Глава 10.

Они вернулись в Хогвартс ранним утром, когда замок ещё окутывала лёгкая дымка рассвета. Коридоры были пустынны, воздух — прохладен, и школа, казалось, ещё спала. София провела большую часть дня в кабинете Северуса, погрузившись в молчание. Здесь, в знакомом полумраке, среди полок с пузырьками зелий и томами, пахнущими пылью и травами, ей было легче дышать. Северус не задавал вопросов, не торопил её, лишь изредка бросал на неё оценивающие взгляды. Но ближе к обеду он настойчиво заставил её выйти. Когда они вдвоём вошли в Большой зал, разговоры за столами слегка стихли. Девушка чувствовала на себе взгляды — любопытные, настороженные, осуждающие, — но продолжала идти, не меняя выражения лица. Северус подвёл её к месту и, коротко кивнув, развернулся к преподавательскому столу. На мгновение повисло молчание, но первым нарушил его Тео. — Ты подстриглась? София едва заметно кивнула. Не потому, что скрывала это, просто не хотела говорить. — Раньше и так была страшной, а теперь совсем уродина, — прошипела Паркинсон, едва скрывая усмешку, и её подружки тут же захихикали, прикрывая рты ладонями. София перевела на неё взгляд и спокойно ответила: — Спасибо. В её голосе не было ни злости, ни обиды. Только усталость. Паркинсон нахмурилась — похоже, её задела такая безразличная реакция, но она не стала продолжать. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил Блейз, наблюдая за подругой. София задумалась. — Не знаю, — спустя несколько секунд тихо ответила она. Этот короткий ответ повис в воздухе, и друзья решили больше её не беспокоить. Она немного поковырялась в еде, но так ничего и не съела. Еда казалась безвкусной, и даже привычные блюда не вызывали аппетита. Вскоре София вместе с Северусом вернулась в его кабинет. Усталость накатила на неё тяжёлой волной, и, не раздумывая, она забралась на диван в лаборатории, свернулась калачиком и провалилась в сон. Спустя какое-то время её разбудил осторожный, но уверенный голос. — Ты уверена, что хочешь пойти? Она открыла глаза. Северус стоял рядом, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел на неё. София молча кивнула. Он не стал спорить, лишь сделал короткий жест в сторону выхода. Через некоторое время они добрались до лабиринта. Толпа, шум, накалённая атмосфера — всё это казалось далёким, ненастоящим. София заняла своё место на трибуне среди преподавателей, между Северусом и профессором Макгонагалл. Женщина посмотрела на неё с лёгкой, едва заметной жалостью, но ничего не сказала. София сделала вид, что не заметила этого взгляда. Она смотрела вперёд, на лабиринт. Шоу вот-вот должно было начаться. Стадион наполнился гулом голосов, оживлёнными разговорами и предвкушением зрелища. Все места на трибунах были заняты — ученики, преподаватели, гости, каждый затаил дыхание в ожидании финального испытания. И вот над ареной разнесся усиленный магией голос Людо Бэгмена: — Леди и джентльмены! Третье и последнее состязание Турнира Трёх Волшебников начинается! Слова пронзили ночной воздух, словно удар грома, мгновенно заставляя толпу замереть. — Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Наступила короткая пауза, за которой последовал новый всплеск голосов. — Первое место делят между собой мистер Седрик Диггори и мистер Гарри Поттер, оба — школа «Хогвартс», у каждого по восемьдесят пять очков! Крики восторга и гром аплодисментов потрясли воздух, эхом разлетаясь над стадионом. Даже птицы в Запретном лесу встревоженно сорвались с веток, устремившись в тёмное ночное небо. — На втором месте — мистер Виктор Крам, институт «Дурмстранг», восемьдесят очков! Очередной взрыв оваций. — И на третьем месте — мисс Флер Делакур, академия «Шармбатон»! На поле всё было готово. — Итак, Гарри и Седрик! Начнёте по моему свистку! — пророкотал Бэгмен, его голос звучал с нарастающей напряжённостью. — Три… два… один… Пронзительный звук свистка разорвал воздух. Гарри и Седрик молнией устремились внутрь лабиринта. Следом за ними в темноту шагнули Крам и Флер. София сидела среди зрителей, наблюдая за происходящим. По всему стадиону трибуны гремели — восторг, ликование, песни, поддержка своих чемпионов. Магия витала в воздухе, создавая почти осязаемое напряжение. Слева от неё слизеринцы и когтевранцы напряжённо следили за развитием событий. Справа гриффиндорцы и пуффендуйцы громко скандировали имена участников, хлопали в ладоши, подпевали веселым песням. Рядом с Софией, на одном уровне с ней, сидели Драко, Забини и Тео. Чуть впереди Паркинсон, которая не переставала кокетливо оборачиваться к Драко, одаривая его милыми улыбками, будто это могло отвлечь его от происходящего. Позади неё, за спиной Северуса, сидел профессор Мопсус. Когда София украдкой посмотрела на него, он едва заметно кивнул, словно знал что, она его заметила. Ночь постепенно сгущалась, небо темнело, лабиринт утопал в тенях. Это означало лишь одно — пора действовать. Она едва заметно склонилась к кузену и прошептала: — Мне надо в туалет. Глупая отговорка. Она понимала это. Но ничего лучше в голову не приходило. Северус резко повернул голову, его взгляд стал пристальным, оценивающим. — Я тебя провожу. Он уже собирался встать, но София тут же возразила: — Разве ты не должен быть здесь? Её голос был спокоен, но с лёгким намёком на хитрость. Она знала, что преподаватели обязаны оставаться на турнире для контроля за безопасностью. — Я не могу отпустить тебя одну, — его голос звучал твёрдо, не терпел возражений. — Профессор Снейп, позвольте мне сопроводить мисс Принц, — вдруг вмешался Мопсус. Его голос был глубоким, неторопливым. — Всё равно от меня здесь мало толку. Северус прищурился. На несколько мгновений он задумался, внутренне взвешивая возможные варианты. Затем