Глава 5. Каникулы и тени прошлого

      

***

      В этот солнечный день наступили долгожданные каникулы. Хогвартс постепенно пустел: половина учеников уехала ещё вчера, оставшиеся — «запоздашки» — собирались уезжать сегодня. Гермиона, как всегда, осталась. Ей было некуда поехать: перед главной битвой она стерла память родителям, отправив их в Австралию, чтобы с ними ничего не случилось. Даже теперь, после войны, она не решалась возвращать им воспоминания. Письмо из Министерства магии, разрешавшее восстановить память, лишь тихо лежало на полке, и Гермиона пожала плечами. «Пусть пока будет так», — решила она.

***

      Тем временем Драко Малфой покидал Хогвартс, желая хотя бы одним взглядом увидеть Гермиону. Но девушка спала, и он уехал, не попрощавшись. В поместье его встретил отец, Люциус, и строгий, как всегда, эльф-домовик, который сразу отнёс вещи Драко в его комнату. Люциус внимательно наблюдал за сыном, шаг за шагом идя по саду, который Нарцисса выращивала сама. Он видел, как её забота и любовь к растениям пересекалась с тревогой за сына.       — Драко, мне сказали, что ты спишь с грязнокровкой, — вдруг сказал Люциус, слегка скосив взгляд на сына.       — Что?! Я? С грязнокровкой?! — удивлённо вскрикнул Драко.       — Не ври, — ровно сказал отец. — Скажи честно: ты общаешься с Гермионой Грейнджер?       — Да, общаюсь… но уж точно не сплю с ней, — выдохнул Драко, чувствуя, как сердце сжимается. «Почему они все думают только о худшем? Почему никто не доверяет?»       — В доме моём только я задаю вопросы, и отвечать надо честно, — сказал Люциус.       — Хорошо, — сказал Драко. — Общаемся… дружелюбно.       Люциус, как и всегда, не выдал эмоций, но внутри кипело: «Что с моим сыном? Почему он… с грязнокровкой?»       Драко раздражённо наткнулся на эльфа. Палочка дрожала в его руке, мысли метались: «Как же я устал от всего… Смерть… война… Гермиона…»       — Миссис Малфой хочет вас видеть, — сообщил эльф, дрожа.       — Передай ей, что я приду, — прохрипел Драко и с усилием убрал палочку. «Убийство себе или другим ничего не даст. Лучше с Гермионой разобраться…»       В комнате Нарцисса сидела, погружённая в письма. Она пригласила сына присесть рядом.       — Драко, времена меняются, но чистокровные ценности остаются… — начала она, но голос дрожал.       — Мам, к чему ты клонишь? — тихо перебил он, чувствуя напряжение.       — Я хочу сказать… твоему отцу не нравится, что ты общаешься с Гермионой… Но если для тебя это важно… общайся, — сказала Нарцисса, улыбка быстро сменилась тревогой. — Только… Люциус… он хочет…       Не успела закончить, как в комнату вошёл Люциус, гневно бросив взгляд на жену. Драко молча встал и направился в свою комнату, дрожа от внутреннего напряжения. «Почему меня тянет к этой… грязнокровке? Почему я не могу думать о ней спокойно?»

