Глава 11. Тени прошлого

Москва встретила их серым небом и мелким моросящим дождём. Лена смотрела в окно такси и не узнавала город. Четыре месяца назад, когда они уезжали в экспедицию, Москва ещё дышала — работали маленькие фонтанчики, в парках гуляли люди, по ночам горели окна. Сейчас город казался вымершим. Улицы — пустыми. Люди — уставшими. — Как же всё изменилось, — сказала она тихо. — Город — как зеркало, — ответил Алексей, сидящий рядом. — Отражает то, что происходит с планетой. Такси свернуло на Садовое кольцо. Справа проплыло здание МИДа — серое, величественное, с потускневшими звёздами на шпилях. — Куда мы едем? — спросил Игорь с переднего сиденья. — В институт, — ответил Сергей. — Я договорился. — С кем? — С директором. Старым другом. — Он знает, зачем мы туда едем? — Знает, — сказал Сергей. — Но не всё. Лена почувствовала, как внутри завязался узел. Слишком много секретов. Слишком много риска. Такси остановилось у массивного здания из серого гранита. Над входом — вывеска: «Московский институт гидрологии и водных ресурсов РАН». — Приехали, — сказал Сергей. Институт встретил их запахом старой бумаги, сырости и формалина. Директор — мужчина лет шестидесяти, с седой бородой и усталыми глазами — ждал их в вестибюле. Его звали Виктор Павлович. — Сергей, — сказал он, пожимая руку. — Рад видеть тебя живым. — Взаимно, Виктор Павлович. — Слышал, у вас там приключения были. — Можно и так сказать. Директор обвёл взглядом команду. — Значит, это и есть твои люди? — Да, — сказал Сергей. — Моя команда. — Хорошо. — Директор кивнул. — Пойдёмте, я покажу вам лабораторию. Они прошли через длинный коридор с высокими потолками. Стены были увешаны старыми фотографиями — учёные в белых халатах, гидрологические станции, карты подземных вод. История института, застывшая в чёрно-белых кадрах. — У нас тут тихо, — говорил Виктор Павлович на ходу. — Финансирование сократили. Штат уменьшили вдвое. Молодёжь не идёт. — А старики? — спросил Игорь. — Старики держатся, — усмехнулся директор. — Куда нам деваться? Они остановились у массивной двери с табличкой «Лаборатория подземных вод». — Вот, — сказал Виктор Павлович, открывая дверь. — Располагайтесь. Комната была небольшой — метров двадцать пять. Два стола, стеллажи с пробирками, старый микроскоп, пара компьютеров. На подоконнике — засохший цветок в горшке. — Скромно, — сказал Дима. — Зато безопасно, — ответил директор. — Никто сюда не суётся. Последние три года лаборатория пустует. — Спасибо, Виктор Павлович, — сказал Сергей. — Мы ценим. — Цените не на словах, — сказал директор. — А на деле. Если ваши исследования что-то дадут — институт получит свою долю славы. — Договорились. Директор ушёл. Команда осталась одна. — Ну что, — сказал Сергей, оглядывая лабораторию. — Будем обживаться. Они разобрали вещи. Расставили оборудование. Подключили компьютеры. Сергей достал из чемодана запечатанные контейнеры с образцами — те самые, что они вывезли из лаборатории. — Это наше главное сокровище, — сказал он, ставя контейнеры в холодильник. — Без них всё, что мы делаем теряет смысл. — Ты уверен, что здесь безопасно? — спросил Дима. — Настолько, насколько это возможно, — ответил Сергей. — Институт — последнее место, где правительство будет искать «подпольных учёных». — А если найдут? — Не найдут. — Откуда такая уверенность? — Потому что мы — никто, — сказал Сергей. — Для них мы — мелкие исследователи, которые копались в какой-то дыре. Они забрали шахту. У них есть образцы. Они думают, что дело закрыто. — А мы? — А мы — тени, — сказал Сергей. — И будем ими, пока не будем готовы.

