Часть 10. Логово Ереси, или Добро Пожаловать в Сытую Темерию!

Слухи ползут быстрее чумы, особенно если они сладки и сытны. Вести расползались по Северным королевствам не как предупреждение, а как навязчивая, прекрасная мелодия, которую невозможно было забыть. Это были уже не просто слухи – это были легенды, складывающиеся в нечто большее. О Лесной Фее-Поварихе, что явилась в сиянии разрыва. О Человечишке, которая может накормить целый отряд голодных эльфов одной горстью крупы и пучком трав. Об отряде Иорвета – Белках, которые из измождённых, голодных теней, едва держащихся на ногах, превратились в свирепый ураган из мускулов и стали, способный в открытом бою, лицом к лицу, разбивать нильфгаардские дозоры, казалось, голыми руками (это, разумеется, было преувеличением, но ходили именно такие байки). И самое главное, самое невероятное – о королевской амнистии. Не просто о пощаде, а о земле. О мире. О равных правах. Под защитой Темерской Короны и… под крылом той самой Феи. Для эльфов, запертых в вонючих, нищих гетто Третогора и других городов Редании, выживающих в холодных, негостеприимных горах Каэдвена, медленно умирающих от малярии и голода в болотах Аэдирна, это звучало либо как злая, циничная насмешка, либо как божественная весть, пришедшая с самого дна котла. Особенно когда эти истории подкреплялись конкретными, живыми деталями, которые несли гонцы Иорвета, теперь уже официально, через Роше, связанные с королевской разведкой: — …и утром, представляешь, она даёт тебе омлет! Из настоящих яиц! И лепёшки такие, с хрустящей корочкой, что тают во рту, а в груди тепло становится! — …а после обеда, да, спишь как сурок, ничего не слышишь. Но просыпаешься – и будто тебе десять лет с плеч упало! Можешь гору свернуть! Стреляешь – и стрела в десятку ложится с закрытыми глазами! Кажется, весь лес насквозь видишь, от края до края! Чувствуешь всё! — …и Командир Иорвет! Его не узнать! Там весь отряд будто выстирали, вернув в те, прежние годы – но командир особенно изменился! Буквально расцвёл! Он больше не ходячий скелет! Он… он улыбается, даже смеётся иногда! Не тихо, как раньше, а по-настоящему! И от Мамочки, как заяц, бегает, когда она с добавкой гоняется, ха-ха! — …и люди… в той деревне рядом… Они сначала из-за заборов с вилами выглядывали, боялись. А потом Мамочка их своими пирожками с мясом да с ягодами накормила… И теперь помогают. Муку свою приносят, яйца. Пашут землю вместе с нами, общую, даже учат, что и как делать нужно, как хлеб растить, как сено заготавливать... Долина Тишины, небольшая, ничем не примечательная пограничная деревушка в Темерии, которую Роше выбрал в качестве «полигона для примирения», всего за несколько недель превратилась в «Логово Ереси» – место, где старые порядки и предрассудки трещали по швам. Сюда, рискуя жизнью, пробираясь по ночам, через кордоны и патрули людей, лесами и болотами, ещё с прошлой войны кишащими всякой пакостью, стекались эльфы со всего Севера. Это были не только бойцы с оружием в руках. Шли женщины с испуганными, широко раскрытыми глазами. Шли дети, такие худые, что казалось, они вот-вот развалятся от ветра. Шли старики – насколько это применимо к эльфам – опирающиеся на посохи, с пустыми, потухшими взорами, в которых загоралась последняя, отчаянная искра надежды. Шли, конечно, и краснолюды, и низушки – но куда больше было именно эльфов. Их встречал на въезде не только настороженный, но сдерживаемый железной волей Роше королевский патруль из Синих Полосок с чёткими, угрожающими наказами от командира: «Не трогать! Не провоцировать! Это теперь наш стратегический резерв, чёрт побери!», но и… она. Мако стояла у входа в деревню, на импровизированном посту, как грозный, непоколебимый ангел-хранитель с огромной поварёшкой вместо меча. За её спиной дымились, пыхтели и булькали котлы невиданных, почти комичных размеров – первый «трофей», выбитый Роше у Фольтеста, увидевшего первые восторженные (и испуганные) отчёты о возросшей в разы боевой эффективности сытых эльфов. Её взгляд, острый, сканирующий, мгновенно оценивал каждого вновь прибывшего, ставя диагноз и назначая лечение: — Ты! Да, ты, высокий! Рёбра так и торчат! Сразу две порции овсяной каши с салом! Иди к правому котлу, там дают! Быстро! — Дети? Все дети ко мне! Сюда! Молоко тёплое и мёд! Немедленно! И хлеб мягкий! — Старик? Вижу, еле ноги волочишь. Тёплый овощной отвар и кусок белого хлеба! Эй, ты, в синем плаще! — она кричала уже одному из эльфов-белок, помогавшему ей на кухне, — Поддержи деда, доведи до стола! — Боец? Ранен? Вижу повязку. После еды – сразу к лекарям, у нас тут теперь и свои есть! А пока – мясной бульон, наваристый! Двойная порция! Чтобы силы восстанавливать! Она не спрашивала имён, клановой принадлежности, прошлых заслуг или прегрешений. Она видела лишь один критерий – голод. И торчащие кости. Это было для неё единственным пропуском в её стремительно разрастающуюся «семью». Лагерь Белок в глубине леса теперь стал лишь передовым аванпостом, тренировочным лагерем. Основная «кухня Мамочки», её главный штаб, её плацдарм в войне с голодом, теперь был здесь, в Долине Тишины. И она работала на износ, выкладываясь по полной. Остатки её силы Сейлор Юпитер, хоть и отрезанной от источника, но всё ещё дремавшей в мышцах и реакцих, помогали ей. Она таскала мешки с мукой, которые двое эльфов едва поднимали, рубила невероятные горы дров для своей огромной полевой кухни одним точным ударом топора, помешивала чудовищные котлы, в которых могла бы вариться целая лошадь. Но главным было её безумное, интуитивное кулинарное мастерство и железная, несгибаемая воля. Она превращала казённые королевские поставки (мешки с мукой, крупы, бочки солонины, драгоценные мешки с солью – Фольтест, прагматик до мозга костей, увидев первые результаты, скупиться перестал) и дары окрестных лесов и полей в пищу, от которой у видавших виды, озлобленных эльфов-ветеранов наворачивались на глаза редкие, скупые слёзы, а дети, впервые за долгие годы, начинали смеяться, бегать и играть на улице, а не сидеть тихо в углу.