То что казалось просто кошмаром

Проснулась в поту, сердце колотилось как бешеное. Снова кошмар. Я уже привыкла к этим ежедневным видениям, что мучают меня... с тех самых пор, с пяти лет. Время было за полночь, и оставаться здесь не хотелось — вот-вот должен был хлынуть дождь, и в каморке стало бы сыро и промозгло. Нехотя поднялась с постели, провела ногтями по волосам, сгоняя остатки сна и хоть как-то их приглаживая. Сегодня я надела своё любимое хаори. Чёрный цвет поглощал мой силуэт, делая меня тенью, призраком. Но красный рукав и цветок на спине кричали о моём присутствии. Я знала, что хиганбана — цветок загробный. Он цветёт, когда лето умирает, и провожает души в иной мир. Этот хаори не пытался скрыть мою суть. Он преувеличивал её, бросал вызов миру: «Да, я — предвестница горя. Да, я несу разлуку. Идите прочь, если боитесь». Наконец, собравшись с мыслями, вышла из каморки и направилась к озеру. Моему озеру. С ним было связано слишком много воспоминаний — и приятных, и горьких, врезавшихся в душу. Это озеро было моим чистилищем. Оно помогало мне принимать тяжелые решения. Вода в нём была тёмной, почти чёрной, и неподвижной, как полированное обсидиановое стекло. Она не отражала небо — она поглощала его, превращая в бездонную темноту. Я проводила здесь всё свободное время, когда мне было грустно, одиноко или, наоборот, светло на душе. Оно было одним из немногих, что поддерживало во мне жизнь. С кем ещё мне было говорить, кому доверять? А озеро... оно никогда не осуждало. Лишь молча слушало. А ведь мне большего и не надо. Я ни разу не видела здесь людей, но сейчас что-то изменилось. Я отчётливо чувствовала чужое присутствие. Осторожно подошла к огромному кусту, под которым лежала катана — та самая, что я когда-то украла у кузнеца из позапрошлой деревни. Всё ради выживания. Грех, да. Но иного выбора у меня не было. Шла ближе, и звук становился громче. Он был похож на чавканье. Сначала я подумала, что кто-то ест, но потом до меня дошло: какой ужин в четыре часа ночи?! Воздух в лесу изменился. Стал гуще, тяжелее, и в него вплелся сладковато-медный запах, от которого сводило зубы. Запах крови. Я замерла на опушке, вжавшись между стволами. И увидела. На поляне, залитой холодным светом луны, лежало то, что ещё несколько минут назад было девушкой. Белое кимоно, расшитое серебряными журавлями, теперь было изорвано и пропитано алым. Рука, изящная и бледная, с изумрудным кольцом на безымянном пальце, безвольно лежала в траве. Лица почти не было видно. О господи... Тело пронзила дрожь. Я не могла сдвинуться с места, парализованная страхом. Катана затряслась в такт моей дрожащей руке. Я увидела то, что всегда считала выдумкой. Демона. У него были спадающие белоснежные волосы необычной текстуры, казавшиеся мягкими и пушистыми. Радужки его глаз переливались всеми цветами, словно опал. А внутри зрачка угадывался иероглиф, но с такого расстояния разглядеть его было невозможно. Пока я его разглядывала, демон обратил на меня внимание и восхищённо ахнул. — Кто же знал, что здесь люди есть! Привет! Как тебя зовут?! — его голос был оживлённым, громким и до тошноты фальшивым. Мерзость. Он только что ел женщину, а сейчас улыбается, как ни в чём не бывало. Я взглянула на девушку, которая всё ещё подавала признаки жизни. Мне стало её безумно жаль. Если бы я могла её спасти, защитить... Искупить свой страх спасением человеческой жизни — может, тогда меня наконец признают? Но я слишком наивна и слаба. Я не смогу убить демона, я не знаю как. С чего я вообще решила, что смогу нанести ему хоть какой-то вред? Я слишком долго думала. Демон разглядывал меня, и его склизкий, цепкий взгляд я чувствовала тонкой кожей. Хотелось помыться, смыть остатки его прикосновения. Он лишь ждал моего ответа, но я не спешила его давать. — Ну блин! Почему молчишь? Почему не отвечаешь? Я же жду! — с наигранной грустью в голосе попытался он достучаться до меня, но, боюсь, это было бестолку. — Ну? Может, ты меня не слышишь? Я подумала, что он наконец заткнётся, но не тут-то было. В следующий миг он оказался прямо передо мной. В трёх метрах. И теперь было отчётливо