тяжело вздохнул, медленно кивнул и отступил в сторону, давая им пройти. София поднялась, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. Мопсус, не говоря ни слова, протянул ей руку, и она без колебаний взяла её. Они вышли за пределы трибун, оставляя позади шум стадиона, свет факелов и мерцающее поле с лабиринтом. Тьма встретила их тишиной. Как только они отошли достаточно далеко от стадиона и его шум начал растворяться в ночной тишине, София глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Мне нужно дойти минимум до середины лабиринта, — сказала она, стараясь говорить уверенно, но голос всё же дрогнул. — Вряд ли кубок будет где-то в начале. Мопсус остановился, оценивающе посмотрел в сторону лабиринта, затем кивнул. — Весь периметр поля патрулируется, — заметил он, склонив голову, словно слушая что-то невидимое. — Нам стоит пойти в обход. — А когда мы дойдём? — На месте я отвлеку патрульного, — пояснил он спокойно. — Ты ведь придумала, как перебраться через стену? — Да, — София кивнула, хотя чувствовала, как внутри растёт тревога. — Но как мне вернуться назад? Мопсус ненадолго задумался, затем медленно заговорил: — Встретимся на обратной стороне поля, ровно через двадцать минут после того, как ты окажешься в лабиринте. — Думаете, мне хватит времени? — Есть множество вариантов развития сюжета, но даже если ты опоздаешь, ничего особо серьезного не произойдет. София молча кивнула. Они двигались быстро, почти бесшумно, пока наконец не достигли нужного места. Впереди, в нескольких шагах от высокой стены лабиринта, прохаживался патрульный, внимательно оглядывая окрестности. Он выглядел сосредоточенным, его рука то и дело касалась рукояти палочки, готовой в любой момент выхватить её. Мопсус кивнул и, ничего не говоря, сделал шаг вперёд. София затаилась в густых кустах, следя за происходящим, стараясь даже не дышать. — Кто вы? — резко спросил патрульный, моментально насторожившись. — Слава Мерлину… — голос Мопсуса был дрожащим, обеспокоенным. — Не могли бы вы мне помочь? Патрульный нахмурился, всматриваясь в него. — Профессор? — Да, профессор Мопсус, — утвердительно кивнул он. — Я слеп… и кажется, сбился с пути. Не могли бы вы показать мне дорогу к замку? Патрульный колебался, но всё же кивнул, делая шаг вперёд. — Конечно. Прошу, идите за мной. Мопсус развернулся, медленно следуя за патрульным, а его палочка, казалось, лишь случайно задела пояс. София поняла, что это её момент. Она задержала дыхание, сосредоточилась и в следующее мгновение её тело растворилось в облаке густого чёрного дыма. Тёмный туман скользнул сквозь ночной воздух, беззвучно перемахнув через стену лабиринта. Когда она снова обрела форму, её ноги мягко коснулись земли, а сердце бешено заколотилось в груди. Она была внутри. Атмосфера внутри лабиринта разительно отличалась от той, что царила снаружи. Там, за стенами из высокой изгороди, всё ещё звучали восторженные крики зрителей, свет факелов озарял трибуны, а воздух был наполнен возбуждённым ожиданием. Здесь же — гробовая тишина. Густая, давящая, словно сам лабиринт поглощал любой звук. Вечерний воздух был неподвижен, а редкая светлая дымка змеилась по земле, едва различимо подсвечивая путь впереди. София сделала несколько шагов, прислушиваясь к своим собственным дыханию и шагам. И вдруг, резко, словно невидимый великан вдохнул с силой урагана, поднялся мощный ветер, сбивающий с ног. Она с трудом устояла, но затем услышала другой звук — тревожный, угрожающий. Гулкое шуршание. Она резко оглянулась. Проход, который только что тянулся на несколько метров, исчезал. Стены лабиринта с невероятной скоростью сдвигались, смыкаясь, словно челюсти гигантского зверя, готового проглотить её. Паника ударила в грудь, но София мгновенно бросилась вперёд, в противоположную сторону. Каждый шаг отдавался болью в лёгких, глаза заслезились от ветра, и мир перед ней начал расплываться, но она не позволяла себе замедлиться. Пространство вокруг давило, сузилось до одной единственной мысли: успеть. Когда туннель наконец оборвался, она буквально вылетела из него, потеряв равновесие и рухнув на колени. Воздух обжигал горло, сердце гулко колотилось, отбивая рваный ритм её жизни. Она закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание, но её взгляд случайно зацепил нечто впереди. Небольшая фигура, движущаяся вдалеке. Флер Делакур. София резко поднялась на ноги. Болезненный протест мышц был не важен. Она ускорила шаг, а затем начала красться, двигаясь бесшумно, словно змея, притаившаяся перед броском. Оказавшись за спиной участницы, она подняла палочку, её голос прозвучал едва слышно: — Затмись. Флер резко остановилась, замерла, а затем сдавленно вскрикнула, начав метаться в панике, не в силах ничего увидеть. — Инкарцеро. Тонкие, но прочные путы мгновенно оплели девушку, лишая её возможности двигаться. Француженка завизжала, но София быстро оттолкнула её в сторону, прямо к изгороди. Листва зашевелилась. Ветви начали медленно засасывать её внутрь. София наблюдала всего мгновение — этого было достаточно, чтобы убедиться, что Флер не выберется. Затем, не теряя времени, развернулась и продолжила путь. Она петляла среди изгородей, стараясь не останавливаться. Лабиринт жил своей собственной жизнью, он двигался, перестраивался, закрывал проходы, которые были открыты минуту назад. Ориентироваться становилось всё сложнее, но у неё не было выбора. И вот, наконец, небольшой просвет среди стен. Полянка. Прямо перед ней возвышалась массивная статуя сфинкса. Но стоило ей сделать шаг вперёд, как из другого прохода выбежал Крам. Он застыл, взглянув на неё с искренним удивлением. — Ты? — его голос прозвучал недоверчиво, но София уже знала, что он собирается