полном чудес и еды, которая дёргалась под музыку, сводя с ума своим вкусным запахом. Сахар. Соль. Мускус. Цветы. Эти ароматы кружили голову. Гермиона поспешила протиснуться в толпу, и у неё закружилось сознание от стука сердца ближайшего к ней человека. Она не стала думать, не стала анализировать, Гермиона просто посмотрела ему в глаза и приказала застыть, после чего вгрызлась ему в шею, поглощая горячую кровь, не собираясь останавливаться. Рот наполнился металлическим привкусом, но ей это так нравилось, что захотелось только продолжать. Что она и делала. Почувствовав, что парень под её руками начал оседать от недостатка крови, она отпустила его и оттолкнула в сторону, даже не потрудившись стереть ему память. Она сразу взялась за следующую жертву, которой оказалась молодая девушка. Гермиона не смотрела на цвет глаз или волос. Она совсем не обращала внимания на такие мелочи. Она веселилась на полную, ощущая, как человеческая кровь бежит по горлу, пищеводу и даже всему телу, наслаждаясь каждой секундой происходящего. Отстранившись от девушки, Гермиона отошла в сторону и увидела ещё одного парня с захмелевшим видом. Она мельком оглядела себя и поняла, что вся шея и грудь были в больших потёках крови, но плевать. Ей было плевать. Она мысленно махнула рукой, пробираясь к своей следующей жертве. Но не успела Гермиона вкусить ещё парочку литров крови, как возле парня оказался Драко, вцепившись в шею юноши. Его острые клыки проткнули ему вену, и он начал лихорадочно пить кровь, не глядя в её сторону. Гермиона фыркнула и подхватила какую-то молодую девчонку, проходящую мимо. Она быстро подчинила её себе, даже не удивляясь, что смогла провернуть принуждение так легко. Вонзив клыки в нежную, пахнущую цветами кожу, Гермиона подняла веки и заметила, что Драко смотрит прямо на неё. Он словно бросал ей вызов своим высокомерным взглядом, делая ставку, сможет ли она иссушить человека так же быстро, как это делал он. Гермиона не знала, что именно в её голове отключилось. Она физически не могла думать об этом. Все её воспоминания были на месте, как и чувства, но что-то запретить самой себе она никак не могла. Будто у неё забрали из рук кнопку отмены, но процесс уже был необратимый. И его результат должен был неизбежно привести к настоящей катастрофе. Драко продолжал наблюдать за ней. Он на секунду отстранился от парня, чью кровь так беззастенчиво пил, и приподнял брови, подтверждая её догадки касательно ставки. Вены бегали по его лицу, а клыки никуда не пропадали, потому что он совсем не скрывал свою сущность. Гермиона про себя хмыкнула и сильнее сцепила зубы на шее девушки, чувствуя, как хрупкие косточки стремительно ломаются под её пальцами. Осознав, что дыхание девушки больше не слышно, как и стука её сердца, Гермиона, не дрогнув и ничего не испытав, быстро уложила безжизненное тело на один из диванчиков, стоящий недалеко от танцпола. Она вернулась обратно в ту же минуту, видя заинтересованность в глазах Малфоя. Она посмотрела на него и расстегнула голубую рубашку, заляпанную кровью, которая раньше принадлежала Драко, и закатала рукава. Теперь её белый лифчик можно было легко увидеть, но ей стало так жарко, что такие мелочи Гермиону больше не заботили. Она закрыла глаза, начиная покачивать бёдрами в такт музыке и басам, раздающимся над головой. Всё её тело захватил бешеный темп, не давая думать о последствиях и какой-то совести. Гермиона полностью отдалась танцу. Малфой не уходил с танцпола. Он поймал на крючок совсем зелёную девчонку и начал пить её кровь, поглядывая на Грейнджер. Казалось, что людей становилось всё больше и больше, пока Гермиона сходила с ума от свободы