17. Разум и чувства.

Разумеется, она сбежала, как только поняла, что именно произошло. Глаза Малфоя смотрели на неё как раньше. До того, как всё посыпалось и развеялось по ветру. Гермиона хорошо помнила его тёплый и влюблённый взгляд, обращённый на неё. Она мечтала снова его увидеть и забыть одновременно. Да, она плохо поступила, это очевидно. Но что ей было делать? Остаться и кинуться в его объятия, как будто между ними всё по-прежнему? Нет уж. Так что вариант был всего один — делать ноги и побыстрее. Пока Малфой окончательно не пришёл в себя и не попытался вернуть человечность Гермионы, чего она себе сейчас точно не желала. Став вампиром, она ныла и жаловалась на свою нелёгкую судьбу. Отключив эмоции, Гермиона обрела уверенность и желание жить. Она не стала заложником образа, не стала рядовым убийцей и безликой тенью кого-то другого. Нет. Она наконец-то нашла себя. Сделала то, что не удалось сделать, будучи человеком. Поэтому возвращать себе чувства не было резона. Гермиона действительно начала наслаждаться жизнью, только когда избавилась от ненужного багажа в виде совести и сострадания. Потому что ранее она думала обо всех, потому что ранее мечтала помочь всем нуждающимся, потому что ранее почти не заботилась о своих желаниях. Ведь пыталась понравиться другим и получить одобрение, которое, в итоге, на самом деле ничего из себя не представляло. Гермиона посмотрела на небо, ощущая, как первые мелкие капли дождя падают на лицо. Она зажмурилась, радуясь такой простой мелочи, как пасмурная погода, которую с детства обожала. Она не планировала свой поход сюда… Хотя кого она обманывала. Конечно, ей хотелось взглянуть краем глаза на свою могилу, где даже не было тела. Наверное, именно поэтому Гермиона пришла сюда, сбежав от Малфоя. К тому же, больше ей некуда было идти. Она не имела возможности остановиться у друзей или близких. Не могла пойти к парню или кому-то ещё. Не могла вернуться в логово Джона, ведь это было выше её сил. Наблюдая, как дождевые капли стекают с листьев на траву и землю, Гермиона гадала, оплакивали ли её. Что говорили на её похоронах и кто на них присутствовал. Наверняка мальчики держались изо всех сил, чтобы не рассказать правду о её липовой смерти, а Кингсли и Грюм говорили всем, какой храброй она была и всё такое. Джинни, скорее всего, как и Молли, обливались слезами. Близнецы стояли с кислыми лицами, не веря, что в таком молодом возрасте можно умереть. А остальные, возможно, понятия не имели, что следует чувствовать по поводу смерти почти незнакомого человека. Ведь, как оказалось, никто из них не знал Гермиону Грейнджер. Почему-то только сейчас Гермиона задалась вопросом, знает ли вообще хоть кто-нибудь, не считая мальчиков, о том, что она жива. По всей видимости, она вряд ли узнает ответ. Её могила была скромной и излишне помпезной одновременно. Ангел-хранитель в виде памятника и громкие слова, которые не соответствуют действительности. «Лучшая подруга. Названная сестра. Храбрый воин. Всем этим была Гермиона Грейнджер. Она олицетворяла собой самые лучшие качества в людях. Её доброту и смелость будут помнить все последующие поколения». Чего? Впору было рассмеяться до колик в животе. Ладно ещё то, кем она якобы была, но зачем писать про память последующих поколений. Никто из детей не будет пересказывать истории из её жизни просто потому, что она, по большому счёту, ничего не сделала. Её имя будет обычной припиской к подвигам Гарри Поттера и Рона Уизли. Особенно когда они уничтожат все крестражи и победят Волдеморта. Гермиона Грейнджер умерла в возрасте восемнадцати лет, став одной их многих жертв режима безумного и одержимого волшебника, желающего захватить как можно больше власти. Она будет обычной грязнокровкой, которая не смогла выжить в столь трудное время. Всё. Продолжения у этой истории нет. Она не будет ни примером для подражания. Ни человеком, чьё имя увековечено в истории. Честно говоря, всё это очень забавно, ведь когда она только вошла в волшебный мир, Гермиона мечтала о том, чтобы сделать его лучше и однажды даже стать министром магии. Чтобы по-настоящему войти в историю. Чтобы её изображение было на вкладышах в шоколадных лягушках. Чтобы её портрет висел при входе в Министерство магии. Теперь её детские мечты не более, чем безумие. Или воспаление мозга. Хотя оба эти симптома по сути одинаковы. «19 сентября 1979 — 19 ноября 1997». И всё, что от неё осталось, это цифры на камне. Гермиона грустно хмыкнула, поражаясь жизненной иронии. Смех вырывался из груди, но она держала себя в руках, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание некоторых посетителей кладбища. Но стоило ей уловить чужое приближение, как веселье растворилось в воздухе, уступив место знакомому аромату. Чёрт. — Почему-то я знал, что найду тебя здесь, — сказал ей в спину Малфой, вкладывая в голос крупицу радости и теплоты. Что буквально чуть не заставило её упасть перед ним на колени. Гермиона спокойно обернулась и равнодушно посмотрела на него, отмечая, что внешне он выглядит как обычно, но его взгляд стал совсем другим. Драко глядел на неё с лёгкой, немного плутоватой улыбкой, подчиняя безжизненное девичье сердце себе. Снова. И снова. Уже в который раз. — Откуда узнал, что я здесь? — холодно поинтересовалась Гермиона, не собираясь идти на поводу у своих странных чувств. Драко сократил между ними расстояние и остановился практически вплотную, отчего она против воли глубже втянула в себя его запах безопасности и уюта. Кажется, он