Глава 6. Дрожь от страха

      

***

      После ухода Пэнси Гермиона всё ещё дрожала, сидя на полу. Драко опустился рядом, осторожно провёл рукой по её волосам:       — Всё хорошо. Я не позволю им разрушить тебя.       — Но… — голос дрожал, — Рон… моя семья… воспоминания о войне… Я… — она захлебнулась слезами.       — Пожалуйста, не думай о них сейчас, — тихо сказал Драко. — Здесь и сейчас мы вместе, и это главное.       Он помог ей подняться, обнял, и Гермиона впервые за долгое время почувствовала, что её защищают не только друзья, но и кто-то, кто действительно понимает её боль.

***

      В доме Малфоев в это время Люциус в своей комнате сжимал письмо Перси, думая, что планы по женитьбе сына всё ещё в силе. Но сам Драко, несмотря на давление отца, уже принял решение: он не позволит никому вмешиваться в свои чувства.

***

      В доме Паркинсон царила буря. Пэнси, рассвирепевшая, закричала на родителей:       — Папа! Ты должен что-то сделать! Этот грязнокровка Драко похитила моё внимание, я не могу сдерживать его эмоции! Он всё время думает о Гермионе Грейнджер!       — Пэнси, — строгим тоном сказал её отец, — успокойся. Расскажи всё по порядку, иначе я сам вмешаюсь.       Девушка, краснея от злости, начала подробно описывать, как Малфой проводит время с Гермионой, как она гуляет с ним, как он смеётся и разговаривает, как будто забыл обо всём, кроме неё.       — Я не могу это терпеть! — вскрикнула Пэнси. — Он должен быть моим!       Отец, видимо решив действовать радикально, начал писать Люциусу и обсуждать «скандал», но сам разговор быстро превратился в настоящий хаос.       Обоих родителей буквально рвало от раздражения, Пэнси кричала, пыталась перекричать, а Драко где-то в мыслях всплывал с яростью и недоумением.

***

      В это время в комнате Гермионы происходило нечто странное. Девушка упала на кровать, прижимая руки к лицу, когда воспоминания стали нахлынули волнами:       она вдруг вспомнила жаркие взгляды Драко, когда он останавливал её у Дремучей Ивы; касания его руки на её запястье, когда она споткнулась; тихие шёпоты в пустой библиотеке, когда они случайно оказались одни; моменты, о которых она стыдилась вспоминать — слишком интимные, слишком взрослые.       Сердце Гермионы бешено билось, дыхание сбилось, и слёзы потекли сами собой. Она пыталась осознать, что это за воспоминания, но все они были переплетены с болью, страхом и… странным, почти запретным желанием. — Боже… что со мной… — прошептала она, закрыв глаза.

***

      Тем временем Пэнси Паркинсон не успокоилась. После того, как отец чуть не сорвал крышу своим ворчанием, девушка решила действовать сама.       — Папа! — закричала она, хватаясь за руки от злости. — Я не могу ждать! Гермиона Грейнджер просто забирает у меня Малфоя! Нужно что-то делать немедленно!       — Пэнси, — сказал Паркинсон-старший, смахивая с лица раздражение, — успокойся, иначе мы создадим полный скандал.       Но Пэнси не слышала. Она схватила несколько вещей с пола и метнулась к двери, намереваясь найти Гермиону и устроить новую сцену.       В это время Гермиона уже вышла из состояния паники благодаря Драко. Он крепко держал её за руку, ведя к Чёрному озеру, подальше от дома Паркинсон.       — Драко… — тихо сказала Гермиона, — я… я не знаю, что со мной происходило… Эти воспоминания… всё смешалось…       — Я знаю, — сказал он, глядя на неё с пониманием. — Всё нормально. Ты не одна. Я здесь.       Они сели на прибрежную скамейку, и Гермиона позволила воспоминаниям нахлынуть полностью. Она вспомнила: как Драко ловко её поддерживал после того, как она едва не упала;моменты, когда он шептал ей на ухо, так, что она чувствовала тепло его дыхания;случайные касания пальцев, которые вызывали странное, почти запретное возбуждение;тихие поцелуи в библиотеке и уголках замка, о которых она пыталась забыть. С каждой новой мыслью Гермиона дрожала, но одновременно ощущала странное облегчение — всё это было реальным, а не плодом фантазии.       — Драко… — сказала она, опершись головой на его плечо, — почему я всё это помню?       — Потому что это мы, — ответил он, осторожно обнимая её. — Ты пережила слишком многое, и твои воспоминания — это часть тебя. Я не позволю им разрушить тебя.