и безнаказанности. Она водила руками по своему телу, возбуждаясь от мысли, что её видят и хотят. Что она сама себя хочет. Кровь на рубашке совсем не смущала парней, которые подходили к ней, надеясь облапать и познакомиться. Но стоило им приблизиться к ней, как она хватала их за шею, отдавала приказ не шевелиться и врезалась в их вены и сухожилия, не заморачиваясь думами об их здоровье или жизни. Гермиона ощутила, что кровь одного из несчастных хлынула ей на лицо и испачкала грудь, превращая её бельё в наглядное напоминание о собственных деяниях. Но это не смутило её. Она рассмеялась, касаясь груди и крови на ней, размазывая красные капли по телу. Драко подошёл к ней со спины, не касаясь, но и не давая понять, что рядом. Из-за своего вампирского чутья и слуха она, разумеется, знала о его приближении, но всё равно было странно находиться так близко к нему. Гермиона помнила свои чувства к нему, помнила свою боль от его слов. Помнила, что между ними произошло. Но ей было так плевать. Ей хотелось петь от счастья и веселья. Когда диджей сменил песню и заиграла более плавная, не менее подвижная мелодия, Гермиона, не испытывая по этому поводу никаких эмоций, развернулась и обняла Драко за шею, начиная танцевать. Он не удивился, не поморщился, не отстранился. Он лишь опустил руки ей на талию, поддерживая, и помогал танцевать, присоединяясь к её заразительному безумию. Гермиона смеялась. Она смеялась и смотрела на него, не зная, кто потянулся к другому первый, но когда их губы встретились, чужая кровь смешалась, даря непередаваемые ощущения. Она целовала его и пила человеческую кровь, не подозревая, что это так сорвёт ей крышу. Оторвавшись от кровавых губ Драко, она поймала за руку какого-то парня и, притянув его в круг, укусила в шею. Малфой дёрнул бедолагу за волосы, наклоняя его голову, чтобы тоже вкусить дополнительную порцию крови. Их глотки крови были сильными, мощными и безжалостными, поэтому, когда парень безвольно упал им под ноги, Гермиона не удивилась. Она облизала губы, слизывая чужую жизнь, и стала подстраиваться под нужный ритм, не заморачиваясь о трупе, валяющемся на полу. Но тут все услышали девичий визг, полный страха и паники. Оглянувшись, Гермиона поняла, что девушка с ужасом указывает на парня, что валялся у всех под ногами. Того самого, что они убили на пару с Драко. Не успев как следует хоть что-то осознать, Гермиона заметила, что в клубе стало темнее, а затем все услышали сигнализацию и вой полицейской сирены и скорой помощи. Моргнув, она мгновенно очутилась в водовороте хаоса, не зная, куда идти и что делать. Кто-то схватил её за запястье, и Гермиона посмотрела на своего похитителя, видя Драко, выводящего её из клуба на улицу. Она машинально передвигала ногами, смеясь над ситуацией и паникой людей. Она хохотала как сумасшедшая, не получившая вовремя таблетки от безумия. Оказавшись на улице, Гермиона вдохнула полной грудью прохладный воздух, закрывая глаза. Она раскинула руки в стороны и начала кружиться, поражаясь, как легко жить на свете, не переживая о морали и прочей ерунде. — Это было очень самонадеянно, — услышала Гермиона сбоку. Она подняла веки и остановилась, не чувствуя холода и смущения из-за расстёгнутой рубашки, демонстрирующей её грудь в когда-то белом бюстгальтере. — Чего? — хмыкнула она. Драко приподнял брови, всем своим видом показывая, как ему всё надоело. Его ледяные глаза потеряли всякое тепло, но сейчас Гермиону вообще не волновали их разрушенные отношения. Наверное, она могла бы спокойно убить его, если он достаточно выведет её из себя. — Ты знатно оторвалась, Грейнджер, — протянул он, нехотя вытирая губы и подбородок от