Глава 7. Сытые Белки

Завтрак, по меркам Мако, был более чем скромным – ароматные грибы, зажаренные с диким луком и травами на раскалённом плоском камне, и густой, бодрящий отвар из выкопанных у ручья кореньев. Но для эльфов, чьи желудки веками знали лишь лесную, выживальческую пищу, грубую и пустую, это был настоящий пир. Мако, как строгий диетолог, жёстко дозировала порции, тыкая пальцем в самых прожорливых. — Чтобы не лопнули, обжоры несчастные! Ваши кишки от нормальной еды взбунтуются! Маленькими порциями, но чаще! — её голос не терпел возражений. Эльфы и не спорили. Многие знали, чем опасна еда после долгой голодовки. Но даже этих, крошечных с её точки зрения порций хватило, чтобы произошло немыслимое. Эльфы, как вид, обладали метаболизмом, который люди сочли бы сверхъестественным. Голодные, измождённые, они были лесными призраками, теневыми убийцами, выживающими за счёт чистой воли и обострённых до предела чувств. Но сытые… Сытые эльфы проявляли свою истинную, забытую ими же самими природу. Первыми это продемонстрировали двое разведчиков, которых Иорвет отправил на обычный утренний дозор по периметру. Ещё вчера такая вылазка заняла бы не меньше часа – движение требовалось медленное, бесшумное, с бесчисленными остановками для маскировки и наблюдения за всем, что показалось бы подозрительным. На этот раз они вернулись через двадцать минут. Бойцы не шли – они мчались. Длинные ноги несли их сквозь чащу с такой грацией и скоростью, что они скорее не бежали, а скользили, как тени, не оставляя за собой ни сломанной ветки, ни заметного следа. Их глаза, обычно привыкшие вглядываться в полумрак в поисках угрозы, теперь видели всё: малейшее движение птицы в кроне, след на земле, оставленный три часа назад, отсвет солнца на шлеме за полмили. Они доложили Иорвету, даже не запыхавшись. Их отчёт был не просто быстрым – он был невероятно детализированным. Они не просто заметили небольшой дозор Каэдвена – они перечислили количество солдат (пять человек), описали их вооружение (два алебардиста, два арбалетчика, один, вероятно, младший офицер), их настроение (расслабленное, без признаков поиска) и даже обрывок их разговора о скверном качестве провианта. Информация, на добычу которой обычно уходили часы риска и выслеживания, была получена почти мимоходом. Затем наступила очередь тренировки. Несколько молодых эльфов, по настоянию Мако («Поели? Отлично, а теперь шевелитесь, чтоб мышцы росли!»), начали отрабатывать приёмы с мечами. И здесь произошло преображение. Их удары, обычно резкие и точные, но лишённые настоящей мощи из-за истощения, стали сокрушительными. Клинки свистели в воздухе, рубя подложенные палки с такой силой, что щепки разлетались во все стороны. Стрелы из их тугих, длинных луков, которые раньше они натягивали с видимым усилием, теперь летели на дистанции, считавшиеся недостижимыми, вонзаясь в мишени с глухим, уверенным треском. Их прыжки через поваленные стволы и ямы стали выше, легче, почти воздушными. Реакция была молниеносной – парирование, уклон, контратака следовали одно за другим без малейшей задержки. Казалось, даже старые, столетние шрамы на их телах начинали затягиваться быстрее, теряя свои багровые оттенки. Работа по лагерю кипела. Заготовка дров, которая обычно была нудной, многочасовой обязанностью, была завершена втрое быстрее. Свежие, аккуратные поленья росли штабелями. Починка снаряжения, обычно сопровождаемая ворчанием и кропотливыми усилиями, теперь шла быстро и качественно – пальцы, не дрожащие от слабости, уверенно зашивали кожу, затачивали клинки, плели тетивы. Сытость, как волшебный эликсир, высвободила колоссальный потенциал, дремавший под гнётом векового, системного недоедания. Они были не просто сыты – они были заряжены. Но у этой медали была и обратная, совершенно неожиданная сторона. Примерно на час после еды, как по таймеру, наступал тотальный пищевой коллапс. Гиперактивность и сверхскорость иссякали резко, словно у них обрезали невидимую нить, связывающую их с источником энергии. Бодрые, энергичные воины начинали зевать так, что казалось, вот-вот сломают челюсти. Их движения замедлялись, становились вязкими и неточными. Глаза слипались, веки наливались свинцом. Они уже не искали уединения – они просто отключались там, где их заставала эта волна усталости. Опираясь на дерево, сидя у костра, а то и просто плюхаясь на мягкий мох, они погружались в глубокий, почти коматозный сон. Лагерь превращался в поле битвы, где вместо тел лежали спящие эльфы. А потом они просыпались. Резко, как по команде. Вскакивали, отряхивались – и снова были бодры, свежи, полны сил, их глаза снова горели острым, ясным светом. До следующего приёма пищи. Иорвет наблюдал за этим странным циклом «сверхскорость – питание – кома» с холодным, научным интересом тактика, изучающего новое оружие. Его собственный организм, закалённый вековой дисциплиной и ещё более жёстким самоконтролем, адаптировался быстрее. Он уже не падал в сон против воли, как в первый раз, но после еды чувствовал приятную, тяжёлую теплоту в конечностях и невероятную ясность мысли. Его мозг, обычно занятый лишь тактикой выживания и расчётом скудных ресурсов, начал работать иначе, видя связи, возможности, стратегические ходы. Он видел колоссальный потенциал: сытый эльф был живым оружием невероятной эффективности. Скорость, сила, восприятие – всё умножалось. Но у этого оружия был серьёзный недостаток: оно требовало строжайшего графика кормления и обязательного, немедленного «технического обслуживания» в виде послеобеденного сна. Это была тактическая уязвимость, которую противник мог использовать. И ключом ко всей этой сложной, хрупкой машине была она. Мако. Эта свалившаяся с неба человечка с ножом и котелком. Она была интендантом, поваром и подавальщицей в одном лице. Иорвет смотрел на неё, и в его единственном глазу загоралось уже не пламя ненависти, а холодный, расчётливый огонь стратега, оценивающего новый, невероятно ценный актив.