делать. Его рука метнулась к палочке, готовая выпустить сигнальный огонь. Но она опередила его. — Империо! Заклинание сорвалось с её губ быстрее, чем Крам успел произнести хоть слово. Мгновение — и он застыл. Глаза его потускнели, покрывшись лёгкой дымкой. Теперь он ждал приказа. София перевела дыхание. Её мысли быстро пронеслись в голове. Это могло сыграть ей на руку. — Обливиэйт. — тихо произнесла София, стирая свое появление из его памяти. — Найди других участников и останови их, — чётко и спокойно приказала она. Крам молча развернулся и исчез в одном из туннелей. София осталась одна перед огромной статуей. Это был сфинкс. Огромное существо с телом могучего льва, женской головой и тяжёлыми когтистыми лапами. Её жёлтый хвост с кисточкой на конце лениво покачивался, но взгляд огромных миндалевидных глаз был пристальным, оценивающим. Когда София сделала шаг ближе, женщина-львица лениво поднялась, не спеша двинулась вперёд и начала ходить взад-вперёд, загораживая проход. — Ты близка к цели, — произнесла она низким, хрипловатым голосом. — Кратчайший путь лежит именно здесь. София сжала палочку. — И как мне пройти? Сфинкс на мгновение замолчала, затем ответила: — Отгадай мою загадку, тогда пропущу. Отгадаешь с первой попытки — путь открыт. Не отгадаешь — нападу. Ничего не ответишь — пойдешь назад, восвояси. София кивнула, чувствуя, как сердце вновь начало колотиться сильнее. — Ладно, — сказала она, чуть глубже вдыхая воздух. — Слушаю вашу загадку. Женщина-львица уселась посреди дорожки и произ­несла такой стих: Мой первый слог проворней всех слывет по праву — Он очень быстр на руку, ногу и расправу; Второй мой слог есть плод окружности решений — Ее с диаметром законных отношений. Мой третий слог — абстрактно названный мужчина — Ни цвета кожи, ни фамилии, ни чина. Сложив их вместе, существо ты образуешь, Какое ты скорей умрешь, чем поцелуешь. — Абстрактно названный мужчина… — пробормотала София. — Мужчина, мужчина, он… Это «он». Сфинкс улыбнулась ей. — Первый слог быстр, то есть скор… Скор… он… Скор… он, — повторяла София, перебирая слова загадки. — С диаметром законных отношений. Пи? Существо, которое я не хотела бы поцело­вать… Скорпион! Сфинкс расплылась в улыбке, поднялась на ноги и посторонилась. София облегчённо выдохнула. Усталость давила на плечи тяжёлым грузом, ноги гудели от напряжения, но останавливаться было нельзя. Лабиринт не оставлял шанса на передышку, он продолжал меняться, закрывая проходы, открывая новые пути, и девушка ощущала, что начинает терять ориентацию в пространстве. Она шла вперёд, осторожно пробираясь сквозь густую листву, каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью от напряжения. В голове шумело, дыхание сбивалось, но она не могла позволить себе остановиться. Вдруг впереди раздались голоса, сначала приглушённые, а затем всё более чёткие. — Седрик! Слева! — голос принадлежал Поттеру, в нём слышалась настороженность и напряжение. София резко замерла, сердце колотилось где-то в горле. Она огляделась и увидела в конце длинного коридора, едва освещённого магическим свечением, кубок Турнира. Голубоватый свет отражался на листве, делая его похожим на таинственный артефакт, который существовал вне времени. Он был так близко. Всего несколько шагов. Но рядом с ним стояли Поттер и Диггори. София почувствовала раздражение, смешанное с паникой. Почему они вместе? Это ведь индивидуальное испытание! Она рванула вперёд, но почти сразу перед ней выросла стена из живой изгороди. Девушка яростно ударила кулаком по листве, но она даже не шелохнулась, не оставляя ей ни малейшего шанса на проход. Чувствуя, как нарастает раздражение, София заставила себя развернуться и искать другой путь. Голоса Поттера и Диггори всё ещё звучали позади, но с каждым шагом они становились тише. Она не знала, сколько времени прошло. Минут пять? Десять? Может, больше? Лабиринт словно издевался над ней, направляя в тупики, заставляя возвращаться назад, плутать в бесконечных коридорах. И вдруг справа что-то изменилось. Раздался шорох, и стена, которая минуту назад была глухой и непроницаемой, медленно разошлась, открывая новый проход. София затаила дыхание, а затем услышала голоса. — Я — единственный дурак, кто принял ту песенку всерьёз! — раздражённо говорил Гарри. — Бери Кубок! — Нет, — твёрдо ответил Седрик. София рванулась вперёд, не обращая внимания на усталость, ориентируясь только на голос. — Иди, — повторил Диггори. — Давай возьмём его вместе, — неожиданно предложил Гарри. София резко затормозила. Почему вместе? Она напряжённо вслушивалась в их разговор, пытаясь понять, что происходит. — Что? — спросил Седрик, словно озвучивая её мысли. — Вместе его возьмём. Это не только наша с тобой победа. Это победа Хогвартса. Мы её завоевали вдвоём. — Ты… ты уверен? — Да, — Гарри говорил спокойно, но твёрдо. — Да… мы ведь всё время помогали друг другу. И добрались сюда оба одновременно. Так что и возьмём его вместе. — Отлично, — согласился Седрик. — Идём. София видела их. Они были всего в нескольких шагах от кубка. Она пыталась ускориться, хотя ноги уже отказывались повиноваться. Сердце колотилось в груди, каждое биение отдавалось оглушающим эхом в ушах. — На счёт три, ладно? — голос Гарри звучал спокойно, будто он даже не осознавал, что делает. — Один… два… три! Они одновременно протянули руки и коснулись Кубка. — Нет! — в ужасе вскрикнула София, но было поздно. Резкий хлопок сотряс воздух, ослепительная вспышка голубого света осветила поляну, заставив на мгновение прикрыть глаза. В следующее мгновение кубок исчез. Вместе с ним исчезли Гарри и Седрик. София рухнула на землю, пытаясь перевести дыхание, но воздух не проходил в лёгкие. Поздно. Она опоздала.