***

      Гермиона же тем временем проснулась позже обычного. Сон был странным: фрагменты войны, лица друзей и… Драко, которого она не могла вспомнить полностью, но ощущала его присутствие в каждом движении. Она потёрла глаза, почувствовала тревогу и одновременно странное тепло.       В тот же день Пэнси Паркинсон не давала покоя Гермионе… хотя на самом деле она даже не контактировала с Драко напрямую. Девушка тихо и изощрённо устраивала мелкие «случайности»: оставляла записки в коридоре, случайно сталкивалась с Гермионой, подбрасывала слухи в воздух — всё это было рассчитано, чтобы запутать и расшатать уверенность Гермионы.       Джинни, наблюдая со стороны, была в ярости:       — Пэнси, ты что творишь?! Гермиона и Рон разошлись! Она сама уже в замешательстве, а ты ещё и мешаешь ей?! — кричала она, но Пэнси лишь усмехнулась, словно игра была для неё развлечением.       — Дай мне пару дней, и заклятие, которое я наложила на её мысли, сработает полностью, — сказала Пэнси, холодно улыбаясь. — Она сама начнёт сомневаться, кто ей действительно дорог. Мой план прост: Гермиона почувствует всю тяжесть выбора. А потом — посмотрим.       Джинни осталась в полном замешательстве, понимая, что эта маленькая интриганка способна в одно мгновение перевернуть жизнь её друзей. Гермиона в это время ходила по замку, тревожно ворочая в голове все мысли о прошлом, о Роне и о Драко, совершенно не понимая, что кто-то тонко управляет её ощущениями.       Джинни развернулась и, не уступая Пэнси по характеру, ушла в Гриффиндорскую башню, в комнату девочек, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок. И как на зло, в комнате сидела только Гермиона. Как только Джинни взглянула на подругу, сердце её сжалось: тушь растеклась по лицу, глаза опухли, а волосы были заплетены в такой тугой хвост, что казалось, сейчас они просто расколются на две части. Младшая Уизли поняла: Гермиона плакала уже давно — часы, а может быть и больше.       — Герм, боже мой, что случилось? — воскликнула Джинни и плюхнулась на кровать рядом.       — Поклянись, что никому ничего не скажешь! — с силой схватила Джинни за руку Гермиона, сжимая так, что кровь почти перестала поступать.       — Клянусь Гриффиндорской башней, — улыбнулась Джинни, — никому ни слова.       — Джин, сегодня я гуляла с Хорь… Мал… с Драко… — выдохнула Гермиона, быстро продолжая, чтобы не дать Джинни перебить.       — Нет, не перебивай меня! — сказала она. — Мы прошлись к Дремучей Иве, потом к Чёрному озеру. Сели на скамейку, разговаривали… Он говорил обо всём — о семье, о войне, о своих переживаниях. И что меня удивило больше всего — он слушал меня, внимательно, без шуток, без скрытой насмешки… Это так необычно! — голос Гермионы дрожал, а глаза наполнялись слезами. — Я психанула, потому что понимала, что меня это волнует… и я боюсь этих чувств!       — Гермиона, ты что, влюбилась в этого «аристократа-бабника»?! — Джинни даже удивилась собственным словам.       — Не смей так его называть! — вскипела Гермиона, — это лишь слухи. Он хороший, он искренний… — голос дрожал, но глаза сверкали решимостью.       — Прости, Герм… Но разве не хочешь вернуться к Рону? — осторожно спросила Джинни.       — К Рону?! Ни за что! — воскликнула Гермиона. — Он вообще сказал тебе, почему мы расстались?! — её бровь изогнулась вопросительно.       — Он сказал, что разлюбил… Гарри тоже это знает… — тихо произнесла Джинни.       Гермиона рассмеялась, почти истерически, и Джинни на мгновение подумала, что перед ней не подруга Поттера, а сама Беллатриса.       — Вот знай, Джин, он не просто разлюбил. Он мне изменил! — рассказала Гермиона с явным отвращением. — Захожу домой — свечи, приятный аромат… Я счастлива. А потом вижу каблуки, чужие. Иду искать Рона — нахожу его в джакузи с Лавандой Браун. Они кормили друг друга сливками и клубникой! А когда я открыла дверь… он даже не извинился! И ушёл, хлопнув дверью!       — Я думала, всё было иначе… — задумчиво сказала Джинни, пытаясь смягчить тревогу подруги. — Но если тебе нравится этот хорёк… извинись перед ним…       — Как?! — Гермиона встала и подошла к окну, глядя на голубое небо. — Как я перед ним извинюсь?!       — Ну, например, с моей помощью, — спокойно предложила Джинни. — Я записала весь твой рассказ. Могу передать ему завтра.       — Только без подробностей про Рона. Спасибо, Джинни. — Гермиона крепко обняла подругу.       В мыслях Джинни царил полный хаос. «Боже, что я наделала! Пэнси снова вмешалась. А Гермиона по-настоящему влюбилась в Драко… Если её чувства искренние, то, может, сила любви победит заклятие. Но это бывает только в сказках. Мэрлин, какая же я дура!»       Девушки разговаривали друг с другом до самого вечера. Закончили они лишь тогда, когда в спальню начали подтягиваться другие ученицы.       — Спасибо тебе, Джинни, что выслушала, — тихо произнесла Гермиона, вставая с кровати.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулась Уизли и чмокнула Гермиону в щёчку. Та тут же засмущалась и покраснела. Гриффиндорки пожелали друг другу спокойной ночи и устроились спать. Гермиона, пережившая сегодня столько всего, быстро погрузилась в сон. Кровать казалась холодной, глаза сомкнулись, а в голове не утихали мысли о Драко, Пэнси и собственных чувствах.       Вдруг послышался скрип двери и тихий шорох тапок. Джинни, приподнявшись, увидела, что в комнату зашла незваная гостья.       «Да это же Пэнси! Какого черта она здесь делает? Все уже давно спят!» — подумала девушка.       — Эй, Уизли, ты где? — довольно громко позвала черноволосая. Гермиона приподнялась и строго произнесла:       — Джинни, я всё понимаю, но можно ли разговаривать потише? Нам нужно отдыхать.       Джинни зло взглянула на Пэнси, намекая, чтобы та прекратила шуметь. Гермиона через пару минут ровно засопела, а Джинни тихо обратилась к Пэнси:       — Что ты здесь забыла и как вообще вошла?       — Как я вошла — это секрет! — ответила Пэнси тише, чем прежде, плюхаясь на кровать рядом с Гермионой. — Но у нас неприятности. Я явно что-то напортачила! Смотри… Я сделала приворот Малфою на Грейнджер.       — Да, но почему он теперь противный? — спросила Джинни, садясь поудобнее.       — Сейчас объясню. Он противный для всех, потому что из-за приворота он начал игнорировать друзей, хамить Гойлу и Крэббу, не замечать ничего и никого, кроме Грейнджер. Я пыталась потихоньку уменьшить приворот, вернуть его прежнее отношение к «грязнокровке». Но что-то пошло не так… Он не отворачивается от неё!       — Обалдеть! — восхищённо воскликнула Джинни. — Но это даже к лучшему!       — ЧТО?! — Пэнси чуть не упала с кровати от шока. — С чего это вдруг? — Сейчас Малфой по-настоящему влюбится в Гермиону без всякого приворота. И они будут счастливы.       — А… Как же я? — заикалась Пэнси. — А твой Уизли?       — Не переживай, — спокойно сказала Джинни. — Он больше не имеет значения. И насчёт тебя… не волнуйся. Ты очень красивая, ещё найдёшь себе что-то получше.       — Нет! — вскрикнула Пэнси, потрясая указательным пальцем. — Я так долго боролась за Малфоя, терпела его выходки, даже все эти эксперименты, и теперь ты предлагаешь сдаться?! НИКОГДА! Я не отдам его!       — Ладно, — вздохнула Джинни, устраиваясь поудобнее на кровати. — Завязывай с этим и дай нам поспать. Уже поздно.       Черноволосая вскочила с постели, яростно хлопнула дверью, чуть не разбудив остальных, и ушла.