видно, что у него в глазу наколото: «Вторая Высшая Луна». Твою мать... Достав из-за пояса катану, я взмахнула ею перед ним, но он ловко уклонился. — Я не хочу общаться с монстром вроде тебя, — я не планировала говорить так грубо, но другого выхода не было. Мой, обычно спокойный, голос дрогнул. И теперь пути назад не было. Я показала страх. Значит, уже проиграла. — Оу… Это было так грубо! — мерзко рассмеялся демон. — Но ты не мечник. Твои движения скованы и неумелы. Ты просто дитя, отчаянно размахивающее палкой. Я молча смотрела на него, ум лихорадочно искал выход. Сердце бешено колотилось, а в ушах стоял звон. — Ах, какое бедное, многострадальное дитя! — его голос стал сладким, ядовитым. — Ты так много вынесла… Позволь же мне одарить тебя вечным Раем! Я, Доума, подарю тебе спокойствие! О чём этот безумец говорит? Какой ещё рай? Нет! Я не позволю! Надо думать, нельзя действовать опрометчиво. Собрав волю в кулак, я с криком ринулась вперёд, взмахнув мечом. Но едва я оказалась перед ним, в его руках возникли стальные веера, уже занесённые для смертельного удара. Лезвия блеснули в лунном свете, и мир сузился до этого одного, фатального момента. *** Вспомнился тот солнечный день, когда мне исполнилось пять лет. Отец повёл меня вглубь леса, на свою заветную поляну, о которой всегда говорил с такой нежностью — «место, где всё залито светом». Он шёл невероятно быстро, не сбавляя темпа все четыре часа пути. Я, маленькая, едва поспевала, спотыкаясь о корни, сбивая дыхание. Остановиться было нельзя — я боялась потерять его из виду. И вот мы вышли из чащи. Солнце лилось на поляну щедро и безраздельно, купая всё вокруг в золотом, тёплом мёде. Воздух дрожал и искрился, напоённый ароматами нагретой травы и полевых цветов. Здесь не было ни единой тени. Посреди этого сияния стояла древняя вишня, её ветви создавали ажурный навес, сквозь который пробивались тысячи танцующих солнечных зайчиков. Мы сели на мягкую траву друг напротив друга. — Пап, а как ты так быстро идёшь и не устаёшь? Ты что, супергерой? — спросила я с детской непосредственностью. Такэси хмыкнул и ласково потрепал меня по голове. — Всё дело в правильном дыхании, — он улыбнулся, и его улыбка была такой же тёплой, как солнце над нами. — И ты так сможешь. Даже если придётся двое суток быть на ногах, ты не устанешь. — Правда? Папа, покажи! Это настоящая магия? — Это не магия. Это сверхчеловаческая техника, основанная на концентрации и полном контроле над своим телом. Я научу тебя, — его взгляд стал серьёзным. — Но это нелегко. Нужно насыщать кровь кислородом с каждым вдохом, чувствовать каждую клеточку своего тела. И делать это постоянно, каждый день, даже во сне. Только тогда тело станет сильнее. Три месяца он «гонял меня, как собаку». У меня почти ничего не получалось, но отец верил в меня. А на следующий день... случилось несчастье. Тот самый кошмар, что отнял у меня всё. Родителей, дом, надежду. Я больше никогда не тренировала Дыхание. Оно ушло в могилу вместе с отцом и матерью. И я запретила себе о нём вспоминать. *** Сознание вернулось в ледяной ужас настоящего. Лезвия веёр Доумы уже касались моей кожи. Не время для страха. Не время для воспоминаний. Я вдохнула. Не просто воздух. Я вдохнула саму память о том солнечном свете, о силе, что дремала в моей крови все эти годы. Глубокий, жгучий вдох, наполнивший лёгкие и разум ясностью. И мир замедлился. Всё стало таким простым и понятным. Я не думала — я двигалась. Мышцы, годами хранившие память об уроках отца, сработали сами. Резкий толчок ногами — и я уже позади демона. Ещё одно движение — и я на коленях рядом с умирающей девушкой, подхватываю её на руки. Разворачиваюсь, направляя окровавленное лезвие катаны на Доуму. Голос мой звучит чётко и громко, и в нём нет ни капли сомнения: — Я не позволю такому, как ты, убить меня. Я буду жить! И я буду спасать людей! Лицо демона исказилось восторженной гримасой. — Какая интересная! — протянул он, облизываясь. — Ты мне понравилась! Хочу забрать тебя себе! Но я не успела среагировать на его следующее движение. Молниеносный удар в шею — и сознание поглотила тёмная, беззвучная пустота.