высохшей на коже крови. — Убила человека ради веселья. — Смею заметить, что ты тоже приложил к этому руку, — огрызнулась она, решая застегнуть рубашку, чтобы не дать ему глазеть на неё. Малфой проявил какую-то непонятную эмоцию — он то ли скривился, то ли возмутился из-за её обвинения. — Ты выбрала его в качестве еды, я всего лишь присоединился к бесплатному пиру. Постепенно Гермиона замечала робкие, едва уловимые изменения в теле. Во-первых, её подташнивало от того количества крови, которое она в запое употребила несколько минут назад. Во-вторых, она начала испытывать злость и раздражение на Малфоя. А потом, как гром среди ясного неба, на неё свалилось осознание. Она убила человека. Убила. Человека. Гермиона моргнула, начиная задыхаться от ужаса совершённых действий. Медленно осев на землю, она упёрлась руками в холодный камень тротуара, надеясь, что происходящее было лишь фантазией, лишь галлюцинациями из-за наркотика. Но чем дольше она сидела в темноте, тем ярче были воспоминания о случившемся в клубе. Теперь она слышала разговоры людей, находившихся на месте преступления. Теперь она могла уловить панику и страх, которые можно потрогать руками. Теперь Гермиона поняла, что сотворила. — Боже… — вырвалось из неё. Драко нахмурился, видя её странное состояние. Он не хотел даже разговаривать с ней, не то что утешать или помогать. Ему хотелось одного — вернуться домой и поспать, а может, и выпить виски, чтобы быстрее уснуть. Грейнджер и её заботы о собственной совести мало интересовали Малфоя. Но на один момент… На одну секунду ему показалось, что Грейнджер не заслужила стать подопытной отпетых наркоманов, не заслужила испытать на себе действие того, что Джон создавал столько лет. Им нужна была жертва, но Драко не подозревал, что на её место выберут Грейнджер. Поняв, что начинает зарождаться в его голове, он хмыкнул, предпочитая сохранить свой разум, а это значит, что следует забыть о Грейнджер и тех чувствах, что он когда-то мог питать к ней. Поэтому Драко окончательно вытер лицо рукавом чёрной рубашки, молча уходя в свою квартиру, не думая о том, где и как будет ютиться Грейнджер. Он не должен допустить возвращение человечности, не должен допустить сострадание в свой мозг, помня, чем всё закончилось в прошлый раз. Он слышал её тяжёлое дыхание, когда уходил, но специально обрубил все концы, чтобы не сорваться. А Гермиона смотрела на свои руки, где, как на холсте художника, были разбросаны капли красной краски. Крови. Её руки были в крови. Как и всё остальное тело. Она всхлипнула и ощутила спасение за спиной, — кто-то стоял там и мягко шептал на ухо, что нужно делать. Будто ангел хранитель вспомнил о её жалком существовании и решил помочь. Её инстинкты были против, её совесть тоже, но душа, разрываемая на мелкие части, больше не могла бороться с темнотой, проникающей через клыки. Гермиона перестала бороться. И нашла переключатель. Она застыла, давая себе минуту на размышления. Но о чём тут можно думать? Ей больше нечего терять. И она дёрнула рубильник, отключая свет внутри себя, оставляя только ночное небо, где не было видно ни одной звезды. Всё погрязло во мраке.

