Глава 6. Утро После

Лагерь Белок просыпался не так, как обычно. Привычный ритуал – резкий, болезненный подъём на холодные, одеревеневшие конечности, сдавленное рычание в пустом животе и мгновенная бдительность, впитывающая каждый шорох леса, – был нарушен. Вместо этого – протяжные, ленивые стоны, непривычное потягивание мышц, не скрипящих от напряжения, и приглушённое, но уже не такое злое урчание желудков, получивших накануне неслыханную дань. Воздух был наполнен странными, противоречивыми запахами. Сладковатый дымок от тлеющих углей костра смешивался с остатками вчерашнего, почти мифического аромата тушёного мяса и трав. Но поверх этого витала лёгкая, острая нотка паники. — Где она? — прошипел молодой эльф по имени Торви, вскакивая с земли и с хрустом выпрямляя спину. Его рука инстинктивно схватилась за рукоять короткого меча. — Человечишка! Пропала! — Котелок… — другой эльф, Рианн, с выражением настоящего ужаса заглянул в большой походный котёл. — Пуст! Вылизан дочиста! Это открытие вызвало волну нервного шёпота. Исчезновение странной девушки было одной проблемой. Исчезновение источника вчерашнего блаженства – другой, куда более страшной. Их взгляды метались по лагерю, цепляясь за тени, и в конце концов остановились на фигуре командира. Иорвет всё ещё сидел на своём поваленном бревне, склонив голову на грудь. Но он не был напряжённым, как тетива. Его поза была неестественно расслабленной. Глубокое, ровное дыхание слегка приподнимало кожу его потрёпанной кирасы. Его лицо, обычно бледное и напряжённое, как пергаментный свиток, сейчас имело слабый, едва заметный румянец. И выражение… Выражение было отрешённым, почти мирным. Эльфы переглядывались, и в их глазах читался не просто испуг, а суеверный ужас. Они видели Иорвета раненым, яростным, умирающим от усталости. Но они никогда не видели его спящим посреди дня, на виду у всех. Это было зрелище, нарушающее все законы мироздания, страшнее любого засадного отряда. Внезапный шорох в густых зарослях папоротника у ручья заставил всех вздрогнуть. Из чащи, с трудом неся перед собой огромный, туго набитый свёрток из своей собственной обгоревшей и выпачканной школьной юбки, вышла Мако. Она была мокрая по пояс, на рубашке и штанах виднелись свежие полосы грязи, но её лицо сияло энергией и самодовольством. В свёртке переваливалась груда свежесобранных грибов – крепких боровичков, лисичек и каких-то других, незнакомых эльфам. — Ага! Проснулись, сони сытые! — её голос, звонкий и властный, прозвенел по поляне, как удар клинка о щит, разгоняя гнетущую атмосферу. — Отлично! Значит, силы на подвиги есть! Ты, высокий! — она ткнула пальцем в Торви, всё ещё сжимавшего меч. — Нечего мечом махать, лучше костёр разведи! Живо! Побольше углей, не языки пламени! Ты! — её взгляд упал на Рианна. — Чисти эти грибы! Бери нож! Видишь, у некоторых ножек грязь и эта ниточка? Вот так, счищай! А ты! — она указала на третьего эльфа. — Беги к ручью, там у большого камня я кучу кореньев сложила! Тащи сюда! Завтрак через двадцать минут! И чтоб никто не ныл! Кого увижу без дела – тому добавки не видать! Эльфы замерли на мгновение, ошеломлённые этим водопадом команд. Потом, почти машинально, повинуясь инстинкту, который был сильнее расовой ненависти и страха перед неизвестным, бросились выполнять приказы. Вчерашний гастрономический шок и животное желание повторить тот опыт оказались мощнейшим мотиватором. Да и в её тоне звучала та же неоспоримая, железная воля, что и у Иорвета. Только исходила она не от ходячего скелета в доспехах, пахнущего пылью и кровью, а от властной девицы, от которой пахло дымом, лесом и… едой. Шум и громкий голос разбудили Иорвета. Он вздрогнул, его единственный глаз мгновенно открылся, став острым и ясным, сканируя округу с привычной, выверенной за века скоростью. Угроза? Где? Его взгляд скользнул по суетящимся бойцам, чистящим грибы и таскающим дрова, и остановился на Мако, которая уже устроилась у нового костра и с яростью воина рубила грибы на плоском камне огромным, отточенным ножом. Откуда он у неё взялся? Он не видел его вчера… Иорвет медленно, осторожно встал. Его тело отозвалось странно. Не привычной, изматывающей болью в пустом желудке и дрожью в ослабевших мышцах, а… непривычной тяжестью. Приятной, тёплой, сонной тяжестью сытости, которая всё ещё жила в нём. Он чувствовал лёгкость в голове, которой не было уже сто лет. И… силу. Смутную, пока ещё дремлющую, но реальную. Он сделал шаг вперёд – и мир вдруг поплыл. Головокружение. Тошнота. Слишком много, слишком быстро. Его организм, десятилетиями существовавший в режиме жёсткой экономии, взбунтовался против внезапного изобилия. — А, командор проснулся! — Мако заметила его попытку двигаться. Её орлиный взгляд мгновенно оценил его шаткую походку и бледность. — На, держи! Разминка для желудка, пока серьёзная еда готовится! — Она швырнула ему через всю поляну небольшой, твёрдый, дико выглядевший фрукт, напоминавший не то яблоко, не то грушу. — И не смей отдать его кому-то! Я уже вижу, как твои пальцы сжимаются, чтобы швырнуть его самому тощему! Вижу! Иорвет поймал фрукт на лету, движение было отработано до автоматизма. Он смотрел на странный плод, потом на Мако, которая уже вернулась к шинкованию, потом на своих бойцов, которые, забыв о всякой осторожности, тайком облизывались, наблюдая, как на раскалённом камне зашипели и зарумянились первые ломтики грибов, политые каким-то соусом и посыпанные подобранным ею же диким луком. И в его остром, стратегическом уме, привыкшем раскладывать всё по полочкам, оценивать риски и преимущества, щёлкнуло окончательное понимание. Это не было просто везением. Это не была случайная удача. Эта девушка… Она не просто готовила. Она была системой снабжения в одном лице. Она искала, находила, добывала и превращала в ресурс даже то, что они, дети леса, столетиями считали несъедобным мусором. И делала это с пугающей, почти военной эффективностью. Она сражалась с их главным врагом – голодом – и одерживала над ним верх с помощью ложки и ножа. И это было куда страшнее и важнее любого боевого заклинания.