Глава 15. Имперское Расстройство Желудка

Осень вступила в свои права, превращая леса вдоль пограничной реки Яруги в полыхающее полотно из багрянца, золота и охры. Воздух стал звенящим и прозрачным, а по утрам землю укрывал хрустальный иней. Именно в эту живописную, обманчиво спокойную пору, как и предсказывала разведка Роше, угольно-чёрные легионы Нильфгаарда форсировали реку. Стальные когти Империи впились в берег Темерии. Император Эмгыр вар Эмрейс, уверенный в глубинной слабости и разобщённости Севера, усугублённой недавними религиозными распрями (до него дошли смутные слухи о разгроме какого-то отряда огнепоклонников, но он счёл это незначительной локальной стычкой), планировал быстрый, сокрушительный бросок к Понтару до первых зимних холодов. Его войска – закалённые в песчаных бурях Эббинга, дисциплинированные, прекрасно экипированные и уверенные в своём превосходстве – ровными, неумолимыми колоннами двинулись по лесным дорогам Темерии, сметая редкие и плохо организованные королевские заслоны. Они не ожидали встретить Белок. Первые столкновения были короткими, но эффективными: Нильфгаардские дозоры начали исчезать. Бесследно и бесшумно. Разведчики, отправленные на их поиски, находили лишь места жестоких, молниеносных схваток: сломанное оружие, пятна крови на опавшей листве, но редко – тела. И… пустые, вылизанные до блеска имперские котелки, от которых всё ещё исходил слабый, но явственный и дразняще аппетитный запах тушёнго мяса с чем-то лесным. Патрули, углублявшиеся в чащу, натыкались на хитроумные завалы, засады, ловушки, срабатывавшие с чудовищной скоростью и точностью. Стрелы, пробивавшие насквозь чёрные лакированные доспехи, летели буквально из ниоткуда. Леса оживали. Каждое дерево, каждый куст, каждый валун превращался в потенциальную угрозу. Сытые эльфы использовали местность с убийственной эффективностью, какой имперские тактики никогда не видели. Они не ввязывались в открытый бой. Они *изматывали*. Нападали маленькими, мобильными группами и исчезали до того, как противник успевал организовать оборону. Их скорость и выносливость, подкреплённые регулярным и качественным питанием, позволяли им совершать марш-броски, немыслимые для людей. Они опустошали имперские обозы с провиантом, забирая всё самое ценное и съедобное, а остальное сжигая. Они не резали породистых нильфгаардских коней – их угоняли вглубь леса, лишая имперскую кавалерию её главной силы. По нильфгаардскому лагерю поползли тревожные, парализующие волю шепоты. Сначала их глушили офицеры, но они стали слишком настойчивыми. Говорили о «Лесных Демонах», невидимых и бесшумных. Об их нечеловеческой силе и скорости. О том, что их кормит сама Лесная Фея-Повариха, чья еда даёт им силу десятерых и выносливость тролля. И самая жуткая байка: если она тебя пожалеет и поймает живым… она тебя накормит. До отвала. До потери сознания. А потом прикончит. Имперская железная дисциплина дала первую трещину. Даже закалённые ветераны начинали вздрагивать от каждого шороха листьев, от каждого доносящегося из леса запаха дыма – а вдруг это не их полевые кухни, а её котлы, в которых варится что-то, что станет их последним обедом? Нильфгаардский командующий, опытный, видавший виды генерал, быстро понял масштаб угрозы. Это был не просто партизанский отряд. Это была системная, идеально организованная чума. Он собрал крупные, ударные силы – несколько отборных когорт – и двинул их вглубь самого опасного, кишащего «демонами» леса, намереваясь найти, окружить и раздавить это гнездо «Белок» и их таинственную покровительницу раз и навсегда. После нескольких дней напряжённого, изматывающего марша по враждебной