***

В следующий раз, когда она открыла глаза, звёзды пропали, а их место занял рассвет, которым Гермиона любовалась. Пробелов в памяти не было, она хорошо помнила, как добралась до Лондонского моста и остановилась у ограждения, равнодушно смотря на небо. Гермиона не знала, как работает человечность в понимании вампира. Ей само это выражение казалось несколько притянутым за уши, но ей не судить. Но то, что в ней что-то умерло в момент, когда она в прямом смысле переключила нечто внутри, не оставалось сомнений. И она даже не знала, как правильно для самой себя описать то состояние, в котором добровольно оказалась. Это напоминало прыжок с парашютом, наверное. Когда ты знаешь, что за спиной у тебя либо профессионально-обученный инструктор, либо сам парашют. И вот, пришло время прыгать — и ты прыгаешь, шагаешь в неизвестность, где под ногами нет абсолютно ничего. Ты буквально паришь в воздухе, помня — страховка рядом, под рукой. И ты летишь. Вокруг всё проносится с невероятной скоростью, а ты летишь и наслаждаешься, забывая, что однажды придётся столкнуться с землёй. И будешь ли ты готов раскрыть парашют, никто не знает. Как и ты сам. Ты не знаешь, сможешь ли достаточно сильно дёрнуть кольцо парашюта; ты не знаешь, раскроется ли он; ты не знаешь, сможешь ли верно приземлиться и не сломать ноги или позвоночник. Ты ни черта не знаешь, но, пока паришь в атмосфере, такие вещи тебя вообще не волнуют. Вот и Гермиона застыла между небом и землёй. Опять же, буквально. Она ничего не чувствовала. В смысле, чувствовала, конечно, но лишь какие-то базовые биологические потребности, вроде желания подкрепиться или поспать. Но любви, тепла, надежды внутри не было. Они просто исчезли, будто их никогда и не было. Как и боли. Вся боль ушла, пропала, растворилась. И Гермиона хотела, чтобы так было всегда. Горечь и вина от убийства человека застыли где-то в глотке, но стоило Гермионе сделать глоток воды, как она скрылась в пищеводе, чтобы потеряться полностью. Она не жалела, что отключила человечность. Теперь ей казалось, что так нужно было поступить с самого начала — с момента собственного обращения в вампира. Жаль, что Драко не поделился с ней такой важной информацией. Не рассказал, что, оказывается, вампирам подвластны и такие вещи. Насчёт него она тоже не переживала. Ей было плевать, где он, с кем. Гермиона откровенно радовалась возможности побыть одной. Ведь когда чувства ушли, боль от его предательства и обиды тоже затерялась в глубинах души. Гермиона стала свободной. От принципов. От морали. От любви. От чувств. От души. Она может делать, что хочет. Что только пожелает. И собирается сделать это прямо сейчас. Наблюдая за красивым, переливающимся различными оттенками рассветом, она твёрдо решила уехать. Просто уйти и найти себе новый дом. В одиночестве, там, где никто и никогда её не побеспокоит. Вариантов было много. Перед ней лежал весь мир. Можно отправиться в любую точку земного шара, и она приживётся везде, куда бы ни уехала. Гермиона думала насчёт Австралии, но там были её родители, а видеть их она не желала. Просто не находила в этом смысла. Будет неловко, если они столкнутся в другой стране и полностью проигнорируют друг друга: она, потому что ничего не чувствует, а они, потому что ничего не помнят. Это будет смешно. Так что Гермиона остановилась на Бразилии. Ей всегда хотелось побывать в Южной Америке. Местный колорит интересовал её, завлекал. Она по-прежнему была любопытной, но, конечно, в плане эмоций вся любознательность исчезла. Осталось только смутное, словно размытое пятно на стекле, ощущение, что это — её природная черта, и ничего с этим не сделать. Окончательно продумав план действий, Гермиона спокойно направилась в аэропорт. Денег у неё не было, вещей и документов тоже. Но она вампир и с радостью воспользуется возможностью загипнотизировать сотрудников самолёта и всех остальных, чтобы убраться подальше отсюда. Совесть из-за проблем, которые потом появятся у людей, работающих в аэропорте, её теперь точно мучить не будет. Она расслабленно шагала по мосту и сонным улицам большого города в одной рубашке, испачканной кровью, и джинсах, и разглядывала старинные