Глава 8. "Мамочка Мако"

Отношение эльфов к Мако претерпевало изменения с такой скоростью, что у наблюдателя могла закружиться голова. От изначальной «человечки-шпионки», которую жаждали сжечь на костре, через стадию «безумной, но эффективной кухарки», они стремительно катились к чему-то совершенно новому и необъяснимому. И это «что-то» обрело имя всего через пару дней. Молодой разведчик по имени Аэларин, тощий, как жердь, с огромными, всё ещё голодными глазами, после утренней порции питательной похлёбки из рыбы и водорослей, попытался отказаться от добавки, которую Мако навязывала ему с упрямством бульдозера. — Не могу, — бормотал он, — слишком много… живот заболит… — «Не могу» не считается! — рявкнула девушка, тыча пальцем в его грудину, где рёбра выпирали, как у худого пса. — Растёшь! Кости сквозь кожу видны! Ещё одна ложка – и беги на разминку! Живо! Она буквально впихнула ложку ему в рот. Аэларин, покорно прожевав, с благодарностью посмотрел на неё и пробормотал с полным ртом: — Спасибо… мамочка. Тишина, повисшая на секунду, взорвалась сдержанным, но единодушным хохотом. Прозвище «Мамочка Мако» прижилось мгновенно и безоговорочно. В нём была причудливая, но идеально точная смесь животного страха перед её кулинарным деспотизмом, безграничного обожания за дарованную сытость и абсолютного, безропотного признания её власти. Она командовала не через силу или титул – она командовала их желудками. А желудки, как выяснилось, управляли всем остальным. Она уже не просто готовила. Она стала полновластным командиром снабжения, генералом тыла, и её власть была неоспорима. Она диктовала расписание приёмов пищи с точностью до минуты, зная, когда их тела максимально готовы принять и переработать еду. Она организовывала и отправляла на задания целые группы, но уже не на разведку, а на «тихую охоту». С чёткими, подробнейшими инструкциями: «Собирайте только такие грибы, с сетчатым рисунком на ножке, смотрите на срез! Ягоды – только синие, с восковым налётом, красные не трогать! Коренья – ищите у воды, с фиолетовыми прожилками!». Она знала лес так, будто выросла в нём, видя съедобное там, где эльфы веками видели лишь угрозу или пустырь. Она взяла под личный контроль крошечные, добытые с огромным риском во время налёта на брошенную нильфгаардскую заставу запасы муки и соли. Эти сокровища она распределяла с умом военного стратега, выдавая щепотку соли на котёл или горсть муки для загущения похлёбки, чтобы растянуть удовольствие и пользу. И она вела безжалостную охоту на любого, у кого, по её мнению, «слишком чётко проступали рёбра». Её жертвами в первую очередь становились подростки и раненые. И, конечно же, сам Иорвет. Командир Белок неожиданно открыл в себе талант к партизанской войне нового типа – войне с собственным снабженцем. Он стал виртуозом уклонения. Он научился исчезать в мгновение ока – буквально растворяться в воздухе за секунду до того, как Мако, с сияющим от праведного гнева взглядом и дымящейся тарелкой в руках, появлялась на его привычных тропах с криком: «Иорвет! Где спрятался? А ну вылезай, получай свой паёк!». Он прятался на верхних ветвях исполинских сосен, замирая в позе, которую не отличить от сучка. Он сливался с глубокими тенями у подножия скал, становясь невидимым даже для эльфийского взора. Он срочно «уходил на инспекцию дозоров» или «проверял ловушки» в самый неподходящий для еды момент. Это превратилось в странную, почти ритуальную игру, которая будила в измождённых эльфах давно забытое чувство – они тихо похихикивали, обмениваясь знающими взглядами, наблюдая, как их грозный, непобедимый лидер, Гроза Севера, в ужасе спасается бегством от одной-единственной хрупкой (но очень громкой) девушки с поварёшкой. Однажды вечером ей всё же удалось его загнать. Она застала его сидящим на его бревне, погружённым в изучение потрёпанной пергаментной карты их региона. Он был так сосредоточен, что потерял бдительность. Тень упала на лист, и прежде чем он успел среагировать, перед ним прямо на карту с тихим стуком опустилась деревянная миска, полная густой, дымящейся похлёбки с кусочками рыбы и видимыми кусочками кореньев. Иорвет медленно поднял голову. Мако стояла над ним, подбоченясь, её лицо было выразительным миксом торжества и суровости. — Не прячься. Бесполезно, — сказала она без упрёка, но с железной твёрдостью в голосе. — Видела, как ты вчера отдал половину своей вечерней рыбы тому тощему пацану, Аэларину. Знаю все твои командирские штучки. — Она села рядом с ним на корточки, её зелёные глаза смотрели прямо в его единственный. — Слушай меня и запомни хорошенько. Ты – стержень. Основа. Если ты свалишься от голода – всё это, — она махнула рукой, очерчивая лагерь, спящих эльфов, саму себя, — развалится в один миг. Поэтому ты будешь есть. Всё, что тебе полагается. Сейчас же. — Она сузила глаза, и в них вспыхнула опасная искра. — Иначе даю слово – завтра буду кормить тебя с ложки. Как маленького. При всём честном народе. Иорвет посмотрел на тарелку. Потом на её непреклонное, решительное лицо. Он видел не угрозу, а странную, жёсткую заботу. Заботу, которая не спрашивала разрешения, потому что знала лучше. Он вздохнул. Глубоко, так что даже кольчуга под курткой зашелестела. И… сдался. Снова. Медленно, почти церемониально, он взял ложку и начал есть. Под её пристальным, бдительным взором он опустошил миску до дна. А потом, отодвинув пустую посуду, он снова уставился на карту. Но взгляд его был уже другим. Он смотрел не на тактические препятствия и вражеские гарнизоны. Он водил пальцем по точкам – другим лагерям Белок, разбросанным по лесу, таким же голодным, измождённым, отчаявшимся. — Отряд у Тёмного озера… — пробормотал он почти бессознательно. — Они питаются корой и лишайником. Умирают от цинги. А отряд в Ржавых болотах… гнилая вода, никакой дичи… Он поймал себя на революционной, немыслимой мысли. Он смотрел на Мако, которая теперь вытирала руки и что-то бурчала про необходимость найти дикий чеснок. «Если бы к ним пришла такая… «мамочка»… — думал он, и его холодное сердце стратега сделало невероятный прыжок. — Если бы все они были сыты… как мы сейчас…» Мысль была ошеломляющей. Единое сопротивление. Не разрозненные, голодные, воющие от боли ганзы, а единый организм. Сытый. Сильный. Обладающий той самой сверхскоростью и силой. Возможно… лишь возможно… они могли бы не просто выживать. Они могли бы начать побеждать. И ключом ко всему этому была не магия и не мечи, а эта безумная человечишка с её котелком и непоколебимой верой в то, что накормить – значит спасти.