уловил изменения в её поведении, потому что в следующую секунду стал смелее и одной рукой обхватил талию девушки, желая притянуть к себе поближе. Гермиона послушно встала рядом, отказываясь признавать, что ей нравились его прикосновения. Что ей нравился он. Логичные мысли о том, что её чувства сейчас под замком, уже полностью выветрились из головы, оставив после себя лишь воспоминание, как вчера Драко прижимал её к себе и целовал, словно готов был поглотить Гермиону до капли. — Я всегда тебя найду, — прошептал Драко, наклоняясь к ней, очевидно, желая поцеловать. Но Гермиона не была готова к возобновлению их отношений. Она вообще ничего подобного не планировала. И даже не хотела, если уж на чистоту. Но Малфой притягивал её к себе. Грейнджер саму тянуло к нему с такой силой, что становилось страшно. По-настоящему страшно. Ведь если сейчас, не чувствуя в полной мере свои эмоции, она едва не сходит по нему с ума, что же будет, если человечность вернётся? Она потеряет новую себя. Поэтому она подставила щёку, кожей ощущая его разочарование и непонимание, но Малфой промолчал, видимо, о чём-то всё-таки догадываясь. — Зачем ты здесь? — сипло спросила Гермиона, пока не делая попыток отодвинуться от него, но втайне мечтая об этом. А вернее, о возвращении себе твёрдой почвы под ногами, потому что в его руках она плавилась и наслаждалась этим. — Я пришёл за тобой, — ответил Драко, надеясь достучаться до неё. — Грейнджер, знаю, что произошло много всего, и в основном плохого, но, прошу, прости меня. Она шокировано уставилась на него, начиная подозревать, что парень просто сошёл с ума. Этому Гермиона удивилась бы меньше. — Я поступил с тобой отвратительно, когда накричал тогда в лесу и бросил… — Драко скривился, будто ему было противно от самого себя. — Я сам не понимаю, откуда взялась эта вспышка злости. И всё, что было потом… Малфой прислонился своим лбом к её и закрыл глаза, набирая в грудь побольше воздуха, где витал аромат ванили, так горячо любимый им. — Я могу тысячу раз извиниться перед тобой, но это ничего не даст… — Прекрати, — пробормотала Гермиона, ощущая колокольчики в голове. — Я буду просить у тебя прощения столько, сколько понадобится, но сейчас я хочу, чтобы ты знала, как сильно… — Не надо… — Я люблю тебя. — Нет! — Она извернулась и залепила ему пощёчину, сжимаясь всем телом от осознания, что он пытался сделать. Гермиона осела на землю, обхватив голову руками, не давая чувствам и светлым воспоминаниям прорваться сквозь стену. Она не готова бороться с виной, совестью и новым представлением о себе. Не готова вспоминать лица убитых. Не готова видеть последствия своих поступков. Ей нравилось отсутствие морали в своей новой жизни. Нравилась безнаказанность. Нравилась сила. И то, что сейчас у неё это едва не забрали, привело Гермиону в ярость. Она посмотрела на Малфоя, на чьём лице застыл вопрос и надежда, но, увидев только её злость, он надел маску отчуждённости и спокойствия. Гермиона медленно поднялась на ноги, а потом со всей силы, какой только обладала, ударила кулаком его прямо в нос. Прямо как на третьем курсе. И тогда, и сейчас он получил за дело. Драко был озадачен, отчего даже сделал несколько шагов назад, прижимая ладонь к окровавленному и сломанному носу. Он бросил на неё нахальный взгляд и улыбнулся с какой-то затаённой гордостью. — Отличный удар, — похвалил парень, одним точным движением вправляя себе нос. Кровь продолжала течь, но никто не обращал на неё внимания. — Ты ублюдок, Малфой! — прорычала Гермиона, мечтая свернуть ему шею. — Ты пытался вернуть мне человечность силой! Когда я этого не хотела! — Всё, что я сказал, чистая правда, — равнодушно парировал Драко, пожимая плечами. — А мне плевать! — закричала она, не замечая, как несколько стариков вдалеке обернулись и вопросительно посмотрели на странную парочку. — Ты не имел права возвращать меня! — Если бы не я, ты бы вообще не оказалась в таком положении! — так же громко сказал Малфой, всплёскивая руками. — Я пытался сделать как лучше. — Как лучше? Серьёзно?! — рассмеялась Гермиона, понимая, что Малфой что-то расшатал внутри, и теперь у неё началась настоящая истерика. — Знаешь, что для меня лучше? Это быть подальше от тебя, придурок! — Нет, больше я тебя не оставлю. Она чуть не кинулась на него, чтобы придушить. Чудом сдержалась. И то, наверное, только из-за посетителей кладбища. — Я не хочу возвращать то, что приносило мне столько боли, — Гермиона посмотрела ему прямо в глаза, не собираясь сдаваться. Драко тряхнул головой, очевидно, не веря ей. Возможно, она немного лукавила, но, по большей части ей в таком образе было лучше, чем в теле настоящей размазни. Малфой снова попытался приблизиться к ней, но её взгляд сказал ему, что не стоит этого делать, так что он замер, не обращая внимания на неудобство под носом в виде подсохшей корки крови. — Ты же знаешь себя. Я знаю тебя. Ты никогда не хотела быть такой. — Какой? — с вызовом поинтересовалась Гермиона. — Сильной? Смелой? Безрассудной? Сексуальной? Красивой? Или, может быть, независимой? Драко молча смотрел на неё, пока внутри всё переворачивалось от осознания, что он видит в ней то, что не видела она сама. — Несчастной, — наконец-то произнёс Малфой, будто ударив Гермиону под дых. — Пошёл ты… — буркнула она, готовясь убежать. Парень уловил перемены в её взгляде и действиях и бросился к ней, но Гермиона оказалась быстрее и исчезла с кладбища, оставляя там не только свою прошлую жизнь, но и, возможно, будущую.

