Первый

— Помни: ты не причинишь мне больше боли, чем они. Он сел, прислонившись спиной к какому-то столбу и сняв с пояса черный кожаный ремень. Убрал рукой волосы с шеи, впился в ремень зубами и отвернулся, зажмурившись. Мое сердце болезненно сжалось. Ничего. Мы будем квиты. Я медленно закрыла и открыла глаза. Подняла руку, направила ладонь на него. И тусклые лампы котельной тут же замигали, как перегоревшие. Он тяжело дышал и хрипел, все сильнее сжимая челюсти. Его тело тряслось от невыносимой боли. С искаженным лицом я увеличила тягу. Из его горла вырвался еле сдерживаемый тихий стон. Вдруг кожа разошлась, и наружу вылетела какая-то маленькая железная деталь. Я рывком швырнула ее на пол с тихим звоном. Освещение восстановилось. Он замер. Взглянул на меня, на вылетевшую штуку, снова на меня. Поднялся на ноги, провел дрожащей рукой по шее, все еще не веря. И медленно подошел к валяющейся на полу детали. Он присел на корточки и поднял ее, пристально разглядывая. — Казалось бы, такая мелочь, а причиняет столько проблем… Он обернулся ко мне. В обычно холодных голубых глазах читалась теплая благодарность. — Спасибо. — выдохнул он, его губы дрогнули в улыбке. Я кивнула, вытирая рукой каплю крови на носу. — И знаешь… — он выпрямился. — Теперь я могу пойти с тобой. Благодаря тебе. Я снова кивнула, чуть улыбнувшись. Я буду не одна. — Теперь нам не придется никуда лезть, — ухмыльнулся он. — Мы и так выйдем. Что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Он произнес эти слова с какой-то недоброй ноткой. — Но как? — нахмурилась я. Он ответил мне лишь уверенным, не обещающим ничего хорошего, взглядом и подошел к стене. На самом ее верху находилась форточка – знак того, что за тяжелым бетоном находится свежий воздух. — Смотри, Одиннадцать. Смотри и учись. Он выставил вперед руку – прям как я, когда старалась обуздать способность к телекинезу. Но что он собирается сделать? Он же не обладает этой способностью. Или… Лампа надо мной погасла, потом загорелась, потом снова погасла. Свет мигал с бешеной скоростью. Я перевела взгляд на него. Он стоял спиной ко мне, чуть ссутулившись и опустив голову. Рука его все еще была направлена на стену, на которой начали появляться трещины и вмятины. Меня охватил ужас перед этим человеком. Или не очень человеком. Неожиданно раздался оглушительный грохот, и в глаза потоком хлынула пыль. Я зажмурилась, закрыв лицо руками. Все в лаборатории сто процентов слышали шум. Сейчас они прибегут сюда – и нам конец… Я приоткрыла один глаз. Котельную заливал яркий дневной свет, а в стене зияла огромная брешь. Он стоял все там же, тяжело дыша и вытирая рукой нос. Вдруг он резко повернулся ко мне. — Бежим. Я стояла, не в силах сдвинуться с места. С его носа стекала багровая капля крови, волосы стояли дыбом, а белки широко раскрытых глаз налились красным цветом. На лбу алела царапина, очевидно, полученная от шального обломка стены. — Бежим, я сказал! С тихим рычанием он быстрым шагом подошел ко мне, схватил за руку и потащил к пролому в стене. Не было сил упираться. Непонимание и тревога смешались в одно отвратительное чувство, гложущее изнутри. — Погоди. — Я напряглась, уткнувшись ногами в землю. — Как ты… — Одиннадцать, — прервал он меня. — Мы похожи. Ты и я. Он выпустил мою руку и сдвинул рукав белой рубашки вверх, обнажив запястье. Я обомлела. Клеймо. Номер. Ноль, ноль и один. Первый. Медленно, как во сне, я обхватила пальцами его руку, так, чтобы стало видно и мой номер. Один и одиннадцать. Как… как необычно… — Но что… — Подробности потом. Бежим. Я не очень хочу сбивать с курса те пули, которые полетят в нас, если мы останемся здесь. Это, знаешь, не очень-то и легко. Дрожа, я кивнула, и он потянул меня дальше. — Вот они! Стоять! Я вскрикнула от испуга и замедлилась. Первый выругался. — Пригнись и петляй. Но продолжай бежать. Быстро. Вперед! Он выпустил мою руку и рванул в сторону. Раздался звук, от которого у меня все похолодело – выстрел. За ним последовала череда таких же. Я принялась метаться из стороны в сторону. Пули пролетали мимо, чудом не попадая в цель, и взрывали землю совсем рядом. Впереди показался ржавый забор с колючей проволокой наверху. В отчаянии я взглянула на Первого, и внутри все сжалось. В него попали. Его локоть заливали кровавые ручьи. Они стекали на землю и оставляли за собой еле видный, но существующий след. Мы погибнем. Он споткнулся. Раз, другой. Через несколько секунд он просто не сможет двигаться дальше. И даже если он преодолеет боль и слабость, нам преградит путь этот забор. Стиснув зубы, я на бегу рывком выставила вперед руку, не слишком надеясь на результат. Но железные прутья со скрежетом разлетелись в стороны, образовав довольно большую дыру. — Молодец… Одиннадцать, — прохрипел Первый. — Я прикрою тебя. Беги. Я замотала головой, мои глаза наполнились слезами. — Беги! — зарычал он и с силой толкнул меня в проем. Я запнулась о какой-то камень и кубарем покатилась по земле. Перед глазами мелькали деревья, жухлые листья, комья земли и… Первый. Он стоял на территории лаборатории, загораживая собой дыру в заборе. Практически неуловимыми движениями головы он отводил от себя целые потоки пуль. Вот только ноги его подкашивались, а руки дрожали. Еще немного – и он свалится на землю. Нет. Я медленно встала. И вытянула руки вперед.