территории, они вышли на большую, окружённую древними дубами поляну. И замерли в изумлении. На противоположной стороне, перед сплошной стеной леса, стоял строй. Но это не были остатки королевской Темерской гвардии или ополчения. Стояли эльфы. Сотни. В разношёрстных, но тщательно подогнанных и отремонтированных доспехах, с отточенными клинками и длинными, тугими луками в руках. Но не это поразило закалённых имперских офицеров больше всего. Они стояли… спокойно. Не было дикой, отчаянной ярости голодных партизан. Не было страха перед превосходящим противником. Была железная, холодная уверенность. И ещё… от них долетал по ветру странный запах. Пахло тушёной дичью с можжевельником и свежим, ещё тёплым хлебом. Пахло сытостью. Это было ещё более шокирующим, чем их вид. А перед строем, под импровизированным стягом с гербом Темерии, рядом с которым на самодельном древке трепетало другое, странное знамя – что-то вроде вышитого кухонного полотенца с изображением котла и перекрещенных поварёшки с мечом, стояли две фигуры. Высокий эльф в улучшенных, сиявших холодной сталью доспехах, уже не тощий призрак, а поджарый, мускулистый и смертельно опасный хищник – Иорвет. И рядом с ним – высокая девушка-человек в лёгкой эльфийской кольчуге, поверх которой был надет… засаленный кухонный фартук. На боку у неё висел изящный эльфийский клинок. Но в руках она держала не щит и не меч, а… огромную, массивную деревянную ложку, которой можно было бы помешивать варево в самом большом котле. Это была она. Громовая Кухарка. Мамочка Мако. — Нильфгаард! — голос Иорвета, усиленный магией или просто новой, рождённой сытостью силой, низким гулом прокатился по поляне, заставляя передние ряды легионеров непроизвольно вздрогнуть. — Вы пришли сюда незваными гостями! Вы принесли на нашу землю смерть и пепел! У вас есть последний шанс развернуться и уйти. Сейчас. Пока мы не решили показать вам… истинный, суровый вкус Севера! Имперский генерал, человек старой закалки, воспитанный на доктрине имперского превосходства, лишь усмехнулся из-под своего гребневого шлема. Эльфы? Пусть даже сытые и уверенные? Против закалённых в бесчисленных кампаниях легионов? Это было смешно. — В атаку! — проревел он, выхватывая меч. — Копья вперёд! Смерть нелюдям! И той сумасшедшей кухарке! Пусть подавится своей деревяшкой! Чёрная, отполированная до блеска лавина нильфгаардской пехоты ринулась вперёд с хорошо отработанным боевым кличем. И тогда Мако подняла свою гигантскую ложку над головой. Не как оружие. Это был чёткий, ясный сигнал. И сытые Белки встретили их. То, что последовало, сложно было назвать боем в классическом понимании. Это было сокрушительное, методичное избиение. Но не в пользу численно и технически превосходящего Нильфгаарда. Первый же залп эльфийских лучников был подобно удару гигантской невидимой лапы. Он буквально выкосил передние ряды наступающих. Стрелы били не просто метко – они били с чудовищной, немыслимой силой, пробивая лакированные кирасы насквозь, как тонкую жесть, сшибая с ног закованных в сталь солдат. Когда легионы, преодолев потери, всё же сошлись врукопашную, эльфы просто… исчезали из-под ударов тяжёлых имперских мечей. Их движения были плавными, невероятно быстрыми и точными. Их контратаки были молниеносны и смертоносны. Они работали небольшими, слаженными группами, сбивая с ног закованных в сталь людей, находили малейшие слабые места в доспехах, перерубали сухожилия, поражали в пах и подмышки. Их физическая сила, умноженная сытостью и яростью защитников своего дома, была сокрушительной. Это была не драка – это был хирургический разгром. Мако не осталась в стороне. Её клинок сверкал