***

Быстрым порывом черный дым опустился перед коротышкой со свитком в руках. За секунду дым превратился в силуэт в черной накидке с маской на лице. — Мой Лорд. — начал мужчина. — Прошу меня простить, произошла маленькая погрешность. Из свитка донесся холодный, прон­зительный голос: — Убей лишнего. Послышался свистящий звук, и в темноте прогремел голос мужчины в черном: — Авада Кедавра! Вспышка зеленого света пролетела мимо гриффиндорца, и рядом рухнуло что-то тяжелое. Гарри со страхом открыл слезящиеся глаза. Рядом с ним распластался Седрик. Он был мертв. Мужчина подошел к мальчишке пока тот был в замешательстве и рывком поставил его на ноги. Он потащил Гарри к мраморному надгробию. Затем развернул его и прислонил к камню спиной. Из палочки Пожирателя потянулись веревки, и он на­чал привязывать Гарри к надгробию. Под капюшоном были видны лишь серые глаза. Гарри попытался сопротивляться, но мужчина ударил его ку­лаком, вытащил из-под плаща черную тряпку и гру­бо запихал ее в рот пленнику. Затем, так же молча, обо­шел Гарри и скрылся у него за спиной. Послышалось быстрое, прерывистое дыхание Хво­ста. Волочит каменный котел, в котором слы­шится плеск воды. Котел огромный, в нем бы уместил­ся крупный мужчина; Сверток, лежащий на земле, зашевелился сильнее. Хвост сунул под котел волшебную палочку, и оттуда выстрели­ли языки пламени. Змея, что до этого кружила вокруг Поттера, поспешно уползла в темноту. Жидкость в котле нагрелась быстро. Не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, бросая вверх пун­цовые искры, словно тоже воспламенилась. Пар стано­вился все гуще, и скоро фигура у костра превратилась в расплывчатое пятно. Сверток теперь уже лихо­радочно метался. И снова послышался пронзитель­ный, ледяной голос: — Скорее! Кипящая поверхность жидкости вся превратилась в искры и сверкала, точно усыпанная бриллиантами. — Все готово, Господин. — ответил мужчина вставая рядом с котлом и наблюдая за действиями Хвоста. — Пора… — изрек ледяной голос. Хвост развернул сверток, не поднимая с земли; Как будто Хвост, споткнувшись о камень, вывернул его из земли, и под ним оказалось что-то вроде скользкого слепого червя, нет, в миллион раз хуже. Принесенное Хвостом на кладбище существо напоминало скорчивше­гося младенца. Но только очертаниями, во всем осталь­ном оно ни капли не походило на человеческого дете­ныша. Чешуйчатое безволосое тело цвета сырого мяса, слабые, тонкие ручки и ножки, а лицо — такого ни у од­ного ребенка отродясь не было — приплюснутое, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щелками. Существо казалось почти беспомощным. Оно протя­нуло ручки к Хвосту, обняло за шею, и Хвост его поднял. Хвост поднял свою ношу над котлом и искры, танцующие на поверх­ности жидкости, осветили на мгновение плоское злоб­ное лицо. Хвост опустил существо в котел, и оно с шипе­нием исчезло. Было слышно, как тельце мягко стукну­лось о каменное дно котла. И тут Хвост заговорил. Голос его дрожал, выдавая па­нический страх. Он поднял палочку, закрыл глаза и с тру­дом произнес: — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! Земля под ногами Поттера разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры раз­метало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой. Поскуливая от ужаса, Хвост вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово сопровождая истеричным всхли­пом: — П-плоть… слуги… отданная д-добровольно… оживи… своего… хозяина! Вытянул перед собой правую руку, ту, на которой нет пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Раздался оглушительный крик. Но Хвост, всхлипывая и скуля от боли, продолжил. — К-кровь недруга… взятая насильно… воскреси… сво­его врага! Мужчина увидел, как трясется серебряный кинжал в оставшейся руке Хвоста. — Не медли. — поторопил он коротышку. Острый конец проколол кожу на сгибе локтя, и по разорванной мантии потекла теплая кровь. Все еще хрипло дыша от боли, Хвост вынул из кар­мана стеклянный пузырек и поднес к ране Гарри, пузы­рек быстро наполнился. Пошатываясь, Хвост вернулся к котлу и плеснул в него кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, Хвост без сил упал на колени и тут же кулем повалился на землю. Он лежал скор­чившись, баюкая кровавый обрубок, и тихо постанывал. Котел кипел, сверкающие искры летели во все сторо­ны, от их слепящего блеска все вокруг погрузилось в не­проглядную черноту. Искры погасли, из котла взметнулся столб белого пара, он становился все гуще. Вот уже в облаке пара, идущего из котла, начали воз­никать очертания высокого, худого, как скелет, челове­ка. — Одень меня, Регулус, — произнес он пронзившим сердце голосом. Мужчина поднял с земли черный плащ с капюшоном и накинул его на голову и плечи Лорда. Волан-де-Морт принялся ос­матривать собственное тело. Его кисти напоминали больших белых пауков; его длинные бледные пальцы ощупывали грудь, руки, лицо. Красные глаза, зрачки ко­торых, подобно кошачьим, превратились в щелочки, горели в темноте еще пронзительнее. Охваченный востор­гом, он вытянул вперед руки и начал сгибать и разгибать пальцы, не обращая ни малейшего внимания ни на ок­ровавленного, лежащего на земле Хвоста, ни на огром­ную змею, которая снова приползла и обвилась вокруг памятника с привязанным к нему Гарри. Волан-де-Морт запустил одну из своих неестественно длинных рук в кар­ман мантии и вытащил оттуда волшебную палочку. Он нежно погладил ее, а потом поднял и направил на Хвос­та. Тот в мгновение ока взлетел в воздух и рухнул к под­ножию памятника, к которому был привязан Гарри. Всхлипы и стоны стали громче. Волан-де-Морт поднял свои багровые глаза на Гарри и засмеялся пронзительным, ледяным смехом. Хвост обернул свой обрубок мантией, и теперь она блестела от пропитавшей ее крови. Милорд… — задыхаясь, простонал Хвост, — милорд… вы обещали… вы же обещали… —Протяни руку, — процедил небрежно Волан-де-Морт. — Хозяин… спасибо, хозяин… Хвост протянул свой окровавленный обрубок, но Во­лан-де-Морт снова захохотал: — Другую руку, Хвост. — Хозяин, пожалуйста… пожалуйста… — Волан-де-Морт наклонился над своим слугой, дернул вперед его левую руку и одним движением задрал рукав мантии выше локтя. Волан-де-Морт внимательно осмотрел Метку, не замечая громких всхлипов Хвоста, которые уже превра­щались в судорожные рыдания. — Она снова здесь, — тихо произнес он, — они снова ее заметят… теперь мы посмотрим… теперь мы узнаем… И он прижал свой длинный указательный палец к Мет­ке на руке Хвоста. С выражением злобного удовлетворения на лице Во­лан-де-Морт выпрямился и огляделся вокруг. — Сколько же их соберется с силами и явится сюда, когда они почувствуют это? — прошептал он, запроки­дывая голову и всматриваясь в звезды. — И сколько ока­жется глупцов, которые решат держаться подальше от­сюда? Он стал расхаживать взад-вперед перед Гарри, Регулусом и Хвостом, то и дело окидывая взглядом кладбище. Че­рез минуту-другую он снова посмотрел на Гарри, ос­тановился, и жестокая улыбка исказила его змееподоб­ное лицо. — Ты, Гарри Поттер, стоишь на останках моего покой­ного отца, — тихо прошипел он. — Он был маглом и ду­раком… как и твоя дорогая мамочка. Но они оба приго­дились нам, не правда ли? Твоя мать погибла, защищая тебя… а я сам убил своего отца, и посмотри, как он мне помог, уже будучи покойником… Волан-де-Морт снова расхохотался и принялся ме­рить шагами кладбище, а змея скользила за ним в траве. — Видишь этот дом на склоне холма, Поттер? Там жил мой отец. Моя мать, колдунья, жила в этой деревне и влю­билась в него. Но он бросил ее, когда она рассказала ему кто она такая… Он не любил магию, мой папаша… Он бро­сил ее и вернулся к своим маглам-родителям