***

Вечером они собрались в лаборатории. Сергей разложил на столе бумаги — планы, графики, результаты анализов. Лена включила проектор. На экране появились фотографии микроорганизмов. — Итак, — начал Сергей. — У нас есть образцы. У нас есть данные. У нас есть лаборатория. Вопрос — что дальше? — Дальше — работа, — сказал Игорь. — Нужно проверить всё ещё раз. Убедиться, что мы ничего не упустили. — Согласен, — сказал Сергей. — Но есть проблема. — Какая? — Мы в государственном институте. Если нас поймают — последствия будут серьёзными. — Мы знаем, — сказала Лена. — Знаете, — сказал Сергей. — Но я должен спросить каждого: готовы ли вы рискнуть? Он посмотрел на Диму. Дима молчал. Долго. Потом покачал головой. — Нет, — сказал он тихо. — Я не готов. — Почему? — спросил Игорь. — Потому что у меня семья, — сказал Дима. — Жена. Двое детей. Если меня посадят — кто их будет кормить? — Дима, — начал Сергей. — Нет, — перебил Дима. — Я не могу. Извините. Он встал. Игорь тоже поднялся, глядя в пол. Миша сидел, сжав кулаки, и молчал. Лена смотрела, как её команда распадается на глазах. И вдруг она встала. — Подождите, — сказала она. — Я хочу сказать вам кое-что. Прежде чем вы уйдёте.

Дима остановился. Игорь поднял голову. А Миша так и не смог посмотреть в глаза своим коллегам. Она подошла к столу и достала из кармана фотографию. Маленькую, потрёпанную, с загнутыми углами. Поставила её на стол, чтобы все видели. — Вы помните Капельку? Тишина. — Нашего ласкового пёсика, — сказала Лена. Голос дрогнул, но она сжала кулаки и продолжила. — Она любила тыкаться мокрым носом в ладонь. Она виляла хвостом так, что казалось, он отвалится. Миша, помнишь, как ты принёс её к нам в лабораторию она была очень обезвожена, но ты так хотел её спасти. Миша вздрогнул, всё-таки рана оставленная смертью этого ласкового существа ещё кровоточила. — Мы не смогли спасти её, — сказала Лена. — Потому что воздух стал слишком грязным. Потому что воды, которую она пила, было недостаточно. Потому что мы — люди — сделали этот мир непригодным для жизни. И она умерла. Маленькая, беззащитная, преданная — она умерла из-за нашей халатности. Слёзы потекли по её щекам, но она не вытирала их. — Капелька не заслужила такой смерти, — сказала она. — Ни одно существо не заслуживает такой смерти. И знаете что? Если мы остановимся сейчас — миллионы таких же Капелек умрут. Сотни миллионов. Собаки. Кошки. Птицы. Деревья. Цветы. А потом — люди. Наши дети. Наши родители. Мы сами. Она обвела взглядом каждого. — Дима, у тебя двое детей. Ты хочешь рассказать им, что у них больше не будет лета? Что они никогда больше не увидят зелёной травы? Что они будут носить маски всю жизнь — как мы сейчас? Дима молчал. — Игорь, хоть ты и не любишь животных, но ты правда хочешь, чтобы ни один щенок больше не родился на этой планете? Игорь отвернулся. — Я знаю, что страшно, — сказала Лена. — Я знаю, что нас могут поймать. Посадить. Уничтожить. Но если мы не сделаем это — кто сделает? Правительство? То самое правительство, которое довело планету до такого состояния? Корпорации? Те, кто вырубил леса и отравил океаны ради прибыли? Она перевела дыхание. — Мы — единственные, у кого есть ответ, — сказала она. — Мы нашли то, что может спасти этот мир. И если мы сейчас разбежимся — мы предадим не только друг друга. Мы предадим Капельку. Мы предадим всех, кто ещё жив. Мы предадим наше будущее. Она взяла фотографию в руки и посмотрела на неё. — Я не хочу, чтобы её смерть была напрасной, — сказала она тихо. — Я не хочу, чтобы наши страхи победили. Я хочу, чтобы однажды, когда мы закончим, я могла посмотреть на небо, вдохнуть чистый воздух и сказать: «Капелька, мы сделали это ради тебя». Она подняла глаза. — Останьтесь, — сказала она просто. — Пожалуйста. Тишина. Дима подошёл ближе и посмотрел на фотографию. Потом на Лену. Потом снова на фотографию. — Чёрт, — сказал он тихо. — Чёрт, Лена. Он сел обратно за стол. — Ладно, — сказал он. — Ладно. Ради Капельки. Игорь выдохнул. Подошёл и сел рядом с Димой. — Я тоже остаюсь, — сказал он хрипло. — Ради Капельки. Лена улыбнулась сквозь слёзы. — Спасибо, — сказала она. — Спасибо вам. Все посмотрели на Мишу, который так и остался стоять у двери. — Миш, — начал Алексей глядя только на него — ты ведь биолог, ты знаешь о живых организмах больше чем мы все вместе взятые. Без тебя мы точно не справимся. Миша молчал. Потом медленно поднялся, подошёл к столу, взял фотографию в руки, посмотрел на неё — и аккуратно поставил обратно. — Я с самого начала знал, чем это кончится, — сказал он. — Но я не думал, что концом будет фотография щенка. Он усмехнулся и сел. — Я остаюсь, — сказал он. — Не ради денег. Не ради науки. Ради неё. Он кивнул на фотографию. — И ради того, чтобы больше ни одна Капелька не умерла. — Судорожно вздохнул, Миша произнёс — Итак, какие наши дальнейшие действия? Лена не сдержав эмоций подошла ближе и обняла Мишу. Крепко, по-дружески. За ней Алексей, Игорь, Дима и Сергей. Михаил стоял в кругу рук и дыхания. И медленно, очень медленно, плечи его начали опускаться. Он не заплакал — но напряжение, державшее его последние дни, начало отпускать. — Мы не сдаёмся, — сказал Игорь. — Никто не сдаётся. Хорошо? Спустя час после такого эмоционального момента Лена сидела за ноутбуком и сверла данные. За спиной раздались шаги. Сергей подошёл и положил руку ей на плечо — Ты молодец, — сказал он тихо. — Я просто сказала правду, — ответила она. — Этого достаточно.

