Глава 5. Падение Командира

Иорвет стоял в стороне, прислонившись спиной к шершавому стволу древней сосны, словно стараясь раствориться в её тени. Он наблюдал. Его единственный глаз, привыкший выискивать малейшую угрозу, теперь скользил по непривычной картине лагерного пира. Он съел свою порцию – аккуратно, почти механически, растягивая процесс, как делал всегда, приучая свой желудок довольствоваться малым. Его измождённый организм, годами существовавший на грани самоуничтожения, бунтовал против непривычного количества и качества пищи. Сытость была для него почти болезненным ощущением, неприятной тяжестью, к которой приходилось заново привыкать. Но вкус… Боги древних лесов, вкус был как удар наточенного клинка по атрофированным, забывшим всё рецепторам. Это была не просто еда. Это был взрыв памяти. Вкус томлённого на углях мяса, аромат подрумяненных на огне кореньев, кислинка диких ягод в соусе – всё это будило в глубине его сознания давно похороненные образы. Не времена войны и бегства, а эпоху мира, когда эльфы не бегали по лесам, спасаясь от погромов, а жили в них, чувствуя себя хозяевами. Он почти физически ощущал тепло очага в родном доме, слышал смех эльфийских детей, которых давно не видел. Он чувствовал, как странное, забытое тепло разливается по его вечно холодным, прозябшим конечностям, наполняя их живой силой, а не дрожью истощения. Мако, с лицом, испачканным золой и мукой, заметила, что его миска пуста. Её взгляд, быстрый и всеподмечающий, сразу же оценил ситуацию. Она подошла к нему, неся ещё одну порцию – полную до краёв, с дымящимся рагу и двумя золотистыми лепёшками. Её движение было решительным, без тени подобострастия или страха. — Ты, — её голос прозвучал твёрдо, без возражений. — Командир. Самый главный. Самый ответственный за всех них. — Она сунула миску ему в руки, заставив пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча, обхватить тёплое дерево. — Значит, и есть ты должен больше всех. Чтобы сил хватало думать, командовать и драться. Чтобы не падать от ветра. На. Доедай. — Её глаза сузились, в них вспыхнули зелёные искры непреклонной воли. — И не вздумай отдать кому-то или выбросить! Я уже вижу, как твой взгляд ищет самого тощего пацана! Вижу я все твои командирские фокусы с пайком! Сегодня – никаких жертв! Иорвет посмотрел на миску. На густое, ароматное рагу, где кусочки мяса таяли среди кореньев и зелени. На золотистые, пышные лепёшки, пахнущие дымом и хлебом. Потом его взгляд медленно поднялся и встретился с глазами Мако. В эти решительные, яркие, горящие странным внутренним огнём глаза. В них не было насмешки или желания унизить. В них читалась железная, почти материнская воля и… та самая странная, властная забота, которую он не мог понять. Он видел, как его бойцы, его изголодавшиеся, ожесточённые «Белки», объелись до стонов и валялись теперь на земле с блаженными, сонными лицами. Он чувствовал это же непривычное тепло в собственном животе. И он чувствовал нарастающую тяжесть. Приятную, сонную, ватную тяжесть, которая окутывала сознание, как тёплое одеяло, приглушая вечный, неумолкающий голос паранойи и ответственности. Он был Иорвет. Лидер Белок. Скала, о которую разбивались отправленные на охоту отряды. Призрак, которого десятилетиями не могли изловить королевские ищейки. Он не сдался голоду, болезням, предательству, отчаянию. Он стоял. Всегда. Его воля была стальной, крепче лучшего махакамского клинка. Но сейчас, перед этой простой деревянной миской с едой и под неотступным, пламенным взглядом этой безумной, свалившейся с неба человечки, его легендарная воля дала сбой. Он сдался. Молча. Без единого слова возражения. Он просто взял ложку. И начал есть. Медленно, преодолевая сопротивление желудка, протестующего против непривычного изобилия, но он ел. Он доел всё, до последней крошки, обмакивая лепёшку в соус, как это делали дети века назад. Поставил пустую миску на землю у своих ног. И тогда произошло невероятное, немыслимое, то, чего не видел ни один подчинённый за все долгие годы его командования. Вечно напряжённые, словно натянутый лук, плечи Иорвета вдруг обвисли, расслабились. Его острый, всё подмечающий, вечно бдительный взгляд помутнел, стал отсутствующим, обращённым внутрь себя. Он тяжело, почти по-стариковски, опустился на поваленное дерево, служившее ему импровизированным троном и командным пунктом. Его спина согнулась, могучая голова, всегда гордо поднятая, склонилась к груди. Веки, веки, которые, казалось, никогда не смыкались полностью, задрожали… и наконец сомкнулись. Глубокое, ровное, мерное дыхание сменило его обычное поверхностное, частое и тревожное дыхание солдата на передовой. Иорвет. Гроза Севера. Старый Лис. Непоколебимый Столп Сопротивления. Уснул. Прямо на посту. Просто так. При своих людях. Лагерь замер. Даже довольное чавканье и сонная икота стихли. Эльфы, ещё секунду назад напоминающие упитанных, ленивых котят, застыли с выражениями благоговейного, почти суеверного ужаса на лицах. Они смотрели на спящего командира, как на самое невероятное чудо, которое им довелось видеть. Он… спал. Не забылся тревожной дрёмой на несколько минут, а погрузился в глубокий, добровольный сон. Это значило только одно: его мозг, его инстинкты, всегда, даже в забытьи, державшие одну часть сознания настороже, наконец отключились. Он чувствовал себя… в безопасности. Сытым. Или же был настолько сломлен и физически, и морально, что его тело просто отключилось, подкошенное этой странной, агрессивной заботой. Мако вытерла руки о подол своей обгоревшей школьной юбки, превратившейся в импровизированный засаленный фартук – кто-то из эльфок поделился заношенными штанами. Она оглядела поле своей первой битвы в этом новом, странном мире: десятки объевшихся, обездвиженных эльфов, кряхтящих, икающих, но по-настоящему счастливых. И в центре этого невероятного зрелища – спящего, наконец нашедшего покой командира. Уголки её губ дрогнули в едва заметной, но безмерно удовлетворённой улыбке. Это выражение было знакомо всем, кого она хоть раз угощала своим фирменным карри после тяжёлого дня. Победитель был очевиден. Первый бой был выигран без единого удара мечом. Оружие – ложка, котелок и несгибаемая воля. Трофей – сытые, довольные и временно выведенные из строя эльфы. А в голове у Мако уже строились новые, куда более грандиозные планы. «Соли надо раздобыть… Или золы какой-нибудь щелочной… Рыбу в том ручье ловить – на крючки из шипов, на леску из волокон… Ловушки на мелкую дичь… А этого тощего командира… — её взгляд скользнул по спящей, всё ещё жутко худой фигуре Иорвета, — …этого надо откармливать. Как минимум три раза в день. Порция двойная. Без разговоров». Снабжение – это было святое. Особенно – снабжение едой. Ведь она, Макото Кино, дала себе слово их накормить. И она только-только начала.