еще до мо­его рождения, Поттер, а она умерла, родив меня, и я вы­рос в магловском приюте… Но я поклялся найти его… я отомстил ему, этому дураку, который дал мне свое имя… Том Реддл… Он не останавливался ни на минуту переводя взгляд с одной могилы на другую. — Послушать только, как я тут рассказываю историю моей семьи… — тихо заметил он. — Похоже, я становлюсь сентиментальным… Смотри, Гарри! Вот возвращается моя настоящая семья… Внезапно ночную тишину нарушил шорох развева­ющихся мантий. Среди могил, под огромным тисом, вез­де, где была тень, возникали фигуры волшебников. Все они были в масках, на головах у них были капюшоны. Один за другим они двигались к ним… медленно, осто­рожно, как будто не веря своим глазам. Волан-де-Морт молча стоял посреди кладбища и глядел на них. Наконец один из Пожирателей смерти упал на колени, подполз к Волан-де-Морту и поцеловал подол его черной мантии. — Хозяин… хозяин… — пробормотал он. Остальные Пожиратели смерти сделали то же самое. Один за другим они подползали на коленях к Волан-де-Морту и целовали его мантию прежде, чем подняться и отойти в сторону. Мало-помалу они образовали круг, внутри которого находились могила Тома Реддла, Гарри, Регулус, Волан-де-Морт и корчащийся на земле, всхлипывающий Хвост. В этом кругу были прогалины, как будто они оста­вили место для кого-то еще. Но сам Волан-де-Морт, по­хоже, никого больше не ожидал. Он внимательно огля­дел скрытые капюшонами лица и хотя никакого ветра не было, по кругу пробежал тихий шорох, как будто все сто­ящие в нем вздрогнули. — Добро пожаловать, Пожиратели смерти, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Тринадцать лет… прошло три­надцать лет со дня нашей последней встречи. И все же вы ответили на мой зов будто это было вчера… значит, нас всех по-прежнему объединяет Черная Метка? Или нет? Он снова запрокинул к небу свое ужасное лицо и с шу­мом втянул воздух. Его щелочки-ноздри раздулись. — Я чую вину, — произнес он. — Воздух насквозь про­вонял виной. Стоящие в кругу снова вздрогнули: каждый как будто пытался и не смел сделать шаг назад. — Я вижу, вы живы и здоровы, силы ваши не иссяк­ли — вы так быстро прибыли! — и я спрашиваю себя… а почему этот отряд волшебников так и не пришел на помощь своему хозяину, которому они клялись в веч­ной верности? Никто не произнес ни слова. Никто не шевельнулся, если не считать Хвоста, который лежал на земле, всхли­пывая и баюкая свой кровоточащий обрубок. — И я отвечаю, — продолжил Волан-де-Морт свистя­щим шепотом, — они, должно быть, поверили, что я по­вержен, что я погиб. Они снова вернулись в стан моих врагов, и клялись в своей невиновности, в том, что они ничего не знали, что были околдованы… И я спрашиваю себя: как они могли поверить, что я не восстану вновь? Те, кто знал, как я защитил себя от смерти? Те, кто своими глазами видели доказательства моей безмерной силы, когда я был самым могущественным из всех теперешних волшебников? И я отвечаю: может, они поверили, что су­ществует еще более могучая сила, которая может унич­тожить даже лорда Волан-де-Морта… может, они теперь клянутся в верности другому… может, этому защитнику грязнокровок и простецов Альбусу Дамблдору? При упоминании имени Дамблдора стоящие в кругу зашевелились, послышалось бормотание, кое-кто пока­чал головой. Волан-де-Морт не обратил на них внимания. — Я разочарован… признаюсь, я весьма разочарован… — Один из Пожирателей смерти неожиданно бросился вперед и рухнул к ногам Волан-де-Морта. Тело его сотря­сала дрожь. — Хозяин! — крикнул он. — Хозяин, прости меня! Прости нас всех! Волан-де-Морт с хохотом поднял палочку и произ­нес: — Круцио! Пожиратель смерти начал извиваться и кричать от боли. Волан-де-Морт снова поднял палочку. Измученный Пожиратель смерти перестал корчиться и лежал на спи­не, тяжело дыша. — Встань, Эйвери, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Встань. Ты просил прощения? Я не прощаю. И я ничего не забываю. Тринадцать долгих лет… Тринадцать лет вер­ной службы — и тогда, может быть, я вас прошу… А вот Хвост уже оплатил часть своего долга, правда, Хвост? Он бросил взгляд на Хвоста, который продолжал всхлипывать. —Ты вернулся ко мне не доказать свою верность. Ты вернулся, потому что испугался своих старых друзей. Ты заслужим эту боль, Хвост. И ты знаешь это, правда? —Да, хозяин, — простонал Хвост. — Пожалуйста, хо­зяин… умоляю… —И все же ты помог мне снова обрести тело, — хо­лодно продолжал Волан-де-Морт, глядя как всхлипыва­ет лежащий на земле Хвост. — Каким бы бесполезным предателем ты ни был, ты все же помог мне… а лорд Во­лан-де-Морт награждает тех, кто ему помогает… Волан-де-Морт снова поднял палочку и взмахнул ею. В воздухе остался след, похожий на расплавленную по­лосу серебра. Через мгновение бесформенная полоса превратилась в сверкающую копию человеческой кис­ти. Сияя в темноте, как луна, кисть тут же опустилась и приросла к окровавленному запястью Хвоста. Всхлипывание мгновенно прекратилось. Тяжело дыша, Хвост поднял голову и, не веря своим глазам, смот­рел на серебряную кисть, так безупречно соединенную с его собственной рукой, что, казалось, он надел ослепи­тельно сияющую перчатку. Он согнул и разогнул сереб­ряные пальцы, а потом, дрожа, поднял с земли какой-то прутик и растер его в порошок. — Милорд, — прошептал он. — Хозяин… она прекрас­на… спасибо… спасибо… Он на коленях подполз к Волан-де-Морту и поцело­вал край его мантии. — И пусть твоя верность будет неколебима, Хвост, — сказал Волан-де-Морт. —Конечно, милорд… навсегда, милорд… Хвост поднялся и занял свое место в кругу. Он не сво­дил глаз со своей новой руки, а лицо его блестело от слез. — Но всё же есть один, кто не предал меня. Кто отчаянно искал возможность помочь своему Лорду. — резко продолжил Волан-де-Морт. — Регулус. — обратился он к мужчине. — Да, Мой Лорд? — Ты справился с поручением. — ледяным голосом сказал Волан-де-Морт. — Протяни руку. Регулус без лишних колебаний протянул левую руку оголяя предплечье. Темный Лорд медленно с нажимом провел палочкой по его руке, что-то шепча. На коже начала проявляться Темная Метка. — Теперь ты один из нас. — поздравил его Волан-де-Морт. — Благодарю, Мой Лорд. Волан-де-Морт подошел к стоящему справа от него По­жирателю. — Люциус, мой скользкий друг, — прошептал он, ос­тановившись перед ним. — Мне говорили, что ты не от­рекся от прежней жизни, хотя и был вынужден надеть личину приличного человека. Ты, я думаю, по-прежне­му готов возглавить тех, кто не прочь помучить маг­лов? И все же ты не попытался найти меня, Люциус… должен сказать, твои подвиги на Чемпионате мира по квиддичу позабавили меня… но разве не разумнее было бы направить свои силы на поиски своего хозяина, на помощь ему? — Милорд, я всегда был настороже, — тут же послы­шался из-под капюшона голос Люциуса Малфоя. — Если бы я заметил хоть какой-то знак, любой намек на ваше присутствие, я бы тут же, немедленно явился к вам, нич­то не могло бы помешать мне… —Тем не менее, ты бежал от моей Метки, когда пре­данный мне Пожиратель смерти запустил ее в небо про­шлым летом, — лениво заметил Волан-де-Морт, и мис­тер Малфой тут же умолк. — Да, мне все известно, Люци­ус… ты меня разочаровал… я ожидаю от тебя более вер­ной службы. — Конечно, милорд, конечно… вы милостивы, благо­дарю вас, милорд… — Прошу меня простить Мой Лорд. — вновь заговорил Регулус. — Что такое, мальчик мой? — спросил Лорд. — Я вынужден покинуть Вас. — сказал Блэк смотря прямо в глаза Волан-де-Морта и казалось он совсем его не боялся. — Да, я помню. — ответил он. — Твоя работа на данный момент закончена. Можешь быть свободен. — Благодарю. — мужчина тут же испарился черным дымом.