***

Каждый шаг должен быть чётким, структурированным, лишённым эмоций. Гермиона прекрасно помнила о необходимости в виде холодной головы и крайне трезвого разума. Она откинула все мысли прочь и сосредоточилась на прибытии своего главного врага. Джон возвращался в Англию. Не получив от них с Драко весточки и не сумев связаться со своим верным псом, убитым Малфоем, он понял, что началась маленькая революция. Гермиона откровенно радовалась его гневу, жалея только о том, что не увидела его вспышку злости и осознания лично. Наверняка он прыгал до потолка и крушил стены, когда понял, что его просто одурачили. Ной сказал, что всё пойдёт согласно плану. Конечно, Гермиона старалась доверять оборотням и тому, что она сама вместе с Драко решила, но внутри неё давно умерла способность безоговорочно верить чужакам. Даже тем, кто кажется близким и явно заинтересованным в общей победе. Когда-то она уже доверилась Ордену и умерла. Второй раз она не совершит одну и ту же ошибку. Не в этой жизни. Если можно было верить разведке со стороны оборотней, то вчера вечером Джон покинул особняк во Франции и вместе со своими верными последователями отправился в Англию, чтобы поймать предателей и показательно покарать их, чтобы другие видели, что бывает с теми, кто отказывается добровольно сотрудничать. Гермиона знала, что, в случае победы Джона, будет умирать медленно и мучительно. Тут не нужно быть провидцем. Он предупреждал её. Насчёт Малфоя она не была уверена, ведь Драко был нужен Джону в качестве лица чистокровной знати, которое будет продвигать его идеи среди себе подобных. Грейнджер же была пешкой в могущественных вампирских руках, но ей хотелось надеяться, что в этот раз жизнь не нагнёт её и будет следовать согласно заранее написанному сценарию. Написанному именно от её руки, а не любой другой. Они ждали его там, где всё началось. В чёртовом мрачном склепе, который Джон называл своей главной резиденцией. В том самом лесу, где она умерла. Будет очень иронично, если и во второй раз она лишится жизни в одном и том же месте. — Этого не произойдёт, — тихо сказал Малфой, держа между ними дистанцию. Гермиона хмуро посмотрела на него, отказываясь разговаривать. Она вообще не хотела приходить, но план был составлен до того, как к Драко вернулась человечность и он снова стал скучной занудой, поэтому ей пришлось наступить себе на горло, ведь уговор дороже денег. И потом, уж очень сильно хотелось своими глазами увидеть, как Джон сядет в лужу и ужас осознания произошедшего отразится в его взгляде. Драко пытался поговорить с ней, как только она явилась на место встречи, но Гермиона отбросила все его попытки, не желая идти на контакт. Малфой не сдался — она знала, но выбрал другую тактику, пытаясь втереться к ней в доверие и таким образом вернуть её человечность. Было даже немного жаль разочаровывать парня, ведь его план обречён на полный провал. — Чего? — всё-таки уточнила Гермиона, отворачиваясь и начиная поглядывать на часы. До наступления апокалипсиса ещё примерно две минуты. — Ты не умрёшь здесь. Ты в принципе не умрёшь. Я обещаю, — Драко встал у неё за спиной и прошептал свои слова прямо ей на ухо, вызывая непроизвольную реакцию и желание прижаться к нему в ответ. Но Гермиона сжала челюсть и прогнала прочь все неуместные мысли, понимая, что теперь он будет прикасаться к ней, надеясь использовать их физическую связь, раз не вышло с эмоциональной. К своему огромному сожалению, Гермиона сейчас очень жалела, что они переспали во время возвращения из Франции. Ей было бы проще, не помни она его жаркого взгляда и твёрдых и нежных касаний. Но сдаваться всё равно было нельзя. Теперь это вопрос принципа. — Давай громкие обещания кому-нибудь другому, ладно? — грубо сказала Гермиона, делая шаг вперёд, чтобы увеличить между ними расстояние. Драко хмыкнул, очевидно, веселясь, наблюдая за её попытками возвести стену и всевозможные барьеры, лишь бы не дать ему победить в войне, где на кону стояла её человечность. — Я хочу, чтобы ты знала, что, пока я рядом, никто тебя не тронет, — проникновенно произнёс Малфой, отчего по телу Гермионы побежали тысячи мурашек. Ведь она знала, что он говорит чистую правду. Даже когда он был эмоционально нестабилен и почти ничего не чувствовал в принципе, Драко не позволял другим приблизиться к ней и убить или хотя бы причинить боль. Он всегда был рядом. Всегда защищал её. Делал всё, чтобы она была в безопасности. И, вопреки всем своим убеждениям, Гермиона поверила ему и молча приняла данное слово, ни капли не сомневаясь в том, что Драко никогда не оставит её во время смертельной опасности. Таймер на её часах издал тихий писк, и Гермиона обратила внимание на запястье, видя, как минутная и секундная стрелка встретились на двенадцати, знаменуя начало битвы. Она повернулась и взглянула на Малфоя, который снова оказался рядом, понимая всё без слов. Он просто кивнул и сконцентрировался на том, что по-настоящему важно. Драко вышел вперёд, чтобы в случае чего мог прикрыть Гермиону, заслоняя девушку собой. Едва его тело приняло нужную стойку, двери в особняк распахнулись, и внутрь помещения вошёл хозяин. Джон с лихорадочным блеском в глазах стал оглядываться, ища хоть кого-то, но все его подчинённые теперь были во Франции, не считая тех, кто предал, и тех, кто пришёл вместе с ним. Рик стоял за спиной хозяина, как и Уилл, давно являющийся правой рукой Джона, выполняя все его поручения, какими бы ужасными они ни