в самых гущах схватки. Она дралась не с эльфийским изяществом, а с мощной, сокрушительной прямолинейностью уличного бойца и спортсменки. Её удары были короткими, мощными, ломающими кости даже сквозь доспехи. А когда огромный нильфгаардский офицер, размахивая двуручным мечом, попытался свалить её, она… швырнула в него своей ложкой. Тяжёлая, как дубина, деревяшка со свистом пролетела несколько ярдов и угодила ему прямиком в глазную щель шлема, ослепив и оглушив на секунду. Этого мгновения хватило. Её клинок молнией нашёл щель под мышкой. Падая, офицер услышал сквозь звон в ушах: "Мешаешь готовить обед! Невежа!" Кульминацией этого безумия стало то, что случилось с самим нильфгаардским генералом. Он, видя разгром своих войск, прорвался сквозь хаос, надеясь сразить вождя эльфов и обратить всё в бегство. Его клинок скрестился с клинком Иорвета. Завязалась напряжённая дуэль. И тут… со свистом, пришедшим прямиком с бейсбольных полей Токио, прилетел чугунный армейский котелок – откуда она его только взяла?! Он угодил генералу прямо в висок, поверх шлема. Глухой, металлический звон, словно удар по набату, прокатился по поляне. Генерал рухнул на землю, оглушённый, его мир превратился в море искр и боли. Иорвет просто спокойно приставил остриё своего меча к его незащищённому горлу, глядя на уже бегущие в беспорядочной панике чёрные ряды его армии. Разгром был абсолютным и унизительным. Нильфгаардские легионы, гордость и несокрушимая мощь Империи, были обращены в позорное бегство ганзой «сытых дикарей» и одной безумной девушки с ложкой и котелком. Они бежали обратно к Яруге, бросая оружие, знамёна с золотым солнцем, раненых и остатки своей имперской гордости. Слухи о «Сытых Лесных Демонах» и «Кухарке-Убийце», которая бьёт посудой и кормит до смерти, стали новым кошмаром для всей нильфгаардской армии. На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием победителей и стонами раненых. Эльфы, уставшие, но не обессиленные, с чувством глубокого удовлетворения смотрели на спины бегущего врага. Мако подошла к оглушённому генералу, подняла свой котелок (теперь изрядно помятый), осмотрела его и с искренним огорчением сморщилась: — Испортил посуду… Идиот бестолковый. — Она повернулась к своим, её голос снова зазвучал властно и бодро. — Все целы? Молодцы! Красавчики! А теперь… УБОРКА ПОЛЯ БРАНИ! Быстро и организованно! И потом – самое главное… ОБЕД! Праздничный! С тройной порцией мяса и моими специальными яблочными пирогами! И пленных этих… — она ткнула своей знаменитой ложкой в сторону жалкой, перепуганной кучки нильфгаардцев, которых уже окружали, — …тоже накормить. Но скромно. Кашей простой. Чтобы запомнили: на Север с мечом ходить – только аппетит себе и другим портить. Особенно когда у нас, — она внушительно посмотрела на Иорвета, — обед строго по расписанию! Иорвет и подошедший Роше переглянулись. В глазах Темерского Пса плескалось дикое, не скрываемое веселье и уважение. В глазах Иорвета – глубочайшее, спокойное удовлетворение и лёгкая усталость. Он отлично понимал – Империя ещё оправится от позора и вернётся. И вернётся с местью. Но теперь они все знали – Север больше не слаб, не разобщён и не голоден. Он сыт. И защищает его не просто армия. Его защищает семья. И её безумное, грозное, беззаветно любящее сердце – Громовая Кухарка. Запах грядущей победы, невероятно вкусный и сытный, уже смешивался с ароматом готовящегося на скорую руку праздничного обеда. Он плыл над лесом, над полем боя, над телами поверженных врагов. Для своих он был предвестником пира. Для чужих – он отныне предвещал лишь жестокое несварение желудка и сокрушительное, унизительное поражение.