***

София сидела на холодной земле, пытаясь унять прерывистое дыхание, но лёгкие не слушались, сотрясаясь от острого, неприятного жжения. В ушах звенело, а сердце всё ещё бешено колотилось, словно пыталось вырваться из груди. Она слишком долго отсутствовала. Даже если сначала её отсутствие могло остаться незамеченным, то теперь уже точно должны были забить тревогу. Не только Мопсус, но и Северус, и, возможно, другие преподаватели. Мысль об этом заставила её стиснуть зубы и подняться. Тело не слушалось, ноги дрожали от напряжения, но выбора не было. Медленно, с трудом она пошла к назначенному месту, опираясь о колючую изгородь, которая больно впивалась в ладони. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Голова кружилась, перед глазами вспыхивали тёмные пятна, но останавливаться было нельзя. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Когда она, наконец, добралась до нужного места, её пальцы вцепились в стену, чтобы удержаться на ногах. Она задержала дыхание и прислушалась. Тишина. Не было ни голосов, ни шагов. Это могло означать всё, что угодно: либо Мопсус уже ждал её, либо он ушёл, решив, что она не вернётся. Но времени на размышления не было. Собрав последние силы, София сконцентрировалась и превратилась в густой чёрный дым, скользнувший через ограждение. Она перелетела на другую сторону, но приземлилась неловко, не удержав равновесие, и снова рухнула на землю. Её тело было на пределе, и она просто не могла заставить себя подняться. Не прошло и нескольких секунд, как тёплые руки подхватили её, и девушка почувствовала, как её подняли. — Как всё прошло? — голос профессора Мопсуса был ровным, но в нём слышалась скрытая тревога. Он уверенно нёс её вглубь леса, явно стараясь обойти трибуны с другой стороны, чтобы не привлекать внимания. София, тяжело дыша, попыталась приподнять голову, но смогла только слегка повернуть её. Она заметила патрульного, который неподвижно лежал на земле. — Ты задержалась, у меня не было выбора, — пояснил профессор. — Всё прошло… как должно, — слабо ответила она. Голос звучал хрипло. — Пророчество на то и пророчество, — тихо заметил Мопсус, в его голосе прозвучала странная нотка — что-то между сожалением и признанием неизбежности. Он донёс её до трибун и осторожно поставил на ноги, не ослабляя хватки, чтобы поддерживать её. София чувствовала, что без его помощи просто не устоит. Она ощущала каждую клеточку своего измученного тела, но заставила себя держаться, когда они ступили на первые ряды. Северус заметил её сразу. Его чёрные глаза тут же сузились, и он быстро подался вперёд, пододвигая её ближе к себе. Не сказав ни слова, он осторожно взял её за руку и медленно положил её ладонь на своё левое предплечье. София вздрогнула, почувствовав тепло, пробивающееся сквозь тонкую ткань. Она резко подняла на него взгляд, в её глазах застыл безмолвный вопрос. Северус встретился с ней взглядом, и в его глазах мелькнул лёгкий ужас, но он лишь едва заметно кивнул, не произнося ни слова. Она не успела ни спросить, ни осознать смысл этого жеста. В следующее мгновение воздух прорезала яркая вспышка, и по центру поля что-то громко хлопнуло. Два тела с глухим стуком упали на траву. Взрыв радостных возгласов и торжествующей музыки сотряс воздух, когда зрители осознали, что Турнир завершился. Трибуны гремели, люди вскочили со своих мест, аплодируя и выкрикивая поздравления, но всего через несколько мгновений ликующий хор начал звучать нестройно, а затем вовсе растворился в хаосе панических воплей. Восторг мгновенно сменился испуганными криками, музыка резко оборвалась, словно кто-то оборвал струну на скрипке. На поле первым вышел Дамблдор, его длинная мантия колыхалась за ним, когда он торопливо направился к Гарри. Сразу вслед за ним поспешил Корнелиус Фадж, который выглядел так, будто сам не понимал, зачем идёт туда, куда идут все взгляды. София замерла, глядя вниз на поле, и еле слышно выдохнула: — Мёртв… Её голос был слишком тихим, но этого хватило, чтобы Северус и профессор Макгонагалл резко обернулись к ней с выражением едва скрываемого ужаса. Толпа начала метаться, охваченная страхом и непониманием. Крики, шаги, плач — звуки сливались в неразличимый шумовой вихрь, оглушая её, сбивая с толку. София смотрела вниз, туда, где лежало безжизненное тело Седрика. Его руки были неестественно раскинуты, а лицо застыло в выражении полного удивления, словно он даже не успел осознать, что умирает. Гарри оставался на земле, сжавшись в комок, а его лицо исказила гримаса боли. Дамблдор наклонился к нему, схватил за плечи и аккуратно перевернул. — Гарри! Гарри! — в голосе директора слышалась тревога, но и какая-то необычная мягкость, словно он боялся, что резкое движение может сломать юношу. Гарри тяжело дышал, губы дрожали, руки дрожали, но он не отпускал Седрика. Однако когда его ладонь, побелевшая от напряжения, ослабила хватку на Кубке, он разжал пальцы, позволяя ему упасть на траву, но другой рукой судорожно вцепился в запястье Дамблдора. — Он вернулся, — прошептал он сдавленным голосом. — Волан-де-Морт вернулся… Фадж вздрогнул, услышав эти слова, и сделал несколько шагов назад. Его лицо побелело, а глаза заметались в панике, словно он пытался найти хоть одно разумное объяснение тому, что только что услышал. — Что случилось?! — резко выкрикнул он. — Что происходит?! Его голос звучал надломленно, почти истерично. Толпа продолжала кричать, но в тот момент, когда Фадж взглянул вниз, его лицо окончательно потеряло всякое выражение. Его губы судорожно шевельнулись, и из них сорвался потрясённый, еле слышный шёпот: — Бог мой… Диггори… Он сглотнул, его пальцы вцепились в край мантии, как будто он надеялся, что это всего лишь дурной сон, что это можно будет развеять одним словом. Но реальность была неумолима. — Дамблдор… он мертв… Эти слова разлетелись над