были. Он был верным псом, но весьма жестоким, если верить рассказам других вампиров, побывавших с ним на одном поле боя во Франции. Не хватало только третьего всадника апокалипсиса, который сейчас валялся на дне Ла-Манша. На губах расцвела злорадная усмешка, ведь она помнила, что труп ублюдка теперь стал кормом для рыб. Джон уловил их присутствие и посмотрел прямо на Малфоя, скрытого в тени. Согласно плану, они должны продержаться хотя бы две-три минуты, чтобы Ной с оборотнями могли подкрасться к вампирам, так что теперь пришло время бессмысленных разговоров, которые задуманы для отвлечения внимания главного антагониста. Возможно, они даже услышат злодейский монолог. — Дорогой Драко! — воскликнул Джон, разводя руки в стороны. — Ты жив. Честно сказать, я удивлён. Я надеялся, что тебе хватит мозгов убежать или умереть, но ты снова умудрился разочаровать меня. Малфой коротко рассмеялся, складывая руки на груди и выходя на свет. Его лицо ничего не выражало, что лишний раз доказывало, какой всё-таки Драко хороший актёр, особенно когда того требует от него ситуация. Гермионе пока такое искусство было не под силу, как бы она ни старалась им овладеть. Не успел Малфой ответить, как глаза Джона нашли Грейнджер, и его лицо перекосило, словно он уловил аромат дерьма из сточной канавы. Гермиона лишь улыбнулась, склоняя голову набок, целенаправленно издеваясь и демонстрируя свой пофигизм. — И ты, — практически прорычал Джон, делая несколько шагов вперёд. Но он остановился, будто подсознательно чувствовал, что всё слишком просто. А попасть в ловушку мало кому хочется. — Лучше бы я убил тебя ещё тогда! — Ты прав, стоило сразу убить меня. Проблем было бы меньше, — фыркнула Гермиона, совсем не боясь его. Совсем. Джон скривился, не решаясь броситься к ней и вцепиться в шею. Он напряжённо оглядел крышу и стены, ожидая подвоха, который, несомненно, был, но вампир явно не мог догадаться, в чём конкретно западня. — Где Мэтью? — он решил зайти с другой стороны, не прекращая искать причины, почему они не сбежали сразу. — И заклятие? Вы ведь сняли его, не так ли? Драко усмехнулся, кивая. — Разумеется, мы сняли заклятие. Ты же не думал, что мы будем сидеть сложа руки. Мы. Драко так спокойно произносил это слово, что Гермионе стало не по себе. Он словно имел в виду то, что говорил, хотя ведьму, наложившую заклятие привязки, был именно он. Хотя идея обратиться к оборотням принадлежала ему. Грейнджер выступала как дополнительный аксессуар, а не инициатор и генерал. Но, тем не менее, ей было приятно, что он не стал признавать её бесполезность вслух. — А твой драгоценный Мэтью давно кормит рыб в проливе Ла-Манш, — ехидно проговорил Малфой, не спуская своего ледяного взгляда с Джона. — Знаешь, мой тебе совет, научись получше подбирать охрану, потому что он не смог одолеть нас, хотя был старше и сильнее. И это камень в твой огород. Джон кипел. Это было видно невооружённым взглядом. И если раньше он всегда скрывал свои эмоции под маской весельчака и человека, у которого улыбка не сходит с лица, то после захвата Франции что-то в нём изменилось. Он стал более дёрганым, не таким хладнокровным и расчётливым. Разумеется, им это было только на руку, но Гермионе было немного любопытно, что же толкнуло его на путь менее продуманный, ведь это могло в корне изменить все их планы и представления о нём. Но все её попытки докопаться до сути были забыты, стоило Джону снова открыть рот. — Я предупреждал вас, чем всё закончится, если вы решитесь предать меня, — излишне спокойно, даже равнодушно произнёс вампир, кивая своим подручным. — Вы не послушали. Что ж, я с чистой совестью могу сказать, что сделал всё, что было в моих силах. Рик улыбнулся ей сальной улыбкой, и Гермиона непроизвольно отступила, не имея цели связываться с ещё одним извращенцем, который не знает, что такое добровольное согласие. Она нахмурилась, готовясь к бою до последней капли крови, в то время как Малфой был до драматичного безразличен к происходящему. Он просто смотрел на Джона, выискивая что-то у него в глазах, известное лишь ему одному. Гермиона бросила на него короткий взгляд, не желая в одиночку драться с одержимыми вампирами, как Драко вновь нарушил тишину и заставил притормозить расправу. — Кто он? Джон приподнял брови, очевидно, не понимая, о чём идёт речь. Как и Гермиона. Она могла только замереть в ожидании, надеясь, что всё не станет хуже. — О ком ты? — Тот вампир, что обратил меня, — уточнил Драко, становясь настоящей мраморной статуей. Из него будто пропали все краски и эмоции разом. — Я видел его. Кто он? Джон улыбнулся той самой улыбкой, говорящей, что он знает ответ, но не станет что-либо говорить. Он просто издевательски пожал плечами, подчёркивая своё гнилое нутро. — Понятия не имею. Драко никак не отреагировал, но Гермиона чувствовала его злость и отчаянное желание разобраться в том, что случилось с родителями и ним самим. Она была в похожей ситуации и, наверное, в других обстоятельствах даже помогла бы ему, чем могла, но сейчас был совсем не тот момент. Так что она заглушила кричащий голос в голове и незаметно коснулась его плеча, мечтая, чтобы он понял, что нужно отступить. Но лишь сегодня. Драко напрягся и спокойно посмотрел на неё, показывая удивление из-за её поступка одним взглядом. Гермиона кивнула и поджала губы, качая головой. Моргнув, Малфой слегка опустил подбородок, молчаливо соглашаясь с ней. Но они слишком отвлеклись, забыв о том, что их хотели