Глава 2

      Магия привела ее в знакомый закоулок, где она была постоянным гостем. Чему удивляться, если даже неосознанно все дороги ведут сюда. Дрожь в теле постепенно отпускала, но в руке всё ещё жил мелкий тремор. Глаза застилала влага.       Грязь под ногами, разрозненные кучи мусора, запах сырости и гнили — всё это встречало её каждый раз, когда она оказывалась рядом. Гермиона усмехнулась, как четко место описывает ее, стоящую сейчас тут, как брошенная кошка. Только гниль была у нее внутри. Смешно от того, что, на самом деле, тут не так уж и плохо, по-дурацки уютно. До чего ты довела себя, Гермиона?       Смахнув слезы, она шагнула вперед, смирившись с судьбой. Вот сидит компания молодых людей что-то празднующих на скамейке, а вот две девушки щебечут про планы на завтра. Мило. Гермиона открыла дверь бара и вдохнула этот ставший родным запах алкоголя и пота, прошла к своему любимому месту за стойкой. Вот оно, привычное убежище. Бармен кивнул в знак приветствия и уже хотел предложить «как обычно», но сегодня ей хотелось чего-то покрепче. Перед ней тут же оказался тяжёлый бокал с янтарной жидкостью. Гермиона кинула бармену оплату и принялась наблюдать. Музыка гудела где-то в глубине, люди радовались и танцевали, общались и шутили. Их радость ранила, словно напоминание о том, что её собственный огонёк давно угас. Гермиона, прислонив холодное стекло к губам, сделала глоток, напиток сразу обжог ее горло, а потом пошло любимое тепло, уголки губ слегка дрогнули. Почему ей все еще было так плохо? Эти чувства разъедают ее, не оставляя кусочка для существования, но нет сил, чтобы остановить это. Лишь слезы, вечные ее спутники, и бокалы, которые меняются раз за разом, не оставляя ей выбора в каком состоянии сегодня она уснет.       Она уже собиралась заказать еще один, когда Гермиона зацепила боковым взглядом знакомый профиль. Высокая фигура, почти идеально выстроенная, скучающе облокотилась на стойку, пальцы лениво крутили пустой бокал. Волосы, светлые и идеально уложенные, слегка блестели в тусклом свете ламп, словно отбрасывая маленькие молнии. Лицо — холодное, но не без улыбки, с едва заметной ухмылкой, которая одновременно дразнила и интриговала.       – Виски, – протянул он бармену, а потом, словно почувствовав взгляд, повернул голову.       Глаза — серые, как свинцово-небесные тучи, — встретились с её карими, мгновенно вызывая внутреннюю дрожь и лёгкое недовольство. Он не торопился отводить взгляд, наблюдая за ней с интересом, будто читал каждую эмоцию, каждую мысль, которая мелькала в её глазах. Его осанка — непринуждённая, почти ленивое превосходство, но в этом спокойствии таилась скрытая сила. Даже простое движение — наклониться к бармену, кивнуть в сторону бокала — выглядело сдержанно и элегантно, словно каждое действие выверено до миллиметра. И хотя он не произнёс ни слова, Гермиона ощутила лёгкий холодок и одновременно странное притяжение — противоречие, которое вызывало смесь раздражения и любопытства.       Он повернул голову и улыбнулся, и в этой улыбке было что-то знакомое, едва заметное, почти шаловливое — и Гермиона поняла, что вечер уже не будет таким, как планировалось.              – Какая встреча, Грейнджер. Уж где-где, а тут тебя увидеть не ожидал. И, заметь, в паре с виски.       Гермиона нахмурилась и сделала глоток, будто пытаясь спрятаться за стаканом. Интересно, что он делает тут? – Малфой. Не могу сказать, что рада видеть тебя. Я рассчитывала провести вечер в обществе бокала, без чужих лиц рядом. Особенно бледных. Так что будь добр — возьми свой виски и исчезни.       Он изобразил обиду, театрально прижав руку к груди.              – Как грубо. Где же твои манеры, Грейнджер? Неужели пропила? – усмехнулся он. – Даже до нас доходят слухи. Честно говоря, я не верил. Мы с Блейзом спорили: правда ли ты начала… глушить. Теперь, выходит, я должен ему десять галлеонов.       Щёки Гермионы вспыхнули, как в старые времена, когда он дразнил её в коридоре. Она сжала стакан так сильно, что стекло жалобно скрипнуло в ладони.       – Слушай дальше всякую чушь. Про тебя тоже есть, что рассказать, и куда похлеще, – презрительно бросила она.       Она резко отвернулась, будто ставя точку в разговоре. Но кожей чувствовала его взгляд. Она знала о нём ровно столько, сколько и все остальные. После Азкабана он исчез из публичного поля, ни слухов, ни скандалов. Потом, казалось, вложился в какую-то компанию — то ли лекарства, то ли метлы, Гермиона не особенно интересовалась. Документы молчали: проблем с законом нет, значит, спокойно живёт, тихо и богато.       Он не сводил с неё глаз. Наконец Гермиона залпом допила остатки виски, поставила стакан на стойку и резко повернулась к нему. В глазах проплыла картинка бара, не успевая сфокусироваться.       – Хватит глазеть, Малфой. – процедила она, показывая бармену на бокал, чтобы тот повторил. – Не мешай мне.       – А чем я тебе мешаю, я такой же гость, как и ты. Тоже расслабляюсь после тяжелого дня. – Драко приблизился к ней и подмигнул.       Мерлин, сколько тут градусов, что ее уже разнесло как малолетку после святочного бала?       – Видишь того парнишку за правым столиком? – она кивком указала на стол у окна. – Сегодня он моя цель, и, если у тебя есть хотя бы капля человеческого, не мешай мне надраться и уехать с ним.       Он осмотрел ее снизу вверх, с каким-то сочувствием в глазах.       Гермиона отвернулась, но он не спешил отступать. Его голос прозвучал ближе, почти у самого уха:       – Странно видеть тебя такой. Ты всегда была… слишком правильной.       – Ну так радуйся, Малфой. Одной занудой в мире меньше, – усмехнулась она, делая ещё глоток. Слова выходили с шипением, но внутри уже нарастала дрожь.       Малфой прилег на стойку, лениво проговорив:       – И что, твой спасательный план на сегодня всего лишь напиться и уехать с ним? – он выделил последнее слово, будто удивляясь ее выбору.       Гермиона с интересом в глазах проговорила:       - А что, есть кандидатура получше?       – Ну, тот парнишка в конце зала выглядит почище, скучный, но зато сможешь расколоть его как орешек, будет тебе некая прелюдия с элементами квеста. Или тот, – он указал на парня с другой стороны барной стойки. – Давно уже смотрит на тебя, чуть ли не облизывается, можно сразу налететь с предложением, безотказный вариант.       – Да, Малфой, вкус у тебя отсутвует напрочь, – она усмехнулась. – Не впечатлил, уж извини.       – Я мог бы предложить и свою кандидатуру, но, боюсь, ты не потянешь.              Гермиона посмотрела на него как на умалишённого, она хотела рассмеяться, но получился лишь кривой смешок.       – Мерлин, а ты, кажется, совсем не поменялся, все такой же напыщенный индюк. Хоть что-то в этом мире стабильно.       – Да ладно тебе, признай, на фоне них я выгляжу как идеальный вариант для тебя.       – Ты себе льстишь.       – Возможно, – согласился он легко. – Но сегодня, похоже, тебе как раз нужен кто-то, кто умеет льстить.       – Ошибаешься. – она бросила холодно, но голос дрогнул.       Малфой чуть подался вперёд, его дыхание коснулось её щеки.       – А я вот думаю, ты боишься не ошибиться, Грейнджер. Боишься признать, что тебе хочется именно того, чего не должно хотеться. – его слова скользнули в ухо горячо, почти шёпотом.       Она вскинула на него взгляд, полный ярости, но где-то в глубине промелькнуло опасное пламя.       – Ты всегда был самоуверенным ублюдком.       – И всё же ты всё ещё слушаешь, – ухмыльнулся он, лениво скользя по её лицу взглядом, будто проверяя каждую реакцию. – Значит, не настолько уж я ошибаюсь.       Гермиона вдруг ощутила, что её дыхание сбивается. От виски? От злости? От него? Он усмехнулся ещё шире, кончиком пальцев постучав по барной стойке.       – Скажи только слово, и я исчезну. Но если промолчишь, я расценю это как приглашение.       Её губы приоткрылись, будто для ответа, но вместо слов она снова глотнула воздух, пытаясь унять пламя внутри. Нет, нельзя, Гермиона. Уходи. Уходи.              – Слушай, я, пожалуй, пойду. Как-то пропал аппетит. –она поднялась со стула, попутно забирая сумку. – Хорошего тебе вечера, Малфой, может хотя бы ты добьешься своей цели сегодня.              Она направилась прямо к выходу, не замечая, что он пошел за ней.       – Грейнджер, думал ты не любишь проигрывать. – протянул лениво, словно дразня. – Я хотел продолжить наши баталии.       – Мерлин, зачем ты увязался за мной? – устало простонала она. – Что тебе надо?       – Мне скучно, – ребячески хихикнул он. – Давай я тебя провожу?       Гермиона резко остановилась на секунду, и прокричала Драко прямо в лицо:       – Отвали от меня, Малфой! – и продолжила свой путь.       – Куда ты так спешишь? – его голос был спокоен, без попытки удержать, без приказа. Но в этом спокойствии было что-то игривое.       – Туда, где меня не будут донимать.       – Давай я составлю тебе компанию.       Измотанно прорычав, она бросила:       – Слушай, я понимаю, ты захотел поиздеваться над пьяной грязнокровкой. Это все очень забавно, и, будь у меня настроение, я бы поддержала с тобой эту битву, но Малфой, – она с мольбой в глазах посмотрела на него. – Я прошу тебя, поищи кого-нибудь еще.              – Ты сама пожелала мне добиться своей цели, – он сделал шаг ближе, еще один и ее нос уткнется ему в грудь. – Может моя цель на сегодня – это ты?       Он взял ее за руку, потянул её ближе. Слишком близко. Слишком легко. Слишком правильно, чтобы сопротивляться. Её щёки загорелись, сердце стучало в висках так громко, что заглушало все звуки. Она чувствовала его слишком близко — запах парфюма щекотал, будто дразнил, и каждый вдох был ей в наказание. Ещё секунда — и она знала, сорвётся. «Завтра я пожалею об этом», — мелькнуло в голове. Но завтра не существовало. Существовал только этот миг, его дыхание, его тень, нависающая над ней.       Она схватила его за галстук, пальцы вцепились в ткань так жадно, будто от этого зависела её жизнь, и резко потянула к себе. Их губы столкнулись — сладость виски на её языке смешалась с горечью, копившейся в груди. Он не отстранился — напротив, его руки сомкнулись на её талии, уверенно, крепко, будто он давно ждал именно этого. Её голова закружилась окончательно, и, уже задыхаясь от собственных противоречий, она едва слышно выдохнула:       – Держись… И мир растворился — в следующую секунду они исчезли. Они ввалились в её квартиру почти спотыкаясь, и Гермиона тут же пожалела о собственном решении. Слишком быстро. Слишком глупо. Она должна была остановиться у двери, выдохнуть, сказать «нет».       – Черт, ты могла нас расщепить.       – Я не люблю проигрывать, Малфой.       Он толкнул ее к стене, углубив поцелуй, одной рукой держа за бедро, другой зарывался в ее непослушные волосы, больше напоминающие вихрь из-за сырого английского климата. Слегка потянув за них, ему открылась манящая дорожка к шее, а Гермиона легонько простонала от сладкой боли. Было в этой страсти что-то новое, еще не испытанное ею. Борьба двух противоположных сил. Свет и тьма. Ложь и правда. Чистота и грязь. Его рука медленно скользила по ее телу, поднимаясь все выше и выше. Губы нежно целовали открытый участок тела, проводя языков от ямочки ключицы до кончика уха, слегка прикусывая его, от чего кровь бурлила еще сильнее. Он почти играл с ней, а она ощущала, как тело откликается на каждый его шаг, будто невидимая нить тянет её к нему. Было слишком жарко. Она чувствовала, как его желание упирается в нее. Он скользнул под её рубашку, пальцы медленно проводили по спине, будто считывая каждый нерв, каждое дрожание. Холод кожи на его касаниях взрывал её ощущения, а приближение к застежке лифчика заставляло сердце колотиться так, что казалось, его слышно в груди. Он остановился, его голос прозвучал рядом, такой горячий и почти запретный:       – Ты уверена, что хочешь этого, Грейнджер? Мы всё ещё можем остановиться.       – Я ни в чем не уверена, Малфой, – и в следующую секунду её пальцы сами нашли застежку, – ни в чем.