стадионом, словно расколовшийся кусок льда, эхом прокатившись по испуганной толпе. — Он мертв! — Седрик Диггори мертв! Вся школа замерла в оцепенении. Северус вскочил с места, его черная мантия взметнулась, когда он быстрым шагом направился вниз, к Дамблдору и Гарри. София тут же последовала за ним, не раздумывая. Её ноги двигались почти автоматически, сознание работало в тумане, мысли перескакивали с одной на другую, но одно она знала точно — она должна быть там. Однако едва она добралась до конца трибун, резкая боль пронзила её голову, словно раскалённое лезвие вонзилось прямо в череп. Всё перед глазами закружилось, потемнело, а в ушах зазвенело так, что даже гул голосов вдалеке стал неразличимым. Ноги ослабли, колени подогнулись, и мир стремительно наклонился вбок. Но прежде чем её тело коснулось земли, чьи-то крепкие руки подхватили её, не дав упасть. — Тебе плохо? — донёсся до неё знакомый голос, пробиваясь сквозь шум в ушах. София с трудом открыла глаза, но зрение не сразу сфокусировалось. Всё, что она различила сначала, — это чёрная мантия, украшенная серебристо-зелёной эмблемой. — Северус… — прохрипела она, судорожно вдыхая воздух, который почему-то никак не наполнял лёгкие. — Мне нужно к нему… Она попыталась сделать шаг вперёд, но её ноги не слушались. — Ты даже на ногах не стоишь, — резко сказал Драко, прижимая её к себе крепче, чтобы она не упала. Его голос был напряжённым, а хватка — крепкой, но не грубой. София чувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжимают её плечо, как сердце парня бешено стучит от волнения. Сквозь пелену перед глазами она увидела, как Грюм, почти незаметно для остальных, уводит Поттера с поля. Её дыхание сбилось, мысли спутались, но одно она знала точно — это был он. — Северус… — язык не слушался, слова застревали где-то в горле. — Надо сказать… Драко склонился ближе, и, коснувшись её холодной щеки, провёл пальцами вниз, к подбородку, мягко заставляя её поднять голову и посмотреть ему в глаза. — София, — его голос был срывающимся, а в глазах читался настоящий страх. Он никогда не видел её в таком состоянии. Никогда. Она хотела сказать ему, что всё в порядке, что это просто слабость, но губы не слушались, а темнота перед глазами сгущалась с каждой секундой. Но в тот момент, когда её веки начали опускаться, она почувствовала ещё одно прикосновение — тёплое, знакомое, такое, которое невозможно спутать ни с чем. Северус. Он был рядом. Она судорожно вдохнула, из последних сил цепляясь за оседающие в бессознательность мысли, и хрипло пробормотала: — Грюм… Это Грюм… Она почувствовала, как напряжение вокруг стало осязаемым, но кузен всё ещё не двигался. Он ждал, но она не могла ждать. — Не успеешь, — выдавила она, ощущая, как последние силы покидают её. — Он забрал его… Последнее, что она услышала, прежде чем провалиться в темноту, был низкий, хрипловатый голос Северуса, звучавший как раскат далёкого грома: — В мой кабинет. Кошмар снова повторялся, раз за разом, без конца, как заевшая пластинка. Она не могла противиться этому странному чувству, непреодолимому зову, что тянул её в Выручай-комнату. Она снова бежала на лодочную станцию. Снова и снова она не успевала. Снова он умирал на её руках. Где-то вдалеке голоса звучали приглушённо, как сквозь плотную вату. — И как давно она знала, Северус? — строгий голос Дамблдора прорезал полумрак, в который погрузилось её сознание. — Я не уверен, — отозвался Северус. В его голосе слышалась усталость, смешанная с тревогой. — Она до этого практически не разговаривала. — Не думаю, что мисс Принц знала об этом до конца испытания, если так рвалась рассказать, — задумчиво добавил Мопсус. — Она даже мистеру Малфою сказала. Тьма постепенно рассеивалась. София почувствовала под собой мягкую поверхность. Она лежала. Где? Она приоткрыла глаза, и размытые силуэты медленно начали приобретать форму. Она села на диване, всё ещё чувствуя слабость в конечностях. Голоса звучали где-то за дверью. Лаборатория. Да, она в лаборатории Северуса. Дверь приоткрыта, и через узкую щель можно разглядеть его фигуру. Он стоял, скрестив руки на груди, но, заметив движение, тут же повернулся к ней. В его глазах мелькнула искра облегчения. В следующее мгновение он уже заходил в комнату, опускаясь перед ней на колени. — Как ты? Болит что-нибудь? — его голос был спокойным, но в глубине пряталась тревога. София отрицательно покачала головой. В комнату вошли Дамблдор и профессор Мопсус. Директор остановился у порога, а Мопсус занял место чуть поодаль. — Вам есть что рассказать нам, мисс Принц? — без предисловий спросил Дамблдор. Мопсус открыл рот, явно собираясь вмешаться, но директор жестом остановил его. София вновь покачала головой. — Дело касается смерти ученика, — голос Дамблдора звучал жёстко. — Если вы что-то скрываете, вам придётся предстать перед судом. Лучше рассказать всё сейчас. Девушка продолжала смотреть в одну точку, не реагируя. — Меня всегда будут обвинять во всех грехах человечества? — тихо спросила она, не поднимая глаз. За этот год ей уже надоели пустые обвинения, в которых не было ни капли доказательств. Дамблдор внимательно посмотрел на неё, затем чуть сузил глаза. — Хорошо, я спрошу прямо. Откуда вы узнали, что Аластор Грюм на самом деле Барти Крауч-младший под Оборотным зельем? — Я не знала, — ровным, безэмоциональным голосом ответила София. — Но вы ведь сами сказали… — Я сказала, что это Грюм. Грюм — пособник Волан-де-Морта. При звуках этого имени Дамблдор резко напрягся, а затем резко прогремел: — Не называй это имя! София лишь устало хмыкнула. — Откуда ты это узнала? — Директор, она умная девочка… — попытался заступиться Мопсус, но вновь был прерван. Северус всё это время не отходил от неё. Он сидел перед Софией, держа её ладонь в своей, и едва заметно водил большим пальцем по её коже, стараясь хоть как-то её