убить. Пока Гермиона смотрела на Малфоя, Рик успел приблизиться ней и схватить за шею, прижав к своей груди. Грейнджер зарычала и начала вырываться, чтобы оторвать ему голову, но Рик был сильнее. В тот раз на острове им с Драко просто повезло. Мэтью был старше и сильнее, но именно собственная импульсивность и погубила его. Теперь же на эффект неожиданности не стоило рассчитывать. Драко остался стоять на месте. Его тело и лицо никак не отреагировали, что Гермиона в заложниках, но глаза буквально молили о прощении и попытке понять. Девушка с шоком смотрела на него, ни черта не понимая. Когда их тщательно отрепетированный план успел измениться? — Что, ты ничего не скажешь мне из-за своей подружки? — спросил Джон, подходя к ним, не отрывая своего мстительного взгляда от Малфоя. — Не начнёшь угрожать расправой, если я хоть что-то сделаю с ней? — Нет, — хмыкнул Драко. — Ты можешь убить её. Мне она всё равно надоела. Гермиона натурально застыла. Она открыла рот, чтобы послать его и поинтересоваться, не перепутал ли он чего, но не могла выдавить из себя даже самое короткое слово. Внутри что-то треснуло. Он не мог… Джон тоже выглядел крайне удивлённым. Он свёл брови на переносице, разглядывая Малфоя более внимательно и дотошно, будто надеялся пробраться ему под кожу и сразу окунуться в его мозг. — Неожиданный поворот событий, тебе не кажется? — Я просто понял, что ты был прав. Любовь — это слабость. Близкие — слабость. А я устал быть слабым. Поэтому, если ты избавишься от неё, я не стану грустить и мстить. Я ощутил ту силу, о которой ты рассказывал, и хочу, чтобы ничего не менялось. — А она? — давил Джон. Драко бросил на неё короткий взгляд, почти сразу вернув внимание вампиру. — Она помеха. Препятствие, от которого нужно избавиться, пока не стало слишком поздно. К тому же, это была её идея с Мэтью. Это она его убила, использовав меня как приманку и отвлекающий манёвр. — Драко… — Гермиона не смогла сдержать этот вздох. Вероятно, будь у неё возможность заплакать, она бы именно так и поступила. Потому что в груди всё разрывалось. Скукожилось. Сердце превратилось в горошину, переставая качать кровь и давать жизнь всему организму. Казалось, что она снова умерла. Малфой вновь посмотрел на неё, проговаривая ровно то, что она всегда втайне боялась услышать: — Прости, Грейнджер, ничего личного. Но это ошибка. Ты моя самая главная ошибка в жизни. Лучше бы я вообще никогда тебя не встречал. Его глаза блеснули чем-то знакомым, и Гермиона моргнула, выныривая из темноты. Она глядела на него, видя изворотливость и неизменную хитрость. Его слова всегда имели какой-то скрытый подтекст, и в данный момент она сумела разглядеть то, что он говорил на самом деле. Она чуть не ахнула от осознания, и сердце снова заработало, а мир вокруг стал цветным, как детская раскраска. — Как трогательно, — протянул Джон, кажется, поверив Драко. — Я уже почти списал тебя со счётов, но, видимо, зря. Малфой улыбнулся, пожимая плечами. — Все когда-то ошибаются, верно? И даже ты не исключение. Последняя фраза напрягла Джона, и до него дошло значение слов Драко. Он только успел броситься на Гермиону, чтобы своими руками убить, как с крыш посыпались оборотни. Грейнджер упала на пол и, не успев даже встать, она оказалась в родных руках, которые быстро утащили её в тёмный угол, давая возможность увидеть работу оборотней своими глазами. Ной одним точным укусом оторвал голову Рику, пока Уиллом занимались его люди. Оставшись в одиночестве, Джон утратил улыбку и глядел на своего заклятого врага с лютой ненавистью и яростью. — Здравствуй, Джозеф, — с нескрываемой радостью сказал Ной, вытирая рот от крови. — Давно не виделись, правда? — Ной! — рычал Джон, сжимая кулаки. — Не ожидал такого поворота, не так ли? — глумился вожак оборотней, не спуская волчьего взгляда с вампира. Джон знал, что один. Слышал шаги и дыхание волков у себя за спиной, но он столько лет жил на этой планете, что выбраться из западни не было для него проблемой. Проблемой было то, что он окружён именно оборотнями, которым стоит лишь поцарапать его клыками, чтобы отправить на верную смерть. Вот это в корне меняло дело. Он набросился на ближайшего к себе волка и свернул ему шею, пробираясь к выходу, но тут на его пути возникло ещё три оборотня, отрезая все пути к отступлению. Джон рявкнул какое-то ругательство на французском, но никто не обратил на его слова должного внимания. Ной же спокойно смотрел на его попытки сбежать, наслаждаясь паникой врага. — Ты переоценил свои возможности. Решил, что сможешь стать новым лидером вампиров Европы. Серьёзно? Мне казалось, ты не так наивен. — Ты просто жалкий отброс общества! Неудивительно, что ты не понимаешь, что такое власть и амбиции! — крикнул Джон, обернувшись, чтобы глядеть в глаза волка. Ной не стал кидаться в обмен любезностями. Он просто слегка поднял руку, и два оборотня накинулись на Джона, стараясь поставить его на колени. Силы были несколько неравны. Хоть оборотни и были весьма могущественной кастой магических существ, но силы вампиров росли за счёт возраста и употребления крови. Джон был по-настоящему стар и силён. Два волка не считались для него существенными противниками. Поэтому было ясно, что оборотни проиграли эту битву, когда Джон обоим вырвал сердца и бросил на пол, как фантики от конфет. Улыбнувшись своей победе, вампир с торжеством смотрел на Ноя, выгибая бровь, бросая ему вызов. Гермиона почти не дышала. Она помнила, что