***

Они не расходились до утра. Дима первым нарушил молчание: — Ладно. Если мы остаёмся — нужно менять подход. — Что ты предлагаешь? — спросил Сергей. — Разделим обязанности, — сказал Дима. — Я беру на себя логистику и безопасность. Игорь — связь и документацию. Миша — техническую часть и оборудование. — А мы? — спросила Лена. — Вы с Сергеем — мозг, — сказал Дима. — Исследования и стратегия. — Звучит разумно, — сказал Сергей. — И ещё, — добавил Дима. — Мы работаем по ночам. Днём — прикрытие. Никто не должен знать, чем мы занимаемся на самом деле. — Даже Виктор Павлович? — спросил Алексей. — Даже он, — сказал Дима. — Чем меньше знают — тем безопаснее для всех. — Согласен, — сказал Сергей. — Принимается. Они обменялись рукопожатиями. Команда снова была вместе. Так началась их двойная жизнь. Днём они были обычными сотрудниками Московского института гидрологии. Сергей числился консультантом по подземным водам — читал старые отчёты, консультировал молодых аспирантов, пил чай в буфете. Алексей — лаборантом, мыл пробирки, сортировал образцы, заполнял журналы. Лена — старшим научным сотрудником, писала статьи, проверяла данные, ходила на скучные совещания. Дима устроился в охрану института — ночная смена. Идеальное прикрытие: он мог находиться в здании легально и контролировать, кто входит и выходит. Игорь работал в архиве — разбирал старые документы, карты, отчёты. Никто не обращал внимания на тихого сотрудника, который копается в пыльных папках. Миша числился завхозом — чинил сантехнику, таскал оборудование, менял лампочки. Никто не подозревал, что под видом «ремонта» он прокладывает дополнительные кабели и устанавливает скрытое оборудование. А по ночам — когда институт пустел, когда охранник уходил на обход, когда город засыпал — они открывали свои настоящие данные. Ночь за ночью они сидели в лаборатории. Проверяли анализы. Сравнивали показатели. Искали ошибки. — У нас есть аномалия, — сказал как-то Сергей, глядя на график. — Какая? — спросила Лена. — Смотри. Он показал на экран. — Вот кривая роста микроорганизмов. Она идёт вверх. Но вот здесь — резкий скачок. — Время? — Три часа ночи. — И что это значит? — Не знаю, — сказал Сергей. — Может, ошибка измерения. — А может — нет, — сказала Лена. — Давай проверим. Они проверили. Перепроверили. Ещё раз. — Ошибки нет, — сказал Сергей. — Скачок реален. — Но что его вызывает? — Пока не знаю. Они продолжали искать. Каждую ночь — новые данные. Новые вопросы. Новые гипотезы. Иногда они находили ответы. Чаще — нет. Но они не сдавались. В одну из ночей Лена сидела одна в лаборатории. Алексей ушёл в архив — искать старые отчёты по подземным водам. Сергей был в соседней комнате — работал с микроскопом. Миша возился с оборудованием в подвале. Лена смотрела на фотографию Капельки. Пёсик лежал на лежанки из курток, высунув язык. Глаза — весёлые, живые. Таким она запомнила его в последний раз. — Прости, малыш, — сказала она тихо. — Мы не успели тебя спасти. — О ком ты? Она обернулась. В дверях стоял Алексей. — О Капельке, — сказала она. Он подошёл и сел рядом. — Ты говорила о ней речь, — сказал он. — Это было сильно. — Я говорила правду, — сказала она. — Она заслужила, чтобы её помнили. — Помнят, — сказал Алексей. — Ты помнишь. Я помню. Сергей помнит. Дима, Игорь, Миша — все помнят. — Да, но этого мало. — Пока — да, — сказал он. — Но когда мы закончим — её будут помнить миллионы. Она посмотрела на него. — Ты правда в это веришь? — Верю, — сказал он. — Иначе бы я не был здесь. Она улыбнулась. — Спасибо. — За что? — За то, что ты здесь. Он взял её за руку. — Я никуда не уйду, — сказал он. — Я знаю. Они сидели в тишине, держась за руки, и смотрели на фотографию щенка. Где-то в глубине института часы пробили полночь.