успокоить. Но у неё больше не было желания что-либо говорить. Она молчала. — София! — вдруг резко выкрикнул директор и в следующую секунду крепко схватил её за плечи. Боль была неожиданной, неприятной. Она поморщилась, но ничего не сказала. — Директор, не стоит, — тихо, но твёрдо вмешался Северус. — Она сейчас не в том состоянии. Так вы только усугубите ситуацию. Я сам с ней поговорю позже. Дамблдор ещё мгновение смотрел на него, затем бросил быстрый взгляд на Софию и молча вышел из кабинета. Мопсус последовал за ним, оставляя их вдвоём. Северус глубоко вздохнул, затем аккуратно поправил сползшую с плеча кофту кузины. — Прости, — его голос звучал мягко, почти нежно. — Он просто переживает. И не только он. София продолжала молчать, но теперь это было уже не бессильное молчание, а осознанное. Она подняла руку и неуверенно потянулась вперёд, словно проверяя, можно ли ей это сделать. В следующее мгновение она упала в его объятия, неожиданно сбивая Северуса. Он не отстранился, не возмутился, не спросил, что случилось. Он просто обнял её крепче, будто пытался передать ей всю ту защиту, которую мог дать. Теперь они сидели на полу, прижимаясь друг к другу, а Северус аккуратно гладил её по волосам, время от времени касаясь губами её макушки. София закрыла глаза. Она скучала по этому. По его теплу, по заботе, по тому, как он мог одним жестом сказать ей больше, чем кто-либо словами. София не знала, сколько времени они так просидели. Ей казалось, что время застыло в этом мрачном кабинете, полном едва уловимого запаха зелий и древней магии. Она чувствовала, как тепло кузена проникает сквозь её одежду, пробираясь прямо в сердце, но даже это не могло унять бурю эмоций внутри. Первым тишину нарушил Северус. Его голос прозвучал низко и чуть приглушённо, словно он сам был не меньше её измучен сегодняшними событиями. — Тебе нужно отдохнуть. София медленно выдохнула, но не двинулась с места. Она боялась, что если сейчас разожмёт пальцы, сжимавшие его мантию, если позволит себе встать, то снова останется один на один со своими мыслями. Северус тяжело вздохнул, но не стал спорить. Он аккуратно приподнял её и, не выпуская из объятий, пересадил обратно на диван. — Я принесу тебе воды. Он скрылся за дверью, оставляя её в полумраке лаборатории. София медленно провела рукой по лицу, стараясь хоть как-то упорядочить хаос в голове. Всё произошло слишком быстро: Кубок Огня, смерть Диггори, возвращение Тёмного Лорда, разоблачение Крауча… Она до сих пор чувствовала тяжесть в груди от осознания, что Седрика уже не вернуть. В дверь, ведущую из коридора в лабораторию, неожиданно постучали. София вздрогнула, но не успела ответить, как створка приоткрылась, и в кабинет вошёл Драко Малфой. — Ты в порядке? — его голос прозвучал спокойно, но в глазах явно читалась тревога. София попыталась усмехнуться, но вышло что-то больше похожее на судорожный вздох. — Нормально, — устало произнесла она, но голос её был таким же безжизненным, как и всё её состояние. Малфой прищурился, явно не поверив. — Да, конечно, — фыркнул он, скрещивая руки на груди. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал «Хогвартс экспресс», но, разумеется, ты в полном порядке. София не ответила, просто отвернулась, устало прикрыв глаза. — Чего ты хочешь, Малфой? — спросила она наконец, понимая, что он явно не собирается уйходить просто так. Драко чуть нахмурился, глядя на неё исподлобья. — Я хотел убедиться, что ты жива, — ответил он, и в его голосе не было ни капли насмешки. София молчала. — Ну как видишь, пока что, да, — ответила девушка. Она медленно повернулась к нему, не сразу понимая, зачем он это говорит. — На поле ты была больше похожа на труп, чем., — начал Драко, встретив её взгляд. — …Ну чем он. София стиснула пальцы в кулак, не находя, что ответить. — Какой же ты придурок.— тихо сказала она усмехнувшись. — Для тебя, я другим видимо не бываю. — сказал он, но без присущей ему едкости, а опять по дружески. Она не нашла, что ответить. Малфой тоже больше ничего не сказал, просто посмотрел на неё с чем-то похожим на сочувствие, а затем перевёл взгляд на дверь, услышав приближающиеся шаги. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Северус. Его взгляд тут же остановился на Драко, и в глазах мелькнуло недовольство. — Ты здесь зачем? — холодно спросил он, не сводя с юного Малфоя пристального взгляда. — Я уже ухожу, профессор, — поспешно ответил Драко, явно не желая устраивать спор. Северус смерил его долгим, оценивающим взглядом, затем едва заметно кивнул. Драко задержался на миг, бросил последний взгляд на Софию, а затем развернулся и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Северус поставил стакан с водой на столик рядом с девушкой. — Выпей, — тихо сказал он, но в его голосе сквозила привычная строгость, означавшая, что спорить с ним бесполезно. София молча взяла стакан, сделала несколько осторожных глотков и почувствовала, как прохладная влага наполняет пересохшее горло, принося небольшое облегчение. — Что теперь будет? — спросила она, ставя стакан обратно. Северус сел рядом, задумчиво сцепив пальцы. — Теперь Дамблдор начнёт подготовку, — спокойно ответил он, но в его голосе чувствовалась скрытая напряжённость. — Если Поттер не ошибся и Тот-Кого-Нельзя-Называть действительно вернулся… скоро всё изменится. София молча кивнула. Ночь была мрачной и тревожной, словно сама магия мира затаила дыхание в ожидании надвигающейся бури. ____________________________________________________________________________ Я дописала действия шестой книги и перехожу к седьмой, а это значит, что скоро займусь редактурой всех глав (они отредактированы, но есть желание все перепроверить). На данный момент написано 26 глав, постараюсь выкладывать их через день. Спасибо, что читаете и оставляете отзывы! Это мотивирует меня писать больше и чаще!