это месть оборотней. Что это попытка отомстить всем вампирам в лице Джона, но она слишком хорошо понимала расклад сил, чтобы видеть, кто в итоге выиграет. Взглянув на Малфоя, девушка увидела ровно то же самое чувство осознания, что ощущала сама. Ной зарычал и сделал шаг вперёд, чтобы лично атаковать, но тут Драко оказался за спиной Джона и одним точным ударом ноги выбил ему коленную чашечку. Джон закричал, падая на пол. Оборотни застыли, чувствуя новую угрозу. Но зря, потому что в следующий момент Малфой заломил руки Джону и практически преподнёс его вожаку оборотня. — Кусай! — лишь успел крикнуть Драко, как Ной уже был готов осуществить задуманное без дополнительной подсказки. Когда клыки волка проткнули кожу вампира, Джон с ужасом закричал, пытаясь вырваться. Драко держал его, но чтобы не допустить провала, к нему присоединились ещё два оборотня, не давая тому сбежать. Ной же буквально выдрал кусок плоти, расслабленно отстраняясь от врага. — Отпустить, — бросил он, наблюдая, как его приказ выполняется. Джон с шоком вперемешку с осознанием произошедшего прикоснулся к шее, откуда хлестала кровь, пока Ной растягивал красные губы в улыбке триумфа. — Беги, — протянул он. И повторять дважды не стоило. Джон исчез через секунду, оставив после себя лишь парочку капель крови на полу. Драко резко толкнул Ноя в грудь, игнорируя, что оборотни окружили его, приготовившись к ещё одному убийству вампира. Гермиона выскочила из укрытия, пытаясь пробраться к Малфою, но никто из волков не расступился перед ней. Если она хотела оказаться рядом, то пришлось бы марать руки, но это означало нарушение уговора и прекращения перемирия. Так что пришлось ждать и сходить с ума от неизвестности. — Ты не убил его! — крикнул Драко, пребывая в бешенстве. — Мы договаривались, что ты убьёшь его! Ной усмехнулся, кивая своим волкам, чтобы прекратили их окружать. Гермиона воспользовалась открывшейся возможностью и встала за спиной Малфоя, оглядываясь и прикрывая, не желая умереть от удара исподтишка. — Он мёртв, — сказал Ной, снова вытирая рот от красноты. — Укус оборотня смертелен для вампира. Никакого лекарства нет. Он мёртв. — Тогда почему нельзя было сразу закончить начатое? — возмутился Малфой. — Я хочу, чтобы он понял, что произошло. Хочу, чтобы он мучился и сходил с ума. Хочу знать, что он понимает, что его вечная жизнь закончена. Лицо вожака оборотней было преисполнено торжества и чистой, кристальной ненависти. И Гермиона увидела и воочию убедилась, что вражда между двумя видами — недетские сказки. Они суровая быль, и она теперь часть этой истории. — Он заслужил медленную смерть в одиночестве. За всё, что сделал, — подвёл итог Ной, переводя взгляд на мёртвых волков. — И это даже не считая того, что он убил моих людей. Ему очень повезло, что у него нет близких. Пусть радуется, что в запасе ещё несколько дней. А потом я приду и посмотрю, как жизненный свет навсегда гаснет в его глазах. Драко прищурился, но промолчал, впрочем, как и Гермиона. Она уже была в курсе, что план изменился, видела, что они с Малфоем что-то обсуждали, держа её в неведении, но сейчас и сам парень был не в восторге, что всё поменялось. Ни одно его слово в данный момент ничего не решит, поэтому он отрывисто кивнул и отошёл в сторону, давая Ною уйти. Вожак оборотней посмотрел на неё и с благодарностью кивнул, сразу же отдавая приказ волкам расходиться. Они покинули особняк вампиров почти мгновенно, хотя не обладали быстрой скоростью созданий ночи, оставляя Драко и Гермиону одних. Стоило последнему оборотню испариться из склепа, как они переглянулись и, не сговариваясь, бросились друг другу в объятия, не в силах сопротивляться этому безумному желанию. Драко крепко прижал её к себе и поцеловал в макушку, шепча слова извинения и прося простить его за те болезненные слова, которые Гермиона уже забыла, перестав придавать им какое-то значение. Она ведь знала, что это была элементарная уловка, так зачем думать о них? Наверное, ей не стоило отвечать на объятия Малфоя, но почему-то сейчас показалось это неправильным. Она понимала, что их совместный путь почти закончен, и не смогла отказать себе в удовольствии в последний раз оказаться в его руках и почувствовать то, что поклялась навсегда вычеркнуть из памяти. Ведь Драко не знал, что она задумала. Не знал, что через пару дней она растворится, будто такой личности, как Гермиона Грейнджер, никогда не существовало. Уже всё было готово для побега. Осталось только усыпить бдительность Малфоя и не дать ему вернуть её человечность. Потому что иначе она останется с ним. Останется и никогда больше не попытается его покинуть. Но это было опасно. Нельзя поддаваться. Нельзя возвращаться в ту себя, что саму так раздражала. Она сбежит и начнёт сначала. Абсолютно всё. И плевать, что сердце бьётся только рядом с ним. Плевать, что после смерти лишь он заставляет чувствовать себя живой. Плевать, что только с ним она счастлива даже без эмоций. Она трусиха. Гриффиндорка в ней умерла. Так что нужно бежать, пока есть такая возможность. Драко лихорадочно обнимал её, зарываясь носом к кудрявые волосы, не ощущая никакого подвоха. Ему было хорошо и спокойно, и, самое главное, Грейнджер была рядом. Так о чём ему беспокоиться? Он был рад, ослеплен счастьем и осознанием, что всё плохое закончилось. И Гермионе было искренне жаль его разочаровывать, поэтому она просто прижималась к нему, зная, что это в последний раз. В самый последний риз.