***

Прошла неделя. Каждую ночь они работали. Каждую ночь — новые результаты. Каждую ночь — новые вопросы. И вот однажды Сергей нашёл то, что искал. — Смотрите, — сказал он, показывая на экран. — Я сравнил данные по росту микроорганизмов с сейсмической активностью региона. — И что? — спросила Лена. — И вот что. Он наложил два графика друг на друга. — Видите? — сказал он. — Рост микроорганизмов совпадает с микроземлетрясениями. — То есть они питаются геотермальной энергией? — спросил Алексей. — Не только, — сказал Сергей. — Они её накапливают. Как аккумуляторы. — Зачем? — Чтобы выжить, — сказал Сергей. — Когда на поверхности становится слишком сухо — они уходят глубже. Ждут. А когда приходит вода — поднимаются. — То есть они адаптируются к условиям? — спросила Лена. — Да, — сказал Сергей. — Они — идеальный механизм выживания. — И что это значит для нас? Сергей посмотрел на неё. — Это значит, что мы можем научиться контролировать их размножение, — сказал он. — Если мы поймём, как они реагируют на геотермальные импульсы — мы сможем запускать их рост в нужное время. — То есть — создавать дождь по расписанию? — спросил Алексей. — Именно, — сказал Сергей. — Мы сможем управлять погодой. Лена смотрела на графики. Цифры. Кривые. Аномалии. — Это меняет всё, — сказала она. — Да, — сказал Сергей. — Меняет. На следующее утро Сергей получил сообщение. Он прочитал его, перечитал ещё раз — и улыбнулся. — Что там? — спросила Лена. — Фонд согласился, — сказал он. — Они готовы финансировать. — Серьёзно? — Да. Я разговаривал с ними неделю назад. Объяснил ситуацию. Они сказали, что подумают. — И что они решили? — Они готовы выделить грант, — сказал Сергей. — Полмиллиона долларов. На год. У Лены перехватило дыхание. — Полмиллиона? — Да. — Это... — Это шанс, — сказал Сергей. — Настоящий шанс. Он показал ей письмо. «Уважаемый Сергей Иванович! Мы рассмотрели ваше предложение и готовы поддержать проект „Аква Виталис“. Условия: полная конфиденциальность, ежеквартальные отчёты, эксклюзивное право на коммерциализацию. С уважением, А. В. Крылов, директор фонда „Будущее сегодня“» — Когда перевод? — спросила Лена. — Через неделю, — сказал Сергей. — После подписания договора. — Где подписываем? — В офисе фонда. Завтра в десять утра. — Я с тобой. — Я знал, что ты скажешь. Она улыбнулась. — Мы справимся, — сказала она. — Я знаю, — сказал Сергей. — Я всегда знал. Вечером они сидели в лаборатории впятером. Сергей разложил на столе документы. Договор. Приложение. График финансирования. — Всё выглядит законно, — сказал он. — Я проверил. — А что, если это ловушка? — спросил Алексей. — Я тоже думал об этом, — сказал Сергей. — Но фонд — реальный. Я наводил справки. Они финансируют экологические проекты по всему миру. — И ты уверен, что они не сольют информацию правительству? — Уверен, — сказал Сергей. — У них репутация. Если они нарушат конфиденциальность — они потеряют всё. Дима, сидящий в углу, хмыкнул. — Я всё равно проверю их сам, — сказал он. — На всякий случай. — Делай, — сказал Сергей. — Лишняя проверка не помешает. Миша подошёл к столу и взял договор. — Полмиллиона, — сказал он, покачивая головой. — Кто бы мог подумать, что наш захудалый проект будет стоить таких денег. — Не проект, — поправила Лена. — Надежда. — Тоже верно, — сказал Миша. — Надежда стоит дорого. Игорь достал из рюкзака бутылку. — Предлагаю выпить за это, — сказал он. — За надежду. — А ты не боишься, что нас застукают с алкоголем в институте? — усмехнулся Дима. — А кто узнает? — пожал плечами Игорь. — Охрана — ты. Остальные спят. Они рассмеялись. Чокнулись пластиковыми стаканчиками. — За команду, — сказал Сергей. — За команду, — ответили все. — И за Капельку, — добавила Лена. — И за Капельку, — эхом отозвались остальные.