***

      Тем временем в поместье Малфоев: Драко медленно шёл по коридору, глядя на идеально отполированные полы и тяжелые люстры. Внутри дома царила тишина, но в ней ощущалась напряжённость — каждый уголок напоминал о строгой дисциплине и о том, что Люциус всегда наблюдает. Нарцисса сидела в своей комнате с письмом, которое доставила ей служанка, и медленно листала старые фотографии, время от времени останавливаясь, будто пытаясь вспомнить детали, ускользнувшие из памяти. Она тихо вздыхала: с каждым днём воспоминания о войне возвращались к ней обрывками, и иногда ей казалось, что она теряет рассудок.       — Драко, — тихо позвала мать, заметив, как сын проходит мимо. — Садись рядом. Нам нужно поговорить.       Мальчик присел, сложив руки на коленях. Его взгляд блуждал по комнате, но мысли были далеко: Гермиона, её глаза, её слова и смех, который всё ещё звучал в его голове.       — Времена изменились, — начала Нарцисса. — Но чистокровные семьи… они по-прежнему важны. Твой отец думает о нашем будущем. И о твоём.       Драко вздохнул: он не понимал, как совмещать долг перед семьёй и чувства к Гермионе. Он думал о Роне, о войне, о том, как всё это изменило его самого.       — Мама… — тихо сказал он. — Я знаю, что вы с папой хотите, чтобы я следовал вашим правилам. Но… это не просто. Я… я не могу думать только о «чистокровности».       Нарцисса слегка улыбнулась, но в глазах оставалась тревога: она понимала, что сын взрослый, но не могла отпустить его полностью.       Люциус же, войдя в комнату, холодно посмотрел на Драко:       — Ты ещё не решил, что с Гермионой?       — Просто… общаемся, — пробормотал Драко, стараясь не выдать своих истинных чувств.       — Только общаемся? — переспросил Люциус, делая акцент на каждом слове. — В нашем доме вы должны подчиняться порядку.       — Я знаю, отец… — тихо ответил Драко, но его мысли уже уходили к Гермионе: к её смеху, к разговорам, к тому, как она кричала на Джинни и плакала.       Драко поднялся и медленно ушёл в свою комнату, где на полках стояли книги, фотографии и магические артефакты семьи. Он опустился на кровать и закрыл глаза, но сон не приходил. В голове крутились сцены из каникул, из школы, воспоминания о войне и о том, что он не может позволить себе быть обычным подростком.       Его рука сжала подушку, но в сердце была лишь тревога и смятение. Он не понимал, как справиться с этим хаосом внутри себя — любовью, долгом и воспоминаниями, которые всё ещё оживали по ночам.

***

             В поместье Малфоев всё утро витала напряжённая тишина. Драко сидел за столом, разглядывая роскошный завтрак, но мысли были далеко: Гермиона, её смех, её глаза — и всё это смешалось с тревогой о том, что отец решает за него.       — Драко, — строгим тоном сказал Люциус, подходя к сыну, — твоя будущая жена уже выбрана. Пенси Паркинсон — достойная чистокровная девушка. Думаю, вы отлично подойдёте друг другу.       — Папа… — тихо начал Драко, — я не могу просто… она мне…       — Не обсуждай это! — Люциус приподнял бровь. — В нашем доме решения принимаются головой, а не сердцем. Твоя обязанность — честь семьи.       Драко сжал кулаки, сердце билось как бешеное. Он знал, что Пенси не просто «подруга» — она пыталась контролировать его, а теперь отец ещё больше усилил давление.

***

      В это же время в Гриффиндорской башне Гермиона сидела на кровати, уткнувшись лицом в руки. Пэнси Паркинсон вновь устроила настоящий кошмар: она насмешливо смеялась, подкалывала, напоминала о привороте, о «грязнокровности» Гермионы, делала замечания о Малфое.       — Ты думаешь, он к тебе тянется? Ха! — издевалась Паркинсон. — Посмотрим, как долго тебе удастся удерживать его внимание!       Гермиона вдруг почувствовала странное головокружение.                         Воспоминания войны нахлынули одновременно: лица погибших, голоса друзей, боль и страх. Она закричала, схватившись за голову, тело сжалось в судорогах.       — Гермиона?! — вскрикнула Джинни, но сама ничего не могла сделать.       В этот момент дверь распахнулась — и в комнату влетел Драко, как буря. Его лицо было серьезным, глаза горели решимостью.       — Пэнси! — резко крикнул он, и девушка вздрогнула, не ожидая такого появления. — Хватит издеваться над ней!       Паркинсон отшатнулась, попыталась что-то возразить, но Драко сделал шаг вперед, и её голос замер.       Он встал между Гермионой и Пэнси, крепко обхватив её плечи:       — Гермиона, всё в порядке. Я здесь. Ты в безопасности.       Гермиона задыхалась, но почувствовала, как присутствие Драко немного успокаивает её. Его взгляд, напряжённый и полный решимости, словно сказал: «Я защищу тебя, несмотря ни на что».       — Он… он пришёл… — прошептала Гермиона сквозь слёзы.       Драко сжал её руки и мягко сказал:       — Никто не имеет права причинять тебе боль. Ни Паркинсон, ни кто-либо ещё.       Паркинсон, поняв, что проиграла, побагровела от злости и ретировалась, буркнув что-то о «грязнокровке и привороте».