***

Разумеется, стоило Малфою немного ослабить объятия, как она сбежала, не дав ему возможности что-то сказать или остановить её. Гермиона спокойно признаёт, что давно растеряла всю гриффиндорскую храбрость, что давно стала позором родного факультета, но соответствовать каким-то требованиям она тоже больше не будет. Хватило на всю жизнь вперёд. Грейнджер сама по себе. Но вот куда идти, она ещё не решила. Да, план побега был готов, но ей отчаянно хотелось дождаться кончины Джона, чтобы навсегда закрыть эту печальную главу жизни и начать всё заново на новом месте. Выбор этого самого места был непростым, но весьма предсказуемым. Она отправится в Новую Зеландию примерно на месяц, а затем начнёт покорять Южную Америку, начав с Бразилии и карнавала, о котором ходят целые легенды. Что будет происходить потом, Гермиона старалась лишний раз не думать, понимая, куда это может её привести. Поэтому она сознательно выбрала стратегию детской непосредственности и глупости, от которой, на самом деле, было так хорошо на душе, что Гермиона задалась вопросом, почему раньше не додумалась отключить все эмоции. Без них было легко и свободно. Гуляя по пасмурному Лондону, она вспоминала прошлое, как печальное, так и счастливое. Здесь она ходила ещё будучи ребёнком, в этом кафе справляла с родителями десятый день рождения. Тут был вход в Косой переулок, который навсегда изменил её взгляд на магловский мир. Этот город, эта страна напоминали Гермионе обо всём, что она мечтала забыть. Слишком было больно. Сильно много чувств, не дающих жить дальше. Что было с родителями сейчас — неизвестно. Хоть она не могла переживать в полной мере об их жизнях, но в глубине душе ей хотелось верить, что с ними всё хорошо. Что магическая война и поступки единственной дочери никак не коснулись их на другом континенте. Когда Гермиона каким-то образом оказалась неподалёку от Гриммо, то замерла, услышав в паре километров знакомые голоса. Она завела пряди волос за уши и стала прислушиваться, различая голоса Гарри и Рона. Против воли в груди что-то защекотало, будто предупреждая об опасности и умоляя эту самую опасность совершить одновременно. Поняв, что звуки города съедают некоторые слова говоривших, Гермиона приняла практически опрометчивое решение подойти поближе. Ей также хотелось хотя бы краем глаза взглянуть на друзей, просто чтобы закрыть гештальт и заткнуть бесконечный круговорот мыслей, где были одни догадки и волнение за них. Быстро перебежав улицу и найдя укрытие среди деревьев парка, Гермиона прислонилась к одному из клёнов, стараясь ничего не упустить из разговора знакомых людей. — Ты уверен, что это правда? — с сомнением в голосе спросил Гарри. Наверное, он, как обычно, нахмурился и начал поправлять очки. Гермиона улыбнулась своему воображению, хорошо зная все повадки Поттера во время серьёзных разговоров. — Уверен. Джон передал информацию, что они покинули Францию. Возможно, они уже в Англии. Сердце упало куда-то в желудок, и Гермиона начала оседать на землю, чувствуя звон в ушах. — Гермиона в порядке? — поинтересовался Рон. — Сейчас нас должно волновать совсем не это. Осталось всего два крестража. Один из которых змея. Сосредоточьтесь на них. — Ладно, — вздохнул Гарри, открывая дверь в дом на Гриммо. — Но расскажи все подробности, известные тебе. Раздался хлопок двери, и почти все голоса слились в единое целое. Гермиона напряглась, но могла услышать только отдельные слова, не дающие ей никакой конкретики. Слишком далеко находился источник информации, необходимый ей. Но Гермионе всё равно хватило того, что она случайно узнала. Хотя не сказать, что всё так уж неожиданно. Кингсли работал с Джоном не просто так. Они вели какие-то тайные разговоры, что-то просчитывали, замышляли, пока они с Малфоем являлись прикрытием и фигурами для отвода глаз. Гермионе очень повезло, что она оказалась здесь именно в этот момент. Конечно, то, что Кингсли до сих пор сотрудничает с вампирами, не так уж и важно. Это мелочь и вполне объяснимый ход с его стороны. Но вот то, что мальчики в курсе, било наотмашь. Они знали… Возможно, знали с самого начала. И даже если они узнали всё после её смерти, то почему не попробовали найти её или хоть как-то связаться с подругой, не раз спасавшей им жизнь? Естественно, был вариант, что они владеют недостоверной информацией. Что им просто льют враньё в уши. Но почему они продолжают верить Кингсли, зная, что это он отправил её к вампирам? Вот тот самый вопрос, не дающий ей покоя даже сегодня. Гермиона настолько ушла в себя, что опять не заметила его приближение. Честное слово, не будь это