здания, прощаясь с этим мрачным местом. Да, тут был её дом. Когда-то. Но после смерти Гермиона с трудом находилась среди перекрёстков знакомых дорог и с горечью смотрела на витрины когда-то любимых магазинов. Гермиона не собиралась ударяться в полемику или анализировать какие-то свои ощущения после смерти — сейчас ей это было просто не подвластно, но она знала, как сильно изменилась. Возможно, посторонний человек ничего бы не заметил, но она видела себя в отражении зеркала. Видела свои глаза. Теперь там — внутри — был кто-то другой. Абсолютный незнакомец. Она набрала в грудь побольше прохладного воздуха и на секунду прикрыла глаза, но, к сожалению, Гермиона в тот же момент поняла, что больше не одна. Вернее, что кто-то следит за ней, даже не пытаясь спрятаться или притвориться кем-то другим, а не шпионом. Она напряглась, прекрасно зная, что любому может дать отпор, но её как-то покоробило из-за ситуации, что ей вновь приходится отстаивать своё желание покинуть чёртов Лондон. Гермиона развернулась и увидела на другом конце улицы знакомого вампира. Кажется, Мэтью. Совсем недавно он давал ей и Малфою задание привести еду для других вампиров, которые не могли находиться на солнце, как, например, она сама или Драко и Джон. Сейчас Мэтью просто стоял и смотрел на неё, спрятав руки в карманы дорогого кашемирового пальто бежевого цвета. Он выгнул бровь, как бы спрашивая её о чём-то, но не подходил. Гермиона вздохнула. Просто так, без каких-либо эмоций. Внутри стало слишком тихо. Она догадалась, что он тут по приказу Джона. Она ведь должна была вернуться вместе с Малфоем с задания, но до сих пор не дала о себе знать. Наверняка этот любитель крови и лицемерия с ног сбился, разыскивая её. Разумеется, это была ирония. Джону она даром не нужна, но Гермиона помнила об их сделке. Она не хотела нарушать её, но и слушаться Джона, как сторожевой пёс, тоже больше не собиралась. Ей казалось, что у неё получится уехать незамеченной, ведь скрыться в другой стране всегда проще, но не вышло. Можно было бесконечно гадать, почему и кто её сдал, но она не стала заниматься ерундой и просто перешла улицу, чтобы поговорить с курьером недобрых новостей. Остановившись напротив высокого парня, Гермиона приподняла брови и сложила руки на груди, всем видом демонстрируя высшую степень скуки и усталости. Мэтью улыбнулся, сверкая белоснежными зубами. Его тёмные волосы слегка колыхались на ветру, но глаза не отрывались от неё ни на секунду. Карие глаза с зеленоватым отливом отдавали теплотой, но не той, где можно согреться, а скорее, где можно мучительно сгореть, превратившись в пепел. — Я так понимаю, тебя прислали за мной, — глухим, обезличенным голосом сказала Гермиона. Наверное, в прошлой жизни она бы удивилась, услышав, как звучит её голос, но сейчас было всё равно. — Ты же умная девочка, — не прекращал улыбаться Мэтью, где-то глубоко внутри поражая её своей банальностью. — Ты обязана вернуться домой. — Логово Джона не мой дом, — равнодушно произнесла она, поджимая губы. — Я помню про сделку, но хочу её расторгнуть. — Ох, нет, так дела не делаются, — он хрипло рассмеялся, становясь к ней непозволительно близко. — Ты, дорогая, заключила сделку и обязана выполнить все условия, пока Джон не решит, что ты исчерпала свою полезность. Гермионе стоило закатить глаза на столь предсказуемую формулировку его слов, но почему-то даже пошевелиться не смогла. Было так лень. — Я отказываюсь от мести. Мне это не нужно. Я просто хочу уйти. Мэтью фыркнул, а потом схватил её за плечо и притянул к себе, практически обнимая. Гермиона даже сейчас, в полубезумном состоянии, была против его прикосновений и попыталась