***

Офис фонда находился в центре Москвы, в старом особняке на Пречистенке. Лена и Сергей приехали за полчаса. Охрана проверила документы. Секретарь проводила в переговорную. Комната была светлой — высокие потолки, лепнина, большие окна. На стенах — картины с видами природы. Леса. Горы. Океан. — Впечатляет, — сказала Лена. — У них есть вкус, — согласился Сергей. Через пять минут вошёл директор фонда. Алексей Владимирович Крылов — мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и спокойными глазами. Одет в дорогой костюм, но без галстука. — Сергей Иванович, — сказал он, пожимая руку. — Рад познакомиться лично. — Взаимно, Алексей Владимирович. — А это, я так понимаю, Елена? — Да, — сказала Лена. — Елена. — Очень приятно. Садитесь, пожалуйста. Они сели за длинный стол из красного дерева. — Я прочитал ваши материалы, — начал Крылов. — Впечатляет. — Спасибо. — Но у меня есть вопросы. — Слушаю. — Первый: насколько ваши результаты подтверждены? — На сто процентов, — сказал Сергей. — Мы провели все необходимые тесты. — Второй: когда вы сможете предоставить рабочий прототип? — Через полгода. — Оптимистично. — Мы работаем быстро. Крылов улыбнулся. — Мне нравится ваш подход, — сказал он. — Давайте подпишем договор. Они подписали. Полмиллиона долларов. Год работы. Шанс спасти планету. Они вернулись в институт ближе к вечеру. Сергей нёс договор в портфеле, как величайшую драгоценность. — Ну что? — спросил Алексей, когда они вошли в лабораторию. — Подписали, — сказал Сергей. — Да! Алексей обнял Лену. Потом Сергея. Миша хлопнул по столу. Игорь присвистнул. Дима улыбнулся и показал большой палец. — Мы сделали это, — сказал Алексей. — Пока нет, — сказал Сергей. — Но мы на правильном пути. Он открыл холодильник и достал контейнер с образцами. — Теперь у нас есть всё, — сказал он. — Лаборатория. Финансирование. Данные. — И команда, — добавила Лена. — И команда, — согласился Сергей. Он поставил контейнер на стол. — Завтра начинаем новый этап, — сказал он. — Культивацию. — Мы готовы, — сказал Алексей. — Я знаю. Они стояли впятером вокруг стола. Контейнер с образцами — в центре. Фотография Капельки — рядом. — Знаете, — сказал вдруг Алексей. — Я думаю, что нам нужно опубликовать данные. — Что? — переспросил Сергей. — Опубликовать, — повторил Алексей. — То, что у нас есть. — Ты с ума сошёл? — сказал Сергей. — Если мы опубликуем — нас закроют. — А если не опубликуем — нас закроют всё равно, — сказал Алексей. — Рано или поздно. — И что ты предлагаешь? — Я предлагаю играть на опережение, — сказал Алексей. — Опубликовать часть данных. Достаточно, чтобы привлечь внимание мирового сообщества. Но не достаточно, чтобы нас обвинили в разглашении гостайны. — Это рискованно, — сказал Сергей. — Всё рискованно, — сказал Алексей. — Но если мы будем молчать — никто не узнает. А если мы опубликуем — у нас появятся союзники. Лена слушала, не вмешиваясь. — Я думаю, он прав, — сказала она наконец. — И ты туда же? — спросил Сергей. — Да, — сказала она. — Мы не можем прятаться вечно. Рано или поздно нас найдут. Лучше самим контролировать, что и когда станет известно. — Поддерживаю, — сказал Миша. — Я тоже, — сказал Дима. — И я, — добавил Игорь. Сергей оглядел команду. Пятеро. Едины. — Хорошо, — сказал он. — Но только часть данных. — Договорились, — сказал Алексей. — И только после того, как мы проведём все проверки. — Само собой. Сергей покачал головой. — Вы меня угробите, — сказал он. — Но чёрт с ним. Давайте работать. Они улыбнулись и начали готовить данные к публикации. Впереди — долгая ночь. Впереди — будущее. Фотография Капельки стояла на столе — маленький пёсик с высунутым языком смотрел на них, будто говоря: «Я верю в вас».