Малфой, она бы уже лишилась головы. Нельзя быть такой рассеянной и доверчивой к миру, который каждый божий день пытается тебя убить или приблизить к смерти. Но она пока плохо училась на своих ошибках. Драко опустился на корточки и убрал кудряшку ей за ухо, нежно касаясь лица девушки. Он просто смотрел на неё, не желая разозлить лишними и неактуальными словами, решая быть рядом. Только рядом. И ничего больше. — Зачем ты снова пришёл? — шёпотом спросила Гермиона, поднимая на него пустой взгляд. Сколько ещё из неё можно черпать? Когда её эмоциональный колодец окажется окончательно пуст? Когда её сердце перестанет качать кровь и снабжать чувства кислородом? Когда она уже умрёт внутри? Драко мягко улыбнулся и вновь коснулся её лица, проводя линию по щеке и подбородку, заставляя Гермиону полностью сосредоточиться только на нём. — Я всегда буду приходить за тобой. Ты никогда не будешь одна. Гермиона склонила голову набок, расслабленно вырвавшись из его ласкового захвата, не отводя глаз от шторма напротив. Сейчас там царил покой и умиротворение, но она знала, что одно её слово — и Драко забудет, что вернул человечность. Он с улыбкой на губах уничтожит Орден и каждого из её друзей, если она попросит. Он перевернёт город, ведь ей тут больше не нравится. Грейнджер знает, какое влияние имеет на него. Даже ничего не чувствуя конкретно к ней, он всё равно был рядом и защищал её, до конца не понимая, почему и зачем это делает. Да, он убьёт ради неё любого. Но ей действительно это нужно? Она действительно хочет лишить жизни своих друзей за предательство? Оно того стоит? Гермиона не была уверена. Она уже ни в чём не была уверена, а особенно в самой себе. Малфой рядом, он с ней, но видеть разочарование в его глазах из-за того, что ей не хочется возвращать себя слабую, Гермиона тоже не желала. Она больше не станет ныть и плакать, причитая, как несправедливо обошлась с нею жизнь. Жизнь вообще несправедлива. Это аксиома. И пора к этому привыкнуть. Так что она решила уйти. Тихо, молча, по-английски. Чтобы не причинять Драко ещё больше боли, ведь когда он увидит и поймёт, кем она стала и кем хотела быть, ему будет хуже, чем ей. Может быть, Гермиона думала в совсем неправильном направлении. Может быть, она что-то перевернула или вообще выдумала, но разбираться в таких вещах не было времени. Решение в любом случае принято. А последствия… Последствия будут у каждого поступка, каким бы он ни был. Гермиона постаралась тепло улыбнуться Драко и вытянула руку, прося о помощи подняться. Малфой отреагировал моментально. Он аккуратно потянул её на себя и обнял за талию, как только девушка выпрямилась в полный рост. Прислонившись к её лбу своим, парень закрыл глаза, наивно думая, что все напасти позади. Что всё худшее закончилось и осталось в прошлом. И Грейнджер ненавидела себя за то, что пользуется его безоговорочным доверием. За то, что она сделает, точно будет гореть вечность в аду. Она немного отстранилась от него и взяла лицо Драко в ладони, наблюдая, как расширяются его зрачки, пока он смотрит на неё. Как всё его тело становится к ней ближе, словно он был светлячком, а она — светом. Он потянулся к ней, и Гермиона позволила себе поцеловать его в ответ, проклиная свою душу. Углубив поцелуй, Драко до хруста костей сжал её тело в своих руках, боясь отпустить. Она улыбнулась ему в губы, не в силах проконтролировать свои эмоции, чувствуя, что он почти добился возвращения её человечности. И Гермиона мысленно ругалась на него, ненавидя и зная, что Драко даже стараться ради этого не пришлось. Но, если она могла вертеть им, как вздумается, то он спокойно управлял её сердцем и душой в том же объёме, что и Грейнджер им самим. Они стали зависимы друг от друга. Стали единым целым, вопреки всем доводам рассудка и логики. Поэтому она поспешила разорвать поцелуй, ощущая, что если Драко ещё хоть раз коснётся своим языком её, она сдастся и забудется в его руках навсегда. Открыв глаза, Малфой хмыкнул, словно подумал, что она засмущалась, и снова обнял девушку, вдыхая её запах, оставив нежный поцелуй на изгибе шеи. Гермиона сглотнула и опустила веки, чтобы не видеть, что делают собственные руки. Она невесомо провела ладонями по плечам Драко, а потом одним чётким и быстрым движением свернула ему шею, дав его телу упасть на землю. Всхлипнув от осознания содеянного, Гермиона заставила себя не смотреть на Малфоя и ускользнула, растворяясь в тумане, понятия не имея, где прятаться от него, ведь знала, что он всё равно придёт за ней. Он никогда её не оставит. И Гермиона задавалась вопросом, хорошо это или катастрофично.