вырваться из его похабных рук, но тот был слишком силён. — Кажется, тебя никто не спрашивал, чего ты хочешь, — зашептал он ей на ухо, будто она была его любовницей. — Ты теперь часть системы, милая, а значит, станешь приносить пользу тем, кто приютил тебя. — Я не просила об этом! — прорычала она, вроде бы, испытывая хоть что-то с тех пор, как потеряла свою душу. — Это никого не волнует. Ты пришла и заключила сделку. Добровольно. — Я так понимаю, что те, кто заключает сделки с Джоном, становятся его вечными рабами, и неважно, что условия выполнены, верно? — поинтересовалась Гермиона, упорно отдирая от себя клешни этого урода. Но Мэтью словно не замечал её отвращения и желания сбежать, продолжая прижимать девушку к себе в извращённом объятии. Он наклонился и зарылся носом в её волосы, глубоко вдыхая нежный аромат ванили и крови. Застонав от волны удовольствия, что чуть не ударила по ногам, он снова улыбнулся. — Вкусно пахнешь, милая, — пробормотал он, касаясь кончиком носа её шеи. — Очень вкусно. Гермиона скривилась. Её тошнило, и не фигурально. Она со всей силы ударила макушкой Мэтью по лицу, и он отстранился, прижимая руку к окровавленному носу. Его глаза сверкнули яростью, но потом там появилась настоящая и жуткая похоть, от которой хотелось только одного — убежать. Он рассмеялся, находя её поведение забавным. Ему нравилось охотиться, и сейчас Грейнджер разожгла в нём неподдельный интерес. — Ты горячая штучка, — улыбнулся Мэтью, вытирая кровь под носом белоснежным платком, до этого лежащим в его нагрудном кармане пиджака под дорогим пальто. Гермиона оскалилась, понимая, что в любом случае будет драться до последнего. Она постоит за себя, и никто не причинит ей боль — не физическую, ни тем более моральную. Ведь мертвецы ничего не чувствуют, верно? — Передай Джону, что я ухожу, — просто сказала она. Развернувшись, чтобы исчезнуть, используя свою скорость, Гермиона застыла, стоило Мэтью снова открыть рот. — Как хочешь, но тогда твой дружок пострадает, — довольно протянул парень, думая, что это сработает. Но он не знал, кем она теперь была. Гермиона спокойно посмотрела на него и саркастично усмехнулась. — Да делай с ним, что хочешь. Мэтью нахмурился, неожиданно став по-настоящему серьёзным. Его намётанный глаз быстро определил, насколько всё плохо. И, стоило ему понять, что именно произошло, как он запрокинул голову и громко засмеялся, совершенно ничего не стесняясь. Гермиона пялилась на него, как на умалишённого, решая сбежать, пока у него не закончился припадок. Но Мэтью давно был вампиром. И он отлично разбирался в людях, так что Гермиона не успела даже дёрнуться, как он схватил девушку, больно сжав её руки своими мерзкими ладонями. Она сопротивлялась, но парень был гораздо опытнее и сильнее, поэтому борьба больше измотала её, чем принесла пользу. Гермиона отчаянно пыталась вырваться из рук психа, но тут увидела движение в конце улицы и подумала, что это кто-то из людей. Она надеялась, что человек отвлечёт Мэтью хоть на секунду, что послужит ей потрясающей форой, но её жёстко осадили, когда она поняла, кто перед ней. Рик улыбнулся и, потратив буквально мгновение на преодоление расстояния между ними, оказался рядом с ней. Он склонил голову набок и схватил её за шею, резко сворачивая под определённым углом. Гермиона упала под ноги мужчинам, будучи мёртвой. По меркам людей, конечно. На самом деле её просто вырубили, но в тот момент, когда она услышала звонкий щелчок своей сломанной шеи, что-то дёрнулось внутри. Крохотное и беззащитное. Она не поняла, что это было, и тем более не стала разбираться. Просто забыла и всё, когда окончательно отключилась от реальности.